Мартышка

— Ты, ублюдочная горилла! Он сам не знает почему, но ругательства Мурон в его адрес сродни звучанию лиры самых искусных бардов. И Ро-Ро вслушивается в ее рычащий голос, смотрит в ее глаза с улыбкой и произносит всего один вопрос, заставляя ее разозлиться еще сильнее: — Раз я горилла, то ты у нас мартышка, да? — Ах, ты!.. Мурон, чью благородную натуру оскорбили столь унизительным прозвищем, бросается на него с кулаками. Пытается ударить еще и еще, и каждый раз мимо. Ро-Ро, несмотря на крупное телосложение, легко уворачивается, легко перехватывает ее запястья и лодыжки, в который раз удивляясь их мягкости. — Мартышка? Мартышка?! Стой смирно, ты заслуживаешь хотя бы одного удара в свою рожу за это! — Да-да, конечно, — Ро-Ро едва ли не поет. Он так счастлив, Мурон действительно поднимает его настроение, и несмотря на то, что она говорит, злиться на нее всерьез невозможно. Просто сделать вид, этого хватает. Но сегодня он хочет сделать один гигантский шаг вперед, главное выждать удобный момент. А потом она ловко садится ему на шею и, крепко обхватив их бедрами, пытается задушить, а еще ударить руками. Удобный момент, которым грех не воспользоваться. — Ну, как тебе, засранец?! — спрашивает довольная Мурон. Победа почти в ее кармане, остается только ударить посильнее, чтобы дезориентировать и заставить упасть. Этого хватит, чтобы весь день наслаждаться чувством победы над этой неотесанной гориллой. Но ее не оставляет в покое мысль, что сегодня Ро-Ро ведет себя слегка иначе, не как всегда. Это напрягает и злит, и слегка интригует. Обычно они убить друг друга готовы, а он лыбится как последний идиот и… целует ее в бедро, обхватывает своими огромными лапищами ее ноги и поглаживает их с такой нежностью, что она даже замирает. — Ро-Ро… какого черта?.. — растерянно спрашивает она, глядя на его алую макушку, ее кулак останавливается прямо над его головой. Ро-Ро поднимает голову, сталкивается с ее широко распахнутыми глазами и издевательски усмехается: — Я тут подумал, что женщиной тебе быть не идет. Будь ты действительно мартышкой, было бы в разы лучше, и я не стал бы тебя целовать. — Ро-Ро-о! — Мурон, вся красная от злости и смущения, с истошным воплем начинает мутузить его по рукам, которыми он успевает прикрыть голову. Ее удары едва ощутимы, и от каждого ее грязного ругательства хочется смеяться в голос. И он смеется. Кажется, сегодня сделать шаг вперед не получилось, ну невозможно смотреть на нее с какими-то серьезными намерениями. Но у него в запасе еще куча возможностей, ведь ругаются и дерутся они день за днем на постоянной основе.