Где-то на просторах сети

... "отец" *1 не прочитанное сообщение* – Твоя мать умерла. ... – ну что там, Кадзу? Ты уже около минуты в экран пялишься. Могу посмотреть? ответ последовал не сразу. Складывалось ощущение, что Кадзуха на какое то время глубоко проникся в свои мысли. – я домой пойду. – Кадзуха улыбнулся, и отыскав свой рюкзак, направился в прихожую. – зачем? Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Скарамучча, догнав Кадзуху около входной двери. Тот наконец обратил внимание на друга. – у мамы день рождения, хочу пойти поздравить, папа позвал. – это обязательно делать ночью? Да и поздравить можно по телефону.. – слушай, так нельзя, я хочу сегодня. До завтра. – закинув рюкзак на плечо, Кадзуха поспешно вышел из дома, захлопнув за собой большую дверь, оставив Скарамуччу в полном непонимании и растерянности. – почему это он побежал прям в это время поздравить мать? У них так в семье принято, или что? Не очень внушает доверия эта его выходка. – Скарамучча размышлял о последних событиях прямо в коридоре, паралельно перекручивая в голове фразы Кадзухи. Папа позвал? А разве он может звать сына на ночь глядя, для того чтобы всего лишь поздравить с праздником? В конце концов Скарамучча пришел к выводу, что он чересчур печётся обо всем что касается Кадзухи, и невольно приложил ладони к лицу, покрывая себя обзывательствами за это. Он и сам не заметил, как стал ждать появления Кадзухи в сети. – стояла привычная за несколько месяцев жара, но кожа была обратной температуры. Скорее всего, он и не замечал эти мелочи. Не срывая улыбку с лица с того самого момента как вышел из дома Скарамуччи, Кадзуха быстрым шагом направлялся к себе. Шаги его были лёгкими, словно он бежал по парку на пустой желудок прохладным весенним днем. Причина, по которой он шел домой, была вовсе не праздничной, он это прекрасно осознавал, но горечь не прожигала кровь. Дверь открылась с прежним скрипом, и Кадзуха стал спешно развязывать шнурки на кедах, но те не поддавались его попыткам, от чего Кадзуха удручённо застонал. – Кадзуха? Не думал что ты решишь прийти. – сухой голос проводимый прерывистым кашлем, донёсся где-то впереди. Кадзуха понял это на слух. Приподняв голову, он увидел своего отца. На нем были серые широкие штаны, большая черная футболка. Взгляд оказался слишком расплывчатым, но со зрением у Кадзухи всё было не настолько ужасно. Давно он не видел лица отца. Наконец сняв обувь, Кадзуха произнес, глядя в пол: – то, что ты написал – правда? То что про маму правда? – еще какая. Как себя чувствуешь? Кадзуха прошел во внутрь квартиры, и сел на первую попавшиеся мебель. Это оказался стул на кухне, поскольку гостиной не было. Кадзуха вспомнил моменты, когда в этой же комнате устраивались шумные тусовки, в которых участвовало большое количество людей и алкоголя. Кажется, помимо него были еще и другие неблагоприятные для жизни вещества. Вспоминая звуки исходящие из других комнат кроме Кадзухи, даже из спальни отца и матери, всегда становилось невероятно противно. – незнаю. Как она это, того самого? – посмотри на стол, думаю поймёшь. Кадзуха сделал то, что повелел ему отец, и сразу же заметил множество опустошенных бутылок. Вероятно, из под разных алкогольных напитков. Кадзуха посмотрел на отца, сидящего по другую сторону небольшого стола. – ну, и что первое в голову пришло? – она спилась? – и это тоже. – мужчина взял одну бутылку среди остальных. Так, будто знал точное ее местоположение. – это метиловый спирт. Собутыльники твоей матери принесли сюда всё это, группой поздравляя ее с днём рождения, и сожрали всё до последней капли. Меня, как ты знаешь, дома на тот момент не было. Кадзуха знал что его дома тогда не было, ведь