Клыки тайги

      Они бежали, молчаливые капли тёмной воды, продираясь сквозь тайгу. Бежали, едва касаясь лапами земли, перепрыгивая через поваленные ветром деревья, через кусты и торчавшие корни, и всё вокруг было окутано острым запахом беспредельного слепого ужаса. Лес, который они знали, который был им домом, теперь стал ловушкой. Ветки деревьев казались скрюченными костями, пытались выдрать из шкур клоки шерсти, будто стараясь задержать, выдать преследователям. Волкам не пристало убегать. Они всегда скалили зубы и дрались до последнего. Но сейчас они сами стали добычей. Против людей у них не было и шанса.       Земля, пахнувшая прелой листвой и подкрадывавшимся холодом, что всегда приходил за теплом, пружинила под лапами. Холодный туман лизал ему морду, как собратья во время игр. Лес, который всегда укрывал и защищал стаю, теперь пропитывали чужие резкие запахи, наполняли крики, казавшиеся знакомыми и незнакомыми одновременно. Он слишком отчётливо помнил то, что заставляло шерсть на загривке подняться дыбом: человеческие силуэты, преследовавшие их, шум, издаваемый ими, запах опасности. Запах смерти, острый, резкий и горький.       Стаю травили. Всё, что им оставалось — спасаться.       Позади раздался оглушительный хлопок, подстегнувший бежать ещё быстрее. Вслед за ним — тонкий, пронзительный визг. Звук падения. Запах свежей крови ударил в нос. Он хотел остановиться, вернуться, но инстинкт, велевший бежать, был сильнее. Он всё равно ничем не смог бы помочь.       Они бежали, скользили между колонн деревьев призрачными тенями, укрывались в тумане, и падали — один за другим. Драться было бесполезно.       Стая продолжала бежать в самую непроходимую гущу леса.       Он был единственным, кто остановился.

***

      Это точно был он. Её волк.       Ася уже не помнила, когда увидела его впервые. Как будто её волк был всегда. Он стоял на опушке леса, который начинался прямо за двором её семьи, и, не сводя с неё жёлтых глаз, наблюдал, как она насыпала корм для птиц в кормушку, или выносила мусор, или читала книгу погожим днём. Застывал серым изваянием, полускрытый за мохнатыми еловыми лапами, но ни разу не приблизился. Ася не боялась. Сама не знала, почему, но не боялась. Внутри жило какое-то глубинное знание: этот зверь не причинит ей вреда. Она никогда никому о нём не рассказывала. Хотелось, чтобы её волк оставался маленькой личной тайной. В какой момент он стал «её» волком, она тоже не знала.       Дикие животные иногда приближаются к человеческому жилью. Еноты и лисы, искавшие еду в мусоре, чаще, белки тоже. Волки — практически никогда. Это Ася знала от отца — фотографа дикой природы. Его любовь к животным была настолько велика, что ещё до рождения дочери он стал вегетарианцем. Тем удивительнее было знакомство Аси с волком. Делиться этой новостью с папой она не спешила, иначе её «встречам» с лесным гостем быстро настал бы конец. А что было бы, если бы папа окружил их дощатый домик на границе тайги и маленького городка забором? Думать об этом не хотелось.       Забора, к счастью, не было, и ничто не мешало завязать с её волком более близкое знакомство. В сумерки, которые долгими сибирскими зимами казались нескончаемыми, Ася могла до посинения сидеть на промёрзшей террасе, пока не ощущала на себе пристальный волчий взгляд. Тогда она очень медленно и тихо, не делая резких движений, спускалась с террасы и молча, шаг за шагом, приближалась к нему. Рука развёрнута ладонью кверху, взгляд опущен: пусть видит, что никакой угрозы нет. Она пыталась говорить на его языке.       Всё всегда заканчивалось одним и тем же. Как бы осторожна ни была Ася, как бы ни старалась приблизиться, её волк неизменно скрывался под лесной сенью прежде, чем она успевала преодолеть разделявшее их расстояние.       У Аси никогда не было страха перед ним. При его размерах и силе её волк мог спокойно свалить её с ног и утащить в лес. Но его взгляд не вязался со свирепым, диким обликом. Она вспоминала его глаза всех оттенков золотого и просто не могла бояться. Знала, что её волк не причинит ей зла. И хотела, чтобы он знал: она тоже не причинит ему зла.       Её волк приходил снова и снова. Иногда раз в пару месяцев, иногда — по несколько раз в неделю. Наблюдал, как она наблюдала за ним. Ни разу не подошёл ближе, но ни разу не отошёл.       Так продолжалось долгие годы, пока в её шестнадцатое лето её волк не спас Асе жизнь.

