русал с хвостом акулы

— Итак, — говорит Тэхён и мягко подталкивает новенькую работницу дальше, потому что Наён выглядит слишком раздражённой из-за лишнего внимания, коего на неё теперь приходится слишком много. Не каждый день увидишь гибрида ящерицы, да. А ведь они только начали. — В следующем вольере мистер и миссис Ян, богомол и богомолиха. Супружеская пара. Многих мы нашли едва живыми либо несоциализированными, а они сами пришли к нам и остались. Новенькая, не заметив никого, беспомощно останавливается у вольера и чуть ли не кричит, когда, будто из ниоткуда, перед ней возникает зелёная мордочка. У стандартных гибридов внешность лишь напоминает их животную часть, однако экзотические порой являются, можно сказать, копией, только увеличенной в размерах. Здесь наблюдается именно такой случай. Четыре ноги и две руки, треугольное лицо, крупные, полностью зелёные глаза, длинные антенны-усы и, что самое удивительное, крылья за спиной. Миссис Ян приветственно машет Тэхёну и вновь обращает всё внимание на новенькую. Да, они редко могут увидеть других людей, не считая никогда не меняющегося круга работников из семнадцати человек. В экзотический зал нечасто приходят гости. Боятся. Хотя и во всём центре работников, взаимодействующих непосредственно с гибридами, не так уж и много. Большинство из них — врачи, чуть меньше мест отведено волонтёрам и около семи, насколько он помнит, клиническим психологам. Так что, объективно говоря, даже у кошек, собак и кроликов редко можно встретить кого-то чужого. Зато новенькие к ним часто приходят, а сюда, вот, впервые за два года. — Удивительная маскировка... — бормочет Сувон и записывает в свой блокнот. Тэхён бы не назвал подобное маскировкой, скорее стремительным движением, незаметным для человеческого глаза, но, что ж, пусть будет и так. Ей ещё только предстоит познакомиться с ними. Сейчас Сувон — учёная. Пройдёт время, и она, если действительно заинтересована, станет им подругой. Так со всеми здесь. — А тут у нас потрясающая пара львицы и, — Тэхен интригующе затихает, быстро окидывая взглядом вольер. Вон они, в углу двора, играют с девочками. Сувон подбирается. — Львицы. Семья Чон. С двумя родными львятами. — Как такое возможно? — С животной точки зрения самка и самец, но с человеческой — две женщины. Эксперимент, над которым работали учёные, удался, — он морщится на данных словах непроизвольно. Отвратительная тема. Львицы, как они себя называют, не распространяются о прошлом, но даже представлять страшно, через что им пришлось пройти. — Когда мы забрали их из лаборатории, Даён уже была беременна. Из пятерых новорождённых выжили только двое. Как можно догадаться, все пять тоже были женского пола. Благо, эксперимент на выживших не сказался, обе девочки — здоровые и очень активные самки. — А матери здоровы? — Даён в порядке. Минсу вынуждена принимать гормоны, чтобы стабилизировать состояние. Мы тщательно следим за проявлением любых отклонений, однако на данный момент, можно сказать, никаких угроз не наблюдается. На будущее: лучше не приближаться к девочкам, не получив предварительного, полностью осознанного разрешения Минсу. — К ним можно заходить? — Конечно, они не изолированы. Их замечает малышка Янми и, оставив родительниц и сестру, подбегает к стеклу. Сувон не сдерживает умилённого вздоха. Им бы зайти, но впереди ещё вольеры, а Тэхёну настоятельно рекомендовали закончить экскурсию сегодня — и так слишком долго откладывал из-за собственной занятости. Обещание зайти чуть позже Янми принимает с кивком и уносится обратно, по дороге полностью обратившись в львёнка. — Что ж, Жак не любит гостей и предпочитает одиночество, так что бóльшую часть времени пользуется функцией затемнения стекла, — когда девушка прислоняется и пытается рассмотреть что-то сквозь черноту. — Белый медведь. Попал к нам около месяца назад, проходит курс лечения. Внутри жутко холодно, датчик сейчас показывает, секунду, пятьдесят по Цельсию, бывает ещё ниже. Советую надевать зимнюю одежду. — Тэ! Чимин вбегает в зал и, быстро найдя взглядом, стремительно приближается к ним. Запыхался. Хвостом, вон, виляет из стороны в сторону — взволнован настолько, что себя не контролирует. — Что такое? — Ты... Господи, — Чимин сгибается и чуть приседает, пытается привести дыхание в норму. Его волнение передаётся и Тэхёну. Судя по всему, у них скоро будет пополнение. — Ты обязан увидеть. — Кого увидеть хоть? — Его, — таким голосом, будто говорит как минимум об одном из Богов. Ответа не ждёт, просто хватает за руку и с силой, свойственной только гибридам, тянет за собой. Тэхён взглядом извиняется перед Сувон, бегущей за ними. Кого ж они там нашли? Первым делом он замечает воду на полу. Очень много воды. Ноги в лëгких кроссовках быстро намокают. А Чимин, не обращая внимания, проходит к огромному контейнеру и в ожидании останавливается, ни на секунду не прекращая вилять хвостом. Тэхён, морщась от хлюпающей в кроссовках воды, приближается. И вскрикивает, когда из мутной, абсолютно непрозрачной жидкости выныривает гибрид с серо-голубой кожей и издаёт странные звуки, пока что охарактеризованные Тэхёном как скрипение. Огромные и, вне сомнений, острые клыки заменяют зубы. Кровоточащие ранки на губах, надо полагать, как раз от них. Четыре белых усика, по два на каждую щеку, чуть толще и короче кошачьих. Гибрид тут же словно начинает задыхаться и скрывается под водой. Только чёрные глаза образом остаются видны. — Напал на человека на пляже Инчхона, — подошедший Ёнджэ протягивает фотографии. Охренеть. — Он... Русалка? — изумлённо выдыхает Сувон. — Гибрид акулы. Гибрид бьётся о стенку, проливая воду, Тэхён, на всякий случай, отходит подальше. Фотографий не так уж и много, из них удаётся вынести мало информации. У гибрида на талии начинается акулий хвост, вытянутый, повёрнутый иначе, чем у русалок из сказок, как раз так, как у акул, ладони на руках с перепонками. Всего на хвосте четыре плавника: два у кончика и ещё два у копчика и в середине. Тело длинное и тонкое. Кожа действительно серая с едва заметными полосами и белыми пятнышками. — Дикий, не говорит, на контакт не идёт. — Тот человек жив? — Жив, лечение покрыли. Шрамы на ноге, в которую вцепился, останутся. Тэхён вновь приближается к контейнеру и заглядывает, готовый к атаке. Гибрид только смотрит, больше ничего не делает и не пытается напасть. Сколько же ещё тайн скрывает природа? В детстве ему казалось, что существуют только гибриды кошек и собак, да и то — после того, как мама принесла домой грязного щенка, названного банально Чимми, через месяц вдруг ставшего ребёнком прямо во время игры с Тэхёном. Имя пришлось сменить. Остановились на «Чимин». Университет чуть расширил границы. Работа в центре не перестаёт преподносить неожиданные сюрпризы, а ответы на вопросы так и не даёт. Откуда гибриды берутся? Почему их так мало? Отдельная ли они раса? — Лаборатория готова выкупить его по любой цене. Реабилитационный центр создан для очеловеченных гибридов, чтобы помочь им стать частью общества, предоставить дом, обучить. Они не берутся за диких, близких к животной сущности, потому что бессмысленная, пустая трата ресурсов. Тэхён не может точно сказать, что им движет, когда он наклоняется близко к воде. — Продать всегда успеем, — и смотрит в чёрные глаза, на глубине которых плещется разум. Гибрид всё понимает. Точно не дикий. — Нужно прикинуть, за какой срок получится построить аквариум для него, сколько уйдёт денег. До того момента будет жить в бассейне. Уточните, желает ли господин Ким стать спонсором. Сможем уладить проблемы с Соджуном и директором Ян, сонбэнним? Сонбэнним кивает с готовностью, только и ждал согласия Тэхёна. Гибрид ныряет глубже, больше и глаз не видно. Тэхён просит сообщать любую информацию и уходит выслушивать всё возмущение коллеги, работающего с гибридами собак, в распорядок дня которых входит плавание. Соджун, конечно, не особо возмущается, у него же ещё два бассейна останутся, только ворчит, что нельзя игнорировать друга неделями и просто заявляться на порог, ставить перед фактом. Когда Тэхён показывает ему фотографии, вообще восхищённо замолкает и сразу же соглашается с условием, что ему можно будет иногда заглядывать к их русалу. Примерно на седьмой день Тэхён устаёт убеждать людей, что это не русал, а гибрид кошачьей акулы, и просто сдаётся. Да, у них в центре обитает русалка. Нет, русалка не продаётся, не экспонат в музее и не готова, чтобы к ней ежедневно приводили заинтересованных в перекупке людей. На социализацию уйдёт не меньше двух лет. В следующий раз они с гибридом видятся только через месяц, после получения результатов первых исследований. Гибрид обладает разумом, при правильно подобранном рационе на людей не нападает. Питается, правда, только