Он купил цветы

Он купил цветы для своего любимого. В последний рабочий день каждого месяца Джисон после продуктивного дня по пути домой заглядывал в маленький цветочный магазинчик, которым заведовала дряхлая старушка. Каждый раз она с улыбкой встречала молодого человека, потому что для Хана это стало некой традицией в конце календарного месяца покупать цветы для своего любимого. — Дорогой, здравствуй! Как на работе дела? — пожилая женщина приветливо улыбнулась Джисону и встала с шатающейся табуретки. — Как поживает твоя девушка? Девушка... — Всё хорошо. У неё сейчас много работы, взяла дополнительную группу для обучения, — парень наблюдал за тем, как старушка копошится в ведре со свежими цветами и собирает привычный букет из сочных пионов. — Наверняка она прелестно танцует. Она... — Да, прелестно... Джисон ещё полгода назад, когда впервые пришёл покупать цветы для любимого, услышал диалог женщины и двух молодых людей, которые обсуждали цветочную гамму для их будущей свадьбы. Старушка в ответ на это неприятно поморщилась и деликатно отказала в оказании услуги. После этого Хан просто говорил, что покупает цветы для любимой. Ему было неудобно врать пожилой и доброй женщине, но другого выбора, к сожалению, не было. — Вот, держи, — она обернула букет красивой лавандового цвета обёрткой и вручила парню. — Надеюсь, ей очень понравится. Ей... — Да, спасибо. Хорошего вечера! — Джисон оплатил покупку и вышел из прохладного магазинчика на душную улицу. Хан любил лето, но не когда после убийственно тяжелого рабочего дня обливался потом в деловом костюме и мечтал поскорее добраться до дома под шумный вентилятор. Хан любил лето, когда, держась за руку с Минхо, вёл машину с открытыми окнами, боковым зрением наблюдая яркую улыбку и развевающиеся от порывов ветра медовые волосы. Любил, когда они приезжали на пляж ближе к вечеру и устраивали романтический ужин под шум прибоя и заходящее тёплое солнце. Валялись на пледе и читали книгу вслух, по очереди меняясь на страницах. Любил, когда Минхо умолял его взять дополнительные выходные дни и выбраться в домик в лесу, чтобы побыть только вдвоём, насладиться тишиной, умиротворением и компанией только друг друга. Любил... Очень любил... Но за последние несколько месяцев что-то изменилось. — Котёнок, родной. Я дома! — Джисон открыл ключом входную дверь и зашёл в квартиру, стягивая с пяток лакированные ботинки. Он щелкнул выключателем, включая свет в коридоре, и оглянулся на пустую темную квартиру. Было подозрительно тихо. Обычно Минхо в это время уже готовит ужин и очень громко слушает телевизор с включёнными новостями на фоне. — Минхо? — Хан положил букет на комод с обувью и тяжело вздохнул, ощущая легкое разочарование, скопившееся в груди. Джисон прошёл на кухню, попутно зажигая свет, и подошёл к холодильнику, всматриваясь в личный календарь тренировок старшего. Хан сверил сегодняшнюю дату с планом, и обнаружил пустой квадратик в графике. — У тебя же выходной... И где тебя носит? — ещё один тяжелый вздох вырвался из его груди, и он облокотился о кухонную тумбу, доставая телефон из кармана пиджака. Набрав номер единственного избранного контакта, он приложил смартфон к уху, вслушиваясь в монотонные гудки. — Да, Джи? Что такое? — Минхо пришлось говорить достаточно громко, потому что на фоне играла очень шумная музыка. — Минхо, ты где? У тебя же сегодня выходной... — Джисон уловил знакомые голоса и чертыхнулся. Ну конечно... — Да, но Джинни и Ликс попросили приехать в студию... И мне было слишком скучно дома... Сейчас мы в баре, я не могу долго говорить. Я напишу тебе когда поеду домой! — Подожди, Минх-... — Хан не успел что-либо сказать или возразить, как старший завершил вызов. — Отлично, — вырвалось в тишину, и Джисон небрежно отбросил телефон на обеденный стол, опираясь на край и свешивая голову вниз от усталости и разочарования. Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, чтобы не взорваться от раздражения, Хан выпрямился и вновь подошёл к холодильнику, на этот раз смотря на их общий календарь. Он провёл кончиком указательного пальца чуть ниже сегодняшней даты и тяжело вздохнул. Через неделю их годовщина. Три года. Три года идеальных, здоровых и всепоглощающих отношений. Что же изменилось теперь? Теперь Джисон сидел на кухне один, разогревал покупной ланч из морозилки в микроволновке и наливал в вазу воды для любимых цветов Минхо. Один. Хан уже давно чувствует себя одиноко в большой просторной квартире. Для Минхо вошло в привычку задерживаться в танцевальной студии, приходить домой после полуночи и сбегать из нежных объятий младшего ещё до рассвета. Джисон не мог вспомнить, когда последний раз они хотя бы завтракали вместе, или выбирались куда-то за город, как делали обычно в свои совместные выходные. Теперь, когда у них был общий свободный от работы день, Минхо предпочитал проводить его с друзьями по студии, оставляя Джисона одного в квартире за генеральной уборкой. Теперь, когда у Ли выдавалась свободная минутка дома, он утыкался в свой телефон и неохотно слушал то, что Хан рассказывал нового о своей работе. И словно намеренно увиливал от прикосновений, поцелуев и объятий. Теперь что-то изменилось, но Джисон не мог понять что. В глубине души Хан искал причину внутри себя. Как он мог упустить этот момент? Неужели, Минхо больше его не любит? Что же такого он сделал? Чем все испортил, от чего старший больше не хочет быть с ним наедине? Джисон мог заниматься самокопанием целую вечность, и он прекрасно это знал, но достаточно элегантно избегал. Выбросив одноразовый контейнер с деревянными палочками в мусорку, он поднялся из-за стола и вышел из кухни, оглядываясь на мгновение и задерживая пальцы на выключателе. — Надеюсь, тебе понравится, — прошептал в тишину младший, взглянув на пышный букет в изящной вазе и, опустив голову, выключил свет. Переодевшись, он рухнул на большую мягкую кровать в одиночестве и вновь достал телефон. Половина первого, а Минхо до сих пор не написал. Джисону очень не хотелось давить на Ли и устраивать разборки по переписке, он уже устал. Он просто устал от всего этого. От холода, надменности и безразличия со стороны старшего. Поэтому написав всего несколько слов в сообщении, Хан отложил телефон на прикроватную тумбочку и закрыл глаза. «Минхо. Я устал, ложусь спать. Приходи домой поскорее, пожалуйста.» Джисон уже спал, когда через несколько часов пришёл ответ. «Я сегодня не приду. Утром поеду в студию на работу. Спи.»

