Где-то на просторах сети

изящные пальцы бледной руки с тягостной неохотой поворачивали ключи в замочной скважине. Спустя секунду человек открывавший дверь отчаянно цокнул языком из-за того что звук исходявший от ключей был громким и точно услышен с обратной стороны двери. Хотелось пойти назад и больше не появляться в этой квартире, но перед ним открылась дверь и предстал перед глазами образ матери. — блудный сын твоего отца вернулся? Мог не возвращаться и переночевать со своими друзьями на лавочках с наркотиками и алкоголем как вы это всегда делаете, вижу вон, глаза уже разбегаются. От тебя воняет как от грязной собаки. нервный, переполненный яростью и презрением голос заполнил весь подъезд и квартиру, парень стоявший в проеме двери как по рефлексу зажмурился, готовясь к удару. — чего сжался весь, тебя что битьем воспитывали? Зайди или выйди наконец, не буди соседей! — выйти…так я могу выйти? — зашёл немедленно и пошел спать, чтоб через пол часа уже спал. не теряя ни секунды, парень зашел в свою комнату и закрыл дверь на ключ от греха подальше. Плюхнувшись на кровать, светлые локоны рассыпались по постели, в людском воображении становившись узорами. прикрыв тяжёлые веки, он прокручивал в голове совсем свежий инцидент когда он вошел в дом. Кадзуха не считал это чем то особенно ужасным, скорее особенно обычным и неизменным. Логику матери ему не суждено понять и принять, ее хаотичные выкидоны и беспомощность отца давили сильнее общества за пределами дома. Это чем то похоже на выражение «новое начало», только когда настал момент пойти в начальную школу начался иной ад за пределами домашнего ада. В своем мирке парень представлял свою мать сущим дьяволом, оспорить которую прямая дорога в пучину отчаяния и жалости. Она с самого детства ограничивала Кадзуху в свободе, и многие решения принимала за него. Результатом этого гиперопечного месива стала неуверенность в себе и своем мнении, тупик в желании найти свое место в жизни. С детства парню твердили что мир жесток и всё тому подобное. Агх, неприятный осадок в памяти давал о себе знать в самые неподходящие ответственные моменты по ходу жизни. Да и такое понятие как «доверие» давало довольно-таки жалкое представление. — апчхи! кончик носа дразняще покалывал несколько секунд. Моргнув пару раз, внезапно парня начало клонить в сон, что испортило его планы на ночь — он хотел посидеть у окна на подоконнике с приятной музыкой в ушах, что могла освежить его дурную голову от мусора сегодняшнего дня, что собственно, стала дурной из-за этого самого мусора. Противостоять манящей охоте забыться во сне было тяжело, и спустя мгновение Кадзуха поддался объятьям царства Морфея. Подсознательно ему хотелось теплых, полных любви и нежности объятий с мамой, но этой женщине было не до своего сына. Глубокой ночью парень два-три раза, а может даже больше, просыпался из-за женских стонов и других непристойных звуков, благодаря которым страх становился всё выше и выше, словно высокие ноты в тяжёлых для восприятия мелодиях. Отчаянно закрыв уши подушкой и ложась головой об твердый дешёвый матрас, Кадзуха старался думать о хорошем и как можно скорее заснуть. Через время звуки утихли, но Кадзуха уже видел как солнце неторопливо поднималось над горизонтом города Наруками подобно зажегшийся спичке в темной комнате. Сейчас комната наполнялась светом так же решительно как и головная боль в висках. – удивляться в жизни можно многому и бесконечно находится в пучине собственных раздумий, но в данную минуту парня по больно привычной дороге в школу мучила одна мысль — погоду никак не заботит внутреннее состояние человека и она может меняться вне зависимости от него. Вот сейчас кто-то умирает в муках в полном одиночестве без малейшего шанса выжить. Есть те кто решаются на поступок перечёркивающий их жизнь раз и навсегда и стирая себя с лица земли. Паралельно на свет рождается младенец и сквозь рыдание наворожденного по операционной разносятся радостные возгласы. Сейчас у Кадзухи было настроение как у ребенка у которого на детской площадке грозные подростки с коротко подстриженными волосами отняли его любимую игрушку. Только вот у кадзухи отняли настроение на весь день и он не желает смотреть своей бесстыдной матери в лицо по приходу домой, и в общем находиться с ней под одной крышей. Хотя, ему не привыкать. Да и сама мысль сказать ей это жалкая. Остаётся лишь терпеть. А солнце несмотря на всё ярко слепило глаза. неожиданно чья-то ладонь по дружески хлопнула его по плечу, и перед ним предстал образ человека. — опаньки, кто тут у нас? , — лучезарная улыбка посетила лицо подошедшего и он же продолжил, — Кадзуха, хаюшки! Ты сегодня рано, не как обычно. — привет, Венти. Да я сегодня решил встать пораньше, успеть в магазин пойти. — но ты ведь уже прошел мимо магазина, — Венти указал в сторону пройденного магазина где то позади и недоверчиво взглянул на друга, — ты не спал всю ночь, я прав? Хотя, по тебе очевидно.у меня консилер есть в рюкзаке, могу в школьном туалете закрасить тебе мешки под глазами. — а ты как всегда такой же чуткий и проницательный. Хорошо, спасибо тебе. Не знаю что я бы делал без тебя, — Кадзуха натянул на себя улыбку и повернулся к Венти, который театрально сдвинул брови в переносице и приложил ладошку ко губам. — хехе, да брось ты, мы же лучшие друзья. Или я один тут считаю нас самыми лучшими друзьями? — нет нет, я тебя люблю, Венти, — Кадзуха начал отрицательно размахивать руками, а Венти снова хлопнул его, только уже по спине, и довольно хихикнул. — давай поторопимся, а то не успею накрасить своего мальчика. — и парни уже подходили к воротам старшей школы, у которых почти никого не было заметно. Только мальчик с рюкзаком на плечах с изображением главного героя известного мультсериала шел по той же дороге вместе со своей, судя по всему, старшей сестрой. О чем они говорили слышно не было, но было заметно лишь обиженное выражение лица младшего.