живой рыбой, мёртвую даже не удостаивает вниманием. Учится. Смог освоить простые команды, распознаёт речь, узнаёт людей. Иногда даёт брать кровь для анализов. Может дышать только в воде, хотя строение тела позволяет существовать на воздухе, он, скорее всего, просто не умеет пользоваться носом, а не жабрами. Спит мало и урывками. Всё ещё не разговаривает. Условия ему, определённо, не подходят, с каждым днём жизненные показатели падают. Когда Тэхён подходит к бассейну с морской водой, гибрид стремительно уплывает в дальний угол. Быстрый, как и любая акула. Недоверчивый, но быстро привязывается, к Сокджину, например, уже сам приближается и ластится к рукам. Ничего удивительного, ведь кормит его именно Сокджин. К Чимину, правда, всё ещё насторожен. — Ну, привет, — и садится на край бассейна. За проведённые в компании с гибридом тридцать минут тот так и не выплывает из излюбленного угла, лишь глазеет и нервно кружит вокруг себя. Надо налаживать отношения. Тэхён, честно, старается приходить как можно чаще, однако экзотический отдел и бассейн расположены в противоположных концах огромного центра. Если он идёт к гибриду, теряет драгоценные минуты, а рабочих часов и без того недостаточно, чтобы не только разобраться с обязанностями главного по коммуникациям с гибридами, но и уделить время каждому, кому это необходимо. Янми и Сонми, вот, даже засыпать отказываются без сказки на ночь от Тэхёна. День, когда аквариум для гибрида заканчивают строить, он отмечает кружком в календаре и клянётся ежегодно праздновать. До аквариума этого рукой подать, из кабинета выйди — и вот он, огромный, объёмом даже больше бассейна, длиной в двадцать метров, шириной в пятнадцать да высотой в тринадцать, с двух сторон прозрачный. В углах по пещере, чтобы гибрид мог спрятаться. У задней стенки выступ, к выступу подведена высокая лестница. Регулирующаяся подсветка, пять больших фильтров: для подачи озона, бактерицидный, с активированным углём, для ежедневной смены воды и регулирования подводного течения. Тэхён как никогда радуется, что реальную цену всего оборудования для содержания ему не сказали, иначе его сердце точно бы не выдержало. Наверное, там, по меньшей мере, десять нулей. Господин Ким не жалеет денег и может себе это позволить. Выловить гибрида из бассейна — задача не из лёгких, в процессе он даже умудряется вцепиться в руку Ёнджэ челюстями, благо, после ругани и вида крови понимает вину и смиренно успокаивается, позволяя перенести себя в тот же контейнер и отвезти в новый дом. Отныне каждое утро Тэхёна начинается не с завтрака, а с лестницы и разговоров с выплывающим на поверхность гибридом в надежде услышать ответ. Пока что он общается только с помощью вскриков и жестов, где наворачивание кругов вокруг себя характеризует радость, удар хвостом по воде или стене — недовольство, а зависание на долгое время без единого движения — голод или скуку. Через несколько недель Тэхён, наконец, решается попробовать кое-что более серьёзное, нежели простое сидение на выступе. Сокджин, самый первый услышавший его идею, грозится больше никогда не подпускать его к русалу. Чимин обещает добить, если выживет. Сонбэнним разрешает рискнуть с условием, что он заранее приготовит укол с сильным снотворным, если вдруг гибрид решит напасть. Тэхён долго не думает, надевает костюм и акваланг, просит гибрида не есть его и прыгает в воду, чем пугает, потому что никто до него не осмеливался ни на что подобное. Акула — не безобидная кошка. Жить хочется всем. Чимин бы сказал, что уже записал Тэхёна к самоубийцам. Тэхён не стремится первым подплывать ближе и только смотрит, как испуганный гибрид плавает вокруг него на расстоянии метров трёх. Через стекло видит собравшихся у аквариума коллег. Постепенно радиус становится всё меньше, и в итоге между ними остаётся несколько сантиметров. Гибрид принимает вертикальное положение, обычно ему не свойственное, и пытается повторить движения человека. Машет хвостом, как Тэхён ногами, помогает руками и хмурится, когда не видит того же эффекта. Ему неудобно и некомфортно. Тэхён чуть отплывает назад, гибрид, недолго думая, следует за ним и всё-таки сдаётся, переворачивается и прижимается, обвивает хвостом. Просто изучает, а Тэхён уже задыхается от восхищения. Хочется погладить чужую кожу, но он лишь терпеливо ждёт, подняв руки. Его снимают абсолютно все. Давно он такого щенячьего восторга не чувствовал. Время выплывать настигает неожиданно и несвоевременно, отпускать гибрида не хочется совершенно, однако правила, за день установленые самим Тэхёном ради всеобщей безопасности, он нарушать не смеет. Гибрид, когда стремится за ним и даже выныривает, чтобы тут же нырнуть обратно, дышать воздухом пусть и научился, но не особо это любит, выглядит чрезвычайно нуждающимся. И это чудо они могли продать? — Ну, привет, — тем же тоном, каким всегда говорит Тэхён, доносится в спину, и он едва не спотыкается, тут же разворачиваясь, но гибрид уже скрылся на дне. Чёрт возьми, ему точно не послышалось?! Снизу визжат все те, кто работает непосредственно с акулой. Не послышалось. Господи. — Скорее всего, он не осознаёт смысла слов, — тихо рассуждает Сувон, пока пьёт кофе и на повторе смотрит видеозапись того самого момента. — Он всегда радуется, когда видит тебя, и данный набор звуков для него ассоциируется именно со светлыми эмоциями. Она оказывается права: теперь каждого приходящего к гибриду, которого тот знает, встречают простым «ну, привет», а Тэхён же слышит это настолько часто, причём даже без поводов, что чужой голос начинает мерещиться ему везде. Хочется услышать иные фразы. Больше они не плавают. Тэхён думает, что гибрид не хочет, пока однажды его, сидящего на краю выступа и опустившего ноги в воду, не хватают за одну из них и не стаскивают вниз. Не с плохими намерениями. Гибрид, вероятно, не знал, что люди не могут дышать под водой. Он останавливается в точно такой же позе, в какой они были в первый раз, и Тэхён, получив свободу, тут же отталкивается и выплывает. Сокджин, готовый прыгнуть следом, облегчённо сваливается на колени и хватается за сердце. — Пора идти, кроха, — их умный русал, почувствовавший общий настрой, показывается на поверхности с видом побитого щенка. Тэхён даже не сразу понимает, что он говорит. И что он говорит. Радость — приветствие, грусть — прощание. Примерно на этом моменте сердце Тэхёна останавливается и совершает маленький кульбит, чтобы забиться быстрее. Надо же. Его тут чуть не утопили, а он готов прыгать до потолка, потому что его акулёнок связывает сильные эмоции именно с ним и выражает их его фразами. — Людям нужен воздух, — поясняет он и показательно вдыхает. Гибрид повторяет за ним и тут же закашливается, скрываясь под водой. Тэхён довольно хихикает. Мокрая рубашка неприятно липнет к телу, за спиной не прекращает ругаться Сокджин, а Тэхён, стараясь удержаться на плаву, завороженно ведёт пальцами по чужому хвосту и едва не кричит, когда гибрид, на мгновение замерший из-за прикосновения, принимается усиленно кружить вокруг. Притирается всем телом, подставляется под ласку и, вынырнув, бормочет приветствия. Именно здесь Тэхён кончается как человек. — Эй, всё, у него время обеда, я не собираюсь кормить акулу, пока ты там. Приходится выплывать. Рыбу гибрид съедает неохотно и с Тэхёна грустного взгляда не сводит. Чимин отныне зовёт их женатиками, а больше почти ничего и не меняется. Тэхён пытается научить гибрида другим фразам, и это, пусть и медленно, приносит желаемые результаты. На первое время запоминает он лишь несколько слов, характеризующих боль, голод, любопытство, желание спать и стремление поплавать с ним. Постепенно составляет простые предложения на основе тех, что слышит от окружения. Других людей к себе не пускает, сразу выпускает острые клыки и рычит. Кто его рычать научил — загадка (что-то подсказывает, что это дело рук Чимина), но звучит впечатляюще и ужасающе. Зато от Янми, наслышанной о русале и выпросившей путём детских манипуляций встречу, он приходит в дикий восторг. Она порывается прыгнуть с выступа и поплавать, Тэхён едва успевает перехватить обратившегося львёнка и прижать к себе — и получить несколько укусов. Гибрид акулы, как только видит кровь на руках, сразу же включает режим защиты с шипением, взъерошенными чешуйками и беспокойно дёргающимся хвостом. Янми стоило бы испугаться, да её любопытная натура вновь толкает её на необдуманные действия, так что Тэхён, ещё раз оттащив львёнка от акулы, принимает решение спуститься и посмотреть через стекло. Хоть одна царапина на теле дочери — и Минсу его точно сожрёт. — Он такой крутой! — прижавшись щекой к стеклу. — А почему у него нет ног? — Он ещё не умеет полностью обращаться в акулу или человека. — Так он совсем