***

Хан проснулся от будильника и недовольно простонал, когда опустил руку на соседнюю мятую подушку, почувствовав холод и пустоту. Ну вот опять... Нехотя, он поднялся с кровати и протер пальцами сонные глаза. Солнце ещё не встало, от чего выйти из дрёмы было гораздо труднее. Особенно в одиночку. Снова. Наощупь Джисон схватил кофту Минхо, что небрежно валялась на краю рабочего стола, и накинул на плечи, оставляя молнию расстёгнутой. Она пахнет, как он. Хан невольно прижал ворот к носу и вдохнул до боли знакомый запах легкого цветочного парфюма, по которому безумно истосковался за последнее время. Ему очень не хватало Минхо. Даже несмотря на то, что они жили вместе и практически всегда старший был рядом. Рядом, но не с ним. Уже представив картину пустой кухни, Джисон открыл дверь, но вместо этого увидел своего парня, от чего рот невольно приоткрылся в немом шоке. Минхо стоял возле плиты и жарил яичницу. Пальцы одной его руки удерживали телефон, а в другой была кружка с крепким кофе. — О, доброе утро, котёнок. Ты ещё не ушёл? — Хан вяло подплыл к старшему сзади и обнял его со спины, прижимаясь всем телом. Ему так не хватает его тёплых объятий, нежных прикосновений и трепетных поцелуев, но даже так, просто стоя сзади, прижимая к себе и не получая взаимности, было дороже всех сокровищ на свете. — Доброе... ещё нет, но нужно скоро выходить, — сухо ответил Минхо и завёл руку за спину только ради того, чтобы положить телефон в задний карман джинсов. Джисон невольно поморщил нос, не получив должного внимания, и отстранился, усаживаясь за стол. — Ты до скольких сегодня в студии будешь? — Мм, не знаю... Наверное, допоздна, как и всегда. А что? — старший носился по кухне в поиске злаковых батончиков, которыми предпочитал перекусывать между занятиями. — Верхний левый шкафчик, — заметив копошение, подсказал Джисон и всеми силами пытался унять неконтролируемую дрожь в голосе. В носу невольно защипало. Одиннадцатое июля. Три года. Годовщина. Неужели он и правда забыл? — О, спасибо, — Минхо усмехнулся себе под нос и кинул пару штук в свой рюкзак. — У тебя сегодня выходной, да? — Ли на автомате налил кофе в чужую кружку и поставил её перед Джисоном. — Нет, но сокращённый день, — Хана передернуло из-за отсутствия сахара в ободряющем напитке, но он промолчал, — я отпросился на полдня. Думал, что мы сходим сегодня куда-нибудь... отпразднуем вдвоём. — Отпразднуем? Что конкретно? Тебя повысили? — на этот раз Минхо был в поиске энергетического напитка, и на новую подсказку младшего он лишь хмыкнул. Джисон слишком хорошо его знал. — Ты разве не помнишь? — Хан мгновенно потерялся, озадаченно уставившись глазами на спину Минхо. — Ровно три года назад было наше первое свидание... — тихо, на грани шепота, а тяжелый ком в горле только давил, вызывая все более явные приступы тошноты. — Разве это было сегодня? — старший отвлёкся на телефонный звонок и чертыхнулся, снова доставая смартфон из кармана. — Да?... Да, Джинни, я уже выбегаю... Нет, лучше у подъезда... Да, давай. — За тобой теперь заезжает Хёнджин вместо Феликса? — поморщился Джисон, демонстративно насыпая в кофе три ложки сахара. — Мм, да. У Ликса сегодня только два занятия во второй половине дня, поэтому Джинни предложил заехать за мной, — как ни в чем не бывало Минхо пожал плечами и вышел в коридор, обуваясь. — Заедет за тобой на другой конец города? — хмыкнул Джисон, когда ответа не последовало. — Так ты не приедешь днём? Я заказал столик в нашем любимом ресторане... — Джисон, о таком предупреждать надо, — грубый тон вырвался невольно, и старший обессилено вскинул руками, тяжело вздыхая, — я постараюсь, хорошо? Если у меня получится найти замену, то мы сходим в ресторан. Если нет, то просто посидим вечером дома, закажем еды. Ладно? — Да, хорошо, — кивнул Хан и прислонился к дверному косяку, виновато опуская глаза вниз. — Не расстраивайся, хорошо? — Минхо отчётливо почувствовал подавленное состояние младшего и подошёл к нему. — Прости, что вспылил. Мне надо бежать, я напишу, — Ли наклонился и оставил легкий поцелуй на мягкой щеке и отстранился. — Не скучай, бельчонок, — старший хихикнул и таким родным и знакомым жестом для Джисона потрепал его челку, после чего еще раз улыбнулся и скрылся за дверью. Может быть, ещё не все потеряно. И они смогут вернуть те внимательные и трепетные отношения, которые были у них всегда.