он хорошо помнил то, что мать всегда выгоняет отца из дома, когда собирается с кем то выпить. А может, и не только выпить. – и что этот спирт представляет из себя? – приведёт к смерти после двадцати минут. Мне это рассказывали мужики со стройки, то как один из них умер после его выпивания. Говорят, споили нарочно. – то есть, он не отличается ничем от обычной водки? – ни на грамм. Чтобы прервать действие метилового спирта, нужно выпить немного итилового спирта. Но этого никто делать не стал. Кадзуха повел пальцем по столу, и задумчиво уставился на небольшой слой пыли. – понятно. Это должно было случиться, рано или поздно. – я понимаю что ты чувствуешь. – мужчина откашлялся, прежде чем продолжить. Кадзуха подумал, что тот тоже слегка напился. – я понимаю что мать не сделала ничего хорошего, чтобы оплакивать ее. Сынок, я даже рад. – на сморщенных губых возникла странная улыбка. – мучить нас отныне никто не будет, счастье да какое. Не думал что такие паразиты могут умереть так просто. Кадзуха про себя полностью поддерживал откровения отца и его мнение. Он был абсолютно прав, до жуткого облегчения прав. Неужели Кадзуха больше не будет жертвой двух видов насилия? Это заставило его улыбнуться на секунду. Внутри него также забушевал конфликт о том, что нельзя вот так просто относиться к смерти близкого родственника. То, что он улыбается от того что мать больше не сможет появиться в его жизни делает его бессердечным куском мяса 47 килограмм? Он попытался замять эти мысли тем, что мать сама испортила ему здоровье. Ее ничто не могло оправдать. Несмотря на очевидные факты, Кадзуха вновь попадал в сети бездонных сомнений, выбраться из которых до безумия тяжело. – выходит, у нее был враг. Предсказуемо даже. – я знал, что Харука трахается с каждым, кто покупает ей бухло, но закрывал глаза на эти..как назвать, о святые архонты. Эти, ну как их.. – дефекты? Неприятности? Измены? Проблемы? – наверное, сынок. – по морщинистой щеке скатилась одинокая слеза. В воздухе висела странная атмосфера. Да, именно странная, это слово подходит идеально в данной ситуации. Не ощущалось так таковой грусти, и радости тоже не замечалось особо. Кадзуха захотел выпить виноградного сока. – если бы только я не был обязан твоей матери жизнью, я бы не позволил ей быть со мной и заставлять меня доставать деньги, пока она сама ведёт себя как самая последняя шлюха. – мужчина стукнул по столу кулаком, от чего Кадзуха дёрнулся. – что? О чем ты? В каком смысле "обязан жизнью"? – кажется, уже пора рассказать тебе правду. – сказал он, всматриваясь в пустоту. – мы с твоей матерью познакомились еще в далекой молодости. Твоя мать работала адвокатом, и адвокатом она была с большой буквы. двадцать лет назад меня ложно засудили за педофилию, подстроили всё что можно было. Кажется, это был мой однокурсник. Ну, мне показалось очень странным такая доброта, когда она так охотно вызвалась помочь мне в том деле. Знал бы я только что это была ловушка. Кадзуха внимательно слушал, не смыкая глаз. – после суда завершенного в мою пользу, Харука начала меня шантажировать. Тогда ей родители приказывали выйти как можно скорее замуж, и в ее ветряную голову не пришло ничего лучше, чем вцепиться в меня своими клыками. Мне не оставалось ничего, кроме как повиноваться, иначе на меня бы твоя мать повесила всевозможные обвинения. Далее ее родители переключились на ребёнка, пытаясь заставить свою дочь родить. Эта женщина никогда детей не любила, и взяла его из роддома, когда малыша бросила родная мать по неизвестной причине. – у меня есть брат или сестра? Почему я не знал этого? – удивлённо воскликнул Кадзуха, приподняв брови. Услышав следующие слова отца, лицо парня озарила гримаса полной растерянности. – этим ребенком был ты. Думаю, ты уже правда достаточно вырос чтобы узнать, и не распустишь нюни. – я..