крошечный! И такой большой... А когда вы дадите ему имя? — Он отвергает все предложенные. Как бы ты назвала его? — Ему подходит Гу. — Гу? Не слишком коротко? — Не-а. Чон Гу. — Ты не можешь просто дать ему свою фамилию, — Тэхён мягко смеётся и проводит по рыжим, в цвет шерсти львицы, волосам, заставляя девочку заурчать и прижаться ближе в требовании ласки. — Но я хочу! — разнеженно, всё ещё капризно просит и надувает губы. — Проверим, понравится ли ему. Имя Чонгу гибриду, на удивление, приходится по вкусу, надо будет принести Янми её любимые конфеты в благодарность. Когда Тэхён учит его произносить, тот упорно заканчивает согласной — Чонгук. Они решают оставить так, особой разницы нет, пусть теперь имя и выглядит длинным. Уже на второй день Чонгук начинает откликаться и понимает, когда его зовут, а когда просто обсуждают. Слух у него, оказывается, отменный. — Тэ-хён и Чон-гук, — по слогам шепчет беспрерывно при каждом удобном случае и поочерёдно тычет то в себя, то в Тэхёна. Смакует. Выглядит таким довольным, что Чимин, наблюдающий за ними, завистливо бормочет «женатики», «мне он даже не даёт прикоснуться» и «ты его не кормишь, а он за тебя уже душу продать готов». Проходят дни, и с каждым новым Чонгук становится всё более очеловеченным, привыкает к людям, общается с Тэхёном короткими фразами, когда Тэхён читает сказки (приноровился по совету миссис Ян), а гибрид на любую эмоциональную сцену выдаёт характеристику. И ведь попадает точно в цель. Он всё реже прячется в пещерах и намного чаще наблюдает за снующими туда-сюда работниками. Тэхён чувствует, что ему скучно, старается приходить чаще, в обеденный перерыв, вечером, после работы, рано утром, или отправлять кого-то иного, чтобы развлечь, однако мысли никак не оставляют. Чонгук ведь одинок. У остальных гибридов есть семья, друзья, соседи, к которым можно заявиться в гости. Им позволено выходить в закрытый сад, гостиную с телевизором, игровой приставкой и трëмя компьютерами или библиотеку, Чонгук же ограничен и за пределы собственных кубических метров не выходил и выйти не сможет. Дышать, да, научился, однако ходить на хвосте ещё ни у одной рыбы не получилось. Он даже не сидит, либо плавает, либо лежит, оставив нижнюю часть тела в воде и устроив голову у Тэхёна на коленях. Почему он так привязался именно к нему, всё ещё остаётся тайной. Тэхён не перестаёт искать варианты для Чонгука, но лучшим из них так и остаётся идея в срочном порядке научить гибрида отращивать ноги. И единственным претендующим на существование, потому что никто не будет перевозить центр под океан или отстраивать по всему зданию акульи туннели, Тэхён, ты хоть представляешь, сколько времени и финансов уйдёт на хотя бы один? Господин Ким не покроет и половины. Он и так уже немало отдал на новый вольер для Чонгука, в котором был бы и бассейн, и пространство, чтобы передвигаться на ногах. — Попроси Янми объяснить Чонгуку, — с одной стороны идея Чимина звучит ужасно глупо. — Твои объяснения он не воспринимает, да ты и сам, будучи человеком, не можешь объяснить. У взрослых гибридов, как у меня, смена воплощения происходит на автомате, одна мысль — и ты либо зверь, либо человек. А девочкам приходится напрягаться. Особенно Сонми. С другой — Янми за предложение хватается с энтузиазмом и даже утаскивает за собой Сонми и Даён, а Минсу не может отпустить своих львиц без охраны. Они впятером собираются вокруг любопытно высунувшегося Чонгука, девочки наперебой щебечут кучу фраз, которые гибрид пропускает мимо ушей и смотрит лишь на Тэхёна. — Они помогут тебе отрастить ноги. Он опускает глаза к ногам Тэхёна и изучающе наклоняет голову. Под таким его взглядом Тэхён чувствует себя совершенно голым. Неплохая идея, кстати — раздеться, чтобы показать, как должны выглядеть ноги, чтобы Чонгук смог представить желаемое. Если не получится с львицами, он рассмотрит и этот вариант. — Ноги нужны? — Нужно научиться, и ты сможешь использовать их, когда захочешь, — вместо Тэхёна с важным видом отвечает Янми и оглядывается на матерей, безмолвно спрашивая, всё ли верно она говорит. — А он понимает все слова? — Он уточняет, если не понимает. — Ты хочешь ноги, Чонгук? — неожиданно спрашивает Сонми. — Ноги плохо плавают. — Нет-нет, смотри, — они вдвоём в унисон перебивают и хихикают. — Чтобы плавать, у тебя есть хвост. Чонгук тут же поднимает упомянутый хвост на поверхность и бьёт по воде. — Такой красивый. — Просто великолепный. Так, хорошо, смущённый гибрид акулы — это что-то новенькое. Он жмурится, как будто его погладили, а не похвалили, улыбается с непроизвольно выступившими клычками и не прекращает стучать по стене под выступом. Тэхён делает пометку: проверить, на всю ли похвалу Чонгук так реагирует, определить, что заставляет его смущаться, и в дальнейшем использовать в личных корыстных целях, чтобы либо полюбоваться, либо достаточно расслабить и уговорить. — Видишь, ты хорошо плаваешь, но ходить, как мы, не можешь. — Нужно ходить? — Конечно! Мир очень большой и красивый, как же ты его увидишь, если всю жизнь проведёшь в аквариуме? У нас, например, есть большой сад. — Давай покажем ему видео! — Мам, дай телефон. Девочки включают в галерее все видео подряд, и Тэхён действительно не понимает, как сам не додумался до этого. Чонгуку взять телефон в руки не позволяют, они мокрые, хотя отчётливо видно, что ему безумно интересна новая вещь. Когда включается первое видео из сада, где они играли в догонялки, он несколько секунд вглядывается, а после оживает и смотрит за телефон, чтобы, нахмурившись, вернуть взгляд обратно. — Это запись, — включается в разговор Тэхён. — Помнишь, я тебя фотографировал? — На полароид! — Да, на полароид. А здесь на телефон, потому что его удобнее носить. И фотографии и видео сохраняются в памяти телефона, а не на бумаге. Девочки показывают ему много видео и фотографий, сидят до самого ужина и рассказывают Чонгуку про мир всё, что знают, параллельно объясняя, как же у них получается обращаться — Чонгук пробует тоже и остаëтся ни с чем. Начало положено, уже хорошо. После их ухода Чонгук выглядит заинтересованным, тянет Тэхëна в воду и нетерпеливо кружится, пока Тэхëн снимает с себя одежду и оставляет только шорты с футболкой. Пусть изучает ноги. Он собирается поплавать, но Чонгук, сильный в воде, садит его обратно на выступ, приближается к ногам, берёт одну в руку и рассматривает. Что ж. Немного неловко, но не плохо. — Ноги Тэхëна красивые, — через несколько минут молчаливого изучения. — У тебя тоже будут красивые. — Зачем два? — Зачем две ноги? — Тэхëн не уверен, что правильно понял. Чонгук кивает. Не то чтобы Тэхëн интересовался, почему у них именно такое строение тела, но надо же объяснить. — Чтобы не падать. На одной ноге трудно стоять и ходить, а на двух уже легче. Изучив нижнюю часть, Чонгук переходит выше, ведёт ладонями по коже, задевая волоски и иногда останавливаясь, чтобы с любопытством потянуть за один. Спасибо, не спрашивает, зачем людям растительность на ногах и руках — Тэхëн бы не смог ответить. Дойдя до кромки шорт, хмурится, только замечая, что Тэхëн оголён не полностью. Пытается стянуть ткань. — Не нужно, — Тэхëн прижимает ладонью руку Чонгука к бëдрам. — Почему? — Люди не показывают интимные части тела при чужих людях. Это запрещено. — Что это? — Половой орган. Секунду, — просит Тэхëн и убирает ладонь. Чонгук не шевелится. Телефон лежит в кармане непромокаемой куртки, дотянуться до него из такого положения трудно, однако удаётся. В интернете, благо, по запросу выдаёт много фотографий со всех ракурсов. — Это мужской, называется пенис. У женщин, подожди, вот, вульва. Они нужны для мочеиспускания и размножения. У акул тоже есть похожие. — Есть, знаю. Два. Когда телефон оказывается в руках Тэхёна, Чонгук отталкивается, отплывает немного назад, и — Тэхëн не сразу понимает, что он собирается делать — смотрит под воду. Тэхëн тут же отводит взгляд. Чëрт знает, почему он смущается, ведь любопытство к неизведанному должно быть сильнее, но он ни за что не опустит глаза с потолка. Чонгук беспомощно возвращается. — Тэхëн в порядке? — спрашивает, стараясь заглянуть в глаза. Тэхëн вздыхает. И как объяснить ему? — Чонгук, ты отныне живёшь в обществе людей и должен соблюдать наши правила приличия. Возможно, ты не видишь ничего такого в том, чтобы оголяться, но у нас всё иначе. — Объясни. — Как я и сказал, люди скрывают половые органы. Это нужно для защиты от попадания инфекции и соблюдения установившихся правил в обществе. Смотри, есть несколько ситуаций, когда ты можешь сделать так, как бы ты ни сделал. Перед врачами, учёными или исследователями, если им необходимо провести осмотр. Или наедине с партнëршей, с её полного и осознанного согласия. То есть тебе следует спросить, не