***

Днём Минхо не приехал, а лишь написал в сообщении, что замену себе в танцевальной студии не нашёл. Не зная, чем себя занять, Джисон вновь занялся уборкой квартиры. Всю предыдущую неделю у него на работе был целый завал, из-за чего он был вынужден работать без выходных. Минхо тоже не отставал, проводил тренировки, брал дополнительные часы и старался заработать больше денег. Поэтому за это время пыли скопилось прилично. Ещё полгода назад пара договорилась накопить и съездить в отпуск в Европу в конце сентября. Они специально на работах подгадали даты, чтобы поехать вместе. Джисон горел этой идеей с самого начала. Ему нравилась мысль съездить куда-то с Минхо. У них конечно были совместные поездки до этого, но обычно они ограничивались лишь Южной Кореей и Малайзией. Само представление Ли Минхо в смешной панамке с яркой улыбкой на фоне какой-нибудь Итальянской достопримечательности грело душу безумно. Хан даже нашёл старый фотоаппарат и купил для него новую карту памяти, лишь бы запечатлеть побольше моментов со своим любимым. Он очень сильно ждал этой поездки. Которая, к сожалению, не состоится вообще.

***

Минхо вернулся домой в третьем часу ночи. За это время Джисон не получил от него ни одного сообщения, зато своих отправил целую кучу. Услышав шорох и шёпот матов под нос в коридоре, младший вскочил из-за стола на кухне, где уже давным давно остыл вкусный ужин, а пышные пионы заметно подвяли от печальной атмосферы. — Минхо, где ты... — Джисон вышел в коридор, включив свет, и замер, — что с тобой? Старший выглядел, мягко говоря, не очень. Помятый внешний вид, растрепанные волосы, стеклянные глаза и маленькое красное пятнышко на сгибе шеи, которое Хан намеренно проигнорировал. — Где ты был? Почему не написал?... — Ой, заткнись, прошу, — когда Минхо заговорил, до Джисона резко дошёл спертый запах алкоголя, и он невольно поморщился, делая шаг назад. — Просто дай мне сходить в душ и лечь спать... — Просто ответь, я же переживаю... — Я был в студии, потом Джинни потащил меня снова в бар. Мы посидели, отдохнули, и я приехал домой. Все, — развёл руками Ли и чуть ли не сделал реверанс, — а теперь отвали от меня. — Ты пошёл с Хваном в бар зная, что я сижу дома и жду тебя с романтическим ужином? — поморщился Хан от собственной фразы. Обычно не это обсуждают люди, которые любят друг друга. Любят... Минхо больше его не любит? — Ты знаешь Джинни, с ним спорить бесполезно, — весело хихикнул Минхо и расправился со шнурками на кроссовках, — наконец-то, — фыркнул он себе под нос и прошёл мимо Джисона, случайно толкая того плечом. — И ты считаешь, что это нормально? — младший готов был взорваться. Все то, что буквально копилось месяцами внутри, сковывая грудную клетку щемящей болью, вырывалось наружу. — Объясни мне, что происходит? Ты что, больше не любишь меня? От произнесённого вопроса Минхо глухо засмеялся, наливая себе стакан холодной воды. От алкоголя пересохло горло, а от количества вопросов Джисона начинала кружиться голова. Как же он устал... — Любовь переоценена, — единственное, что бросил старший перед тем, как снова пройти мимо Хана и зайти в ванную комнату. Любовь переоценена... — Любовь переоценена? — хмыкнул Джисон вслух и глупо рассмеялся. Хоть Минхо и не ответил на вопрос, все же ответ был слишком очевиден. Минхо больше его не любит.