***

      Рома Никитин учился в выпускном классе и принадлежал если не к школьной элите, то где-то около того. Как следовало догадаться, от нехватки женского внимания он не страдал: и Ася, и её одноклассницы часто видели Никитина в компании то одной, то другой девчонки из его или из параллельного класса. Причём менялись эти барышни с завидной регулярностью. «Бабник», — припечатывали одноклассницы. А Ася не знала, что думать: в какой-то момент учебного года Рома начал улыбаться и подмигивать ей при встрече в школьном коридоре. Даже если шёл под ручку с какой-то девушкой. И как бы Ася ни старалась, скрыть радость у неё не получалось. Особенно когда в разгаре весны Рома первым подошёл к ней поболтать.       Ася знала, какая у Никитина репутация, знала, что с девушками он особо не церемонится. Но внутри всё равно поднималось чувство какой-то гордости: её заметил, выделил из толпы одиннадцатиклассник, да ещё такой, как Никитин! На самооценке Аси это сказалось самым положительным образом, пусть даже их с Ромой общение было поверхностным, на уровне «привет-как дела». Сам факт, что он изъявил желание познакомиться поближе, поднимал Асе настроение. Тема отсутствия парня в шестнадцать лет не могла её не беспокоить. О её фантазиях о том, что было бы, если бы её волк оказался классным парнем, никто, понятное дело, не знал.       Когда Рома неожиданно позвонил в конце июня с предложением погулять, Ася удивилась и обрадовалась. Возлагать какие-то большие ожидания на эту встречу она не стала: они просто пообщаются, получше узнают друг друга, может, захотят встретиться снова. Ей даже в голову не приходило, что Никитин в тот же вечер попытается её изнасиловать.       Начиналось всё невинно и тривиально: они с Ромой встретились ближе к вечеру и отправились гулять, болтали обо всём и ни о чём. Ася не заметила, как пролетело время, и опустились сумерки. Сумерки застали их у пруда в лесопарковой зоне. Всё вокруг дышало опускающейся ночной прохладой и запахом хвои. Они сидели на скамейке с видом на озеро. Прямо за их спинами начинался непроходимый лес. Ветер коснулся щёк Аси лёгким поцелуем, а Рома приобнял за плечи, будто пытаясь согреть, хотя ей не было холодно даже в одном летнем платье. Уже темнело, вокруг была сплошная тайга (хотя люди здесь гуляли регулярно), и пора было закругляться, но Рома уговорил её посидеть у воды ещё немного. Отказать, когда его тёплая рука лежала у неё на плечах, и он так открыто улыбался, Ася не смогла. Не смогла и тогда, когда Рома коснулся её губ своими — деликатно, казалось, в любую секунду готовый отстраниться. Растерявшаяся Ася не знала, что делать. Рома был ей приятен, симпатичен, но… Что «но»? Времени на осознание своих чувств он ей не оставил. Не встретив сопротивления, пошёл дальше: одна рука крепче обняла Асю за шею, другая легла на колено. Поцелуй стал более напористым. Только ощутив, как чужая ладонь заскользила вверх по её бедру, сминая