этот ребенок? я приемный? – подумал Кадзуха, прикусывая ноготь на большом пальце. – ну и новости конечно.. – добавил Кадзуха. Мужчина тем временем уже почти засыпал, бормотая что-то себе под нос. – ладно. – Кадзуха встал со стула, и повернулся лицом к отцу. – я в комнату. – высказав несколько сильных выражений в пустоту, Кадзуха сел на подоконник. Свет был выключен также, как и тогда, когда он выходил из дома. Ничего не поменялось. Тишина будто разговаривала с ним, и парень тихонько шептал себе под нос. Кадзуха было хотел успокоить себя словами, но выходило вовсе не так, как он хотел. Холодный телефон находился в таких же холодных пальцах. Он мог в любой момент упасть между колен, ведь его хозяин держал совсем не крепко. Возможно, он даже не заметил что телефон у него в руках, а потом искал бы повсюду. – почему я не чувствую отрицательных эмоций по поводу смерти матери? Я же не должен так легко относиться по идее. В книге которую я читал герой не плакал, а испытывал лишь шок. А я? за окном на проводах сидели голуби. Они с аккуратностью подходили к другому окну, напротив Кадзухи. Кажется, это был мальчик лет восьми. Кадзуха и раньше видел то, как он кормит голубей. Да, всегда когда Кадзуха выглядывал в окно, там были именно голуби, никаких других птиц. – быть чужим среди своих так странно. С кем вообще я по настоящему близок? вписав для разблокировки свой привычный пин код, Кадзуха проверил, нет ли уведомлений от Скарамуччи, и открыл поле для текста. В внезапном порыве вдохновения он не хотел общаться с ним. В хорошем смысле. Кадзуху посетила мысль о том, что Скарамучча сейчас может волноваться о нем, а то что Кадзуха не написал что всё в прорядке слишком подло. Он решил сделать это позже, обязательно сделать, но через время. Непонятные чувства прерывают мысли о истории, и взамен рождаются странные, уносящие далеко далеко. Строчки выливались агрессивной силой, пальцы стучали по клавиатуре. Всё как обычно. Так было всегда, как он связал свою жизнь с писательством. Кадзуха старается учитывать советы Скарамуччи чтобы впечатлить его, но глубоко спрятанные обиды так и рвутся наружу. Для Кадзухи всегда самым безопасным способом выместить свои эмоции был через персонажей. Удобно, не правда ли? Ты смотришь на тобою написанного героя, и понимаешь, что он твое отражение в книжном мире. А читатели и представить не могут себе то, что происходит у героя истории, происходит на самом деле и у писателя. "Забавно это"– подумал Кадзуха, и продолжил работу с текстом. может не стоит убивать отца героя? Кадзуха понимал, что это никак не вяжется в его творении. В голове вновь возникла путаница, которую Кадзуха всё время страшится при писании. – может всё же не стоит портить жизнь персонажу? Пусть хотя бы у него не будет этого всего. Он не заслужил. – Кадзуха перевёл взгляд на свое отражение в окне. Он смотрел на себя словно со стороны, как на другого человека. – и ты тоже не заслужил. слова Скарамуччи взяли вверх в споре Кадзухи с самим собой. Этот выбор показался ему..теплее? А так же все литературные синонимы к нему. На часах ярко-белым шрифтом высвечивалось 4 часа утра к окончанию главы. Главное, что герой смог побороть свой внутренний конфликт и заснуть без мыслей о ней. Кадзуха решил наконец завернуться в невинный сон, хоть и недолгий. Так же как и свой герой, без мыслей о нем. Но они росли, переходя в более тревожные. Находясь на самой грани между сном и реальностью, парень слышал что-то сильно похожее на звуки уведомлений, а может и звонки. Сон проявил большую силу, вовлекая Кадзуху к себе целиком.