Диван. Сухарики. Любовь

Июль, жара. Отпуску уже неделя и двухметровый хозяин однокомнатной квартиры, расположенной чуть дальше от центра Москвы, плавно переваливается с дивана на кровать и обратно. Иногда, он записывает кружочки на свой канал, а иногда в общий чат с коллегами, стараясь развлечь и себя, и своих поклонников. Антон за день пересмотрел сериал и уже готов продолжать свой кинофестиваль, но решает перед этим записать кружок на свой канал. Да, чаще всего, туда он записывал и отправлял всё по работе и для фанатов, чтоб те посмотрели шоу и вывели своей любовью любое видео в тренды, но в этот раз Шастун захотел узнать, чем они заняты на выходных. Комментарии появлялись со скоростью света, немного пролистав их, парень устало откинул телефон и захрустел сухариками из лежащей рядом пачки. Он включил телевизор и медленно перешёл на диван, там удобнее смотреть, виднее и ближе к розетке. Отпуск отпуском, но он продолжал оставаться на связи со Стасом и креативной группой, мало ли что и когда надо будет прорекламировать. На ТНТ крутили очередной сериал, где-то показывали новости, но он натыкается на фильм и уже увлечённо смотрит, похрустывая сухарями. Вода в душе течёт без перерыва, словно душ принимает футбольная команда после десятичасовых тренировок, но это плещется Арсений. Он ушёл в ванную комнату минут сорок назад и до сих пор обливается там водой, записывает кружки в полотенце и халате, взрывая твиттер и весь фандом, которые гадают по плитке на заднем фоне, по ромашкам и кофейной гуще, но всё напрасно, ведь это Арсений и это душ Антона, который никто никогда в интернете не видел. Мужчина не задерживается, и слабо затянув халат, выходит из душа, потирает волосы махровым полотенцем и останавливается на входе в гостиную, где Антон переключает каналы. Из телевизора во всё горло девушка из рекламы мелодично произносит уже заученную всеми сотрудниками Главкино фразу: «Лучший канал — это ТНТ». Арсений потягивается на носочках, расслабленно переступает через длинные ноги, которые перекрыли проход и аккуратно садится рядом, отодвигая сухари и вздыхает, что его парень ест эту гадость и травит свой организм. Да, Попов часто ведёт себя немного как дед, но он молодой красивый мужчина, и вообще, он — актёр! Антон отрывается от фильма, только когда не может найти пачку и шебуршит по накидке дивана, по халату Арсения, по футболке, которую скинул в приступе очередной жары. Тишина, которая сменяется тяжёлыми вздохами с другой стороны дивана, начинает немного напрягать и заставляет повернуть голову налево. Арсений дрочит. Дрочит не стесняясь ничего и никого, медленно и спокойно, расплываясь по дивану и сжимая пальцы на ногах. Он замечает взгляд Антона и шумно выдыхает, переходя на стоны, тянется второй рукой к немного ошарашенному парню. Мужчина тяжело вдыхает и на выдохе заявляет о своём желании, передаёт всё в руки Антона и хочет, хочет, хочет. Арсений уже совсем не соображает от возбуждения, закатывает глаза и только чувствует, что халат с него уже стянули. Шастун любил мужчину любым, но сейчас, когда тот, как пластилин изгибался даже от дыхания парня, Антон любит его ещё больше. Он убирает руки Попова в сторону и слышит это тихое хныкание, когда у человека отбирают последние минуты перед пробуждением. Парень гладит член, облизывает кротко, дует на головку и медленно, словно дразня, вбирает полностью. Рукой то мягко перебирает яички, то немного крепко сжимает, доводя до рваных выдохов. Грудная клетка Арсения то вскакивает, то опускается от каждого движения головой партнёра и всё резко прекращается. Антон раскатывает презерватив и перегибается к полке с кремами Арсения, притягивая к себе сначала смазку, а потом и самого виновника возбуждения. Парень смотрит как тот зажимает подушку, обивку дивана, и рассматривает как мышцы пресса сокращаются и расслабляются с каждым прикосновением к телу. Хочется прижать к себе, зажать между собой и диваном, выбивать из него стоны, переходящие в скулёж, но нельзя, не может. Он не может быть грубым с Арсением, потому что плавится от его вздохов, от его стонов, от его синих глаз, которые закатываются с каждым толчком, и он плавится, когда уши того краснеют от получаемого удовольствия. Первый неторопливый толчок, второй, третий и счёт теряется в нежности и ощущении нужности. Антон движется медленно, каждую секунду посматривает на мужчину, скрещивает их руки где-то над его головой, и слушает самую прекрасную мелодию в своей жизни. Стоны Арсения. Мужчина выгибается, немного вырывается из плена ласки, тянется руками вниз, но его опережают. Ему мягко и почти невесомо выцеловуют шею, плавно двигая рукой вверх и вниз по члену, доставляя удовольствие. Первым кончает Попов, продолжая принимать Антона, но и тот толкается всего пару раз, кончает и тихо дышит в плечо. Они слушают сбитое дыхание друг друга, улыбаются, а Арсений продолжает вжиматься в партнёра. — Отпустишь в душ? — Чуть приподнимается Антон. — Только за поцелуй за ушком. — По-лисьи улыбается Попов. Шастун тянется к уху, целует и шепчет: — Люблю. Пачка сухариков валяется на полу рядом с подушкой, где-то закатился пульт, а реклама на ТНТ закончилась.