платье, Ася услышала в голове звон будильника: тревога, что-то не так! — Погоди, — она упёрлась ладонью Роме в грудь, попыталась отодвинуть его. Бесполезно: это было всё равно что двигать статую. Парень был выше и сильнее неё. И даже не подумал остановиться. — Что такое? — пробормотал Никитин. Ася вздрогнула от неожиданности, ощутив, как он коснулся губами её кожи за ухом и убрал длинные волосы назад. Она сжала его запястье, заставляя остановиться. — Подожди… Давай не будем… — Её голос звучал как мышиный писк. Тепло тела Ромы, его поцелуи были приятны, но слишком уж быстро всё произошло… Ещё немного, и чужая рука окажется там, куда Ася никого не желала пускать. Пытаясь отстраниться, она заизвивалась на месте. Напряжение, дискомфорт, неясное беспокойство — всё это росло с каждой секундой. — Ром, остановись… Это слишком… — Да брось, не стесняйся… Тут нет никого…       Чужая рука уже на середине бедра. Хватка вдруг стала жёстче, сильнее, в мужском голосе зазвучало что-то, похожее на сталь и лёд. Растущая тревога жгла нервы. Не так, что-то не так! Останови его! — Рома, я серьёзно! — Ася забилась в оковах его объятий, как рыба об лёд. Страх пронзил тело иглами боли. — Не ори! — рыкнул вдруг он. Рывок. Ася ощутила, как ей задрали платье, грубо и бесцеремонно толкнули спиной на скамейку. Нет! Нет, только не это! — Нет! — закричала Ася, и её крик взлетел в усыпанное звёздами небо, раздирая в клочья покой ночной тайги.       Она не поняла, откуда появился волк. Просто серая мохнатая тень вдруг закрыла собой свет фонаря, на вечность длиной в долю секунды замерла в воздухе над ними. А потом закричал Рома. Закричал так, как кричит загнанная добыча, вмиг обезумевшая от страха, неожиданности и боли, ещё не понявшая, что сейчас умрёт. Тайга вдруг заухала совой, захохотала вороном, завыла по-волчьи, затявкала по-лисьи в диком, первобытном восторге жизни и смерти. Убей или будь убит. Страх вгрызся в позвоночник, оплёл ледяной коркой рёбра. Ася не заметила, как отскочила подальше от скамейки. Той самой, по которой стекала кровь Ромы.       Её волку не потребовалось особых усилий, чтобы стащить на землю высокого спортивного парня. Почему-то Асе никак не удавалось ухватить картинку целиком, всё какими-то фрагментами. Кровь на светлой краске скамьи. Золотые волчьи глаза, бликовавшие в свете фонаря. И её волк, державший в оскаленной пасти разорванное, влажно блестящее от крови горло Ромы.       Ей бы бежать, бежать прочь без оглядки, но отравленное ядом ужаса тело отказывалось подчиняться. Ужас добычи перед хищником, ужас перед лицом смерти с золотыми глазами её волка. Мир вокруг проступал рывками. Сердце с боем прокладывало себе дорогу вон из груди. Взгляд её волка, поразительно осмысленный для зверя, не отпускал взгляда Аси. Угроза на волчьем языке.       Он убьёт её. Прямо сейчас.       Ася боялась смерти. И была счастлива, когда над ней сомкнулись милосердная чёрная мгла.