будет ли она против, и только тогда идти дальше. Я не врач и не твой партнëр, поэтому смущён. — Тэхëн — партнëр. — Нет, Чонгук, нельзя называть всех друзей партнёрами. Это другое. — Тэхëн, — Чонгук настойчиво прижимается ещё ближе и давит на Тэхëна весом, — партнёр. — Чонгук, нет, — терпения хоть отбавляй, он нацелен объяснить, чтобы Чонгук раз и навсегда всё понял. — Есть разница между друзьями и партнëром... — Тэхëн — партнёр, — в третий раз повторяет. Он никогда раньше не был таким настойчивым. Тэхëн готовится начать заново, попробовать зайти с другой, если с этой Чонгук не понимает, однако — ловит упрямый взгляд и замирает. Чонгук понимает. — Друзей много. Тэхëн — партнёр, — добивает. Не было печали, так теперь его ещё и гибрид партнëром выбрал, вот ведь веселая жизнь. Тэхëн вздыхает, пытаясь вспомнить, моногамны ли акулы, но, сбитый с толку, не может собрать мысли. Что ж, ладно. Чонгук выбрал его, потому что не имеет никого более доступного и близок именно с ним. Выйдет в свет, познакомится с какой-нибудь девушкой или парнем, может, и своих найдёт, тогда создаст нормальную пару. — Хорошо, — он кивает. Чонгук расплывается в улыбке и неловко обнимает. Он всё ещё плохо обнимается, несмотря на все уроки Тэхëна. — Только, Чонгук, ты упустил смысл, — выход находится сам. — Даже то, что ты считаешь меня партнëром, не значит, что ты можешь обнажаться передо мной, когда вздумается. Согласие — залог ко всему. Ты должен спрашивать, хочу ли я. — Всегда? — Всегда. — А ты хочешь? Чонгук, как щенок, желающий поиграть, смотрит преданно, гладит хвостом по ноге, дëргает усиками — и Тэхëну требуется собрать все свои силы, чтобы вспомнить, о чëм они говорят, и не согласиться сразу же. И вот пойми, воспринимает гибрид это как игру или как прелюдию. — Нет. — Тогда нельзя? — Нельзя. — Плавать! Тэхëн едва успевает вдохнуть, прежде чем его утягивают под воду. По крайней мере, странный разговор окончен, но головной боли стало больше. Тэхëн научил Чонгука играть в догонялки — Чонгук называет это охотой, что звучит довольно пугающе — и с мячом, чтобы разнообразить плавание, только в этот раз Чонгук почему-то не торопится отплывать от Тэхëна, прижимается так, что даже не надо прилагать сил, удерживаясь на поверхности, опять всем телом обвивает и скребëт клычками. Мысль о зубах назойливо давит. Тэхëн хмурится. — Спрячь клыки и усы, — просит, вспомнив слова девочек, и Чонгук тут же показывает ровные человеческие зубы. — Теперь верни. — Его просьба кажется ему странной, но он не возмущается. — Как ты это делаешь? Чонгук, задумавшись, пожимает плечами. — Очень медленно спрячь и подумай над вопросом. — Зачем? — Помнишь объяснения девочек? Вот это — частичная трансформация. По такому же механизму ты сможешь отращивать ноги, если поймëшь, как он работает. Ожидаемо, на такое требуется много времени, Чонгук сосредотачивается на обращении. Тэхëну довольно скоро надоедает находиться без движения в воде, он осторожно дëргается, на него даже не реагируют, и запрыгивает на поверхность. Терпеливо ждëт, наблюдает с помоста и параллельно пишет в исследовательский центр с вопросом, проверяли ли они половую систему гибрида. В ответ делятся кратким содержанием отчëта, из которого он выносит, что её строение внешне идентично строению акульей, особенность которой — два пениса. Класпера. О чём Чонгук и говорил. — Не получается, — сдаëтся, подплывая ближе. — Нет ног. Совсем нет. Тэхён подтягивает его к себе и обнимает, Чонгук устраивается на коленях, закинув хвост на помост, и затихает. Он чертовски тяжëлый, тяжелее даже среднестатистического человека его возраста, Тэхëн лишь крякает от веса на бëдрах, но Чонгука не сталкивает. — Не сдавайся, хорошо? Я верю, что скоро у тебя получится. — Тэхëн правда верит? Чонгук поднимает голову и встречает его взгляд, его усики трепещут, глаза прикрыты, а довольная улыбка не скрывает серых клыков. Вроде бы акула, но такой мягкий и нежный. — Правда, прелесть. — Прелесть? — Он хмурится. — Почему прелесть? Тэхëн неловко приоткрывает рот. Нет ни малейшего понятия, как это можно объяснить Чонгуку. Ладно, Чонгуку — он ведь и сам не понимает, почему это вдруг вырвалось. — Знаешь... — начинает он, заставляя Чонгука сильнее нахмуриться от беспокойства. — Люди иногда называют друг друга.. ласковыми прозвищами, когда чувствуют очень много чувств. Иногда я зову тебя акулëнком. Прелесть — ещё одно такое обращение. — Акулëнок — детëныш акулы. — Да, но я не воспринимаю тебя как ребёнка, а подчëркиваю нежное отношение. Ты акула, а ласково — акулëнок. Милая, прелестная и очаровательная акула. — Тэхëнок? — с заминкой предполагает Чонгук, и Тэхëн тихо хихикает. — С именами не так. Можно сказать Тэхëн-и. — Тэхëн-и, — послушно повторяет. Стоит Тэхëну кивнуть, расцветает. К нему вновь возвращается привычная активность, он вертится от избытка радости так, что падает обратно в воду. Брызги попадают и на Тэхëна, но, вообще-то, он и без того был мокрым, поэтому разницы особой нет. С тех пор он больше никогда не бывает Тэхëном, только — Тэхëн-и. И это особенно прекрасно, потому что остальные так и остаются с именами. Усилия Чонгука не напрасны. Тэхëн не считает, сколько проходит времени до того дня, как у него получается. Тэхëн, как и всегда, каждый день, поднимается утром к Чонгуку, чтобы проверить, потому что стекло затемнено, садится на край, подогнув ноги, и ждëт. Чонгук всегда его чувствует, даже если спит, обязательно всплывает в течение нескольких минут. Но время идёт, и никого нет. Ему уже и завтрак привозят, а он всё не показывается из пещер. Тэхëн отключает затемнение стекла, решается надеть акваланг, взять шприц со снотворным по наставлению обеспокоенного Чимина рядом и нырнуть. Проверяет три пещеры — все пусты. Зато стоит ему направиться к четвëртой, расположенной у дна, перед глазами стремительно проплывает тëмно-серое пятно, и Тэхëн замирает, оглядываясь. Никого. И едва не кричит, когда его с силой отталкивают к стене, сжимает в руке шприц, пытается выровнять дыхание. Белопятнистая кошачья акула. Огромная такая, явно превышает размеры обычной раза в два, и ровно на столько же напуганная, с глазами, полными искренней паники и непонимания. Не нападает, но держит в ловушке. Он смог. Совершенно не то, чего они ожидали, но если получилось вот так, должно получиться и в человека. Тэхëн только чудом сдерживается, чтобы не сгрести в объятия. Чонгук до сих пор напуган. И успокоить никак, ведь под водой его едва ли услышат. Тэхëн отталкивается и всплывает, надеясь, что Чонгук додумается выплыть за ним. И Чонгук, и правда, выплывает, только до этого успевает несколько раз удариться. Акула передвигается быстрее человека, даже человека с хвостом, а плавает он с той силой, к которой привык, поэтому собирает все углы и препятствия, какие только можно. — Ну что за прелесть, м? — Тэхëн с осторожностью прикасается и, поняв, что Чонгук не собирается отгрызать ему руку, ведëт по тëмному узору. — Такой красивый, да? Комплимент ожидаемо срабатывает, только реакция усилена в несколько раз. Чонгук кружится вокруг себя, умудряется забрызгать и Чимина, тихо ждущего в отдалении, подставляется под ладонь и хрустит челюстями. Слишком милый для акулы. — Чем он слышит голос? Тэхëн пожимает плечами. На этот вопрос должны ответить исследователи, которых, он надеется, Чимин уже вызвал, а им нужно только успокоить и подготовить Чонгука. Хотя он не агрессивный. У хищников в первое обращение могут преобладать инстинкты, а Чонгук, вот, ведëт себя точно так же, как и всегда. Правда, от руки Чимина уходит в сторону и позволяет прикасаться лишь Тэхëну. — Чонгук-и, ты понимаешь, что с тобой? Чонгук в подтверждение бьëт хвостом по воде. О, неплохой способ коммуникации. — Помнишь, куда тебя возили, чтобы изучить? — Вновь хлопок. Тэхëн с улыбкой вытирает капли с лица и, поощряя, вновь гладит под плавником — именно здесь реакция ярче всего. — Думаю, сейчас тебя снова заберут на несколько дней. Я не смогу пойти с тобой, и ты должен пообещать, что никому там не попытаешься навредить. Лишняя предосторожность. В акульем взгляде так и читается «за кого ты меня принимаешь?» и «неужели ты думаешь, что я, наимилейшее создание, смогу кому-то навредить?». — А ещё будешь самым послушным акулëнком в мире, хорошо? Вместо ответа Чонгук обвивает ноги, опущенные в воду, и стаскивает вниз, боже, какой восторг эта его маленькая привычка вызывает у Тэхëна. Он с огромной акулой в одном пространстве, она топит его, у неё мощные челюсти, и ей не составит труда загрызть его если не до смерти, то точно до инвалидности, однако всё, что он испытывает — дикое предвкушение и счастье. Никакого страха. Он обхватывает руками акулье тело и вскрикивает, теряя половину набранного в лëгкие