the birds and the birdbrained

Скар слегка оперся рукой на Гриана, когда Гриан… вздрогнул? Высокий тут же перевел взгляд на пернатого, в его глазах блеснуло беспокойство, в то время как Гриан изо всех сил пытался скрыть свое краснеющее лицо. Красные мерцания расцвели словно розы на лице Гриана, покрыв его в теплый розовый оттенок, который напоминал Скару о закатах, которые они наблюдали в пустыне. Тех, что обдавали светом золотые пряди волос и едва заметные веснушки, разбросанные по бледному лицу. Даже вне пустыни Скар мог почувствовать тепло вновь. Как будто солнце светило только для них. И точно, Скар не мог винить в этом солнце. Гриан впитывает солнце так легко, непреднамеренно, таким прекрасным образом. Свет падает на него по-другому, будто специально мороча Скару голову. — Посмотри на него, — слышится усмешка, — Создание из чистого света и тепла вне твоей досягаемости. Знаешь легенду об Икаре, как он полетел к солнцу в пьянящий дымке желания и любви? Ты не бессмертнее того мальчишки. Скар думает, что он полетел бы к солнцу в любом случае. Чтобы рассказать ему всё, быть способным обнять его и любить его, и—... Ох, точно. Почему Гриан снова выглядит таким расстроенным? — Эй, Джи-мэн, ты как? Все в порядке с стартовой базой и остальным? — сказал он, мягко похлопывая его по спине в попытке утешить. Глаза пернатого широко распахнулись, и он замер, быстро отворачиваясь от Скара. Гриан сдержал возбуждённый вздох, его перья подрагивали, когда тот гладил их. Скар просто хочет быть дружелюбным. У него нет причин осознавать, как то, что он делает, влияет на Гриана. Его тело дрожало от попыток скрыть, насколько он возбуждён. Глупый, глупый, глупый Скар и его милое лицо, и отсутствие знаний, когда дело доходит до умения правильно гладить птиц. — Хм-м? Все идёт хорошо, — он лжец. Ужасный лжец. Скар подвинулся ближе к нему, медленно гладя его крылья. Второй быстро выпрямился, глаза практически закатились ему в голову, полностью затуманив взгляд. В считанные секунды его лицо из светло-розового окрасилось в цвет его свитера, и Скар мог почувствовать тепло, исходящее от него. — Ты в порядке? — спросил он, слегка понижая голос, нежный и хриплый. Грин покраснел сильнее, когда Скар снова погладил его крылья, медленно и спокойно придерживая спину другого, чтобы успокоить его. Затем Гриан сделал глубокий вдох, капельки пота выступили на его лбу. Он чувствует, что может лопнуть, инстинкты гибрида мечутся по углам его мозга, умоляя его просто упасть на колени и потерять голову ради человека, который понятия не имеет, что делает. — Да, я в порядке, Скар. Я просто-... У него не было и шанса закончить фразу как следовало, его голос становился все выше и выше, пока Скар проводил пальцами вниз по перьям, изо всех сил стараясь успокоить птицу. Он подавляет подступавший к горлу стон, просто желая заткнуться. Но покрытые шрамами руки Скара медленно продолжают свое дело, и он трещит по швам от желания кричать в наслаждении. — Черт возьми, СКАР! — Гриан внезапно подорвался, он сложил свои крылья, его глаза злобно засверкали, и лицо было полностью алым. Скар смотрел на него, и Гриан знал, как, должно быть, он выглядит. Ужасно. Скар действительно думает, что в тот момент Гриан выглядел растерянно. Как будто его довели. Щеки покраснели, волосы спутались, а выражение его лица представляло собой ещё больший беспорядок. Это заводит. Очень заводит. Но так же он расстроен, и Скару это не нравится. Даже если он выглядит о-очень желанно. Он притягивает друга к себе, вырисовывая круги на спине пернатого, чтобы успокоить его. Не обделяя вниманием ни один изгиб или перо, он изо всех сил старался унять друга. Гриан молит Бездну, чтоб он сгорел в огне до тла, ведь что-то таится на кончике его языка, желание ставшее простым звуком, ярким и наполненным солнцем, и таким, таким, таким открытым. Гриан никогда не был хорош в честности. Он предпочитает прятаться от собственных эмоций. Но солнечный свет сияет и золотится, и Скар выглядит так прекрасно, как и всегда. Его глаза такие теплые, успокаивающие и заботливые. И этот красавец решил остаться рядом с ним. А еще он гладит Гриана, не понимая, как это влияет на птиц, особенно тех, чья голова уже идёт кругом. Его тело, кажется, болит от нужды и желания, и он не может остановиться. С беспокойнным взглядом Скар тянется к нему. А потом Гриан… Гриан стонет. Его спина внезапно выгибается, и мягкий вздох выскальзывает из его рта, желанный и так беззащитно жаждущий большего. Он тянет себя за волосы, и