***

      Где-то неподалёку прокуковала кукушка. Дважды. Что это значило? Что Асе оставалось жить два… чего? Две минуты? Секунды? Значит, она ещё не…       Ася резко подскочила на месте, вырвавшись из паутины сна, огляделась по сторонам. Она дома. Только что она слышала висевшие в коридоре часы с кукушкой. Уже два часа ночи. Значит, она действительно дома. Живая. Облегчение окатило Асю быстро и холодно, как стакан воды в лицо. Она поспешно огляделась, возвращая себе ощущение реальности. Это её комната. Книжные полки, пейзажи и папины фотографии животных в рамках на стенах. Напротив кровати у противоположной стены — письменный стол, на котором приветливо подмигивал индикатором батареи ноутбук. Ночные тени десятком чёрных каракатиц расползлись по комнате. По укрытому старым цветастым ковриком полу разлилось лунное серебро. Значит, сегодня видна луна, а в такие ночи нередко можно было услышать волчьи песни.       Волки. Её волк.       В голове будто вспыхнула молния, освещая затёненные участки. Свидание с Ромой. Их посиделки в лесу на скамейке. То, как быстро всё изменилось, как парень, который ей нравился, стал нетерпеливым и грубым. Ася как будто до сих пор ощущала его жёсткую хватку на запястьях. Потом Рома…       Ася машинально прижала руку ко рту. Рома пытался изнасиловать её. Потом появился её волк. И перегрыз Роме горло.       Он собирался убить и её, Асю. Но тогда почему она ещё жива? Как попала домой? Кто-то… нашёл и принёс её? Но кто?       Ася не знала, сколько она просидела в темноте под аккомпанемент тиканья часов, беззвучно плача и глядя в темноту немигающим взглядом. Ей всё ещё мерещился медный запах крови. События ночи беспокойно гудели в теле. Только когда Ася выплакала весь страх, стало немного легче. Она наконец решилась переодеться в пижаму и пройтись по спящему дому. Прохладные половицы знакомо поскрипывали под босыми ногами. В гостиной под холодные блики экрана телевизора на диване спала мама. В коридоре нашлась сумка, с которой Ася уходила гулять. Кошелёк, косметичка, бутылка воды, мобильник без единого пропущенного — всё на месте. Как будто ничего необычного не произошло. Кроме одного: Ася абсолютно не помнила, как попала домой. И… что произошло с Ромой?       Кажется, в глубине души она знала. С такой раной не выжить. Думать об этом она не могла. Как и о том, что чуть не произошло… что чуть не сделал Рома.       Вернувшись к себе в комнату, Ася открыла окно, чтобы впустить свежий воздух, и отшатнулась, едва не закричав. Из-под тёмных елей за ней следила пара волчьих глаз. Стоило ей сделать резкое движение, и они пропали. Это уже слишком. Слишком много для одного дня. Ася юркнула в постель, спряталась в гнезде из одеяла, зная, что не уснёт. Вместе с пульсом в ней бился один-единственный вопрос: была ли на морде её волка кровь Ромы?       До самого утра Ася промучилась без сна, слушая печальный и невыразимо красивый хор волчьей стаи где-то в лабиринтах тайги.       Только на следующее утро она и весь маленький сибирский городок узнали, что выпускник 7-й школы Роман Никитин был найден мёртвым в лесу.       Причиной смерти стало нападение дикого животного.       Предположительно, волка.