воздуха, потому что Чонгук ныряет с ним. Он всё ещё очень быстрый, а с весом Тэхëна ему проще передвигаться в привычной манере, и Тэхëн жмëтся ближе, обхватывает сильнее, чтобы не соскользнуть, и не понимает, как сдерживаться от криков, особенно на разворотах. Ещё больше восторга. Когда требуется воздух, он отталкивается от Чонгука и всплывает. Чонгук сразу оказывается рядом и придерживает пару секунд, помогает так восстановить дыхание, прежде чем возобновить бесконечное движение вокруг. Потом опять под воду и обратно. Тэхëн больше не находит в себе сил сдерживать смех. — Ты в курсе, что во время охоты акулы плавают кругами вокруг жертвы? — доносится крик. Тэхëн поднимает руку, чтобы махнуть Ëнджэ. — Давай на берег, пока не съели. Чонгук, как велено, сначала съедает разделанного и сваренного тюленя, отплывает в сторону и позволяет контейнеру опуститься в воду, а после заплывает внутрь. Ему довольно трудно плавать в узком пространстве, хотя контейнер был рассчитан под его размеры. Хватает, чтобы развернуться, немного проплыть и опять развернуться. Кран, поднимающий груз, чуть скрипит. Не учли они акулий вес, да. — Ну всё, увезли твоего мужа, — не упускает шанса пошутить Чимин. Тэхëн толкает его в воду. Не жаль. Он не думал, что так будет, но уже на второй день вдруг ловит себя на том, что без Чонгука скучает — по Чонгуку, по разговорам с ним, по его наивным вопросам и неудобным объятиям. Тэхëн по привычке утром, вечером и в процессе дня направляется к лестнице и неловко замирает, когда вспоминает, что наверху его не ждут. Почему-то без Чонгука оказывается, что свободного времени у Тэхëна предостаточно. Почему-то свободное время без Чонгука не приносит ожидаемого удовлетворения. С Тэхëном делятся информацией, не всей, конечно, да он всю и не понимает по причине обилия профессиональных терминов и отсутствия сносок. Акула Чонгука длиной — ни больше, ни меньше — два метра, весом под сто килограмм. Он полностью отдаёт себе отчёт о происходящем. Иногда вытворяет что-нибудь акулье, но никакой опасности. О, и слышит ушами. У акул, в принципе, снаружи их никак не увидеть, если не приглядываться и не знать, где искать. Только у Чонгука они развиты лучше, он улавливает как колебания воздуха, так и инфразвуки. Собственно, потому и распознаёт речь. Сам не говорит — попросту нечем. И ведёт себя как самый послушный акулëнок в мире. Когда Ëнджэ делится, что Чонгук за неделю пребывания не создал ни единой проблемы, гордость переполняет сердце. Зато когда Ëнджэ добавляет, что после каждой немного болезненной или неприятной процедуры Чонгук смотрит на дверь в ожидании, то же самое сердце разбивается на маленькие осколки. Не то чтобы кто-то вообще Тэхëна ждëт в исследовательском центре и не то чтобы Тэхëн об этом волнуется — он сразу выделяет время, распределяет обязанности между работниками и выдвигается. Обычно его зовут, когда не удаётся наладить связь с гибридом, теперь же его цель заключается именно в том, чтобы похвалить. Да и, честно говоря, любопытство гложет, увидеть Чонгука человеком не терпится. Он должен был быть первым! Когда Тэхëн входит, его ждëт.. немного странная реакция. Чонгук, сидящий на скамейке и с любопытством следящий за болтающимися ногами, замечает его, и Тэхëн ждëт увидеть счастье, но Чонгук распахивает глаза, дëргается, скидывая с себя оборудование, к счастью, выключенное, и ныряет за скамейку. Только голова торчит. Остальные работники замирают, Тэхëн следует их примеру. — Чонгук-и? — зовëт он с вопросом. Чонгук совсем по-человечески машет рукой. — Ты не рад меня видеть? — предполагает, усиленно не обращая внимания на червячок сомнений внутри. Когда он думал, что привязанность Чонгука быстро пройдёт, едва он выйдет в социум, он не рассчитывал, что это произойдёт так скоро и резко. — Мне выйти? — Я думаю, он рад, — бормочет одна из работниц центра. Чонгук в подтверждение её слов кивает. — Рад. Скучал по Тэхëну. — А почему тогда прячешься? — Тэхён делает осторожный шаг. И ещё несколько, пока Чонгук спокойно сидит на полу, скрытый скамейкой. Необычное приветствие. Что-то из акульего мира? — Не хочешь обниматься? — Нельзя. Тэхëн — партнёр, — с умным видом так, будто ребёнку объясняет. О, конечно, всем было важно об этом знать. Тэхëн оглядывается — все молча стоят и наблюдают за развитием. — Я не понимаю. — Тэхëн — партнëр, — вновь повторяет Чонгук и глубоко вздыхает, когда не встречает понимания. — Тэхëн не хочет видеть половые органы. Тэхëну нельзя. Тэхëн моргает. И едва сдерживается, чтобы не ударить лоб рукой, когда осознание, наконец, приходит. — Нет, Чонгук-и, это не... — спешит объясниться, но замолкает, когда вспоминает про десяток людей, смотрящих на них, как в цирке смотрят на выведенных зверей. Господи, теперь только ленивый об этом говорить не будет. Потом разберëтся. — Я отвернусь, а ты оденешься, хорошо? С одной стороны — чертовски стыдно. Про другую Тэхëн, стоя в углу, думает намного дольше. Чонгук запомнил. Чонгук не просто запомнил, он принял во внимание, проявил уважение к отказу Тэхëна, которое, вероятно, никто из людей в его жизни не проявлял ни разу, и это, боже, так... Прекрасно. Прелестно. Тепло. Тэхëн понятия не имеет, как объяснить, каким чувством полнится сердце. Теперь всё так, как и должно быть: Тэхëн разворачивается, Чонгук сидит на скамейке, любопытно болтает ногами, но с импровизированной юбкой на бëдрах, и дарит Тэхëну одну из своих крошечных улыбок с клычками и приподнятыми усиками. Только без хвоста. — Объятия? — мило предлагает он и вытягивает руки. Десяток зрителей становится совершенно неважным и не имеющим значения. Обнимать Чонгука с ногами намного проще, потому что его тяжёлый хвост не давит на ноги, да и ничего, в принципе, не мешает. Чонгук вполне может сам сидеть, и он не перестаëт дëргаться, Тэхëн, отстранившись, прижимает бëдра ладонью и удивлённо раскрывает глаза, когда чувствует пальцами едва ощутимые чешуйки. Все всё ещё молчат. — Они двигаются по-разному, — воодушевлённо шепчет Чонгук и показательно двигает правой ногой. — Не как хвост. И они не ходят и не плавают. — Немного терпения и усердия, и всё получится. Ходить — это навык. У тебя ведь и говорить не сразу получалось, помнишь? Уверен, и плавать ты не сразу начал. — Время и терпение. — Ага. — Когда домой? Тэхëн с вопросом поворачивает голову в сторону Минхëка, главного, насколько он помнит. По идее, они уже должны были закончить. Учитывая, с каким энтузиазмом они все изучают Чонгука, вполне можно сказать, что им хватило бы и двух суток. Первые на акулу, вторые — на человека. — Его новый вольер готов? — вместо ответа уточняет Минхëк, и Тэхëн разочарованно цокает. Замечательно, сюрприз только что был таким наглым способом разрушен. — Новый вольер? — воодушевлению Чонгука нет предела. — Чонгуку? — Ну, конечно, Чонгуку. — Чонгук будет жить с Тэхëном! Естественно, он не мог обойтись без этого. Тэхëн обещает потом объяснить и отвечает поздним согласием на вопрос Минхëка. Ничего страшного, верно? Пошутят пару недель-месяцев и забудут, тем более, случаи, когда проходящие социализацию гибриды воспринимали привязанность к близкому работнику как романтическую любовь, встречаются часто. Просто с Тэхëном в первый раз. Чонгука возвращают через пару дней, до того они тщательно проверяют, действительно ли вольер полностью готов к поселению. Глубокий, но небольшой бассейн, маленький садовый дворик и две закрытых комнаты, одна оборудована под гостиную и столовую, вторая — под спальню и библиотеку. Помещение осталось от гибрида крокодила, некогда жившего здесь недолгое время, чтобы пройти курс лечения. Что Чонгуку понадобится, они не знают. Сам позже попросит, а дальше господин Ким будет принимать решение, оплатить или нет. Чонгука, по его же просьбе, оставляют на краю бассейна с ногами, опущенными в воду. Тэхëн его там и находит. Приближается, садится рядом и протягивает Чонгуку, одетому в юбку и майку сеточкой, консервированную скумбрию. — Как тебе здесь? — вопрос звучит как издевательство: Чонгук не умеет ходить, а без движения он рассмотрит лишь дно бассейна. Да и то — его не видно. — Ходить нужно много, — не жалуется, констатирует факт. — Как и везде в человеческом обществе. — Странно. — Почему странно? — Тэхëн смеётся и, заинтересованно склонив голову, смотрит. Чонгук его взгляд ловит. — Люди умеют плавать и не плавают, — со всей серьёзностью поясняет он, скопировав позу. — Ходят. Странно, — подводит итог и переводит взгляд на ноги в воде. — Почему нельзя плавать? — Мы не можем дышать под водой и намного медленнее, чем рыбы. Вода — не наша стихия, пусть мы и приручили её. А если учесть, сколько людей погибает, она, скорее, просто подыгрывает и иногда пользуется нашим доверием. Да и не все умеют