***

Весь следующий месяц Джисон старался избегать Минхо. Он намеренно просыпался раньше и уходил на работу ещё до восхода солнца. Сообщения не игнорировал, потому что обычно они касались их совместного быта, но отвечал кратко и сухо. Хан ненамеренно заставил прочувствовать Ли то, что сам испытывал на протяжении нескольких месяцев. Холод, надменность и безразличие. — Джисон, давай поговорим, — Минхо носился за ним по всей квартире, пока тот собирался на работу, — пожалуйста! — О чем мы будем говорить, Минхо? — остановился Хан возле холодильника и развернулся к старшему лицом. — Любовь переоценена, разве нет? — Да я же пошутил... обычный пьяный бред, — уверял Ли, но Джисон был непреклонен. Он просто устал... — Ты так и будешь меня избегать? Может, мне вообще съехать отсюда? — младший уже готов был выйти в коридор, но Минхо преградил путь ему рукой. — Поговори со мной! — Хочешь — съезжай, потому что я даже знаю к кому ты переедешь, — горько хмыкнул Джисон, — а теперь дай мне пройти, я опаздываю на работу, — одним движением младший скинул руку Ли с дверного косяка и вышел, захлопывая за собой дверь.

***

Домой в этот вечер Хан вернулся вовремя, потому что ему просто надоело просиживать пятую точку за монитором компьютера и делать для коллег вид, что он берет сверхурочные. Когда Джисон переступил порог дома, в нос пробрался вкусный аромат еды, а в проеме между коридором и кухней он заметил кончики своих любимых сухоцветов. — Привет, бельчонок. Ты уже вернулся? — как ни в чем не бывало Минхо вышел с кухни, вытирая руки полотенцем. — Да, вернулся, — намеренно закатил глаза Джисон и снял неудобную обувь с усталых ног. — Я приготовил твою любимую пасту с курицей и... — Купил гипсофилы, да, я заметил, — закончил за него предложение младший с тоном, полным безразличия. Возможно, месяц назад он бы светился от счастья и радости, что сам Ли Минхо решил уделить ему внимание. Но сейчас Хан предпочитал отыгрывать хладнокровность, потому что после той душевной боли, которую он испытал, на другие эмоции Джисон был просто неспособен. — Ты...не рад? — поник старший, невольно опуская руки. Это было больно... — Рад, просто устал на работе. Поужинай сам, а я пойду спать, — Джисон оставил на щеке старшего безэмоциональный поцелуй, после чего скрылся за дверью их общей спальни. — Да что за херня происходит, Джисон? — ворвался Минхо в комнату в тот момент, когда младший только собрался стягивать свою рубашку с плеч. — Любовь переоценена... — Ты долго этот концерт продолжать будешь? Это шутка, банальная пьяная шу-т-ка! — старший подошел вплотную к Хану, заглядывая в его глаза. — Я люблю тебя, черт побери... — Любишь? — усмехнулся младший. — Ты уверен в своих словах вообще? — Да, уверен! Любил тебя еще на втором курсе универа, а ты обратил на меня внимание только на четвёртом! Любил три года назад, когда ты позвал меня на свидание. Любил два года назад, когда ты предложил съехаться. Любил год назад, когда устроил поездку к твоим родителям в Малайзию. Люблю и сейчас... когда ты стоишь передо мной с расстёгнутой рубашкой и таким холодным взглядом... — невольно всхлипнул Минхо и отвернулся, не желая смотреть в бесчувственные глаза, которые всегда глядели на него с безумной теплотой и нежным трепетом, но не сейчас... — Если и правда любишь... что за бред происходил все это время? Ты ещё с начала июня начал вести себя странно... — Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — Ли стёр мокрые дорожки от слез со своих щек и вернул глаза на чужое лицо. — На самом деле нет... Я правда устал и просто хочу отдохнуть... — Тогда переодевайся, мы поужинаем и ляжем в кроватку, хорошо? — тепло улыбнулся Минхо, а Джисон невольно поймал себя на мысли, что очень давно не видел этой трепетной улыбки от Ли. — Да, хорошо, — кивнул младший, улыбаясь в ответ и стягивая со своих плеч тонкую ткань рубашки. — Тогда жду тебя на кухне, бельчонок, — хихикнул Минхо и чмокнул Джисона в губы, быстро отстраняясь и выбегая из комнаты. Хан застыл, он словно потерялся в этом легком касании мягких губ к своим. Он серьезно не мог вспомнить последний раз, когда целовал Минхо, или когда тот вёл себя так непринужденно, готовя его любимый ужин, и радовался, что купил для него сухоцветы. Это было очень подозрительно, на самом деле. Но Джисон отбросил все ненужные мысли и, переодевшись в комфортную домашнюю одежду, зашёл на кухню к старшему, невольно расплываясь в улыбке.