Скар хочет поцеловать этого человека или ударить его за то, что он такой… такой красивый. Любовь сбивает с толку. Дилемма Скара решается, когда Гриан всхлипывает, так просяще, мило и честно. Этого, бесспорно, чтож… достаточно. Все это мягче, но слышимей, умоляюще, отчаянней и разочарованней чем кажется. Словно переполненная чаша чистого желания. Скар не может не представить, какие еще прекрасные звуки может издавать этот прелестный солнечный мальчик; он не может перестать хотеть поймать каждый звук и бережно сохранить его в сердце. Стоны и отдышки, и мольбы о большем, леденящие вздохи, боль и наслаждение заставляющие красивые розовые губы пернатого сложиться во всхлипы, рычание, и как его обрамлённый солнцем голос будет звучать, когда Гриан будет умолять Скара просто взять его. Но также поцелуи и признания в любви, и тихий шёпот на кухне во время завтрака, и безмолвные обещания остаться вместе. Он хотел, чтобы всё было связано с этой глупой птицей. Волосы Гриана в полном беспорядке, как и его взъерошенные перья, и его глаза, поднятые к самому потолку, как будто одно единственное касание электрифицировало его. Он выглядит так, словно тонет, как солнце, погружающееся в море одного прикосновения. Прикосновение Скара. Он просто СЛОМЛЕН. Его поверхностное дыхание выходит короткими очередями. И Бездны ради, Скар никогда не был так бесстыдно возбужден за всю свою жизнь. Потому что, о, Бездна, посмотри на этого человека, сама вселенная позволила ему увидеть. Он идеален, сломлен и одурачен, всё вместе. Этот человек станет абсолютной погибелью для него, и он принимает эту идею, желая погрузиться во тьму, умереть, если сможет хоть на секунду удержать этого мальчишку, в котором так много солнца и света, что единственное, чем его можно назвать — неземной. Если это и есть смерть, то он хочет умирать тысячу раз в день, лишь бы только прикоснуться к этому человеку. Просто чтобы почувствовать его на секунду этой жизни. И вот он здесь, почти сломлен от простых ласк. Лицо Гриана вспыхивает ещё сильнее, и его голова внезапно падает на руки: — О Бездна, Скар, мне так жаль. Я всё испортил. Скару удается выдавить свою фирменную ухмылку, несмотря на невероятно дурманящий туман в голове. — Ты очень чувствителен там, птичка, — шепчет он, его пальцы едва проходятся по спине Гриана, — Издал так много приятных звуков для меня. Гриан практически растворился в смущении, а перья возмущённо взъерошелись. — О, вау, тебе легко говорить. Ты ведь не был тем, кому по-сути-... — Гриан запинается. — Что? Пернатый пресёк его убийственным взглядом. — Скар, есть причина, почему люди так осторожны в том, где можно и нельзя гладить птиц. Ты, Бездна, ты просто дрочил мне, ради Энда, каким образом я не должен был реагировать. — он сделал паузу, чтоб жестом указать на себя, — ...ну, вот так! Как, черт возьми, я должен справляться с тобой и твоим флиртом, и красивыми глазами, и раздражающим характером, если ты, блядь, играешь со мной? Это пытка, Скар; ты понятия не имеешь, каково мне. Теперь лицо Скара прошло через 15 оттенков красного примерно за 10 секунд: — Ох, Гри, о Бездна, мне так жаль, я не понимал, я не хотел тебя обидеть или-... — Ну, — сказал Гриан, отворачиваясь от Скара, чтоб пойти к своей кровати и спрятаться в одеялах, — Сейчас уже поздно, учитывая, что теперь ты знаешь, что я люблю тебя, что ты так чертовски меня возбудил, и что ты, по-сути, втянул меня в какую-то нелепую прелюдию, только чтобы извиниться, несмотря на то, что я этого хочу. Я и так выставил себя дураком сегодня. Мы можем просто забыть об этом и двигаться дальше? Скар лишь подхватил птицу, что в гневе вскрикнул его имя. Он беззлобно ухмыльнулся, прежде чем схватить Гриана за запястья и игриво прижать его к кровати. — Ну, здравствуй, — сказал Скар, медленно стараясь найти удобное приложение сверху и быть аккуратным, чтобы не причинить никакого дискомфорта. Гриан в шоке уставился на парня, щеки вновь приобрели цвет: — Знаешь, ты не обязан это делать, Скар, я не хочу быть мертвым грузом, всё нормально, тебе не нужно делать это из жалости. — Я делаю это не из жалости, солнце, и если ты не против, я могу это доказать, — ухмылка стала ещё отчётливей, отчего пернатый в смущении закрыл лицо руками. Гриан посмотрел на него пару секунд, а потом кивнул. — Ответь мне словами, птичка. Я не хочу делать это, пока ты не чувствуешь себя комфортно. — Пожалуйста, Бездна, пожалуйста, просто сделай это. Мы оба ждали достаточно долго, прошу. Скар был более чем счастлив помочь.