плавать. — Не умею плавать. Тэхëн научит? — в чужом тоне явно слышится игривость. Мысль, что это похоже на флирт, заставляет нахмуриться. Тэхëн её отгоняет подальше. В целом, у Чонгука мышцы уже натренированные, остаётся только переучить мозг и научить его держать равновесие в воздухе. Не так сложно. Не проходит и дня, как Чонгук уже встаёт на ноги и делает пару шагов, прежде чем свалиться. Дальше — больше. Тэхëн моргнуть не успевает, а Чонгук уже носится по вольеру, словно был рождён человеком. И не имеет значения, что делает он это так же смешно, как маленький котëнок бегает, оттопырив задницу и расставив ноги. Тэхëн показывает ему, как пользоваться телевизором и телефоном, подаренными господином Кимом, заглядывает, чтобы посидеть у бассейна. Поговорить, почитать книжку, посмотреть видео про морских обитателей, которые Чонгук, оказывается, обожает, поплескаться в воде то с гибридом, то с акулой — насладиться компанией друг друга. К нему и не только Тэхëн заходит, работники, другие гибриды, Янми и Сонми вообще каждый день прибегают. Господин Ким обещает вернуться из Канады. Когда становится ясно, что Чонгук на ногах чувствует себя вполне уверенно, Тэхëн в окружении девочек выводит его за пределы экзотического отдела. Чонгук, как выясняется, — социальная бабочка: со всеми общается, всех влюбляет в себя и договаривается о встречах по-деловому, научившись этому у Тэхëна. Идеально вливается в любую компанию. А потом неделю прячется в бассейне и отказывается со всеми, кто не Тэхëн, видеться, но с этим можно жить. Стоит ли говорить, что сад покоряет его сердце? Едва они выходят, Чонгук задирает голову к небу и смотрит. Забывает обо всём. Даже не реагирует ни на кого вокруг. Он впервые видит солнце вживую, а не на картинке. После неба его взгляд падает на клумбы с цветами, и Тэхëну приходится терпеливо искать в интернете по фото, чтобы рассказать, потому что спрашивает он о каждом и не даёт и шанса увильнуть. В лес Тэхëн решает его не отводить. Цветы ещë можно, а вот искать деревья он, определённо, не готов. Зато теперь он понимает, чем отличаются пионовидные тюльпаны от пионов. Чëрт знает, где это пригодится, но должно же хоть где-нибудь, правильно? В окружении людей и других гибридов Чонгук учится намного быстрее. Тэхëн отмечает, насколько его речь меняется, он переходит на сложные предложения. Не всегда понятные, конечно, зато показывающие, как сильно его словарный запас увеличивается, а рассуждения становятся глубже. Говорить с Чонгуком на узкие темы становится всё интереснее и интереснее. Правда, иногда выбор темы Чонгука Тэхëна шокирует. — Пойдём на свидание? — легко спрашивает он, пока Тэхëн поднимается на ноги. — Ты в порядке? — уже обеспокоенно интересуется, склонившись над водой, куда Тэхëн от удивления сваливается. — Никаких свиданий, — упрямо отвечает Тэхëн. Тэхëн начинает скучать по дням, когда Чонгук не знал, что такое свидания и что люди, прежде чем вступить в отношения, встречаются в уединённом месте, чтобы поговорить и узнать друг друга получше. На самом деле, если так рассудить, свиданий этих у них уже было столько, что и конфетно-букетный период закончиться успел и пора съезжаться. — Давай поцелуемся! — восклицает Чонгук, когда они вместе смотрят романтический фильм и сюжет доходит, наконец, до финального поцелуя. Тэхëн бросает на него взгляд, упрямо поджав губы. Целоваться он предлагает каждый такой фильм. Отличным выходом было бы не смотреть их с Чонгуком, но он же, господи, должен знать, как люди строят отношения, а фильмы — отличный способ это показать. А смотрит фильмы Чонгук только с Тэхëном, остальных на порог не пускает. И вовсе дело не в том, что Тэхëн сам запустил этот марафон и попросил Чонгука не смотреть фильмы из списка без него и, уж тем более, с другими. — А у нас будут дети? — самый шокирующий вопрос из всех. — Нет, мы оба мужского пола, — с усталым вздохом говорит Тэхëн, уже даже не пытаясь объяснить, что они не партнёры и Чонгук не захочет иметь с ним детей, когда встретит действительно подходящего человека или гибрида. — Жаль, наши дети красивые. Тэхëн только прикрывает глаза. Воображение рисует картину, где он, Чонгук и пара детишек: сын и дочь, человек и гибрид акулы. Красивые, да, несмотря на всю невозможность и абсурдность. Чëрные глаза, в которых спрятана маленькая вселенная, и милая улыбка Чонгука, что может, наверное, спасти не одну планету, — Тэхëн представляет сразу у двоих и улыбается, прежде чем распахнуть глаза и посмотреть на улыбающегося Чонгука. Чонгука, чувствующего больше положенного. — Ты будешь моим мужем? — ладно, вопрос смещает тот про детей, ведь Чонгук, когда говорит, становится на одно колено, как в фильмах, и протягивает раскрытую ракушку с кольцом из травы. Тэхëн валит их двоих в бассейн — Чонгук принимает правила игры и обращается акулой. Проблема всего этого в том, что Чонгук, может, и действует из привязанности, а Тэхëн рискует влюбиться в него по-настоящему. Они всё меньше взаимодействуют как работник и подопечный, сближаются, Чонгук раскрывается как интересная и многогранная личность, яркая, смешная, любящая заставлять его улыбаться и, что самое главное, взрослая. Чонгук добрый и милый, он без ума от детей и романтических комедий, мир для него ни на минуту не теряет ценность. Он всегда находит что-нибудь необычное, он обожает показывать Тэхëну видео с коралловыми рифами и рассказывать всё, что успел узнать из кучи однотипных. Тэхëн начинает разбираться и в цветах, и в деревьях, и в рыбах. Чонгук не только говорит, но и слушает — слышит. Он спрашивает, как у Тэхëна дела, но вопрос этот не тот банальный, сказанный, чтобы хоть как-то начать, нет, он запоминает и на следующую встречу применяет знания. Интересуется его работой и вознёй с документами, вспоминает потом, что ему ни скажи, даже если там куча научных терминов. Любимой темой у него становится психология гибридов. Тэхëн, кажется, пересказывает ему весь учебник. Такого взгляда, полного реальной заинтересованности и любопытства, он никогда не встречал. Понимание настигает быстро. Чонгук вновь начинает излюбленную тему, а Тэхëн с тяжëлым вздохом ищет, как опять отшутиться, и ловит в глазах напротив хитринку. Чонгук с ним играет. Кружит вокруг, как акула, прежде чем напасть, когда он уже устанет сопротивляться. Тэхëн запрокидывает голову и поднимает взгляд наверх, спрашивая у кого бы то ни было, за что ему это испытание и сможет ли выстоять. С Чонгуком трудно. С Чонгуком, когда велик соблазн ответить согласием и попробовать, ещё труднее. Как хорошо, что им в любом случае нельзя, пока Чонгук под его покровительством. Тэхëн с Чонгуком искренне наслаждается и роковой момент оттягивает, как может, но рано или поздно в отчёте приходится написать, что Чонгук готов выйти в реальный мир. Господин Ким может забрать его в Инчхон. Они не могут дать ему больше, Чонгуку не требуется лечение, он социализирован. Дольше оттягивать бессмысленно и неразумно, он развиваться должен, а не флиртовать с Тэхëном, научившись у фильмов. Тэхëн ещё три дня смотрит на отчëт и не решается отправить. Он и не думает, что главной и едва не ставшей невыполнимой проблемой станет выдержать огромные глаза Чонгука, полные боли, разочарования и мольбы не отпускать, и не согласиться в ту же секунду. — У тебя будут учителя, море под боком, — старается объяснить спокойно, не показывая, насколько сам не хочет расставаться. Если Чонгук увидит, куда и на что надавить, точно воспользуется этим. — Представляешь, ты сможешь поплавать в огромном море, м? Ты же мечтал об этом. — Я с тобой мечтал, — фыркнув, отвечает Чонгук наигранным спокойствием и в человеческой манере упрямо складывает руки на груди. — Акула, ты, аква... Акваланг? Рыбы, рифы, морское дно. Нас двое. — Мы же не навсегда расстаëмся, успеем поплавать. — А могли пойти на свидание, а не расставаться. Тэхëн цокает. Он был готов, что Чонгук вновь начнёт эту тему, которую, вообще-то, никогда и не заканчивал, но все аргументы, записанные в мысленный листок призрачной нестираемой ручкой, кажутся незначительными. Тэхëн в них и сам не верит. Во все почти. Чонгук в огромном мире легко найдёт, на кого переключиться. Даже если сейчас он считает Тэхëна подходящим из тысячи, это не значит, что из миллиона он будет выделяться точно так же. Прежде, чем идти на свидание, им нужно хотя бы узнать, действительно ли Чонгук хочет Тэхëна — или за неимением лучшего выбирает хорошего. Что бы ни оказалось реальностью, им её нужно узнать. — Давай так, — рискует Тэхëн, — через три месяца я возьму отпуск и приеду в Инчхон. Я и так хотел. За это время ты найдëшь новых друзей, познакомишься и с девушками, и с парнями и сам решишь, хочешь ли сходить со мной на свидание. Если продолжишь выбирать