***

После того вечера Минхо буквально не отлипал от Джисона, везде таскался за ним и постоянно был очень внимателен. Младший потерялся в этом давно забытом чувстве, и купался с диким наслаждением, правда, до определённого момента. — Привет, Джи, — на пороге квартиры стоял Хван Хёнджин. Руки запущены в карманы штанов, а губы расплылись в лукавой улыбке. — Хо дома? А то он на сообщения не отвечает, в студии меня избегает. Я хотел бы причину выяснить, если честно. Как бы Джисону не хотелось захлопнуть дверь перед этим слащавым пареньком, которого он с самого начала особо недолюбливал, но он лишь приветливо улыбнулся в ответ, пропуская парня внутрь. — Нет, он пошёл на почту оплачивать счета, но ты можешь подождать его здесь. Парень перемялся с ноги на ногу, но все же зашёл, небрежно стаскивая со своих ступней протертые и местами порванные кроссовки. Проследив за взглядом Джисона, он хмыкнул, пожимая плечами. — Рабочая форма. — Ясно, — снова кивнул Хан и жестом пригласил незваного гостя на кухню, — будешь чай, кофе? — Кофе, если можно. Не выспался немного, — Хёнджин уместил свою пятую точку на стул и облокотился локтем на стол, прослеживая движения пальцев хозяина квартиры на кофе машине. Скучающим взглядом он обвёл интерьер кухни и вновь тихо хмыкнул, заостряя внимание на вазе с сухоцветами. — Прикольные цветочки, — прокомментировал он, демонстративно показывая на них пальцем. — Да, Минхо подарил ещё месяц назад. Это сухоцветы, они могут долгое время стоять и не осыпаться, — объяснил Джисон и поставил чашку с кофе перед парнем, — сахар можешь в сахарнице положить, сколько нужно. — Да не, я без сахара пью. Спасибо, — Хван вновь расплылся в слишком приторной довольной улыбке, а Хан снова поморщился. Гостей он никогда не любил, особенно незваных, но отказать все же не смог. Джисон знал, что у Минхо с Хёнджином довольно тёплые отношения, и не хотелось ссориться из-за такой мелочи, как не пустить коллегу своего парня на порог дома. — Бельчонок, я все оплатил, — послышался из коридора родной мягкий голос вместе со звоном ключей, — они совсем обалдели, цены подняли, а никого не оповестили. — Котёнок, у нас гости, — как бы невзначай крикнул в ответ Джисон, продолжая сидеть за одним столом с тем самым гостем. — Но у нас не бывает гостей, — усмехнулся Минхо и прошёл на кухню. Моментально игривая ухмылка пропала с лица, глаза значительно расширились, а из рук практически выпали квитанции, но парень вовремя успел среагировать, перехватывая бумажки другой рукой. — Х-Хёнджин? — движение кадыка при нервном сглатывании не осталось незамеченным как для Хана, так и для Хвана. Минхо перевёл испуганный взгляд на Джисона, а тот лишь смотрел с неким интересом, изучая лицо своего любимого. Что же за реакция такая на старого приятеля? — Да, был в вашем районе, решил забежать, — Хёнджин беззаботно пожал плечами и приторно сладко улыбнулся, — ты почему меня игнорить стал? Я что-то сделал не так? — игривый наклон головы в бок и лукавая ухмылка, которая для Джисона, сидящего за спиной, осталась незамеченной. Хан сидел молча и лишь оценивал реакцию Минхо. Тот нервно усмехнулся, подошел к кухонной полке, где они хранили все счета для оплаты, выдавил из себя что-то нечленораздельное и дрожащими пальцами вложил оплаченные квитанции в стопку. Уловив немой намёк о том, что им нужно поговорить наедине, Джисон поднялся из-за стола, решаясь прогуляться. — Я мусор вынесу, а вы поговорите, — он кивнул словно сам для себя, после чего подошел к слегка потерянному Минхо и нежно чмокнул в губы. — Только недолго, а то мы в кино опоздаем, — Ли надул нижнюю губу, за что получил ещё один поцелуй и хихикнул в ответ. — Хорошо, я быстро, котёнок, — оставив ещё один короткий поцелуйчик на кончике носа, Джисон наклонился и достал из-под раковины ведро, полное мусора. Завязав пластиковый пакет на узел, он прошёл в коридор и обулся. На улице стояла жара, поэтому в домашних шортах и футболке он мог спокойно выйти из дома, оставляя двух друзей для какого-то странного и неловкого разговора.

