Как думаешь, умирать больно?

— Как думаешь, умирать больно? Если такая фраза из уст Ярика звучит уже третий раз за вечер, то дело из рук вон плохо, и Саша это прекрасно понимает. Казьмин даже в ножницах, которые Яр вертит и так, и сяк, чтобы отрезать торчащую из-под футболки нитку, видит явную угрозу. — Ты чего? — Баярунас поднимает голову и смешно сдувает с лица упавшую прядь, когда лучший друг выхватывает у него из рук потенциальное орудие самоубийства. от греха подальше. — Ничего. Не то чтобы Ярослав отличался какой-то особой тягой к жизни или, может, наконец вышел из образа депрессивного подростка, но какая-то чуйка подсказывала Саше, что это не очередная шутка или вопрос, подходящий для 'сборника ответов для почемучки'. Что-то в его взгляде было не то. Какая-то излишняя холодность больших серых глаз даже сдержанного Казьмина вгоняла в ступор и насылала чувство, что называется, 'не по себе'. — Ты когда умираешь, тебе больно пару секунд. Минут, ну часов максимум. А вот эта, другая боль, — он взял ладонь Яра в свою руку и положил себе на грудь. Где-то там под кожей и костями чисто теоретически бьётся сердце, — остаётся с теми, кому ты дорог, навсегда. Хорошо подумай, прежде чем окунуть в страдания несколько сотен человек. Баярунас как-то зло сверкнул глазами, стиснул зубы, сжав губы в одну тонкую линию, и отвернулся, вперив взгляд куда-то на лампочку. Если глаза заслезятся, то пусть другие думают, что от яркого света. — Знаешь, мне иногда кажется, что все играют. Как я на сцене. Только не Рейста там и не кого-то ещё, а любовь. И на самом деле я не нужен никому. Спектакль закончится, и останется Ярослав Баярунас в роли Ярослава Баярунаса и в полном одиночестве. Яр судорожно вздохнул. — А ты, Саша, хороший актёр. И дружба у тебя хорошо получается. Не зря Иуду играешь. Казьмин не знает, утешать ему человека или врезать по носу за такое сравнение. — Идиот ты великовозрастный. — Сашу быстро отпускает гнев. — Если ты так во всех сомневаешься, то будь уверен хотя бы во мне. Ты мне нужен. Я тебе клянусь, вот чем хочешь, могу даже голосом. Ярик молчит. Ярик шмыгает носом, а потом бежит обниматься, как будто и не было ничего. Казьмин чувствует себя наставником, этаким Гендальфом, у которого Леголас немножко с ума сошёл и слишком заволшебнился. Но если Ярику это нужно, Саша даже за кольцом всевластия нырнёт и обратно сплавит. Ярик же.