меня, я возьму на себя ответственность и, как только приеду, устрою такое, какое ты ни в одном фильме не увидишь. Выберешь другую или другого? Останемся друзьями. Или коллегами, знакомыми, незнакомцами. Устраивает такой вариант? — Учиться, знакомиться и выбирать тебя? — Да. — Месяц, — не может не проявить упрямство. — Два, — слишком быстрое согласие, но Тэхëн и без того понимает, что три месяца Чонгука сейчас не устроят. — Меньше не дам, ты сам не заметишь, как пролетит время за учёбой и друзьями. Ровно через два месяца, шестьдесят один день, я буду стоять у вашего дома и ждать тебя. Чонгук, к счастью и облегчению, медленно кивает. Такую прощальную вечеринку, устроенную работниками совместно с гибридами, мир ещё не видел и не увидит после. Оказывается, Чонгук сблизиться успел с половиной присутствующих в огромном центре. При этом происходящее ему не особо интересно, он сидит рядом с Тэхëном, прижимается щекой к плечу и трëтся по-кошачьи. Говорит, что оставляет запах. Тэхëн не смеет мешать. Их маленькую идиллию, наполненную тихими разговорами ни о чëм, рушит господин Ким, что возникает из ниоткуда и сообщает, что близится ночь и им пора. Он успел с Чонгуком подружиться, однако сейчас Чонгук шипит и обхватывает Тэхëна руками, не желая отпускать. Тэхëн с беспокойством следит за сменой эмоций на чужом лице. — Помнишь, о чём мы договаривались? — шëпотом спрашивает он, и Чонгук кивает. — Через шестьдесят один день мы пойдём на свидание, — слишком громко. Если это всё, что Чонгук вынес из разговора, Тэхëн тот разговор, определённо, провалил. Он лишь кивает, поднимается, берëт Чонгука за руку и идёт за господином Кимом к машине. Реакция впервые увидевшего автомобиль не заставляет себя долго ждать, Тэхëн только смеётся, когда Чонгук принимается вертеться вокруг машины и изучать, а когда господин Ким открывает капот — и вовсе выпадает из мира. — Оставайся таким же любопытным, ладно? — ласково просит и крепко прижимает к себе, прежде чем отпустить, закрыть дверь и отойти. Они уезжают, опустошение внутри остаëтся. Не проходит и пяти минут, как Тэхëн хочет перевести время на два месяца вперёд и заявиться на порог. — Во всех отношениях бывают кризисы, — сочувственно бормочет Чимин и ведëт ладонью по плечу. Тэхëн оборачивается, ждëт встретить самодовольство, но видит лишь грусть. — Хочешь, проберëмся ночью в бассейн Соджуна и поплаваем, пока не прибежит охрана? — Отличная идея. — Я знал, что ты оценишь. Без Чонгука у Тэхëна вновь появляется свободное время, когда он запирается в одиночестве в комнате и погружается в мысли. Его добровольным решением было вместо таких вечеров проводить вечера с Чонгуком, и он привык, и теперь это всё ощущается как чужое и совершенно отличное от того, что Тэхëну нужно. Господин Ким часто отправляет ему фотографии и видео. Любимыми становятся те, что с акулой, резвящейся в море, и с Чонгуком, спящим в кровати и обнимающим плюшевую акулу. В конце каждой недели они с господином Кимом созваниваются, и об успехах Чонгука Тэхëн слушает с трогательной улыбкой. Их дом никогда, кажется, не бывает пустым, ведь Чонгук задался целью подружиться со всеми в районе, а куда ещё водить друзей, если не домой, правильно? И где ещё устраивать вечеринки по субботам, если не дома с огромной гостиной и непонятным мужчиной, то ли слишком молодым отцом, то ли слишком взрослым старшим братом, что каждую просьбу, даже самую глупую, исполняет без единого сомнения? — А потом я с Чонëн-и должны разбираться с двумя десятками молодых людей, пока Чонгук и Юнги прячутся в углу и смотрят на планшете видео либо про котов, либо про морских котиков, — жалуется ему господин Ким. Юнги и Чонëн — парень и девушка, про которых Тэхëн слышит намного чаще. Юнги — первый, с кем Чонгук знакомится в Инчхоне, с Чонëн он встречается чуть позже, но втроём они образуют нерушимый союз, где ответственность за всё вокруг лежит на Чонëн, а Юнги и Чонгук прячутся за её спиной, пока она со всем разбирается. Юнги для Чонгука становится тихим безопасным местом, Чонëн — той, с кем можно ввязываться в опасные авантюры и едва выходить сухими из воды. — И как я могу его ругать, когда он смотрит на меня таким взглядом? — устало спрашивает у него господин Ким и, стремясь передать, округляет глаза и вытягивает губы бантиком. Точь-в-точь. Перед глазами встаёт картина такого Чонгука. Приходится признать, что и он бы не устоял. Воскресный телефонный звонок всегда заканчивается приглушённой фразой «он так часто спрашивает про вас и ждëт дня встречи», и до этого искреннюю улыбку на лице приходится удерживать силой. Тэхëн готов поспорить, в такие моменты он слышит, как внутри разбивается собственное сердце. Когда на пятую неделю господин Ким сбрасывает, не говоря привычную фразу, и больше никогда не говорит, чинить сердце становится нечему. Тэхëн выдыхает сквозь стиснутые зубы. Он ждал этого. Всё так, как и должно быть. А сердце со временем восстановится. Освоив в первом месяце основы, Чонгук во втором пускается в разнос. Он просит купить ему мотоцикл, соглашается в итоге на велосипед, увлекается рисованием, вязанием, пением, танцами, игрой на пианино, сëрфингом, и Тэхëн слушает об успехах с открытым ртом. Откуда Чонгук только силы берёт на это всё? Количество учителей переваливает за десяток, а он ни от одного не отказывается. Конечно, у него, как у новичка, едва ли хорошо получается, но он наслаждается каждым днём. Тэхëн наслаждается фотографиями, на которых то он, то прекрасный результат его творчества. Когда господин Ким в очередной раз присылает снимок со связанной кукольной шляпкой, Тэхëн чувствует себя отцом, разлучëнным с сыном, в дальнем плавании, которому второй родитель присылает маленькие напоминания об их ребёнке. К отпуску отдел он готовит заранее, учит Сувон, Сокджина и Чимина, что и как следует делать, волнуется, словно покидает навсегда, а не на две недели, и предупреждает гибридов. Особенно — новенькую, гибрида рыси, найденную едва живой, которой гордо присуждают звание оборотня, как Чонгуку — русалки. К счастью, с Сокджином она ладит. — Надо было с тобой поехать, — тоскливо шепчет Чимин на ухо. Тэхëн, отстранившись, качает головой. — В тебе говорит щенячья привязанность. — А в тебе — людское упрямство, но я же молчу, — с фырком парирует Чимин и чуть подталкивает в сторону такси. — Давай, а то опоздаешь к мужу. Жду приглашение на свадьбу. Тэхëн обещает прислать почтой сразу же, как Чонгук ответит согласием, и, не выдавая гложущей изнутри печали, трогается с места. В Инчхон ему предстоит выехать только утром, сейчас дорога лежит домой. Он там так давно не был, что, наверное, вход уже зарос паутиной и слоем пыли. Жить в центре намного удобнее, чем утром и вечером тратить по два часа, благо, есть все условия и даже бесплатные завтраки и интернет. Он быстро закидывает в чемодан вещи, какие не взял там, и валится в кровать, даже не ставя будильник. Матрас кажется слишком мягким, подушка жëсткой, а одеяло — тяжёлым сверх меры, но спится, несмотря на условия, отличные от привычных, замечательно. Утром Тэхëн, позавтракав, когда по времени уже обедать нужно, зато, наконец, выспавшись, вбивает в навигатор адрес и выдвигается в путь. От Кванджу, ближайшего к центру города, ехать чуть больше полутора часов. От центра это было бы три часа. Желание поскорее встретиться с Чонгуком подгоняет. К дому в лесу, на окраине города, Тэхëн подъезжает, полный волнения. Дрожь в руках сдерживать кажется невозможным. Не даёт покоя мысль, насколько сильно Чонгук мог измениться за два месяца. Будет ли он в настоящем рад Тэхëну так, как был рад в прошлом? Ворота перед ним автоматически раскрываются и закрываются, едва он въезжает, Тэхëн, чуть отъехав, оставляет машину. Хорошо. От поместья господина Кима он меньших размеров и не ждал. Два этажа — не так уж, справедливости ради, и много. — Ты опоздал, — доносится со стороны высоких кустов. Тэхëн склоняет голову. Когда среди зелени виднеется макушка, улыбка расцветает на лице. — Почему опоздал? Чонгук иначе не выглядит точно, только одет в шорты и футболку. Волосы всё ещё растрëпаны в беспорядке, на щеках живой румянец, в глазах — игривое любопытство. Его Чонгук. — Ты обещал быть через шестьдесят один день, а прошëл шестьдесят один день, тринадцать часов и семь минут, — ювелирная, однако, точность. — Ты опоздал на тринадцать часов и восемь минут, — удивительный вывод. Чонгук, пока говорит, улыбается и приближается. — Как будешь отрабатывать опоздание? — Я тоже соскучился. — Не представляешь, как скучал я, — неожиданно горько звучит, и Чонгук, вдруг ускорившись, налетает — чудом не валит, пусть и очень старается. Прижимается ближе, обвивает руками плечи и касается губами ушей. — Только попробуй исчезнуть ещё раз на