***

После Хёнджин больше не появлялся на пороге их совместной квартиры, и расспрашивать Минхо об этом инциденте Джисон не стал. Не его это было дело в принципе, либо же просто он не хотел знать. Интуицию не пропьёшь. Через неделю пара взяла совместный выходной от работы и решила отправиться на пляж в их любимое уединённое местечко. Они часто проводили там время, раскидывая плед, открывая терпкое и богатое на вкус вино и просто наслаждаясь компанией друг друга. Выбрались они ближе к вечеру, когда солнце не так сильно пекло, а лишь игралось тёплыми лучиками закатного оранжевого цвета. Джисон впервые за долгое время вновь почувствовал себя счастливым, даже не подозревая, что это чувство продлится совсем недолго. Младший испытал чувство дежавю, одной рукой держась за руль, а другой играясь с ладонью рядом сидящего на пассажирском сиденье Минхо. Ли тихонько напевал мотив играющей по радио мелодии, задумчиво смотря на линию горизонта. Было не трудно заметить, что старший был слишком глубоко погружен в свои мысли, от чего Джисон прекратил созерцание развевающихся от порывов ветра медовых волос и решил поинтересоваться, вдруг что-то случилось. — Котёнок, о чем задумался? — пролепетал тихо Хан, поглядывая на своего любимого через маленькое зеркало заднего вида. — Ох, да так, не бери в голову, — отмахнулся Минхо и перевёл взгляд на рядом сидящего парня, расплываясь в тёплой любящей улыбке, — давай просто проведём этот вечер вместе, а потом я тебе расскажу, хорошо, бельчонок? — Хорошо, Хо, — кивнул Джисон, и как бы сейчас ему хотелось наклониться и запечатлеть поцелуй на сладких родных губах, ему нельзя было отвлекаться от вождения. Младший припарковал машину возле безлюдного местечка, а Минхо схватил плед и корзинку с заднего сиденья, вылезая наружу. Лица коснулся легкий солоноватый бриз, и он спустил солнцезащитные очки с макушки на кончик носа, прикрывая глаза и купаясь в тёплом ощущении, растекающемся как снаружи, так и внутри. Минхо на самом деле любил Джисона. Даже сложно представить насколько сильно любил. Все три года он был поглощён его присутствием в своей жизни, но одна ошибка почти все испортила. Почти испортила их отношения. Он почти потерял Джисона, вовремя среагировав прекратить весь этот бред. Как с таким безобразным и хладнокровным поведением по отношению к любимому, так и непонятные взаимоотношения с Хёнджином. — Остановимся на том же месте? — Джисон буквально вырвал его из своих запутанных мыслей, указывая на маленький холмик возле кромки воды. — Да, малыш, давай там же. Нет смысла искать что-то лучше, если лучшее уже у нас есть, — Минхо не сразу понял, насколько для него собственная произнесённая фраза прозвучала двусмысленно, но он вовремя стушевался, натягивая улыбку и передавая тяжёлый плед Джисону в руки. — Да, ты прав. Определённо прав. Они сидели на пледе под шум прибоя уже несколько часов, рассказывая друг другу все произошедшие за последний месяц новости, даже немного успели обсудить предстоящую поездку, которой горел и с нетерпением ожидал Джисон. Когда разговоры поутихли, Хан достал из своего рюкзака книгу и открыл её на том месте, на котором они остановились в прошлый раз. Их традиция не заканчивалась лишь на посиделках на тёплом уютном пледе, вкусной еде с терпким вином. Они часто просто слушали расслабляющую музыку или вчитывались в строчки на желтоватой бумаге, вслух произнося фразы по очереди. Но взглянув на Минхо ещё раз, Джисон с тяжёлым вздохом захлопнул книгу и принял сидячее положение, наблюдая за тем, как Ли задумчиво глядит куда-то в морскую гладь, заворожённый разбивающимся о берег волнами, и лишь изредка подносил к своим пухлым губам пластиковый бокал с вином. Напряжение между ними можно было ножом резать, и Хан это прекрасно чувствовал. Ему не нравилось, что старший ведёт себя слишком странно. Казалось, у них начало вновь все налаживаться, а тут отрешенный взгляд и закрученный клубок из мыслей, который, если прищуриться, можно увидеть дымкой прям над медовой макушкой. — Котёнок, что такое? — нахмурился Джисон и дотронулся кончиками пальцев до обнаженной из-за джинсовых шорт коленки Минхо. — А? Ничего, просто задумался, — отрешенно моргнув пару раз, Ли помотал головой и выдавил из себя улыбку, — продолжай читать, я хочу послушать твой голос. Такой выразительный, притягательный, — сменив грусть на ласку, Минхо пододвинулся ближе к Джисону и уложил прохладную ладонь на его шею, пытаясь соединить их губы как можно скорее. Словно вся жизнь старшего зависела от слияния их губ вместе. Хан поддался порыву и прикрыл глаза, ожидая почувствовать мягкий поцелуй, переполненный трепетом и любовью, которые всегда сопровождали их отношения на протяжении всех трёх лет. Но он ничего из этого не почувствовал. Губы Минхо такие же нежные и сладкие на вкус, с остаточной ноткой терпкости от недавнего глотка вина. Рука на шее все такая же мягкая, приятная и родная, словно ей суждено находиться на этом самом месте. Но ощущения совершенно другие. Джисон будто с пьяным поцеловался. Возможно, Ли и был пьян, но не от алкоголя, а от своих запутавшихся чувств, в которых погряз по уши, и даже не может представить, как у него получится выбраться из всего этого эмоционально живым. Хан уложил свою руку на плечо старшего и слегка оттолкнул, разрывая поцелуй, полный стыда и отчаяния, что пульсирующими волнами исходили от самого Минхо. Глаза печальные, переполненные до краев сожалением и… жалостью, возможно, к