***

      В лесу раздавались выстрелы. Мэр разрешил отстрел волков.       Охота застала Асю дома за завтраком, когда она наливала себе в кружку чай. Хлопки были слышны даже через закрытые окна. Ася вздрогнула, и пара капель заварки пролилась на светло-голубую скатерть. Ни вмешательство папы, ни лесничего, ни местных зоозащитников не помогло. Стаю начали отстреливать. Осознание хлестнуло плетью, враз заставляя Асю забыть об утренней сонливости.       Волки. Её волк. Тот, кто спас её.       Как была, в одной толстовке, джинсах и тапочках, Ася выскочила из дома и скоро скрылась в осеннем лесу.       Она понятия не имела, что делать, куда бежать. Страх за её волка гнал вперёд. Тайга окутала её ещё не развеившимся ночным холодом, но она не замечала этого. Запахи сосновой хвои, прели, сентября и древесного дыма обвились вокруг Аси невидимыми лентами, потянули за собой. Повсюду вокруг полыхала золотом и багрянцем умирающая листва. Словно ведомая каким-то шестым чувством, Ася с шумом и треском ломилась сквозь лес, отмахиваясь от низко растущих веток и теряя тапки. Она ещё различала зов здравого смысла, не заглушённого паникой. Что она собиралась делать? Что? Как их остановить? А если она сама поймает пулю, что тогда?       Выстрел. Такой громкий, что вся тайга содрогнулась. Ася замерла. Где-то в вышине закричали птицы, послышалось хлопанье крыльев. От ужаса Ася перестала дышать, в ушах зазвенело. Почти как наяву, она увидела её волка. Её волка, катившегося по земле с кровавой раной в плече, со стекленеющими золотыми глазами. Ася не могла больше стоять на месте. Она должна была остановить их… Предупредить её волка, стаю… Сделать хоть что-нибудь.       Ещё доля секунды, и Ася сорвалась бы с места, если бы не услышала голос. Голос, пригвоздивший её тело к месту. — Стой. Остановись.       Только что время бежало, обгоняя Асю, а теперь почти остановилось. Она медленно, очень медленно повернула голову на звук. Привалившись к стволу сосны и сгорбившись, на земле прямо в куче листьев и хвойных иголок сидел парень. Ася узнала его ещё до того, как увидела его глаза.       Её волк. Это был он.       Оборотней не существует. Этого не может быть. Две мысли столкнулись в голове с силой курьерских поездов, разбивая привычный мир вдребезги. Прежде, чем они начали внутри Аси Третью мировую войну, вмешалась реальность. Реальность заключалась в том, что на парне не было ничего, кроме джинсов. И он был ранен.       Ася не думала, просто действовала. Подскочила к парню, присела перед ним на колени. Всё его плечо было залито чем-то красным — жестокая боевая раскраска. Сжатая поза, сведённые брови, то, как он зажимал плечо левой рукой, — всё прямо-таки кричало о том, как ему больно. — Не ходи туда, — выдавил он. — Там опасно.       Его голос. Это его голос. — Что случилось? — прошептала Ася, почти зная ответ. Парень нахмурился. — Меня подстрелили.       Неожиданно вспыхнувшая ненависть к тем, кто это сделал, провела остриём по сердцу. Страх сжимал внутренности в комок. Не думая о том, что делает, Ася сорвала с себя толстовку, оставшись в одной футболке. — Не надо… — слабо запротестовал парень. Костяшки его руки, зажимавшей рану, побелели, между пальцев струилась ослепительно алая кровь. — Пожалуйста, потерпи, — умоляюще произнесла Ася и прижала толстовку к ране. Парень поморщился, и она почувствовала, как сочувствие и жалость переполняют её. — Тебе нужен врач. Сможешь идти? Тут рядом мой дом. — Знаю.       Он знал. Её волк. Никаких сомнений.       Только сейчас Асе удалось полностью, по-настоящему увидеть его. Худощавый, с длинными конечностями, с чуть волнистыми волосами цвета молочного шоколада и седыми, серыми прядями, как волчья шкура в них, он выглядел на несколько лет старше. Может, в районе восемнадцати-двадцати. Торчавшие острые ключицы, правильные, немного грубоватые черты лица, полуприкрытые глаза, цвет которых она ещё не видела на человеческом лице. — Как тебя зовут? — спросила Ася, чувствуя, как почему-то замерло сердце. Несколько мгновений парень собирался с силами. — Рассел.       Только сейчас Ася расслышала в его голосе иностранный акцент. Но стоило ему наконец открыть глаза и посмотреть на неё, как она забыла об этом.       Золотые глаза. Волчьи глаза на лице парня по имени Рассел. Те самые глаза, столько раз следившие за ней из леса. Глаза её волка, убившего Рому… и спасшего её саму. — Рассел, — негромко повторила она, кивнув. — А я Ася. — Знаю, — снова сказал он. И впервые улыбнулся.       По позвоночнику молнией продрал холод — и восторг, и потрясение. Рассел был абсолютно дик, дик, как звёзды, как тайга, как всё стихийное и неукрощённое. У Аси перехватило дыхание. Ей до сих пор не верилось, что этот парень не был выдумкой, её многолетней ожившей мечтой. Но сейчас он был рядом с ней. И она не собиралась его терять.