два месяца. — Серьёзно, я приехал пару минут назад, а мне уже высказали претензию и угрожают? — Всё верно. — И у кого моя милая акула научилась быть такой несносной? — Всегда была, ты просто не замечал. Тэхëн качает головой и отстраняется. Чонгук в его руках смотрится как всё, чего ему не хватало, чтобы почувствовать невообразимый восторг, счастье и на время забытую лëгкую влюблённость. Чонгук в его руках смотрится правильно, словно лишь там и должен был быть. — Покажешь клыки? — просит, понимая, чего ему не хватает. Чонгук вмиг хмурится, словно попросили его о чём-то болезненном. — Что случилось? — Никто, кроме хëнов и нуны, не просил меня показывать клыки, — с грустью, которую Тэхëн, будучи человеком, выросшим вместе с гибридом щенка, понимает. — Остальным нужно, чтобы я выглядел как человек. — Люди не любят тех, кто отличается. — Люди странные. — Тут не спорю. Не прячь со мной ничего, ладно? — Чонгук кивает и улыбается, показывая свои клыки. Так лучше. — Сейчас вещи разберу, пойдём к морю. У тебя прелестные ноги, но я соскучился по твоему хвосту. Приходится выпустить из объятий, чтобы дойти до машины и вытащить чемодан, стараясь не обращать внимания на смущëнное «у меня прелестные ноги?» за спиной, что скорее является обращением к себе, а не к Тэхëну. Чонгук показывает ему дом, с энтузиазмом рассказывает, где какая комната. Тэхëн почти слушает. Больше, чем узнавать внутреннее устройство дома, ему, определённо, нравится видеть, с каким выражением, с какими горящими глазами он проводит экскурсию. Не только ноги прелестные — он весь. С трудом удаётся держать себя в руках, чтобы не сгрести в объятия и не зацеловать. Чемодан разбирается быстро, через лес до моря доходят ещё быстрее. — Мы любим с нуной прыгать со скал, — огорошивает Чонгук и придерживает Тэхëна за руку, чтобы, склонившись над обрывом, не свалился в море. — И людей здесь не бывает. — Вы в курсе, что это опасно? — Там глубина сразу шесть метров, и мы долго выбирали скалу, чтобы она немного выступала, а в воде не было острых вершин. Мы в курсе, что это опасно. Если боишься, есть спуск, где можно расположиться. — Боюсь за тебя, поэтому предлагаю сегодня обойтись без прыжков. Чонгук, фыркнув, отходит в сторону и спускается к морю по протоптанной тропинке — сколько же они прыгали? Внизу он указывает на закреплённый меж деревьев гамак, куда можно закинуть вещи. Тэхëну это намного больше по душе, нежели перспектива смотреть с обрыва в воду и трястись, поглощëнным мыслями, всплывëт ли Чонгук в этот раз. И пусть он хорошо плавает и подводных течений не боится, Тэхëн предпочитает избегать беспокойства вовсе. Чонгук, не медля, скидывает одежду и прыгает. Тэхëн раздевается тоже, но нырять и не думает, садится, куда показывают и откуда можно не свалиться. Чонгука подзывает к себе и, едва он оказывается рядом, обхватывает ногами хвост и обнимает. Длинные светлые усы, по которым он, признаться честно, сильнее всего скучал, щекочут кожу на шее. — Вот так идеально. — Мы же плавать пришли, — приглушëнным голосом. — Разве? Я пришёл любоваться. Конечно, он даже не удивляется, когда Чонгук стягивает на глубину, обращается акулой и, не давая времени опомниться, ныряет. Не настолько глубоко, знает, что воздуха у Тэхëна из-за эффекта неожиданности мало. В море они время проводят до вечера. Если Тэхëн иногда выходит, когда замерзает, то Чонгук неустанно плещется. Он рассказывает про эти два месяца не так уж и много, зато про Юнги и Чонëн может говорить без умолку. Как узнаёт про гибрида рыси, требует пересказать все отчёты и не успокаивается, пока Тэхëн не возмущается, что рассказывать больше нечего. — Морские закаты безумно красивые. Небо только начинает окрашиваться сиреневым. — Ты рискуешь нарушить обещание, — вместо согласия с серьёзным лицом говорит Чонгук. Тэхëн переводит на него взгляд и хмурится. Что он ещё успел пообещать? — Свидание, как только ты приедешь. Прошло несколько часов, а мы всё ещё не на свидании. Тэхëн удивлённо моргает. — Ты хочешь со мной на свидание? — осторожно спрашивает он, готовый услышать, что это, на самом деле, шутка, а Чонгук с радостью бы пошёл на свидание с Юнги или Чонëн. — Ты обещал мне свидание, — вопрос остаётся без ответа. — Если ты продолжишь считать меня партнёром, но ты... — Глупый Тэхëн-и, — перебивает его Чонгук и, вздохнув, вновь тянет в воду, обнимает и зубами без клыков прикусывает ухо. — Я не приглашаю ни друзей, ни подруг на свидание, а мы с тобой здесь уже несколько часов сидим. Будь моя воля, я бы повëл нас сразу к алтарю, но ты же упрямый, как все люди. Он имеет в виду, что они?.. Тэхëн удивлённо поворачивает голову и смотрит на его профиль. — Намджун-хëн сказал, что первого шага можно не ждать, если уверен во взаимности, — легко сообщают ему и ловят удивлённый взгляд уверенным. — Можешь, конечно, познакомить меня со всем миром, но решение не изменю. Я выбираю тебя, мы на свидании, и ты ничего с этим не сделаешь. Хотя можешь поцеловать. Да, было бы хорошо, если бы поцеловал. — Уверен во взаимности? — Целуй уже, — с насмешкой приказывают. Несносный. Тэхëн, закатив глаза, обнимает ногами хвост и прижимает ближе к себе. Чонгук нетерпеливо крутит хвостом, несмотря на внешнюю уверенность, усы, бегающий взгляд и покрасневшие уши выдают, насколько же он, на самом деле, смущëн и не уверен. Прелестный. — Прекрасный, — восхищëнным шëпотом. Чонгук дëргается, краснеет сильнее. Добрая усмешка лезет на лицо. И куда делась его смелость, когда он, наконец, вот-вот получит всё, чего добивался? Тэхëн ведëт носом по щеке, с восторгом чувствуя, как усы касаются кожи. — Должен предупредить, я не умею целоваться, — поспешно бормочет Чонгук. — Главное, не забывай дышать. Чонгук кивает, даëт понять, что понял, и Тэхëн, завороженно задержав дыхание, аккуратно касается губами его приоткрытых, мягких и прохладных, но холодом не обжигающих, а освежающих. Чонгуку, чтобы всë же забыть про дыхание, хватает и этого. Приходится отстраниться и напомнить, глуша слова в поцелуе в линию подбородка. Солëный и податливый — идеальный. Тэхëн нежно ведëт ладонью по плечу и спускается к груди. Чонгук дëргается, чуть не роняет его в воду. — Держи крепко, — цокнув, напоминает. Когда Чонгук ответственно кивает и сжимает руки на талии сильнее, в благодарность Тэхëн возвращается к губам — чуть кусает верхнюю и ласково проводит языком по следу, зализывая. Рука касается ниже груди, над сердцем, бьющимся так же быстро, как бьётся его собственное. Почти в унисон. Хвост, обхваченный ногами, рисует стремительные круги, и на мгновение зарождается волнение, как далеко их унесëт от берега, но Тэхëн решает отпустить ситуацию. Вернутся. Сейчас значение имеет не это. — Откроешь рот, сладость? — просит несколько раз, потому что Чонгук, зажмурившийся, потерянный в ощущениях, не слышит его ни в первый, ни во второй. Если и слышит, просьбу не понимает. — Помни про дыхание. Тэхëн едва прикасается языком к шершавому языку Чонгука — хвост замирает, сам Чонгук настолько теряется в себе, что перестаёт контролировать себя, и он хочет среагировать, но не успевает. Море под весом двух тел расступается, держать больше некому, они оба с головой уходят под воду. И пока Чонгук дышит, Тэхëн, застигнутый на выдохе, остаётся без воздуха. Руки, судорожно держащие талию, не дают всплыть, требуется несильно ударить и прикусить подбородок, прежде чем хвост возобновляет движения. — Чëрт, прости, я... Извинение прерываются чуть истеричным, но в основном довольным смехом. Тэхëн, хихикая, ещё раз быстро целует губы и просит вернуться к скалам, иначе они быстрее утонут, чем поцелуются. Он обнимает обеими руками шею, прижимается и закрывает глаза. Вода с волос, не убранных назад, капает на лицо, но убирать он не спешит. — Следующее свидание устроим на земле. Чонгук кивает. — Будем целоваться, пока губы не онемеют. Слова встречают именно тот эффект, на который Тэхëн и рассчитывает. Они вновь уходят под воду, Чонгук снова совершенно очаровательно извиняется. Тэхëн, решив испытать судьбу и в третий раз, не предупреждая, ласкает языком мочку уха и, когда чувствует напрягшиеся руки на талии, сжимает зубы на шее, чтобы после, когда они выныривают, счастливо рассмеяться. Может быть, он не против и свидания в море. Конечно, если Чонгук не перестанет быть таким милым и чудесным в своей неловкой влюблённости. Главное, чтобы он не решил воспользоваться слабостями Тэхëна, но сейчас, пока Чонгук открыт душой и медленно раскрывает его, всë идёт идеально. Так, чтобы, когда ноги касаются скользких камней, прошептать быстрое признание в симпатии и, не оставляя времени осознать, поцеловать, не рискуя оказаться на дне. С его прелестной акулой, что в его руках расслабляется и тает, только так и никак иначе.