самому себе. — Минхо, что происходит? — голос Джисона слегка дрогнул, и он свёл брови к переносице, пытаясь выискать ответ в карих радужках напротив. Ответ на этот вопрос он уже давно желал получить. — А что происходит? — Ли забавно хихикнул и расправил плечи, смотря с неведомыми прежде для Хана эмоциями. — Я хочу поцеловать своего бельчонка, что не так? — он надул нижнюю губу, словно был обижен вопросом и тем, как бестактно его оттолкнули. Ведь раньше Джисон никогда его не отталкивал. В последнее время он сам этим занимался, о чем сейчас горько сожалел. Младший смотрел на до боли знакомое и родное лицо, и больше не узнавал в нём своего любимого. Что-то кардинально изменилось. И хоть до этого Джисон старался всеми силами игнорировать подозрительное и местами неприятное поведение Минхо, но он устал. Устал закрывать глаза на то, что, кажется, его уже давно потерял. — Минхо, я тебя не узнаю… — озвучил вслух свои мысли Хан и отвернулся, жмурясь от закатных лучей солнца и вперив взглядом в припаркованный автомобиль вдалеке. — Эй, бельчонок, это же я, — проигнорировав нежелание младшего в поддержании зрительного контакта, Ли обхватил подрагивающими ладонями округлое лицо и развернул его к себе, — это все ещё я, твой котёнок, ну же… Джисон пересилил себя и вернул взгляд на смущенное лицо Минхо. Как бы ему не хотелось верить, что человек, сидящий перед ним практически на коленях с глазами невинного оленёнка, является той же любовью всей его жизни, но он больше не замечал тех импульсов трепета, что были прежде. Теперь Джисон понял, что изменилось. Он практически отшатнулся от ранее таких родных рук и, вложив в свой взгляд всё то отчаяние и душевную боль, которые месяцами копились внутри и больше не могли находиться на прежнем месте, посмотрел на старшего. — Минхо, ответь мне на вопрос. Что происходит? И что вообще происходило все это время, — отчеканил Джисон и через пару мгновений тяжело вздохнул, когда на заданный вопрос не последовало ответа. Все события последних трёх месяцев обрушились на его глупую голову, которая до этого момента просто отказывалась подмечать знаки и складывать элементарные уравнения. Он просто боялся принять то, что и так лежало, как на ладони. Холод и отстранённость, задержки в студии до самого рассвета, отсутствие долгих объятий в постели и сладких поцелуев по утрам, наплевательское отношение к их долгожданной годовщине, маленький красный след на шее и неожиданный визит Хвана, мать его, Хёнджина в их совместную квартиру с жалобами о резком изменении в поведении Минхо. Минхо тогда и к Джисону начал относиться совершенно по другому. Вновь стал ласковым до мягких объятий, брал лишние выходные, только чтобы быть со своим любимым наедине как можно дольше и чаще, и видимо, чтобы избегать Хван Хёнджина после произошедшего. — Ты мне изменил? — выпалил Хан как на духу свою окончательную версию произошедшего, которая постоянно крутилась на подкорке сознания и просто отказывалась быть принятой. Реакция Минхо на озвученную догадку была неоднозначной. Брови нахмурились и свелись к переносице, глаза излучали явное недопонимание и мелкий испуг, а губы в свою очередь поджались от вновь нахлынувшей обиды, что его дорогой и любимый человек мог предположить такое. Танцевальная студия определённо подходила ему в качестве хобби и работы, но в актерской студии он бы так же преуспел. — Минхо, ответь на вопрос! — настаивал Джисон, резким движением поднимаясь с мягкого пледа в тот момент, когда руки старшего, словно цепкие лианы, вновь потянулись к его лицу. — Я не… — Ли стушевался в один миг, опуская щенячий взгляд на свои пустые руки. — Что ты не…? Просто ответь, прошу! — когда в ответ послышалось тихое мычание, а плечи Минхо мелко вздрогнули, Джисон выпрямился и отошёл от их любимого места для пикника на пару шагов, все ещё отказываясь верить в происходящее. Если Минхо этого не делал, то его бы Минхо рассмеялся, даже несмотря на всю серьёзность разговора, и одной лишь фразой успокоил бы Джисона. Но этот Минхо продолжал сидеть на пледе, подгибая ноги под ягодицы, и смотреть вниз, как провинившийся щенок, которого ругали за невыученную команду. — Поверить не могу… — Хан засмеялся. Очень громко и надрывно, словно в его грудь воткнули тысячу ножей, а мозг в качестве защитной реакции реагировал бурным смехом, — давай угадаю, с Хваном, да? Минхо отставил открытую бутылку вина подальше от греха и продолжал молчать, упрямо не поднимая глаза ввысь. Ему не хотелось видеть Джисона таким: разочарованным, гневающимся и раненым. Сейчас Минхо мог бы соврать и успокоить Джисона, но обещание, данное друг другу ещё на первом свидании: никогда друг другу не врать, все ещё имело свой вес, хотя казалось, что их отношениям в этот момент приходит скоропостижная погибель. Врать Минхо не мог и не умел, особенно Джисону. — Охринеть, просто ахуеть… — Хан, который в своей обычной жизни предпочитал более литературные выражения режущим слух матам, сейчас не мог найти в своей голове ничего приличного, кроме нецензурной брани. Джисон снова обратил внимание на состояние Минхо: он дрожал и беззвучно плакал, в руках сжимая мягкую ткань тёплого пледа. Младший наклонился и попытался рассмотреть глаза Ли поближе, чтобы найти в них хоть что-то, что могло спасти ситуацию, но тот отвернулся, лишь демонстративно шмыгнув носом. — Собирай еду и плед. Совместный вечер закончен, — бросил Хан напоследок и направился к машине, оставляя своего любимого позади.

***

В тот вечер они вернулись домой в полной тишине. Лишь напоследок, перед тем, как юркнуть в их общую спальню, Минхо прошептал тихое: «Прости, мне очень жаль». Джисон открыл дверь на кухню практически с ноги, не зная, куда себя деть и как лучше поступить в данный момент. Взгляд привлекла стоящая на тумбочке ваза с сухоцветами, которые были куплены совсем недавно. «Это сухоцветы, они могут долгое время стоять и не осыпаться.» Но они осыпались, украсив своими нежными цветками мраморный пол.

***

С тех пор Джисон возненавидел цветы в абсолютно любой форме. Будь то живые или искусственные, в милых горшочках или свежесорванные. Ему было наплевать. Цветов в своём доме он больше не видел и видеть не хотел. Прошёл ровно год с того рокового вечера, когда привычная жизнь Джисона перевернулась с ног на голову, и он даже не заметил, как после работы ноги его принесли в тот самый уютный цветочный магазинчик дряхлой старушки. Он стоял возле зелёной вывески и нервно докуривал уже вторую сигарету. Хан не знает, зачем вообще остановился и продолжал стоять возле витрины с пышными пионами, которые так и манили приобрести их и поставить в ту самую изящную вазу, которая пустовала в углу кухни уже целый год. На следующее утро они с Минхо поговорили. Откровенно и честно. Старший признался, что это был далеко не один раз, и он сам не понимал, что творит. Как он выразился: ему стало не хватать той искры, что была раньше. Джисон поначалу винил в этом себя, и убивался ровно до того момента, пока все вещи Минхо не исчезли из их когда-то совместной квартиры. Но он понимал, что уже ничего нельзя было изменить, он ничего не мог поделать. Как и сам Минхо, не мог вернуться назад в прошлое и рассмотреть в волшебных карих радужках родного человека всепоглощающую любовь. Хан выкинул испепелённый дотла окурок в мусорку и все же заставил себя зайти через стеклянную дверь в магазин. За прилавком уже не было дряхлой старушки, что всегда с улыбкой встречала его сидя на шатающейся табуретке. За прилавком сидел молодой человек, который с охотой собрал ему самый красивый букет из сочных пионов. Через пару минут Джисон оплатил покупку и вышел из прохладного магазинчика на душную улицу. Хан раньше любил лето, а теперь искренне ненавидел. И купил он цветы на этот раз для самого себя.