Moralis dubius

      Мистер Оливандер показался девочке достаточно странным, но забавным. Он измерил ее с ног до головы, из-за чего становился в ее глазах все более чудаковатым - в конце концов, не одежду же выбираем! Но с палочкой оказалось сложнее абсолютно все. Мариус не шутил, когда говорил, что все решения в данном случае принимает замысловатый кусок дерева: первая палочка задымилась, вторая выпустила фейерверк, а третья сломала одну из полок стеллажа. - Кажется, вот эт- Ах! - не успела Рене договорить, как палочка заискрилась, и девочка выпустила ее из рук. Она перепугано смотрела на руку - ее неприятно жгло, но, кажется, не более. - О Мерлин, Вы в порядке? - Рене выдержала паузу, чтобы не поддаться чувствам и не сказать лишнего. - Да. И долго так будет? - раздраженные нотки еле-еле удерживались внутри, оставаясь где-то в горле. - Не могу сказать, мисс. С первого раза невозможно вытянуть "свою" палочку. Давайте сделаем так: сосредоточьтесь на ваших эмоциях и чувствах, на магии внутри вас, прогуляйтесь вдоль стеллажей и послушайте. Возможно, палочка сама отзовется, - у Рене разыгрался скептицизм к словам "вроде как добродушного продавца", но она все же сделала глубокий вдох и выдохнула, пытаясь как минимум заткнуть ворчащий голос внутри. Мистер Оливандер пропустил девочку за стойку. Она бродила по аллеям, которым, казалось, нет конца, хотя с улицы лавка Оливандера выглядела крошечной. В тишине и запахе старых вещей Рене ощутила странное умиротворение, остудившее пыл. Девочка шла все медленнее, разглядывая резные короба для палочек, иногда аккуратно заглядывая внутрь. Она вела подушечками пальцев по стеллажу, смахивая пыль с печатей, гербов,... Треск! Рене резко отдёрнула руку, отшатнулась так, что врезалась спиной в стеллаж напротив, чуть не получив по голове упавшей от удара коробкой. - Мисс? - Оливандер оказался на месте резко, быстро, словно из воздуха, но девочке было не до этого. - Этот короб...! По мне будто разряд прошелся, когда я коснулась его, - юная ведьма прижала руку к груди и отошла от стеллажа, к которому прислонилась. Ей в принципе больше ничего не хотелось здесь трогать. Страх перешёл в гнев. - Им обязательно причинять вред? Нет другого способа подобрать палочку? - девочка нахмурилась, но быстро стушевалась - вернулся страх, она подумала, что находится не в том положении, когда можно показывать характер. Её бросало между этими двумя эмоциями. Но Оливандер, казалось, вообще никак не реагировал на настроение покупательницы. Он с горящими глазами достал палочку из короба, на который указала Рене. - Двенадцать дюймов, изящная! горящая! величественная вишня! Единственная палочка, в которой смогли сплести волос вейлы с волосом фестрала - палочка семьи Берлиоз. Попробуйте! Взмахните! - Оливандер горел, перед ним будто свершили открытие века. Рене же такое воодушевление лишь заставило нервничать еще больше. Она стиснула челюсти, принимая палочку, и сделала опасливый взмах. Пылинки закружились в воздухе, собираясь в замысловатые фигуры и изображая некий танец. Рене опустила напряженные плечи, по телу прошлись мурашки. Колдует! Она колдует! Никогда еще девочка не смотрела так завороженно на комки пыли. Магия рассеялась, образы рассыпались и полетели на зрителей, заставив их поморщиться и закашлять. - Ч-чудесно! Кхм! Волос Вейлы всегда награждал палочку сложным характером, но, уверяю, она определенно принадлежит Вам, - Оливандер повел девочку на выход из аллей, обратно за стойку, попутно начиная свой рассказ. Слова вырывались из него рвано, иногда он даже начинал заикаться. - Примерно двадцать лет назад, когда все вокруг омрачила война (ужасное, страшное время!), ко мне в лавку под сумерки впархнула женщина в изумрудном платье. Ни одна мантия не могла скрыть её величественной ауры! Она явилась, словно лесная нимфа, обнажая древний артефакт - палочку, что была изготовлена еще моим прапрадедом. Такая ц-ценность! Та самая палочка, которая переходила в семье Берлиоз из поколения в поколение и ни разу не отрекалась от рода, ради которого была изготовлена. Она плакала, словно расставалась с самой близкой подругой. Но слова, которые эта леди произнесла, ударили по мне, словно з-запретное заклинание! Она желала, чтобы я помог ей уничтожить палочку, потому что у нее ничего не получилось. Как же м-можно! Такая редкость, чтобы палочки так сливались не просто с волшебниками, а с целым родом. К счастью, леди призналась, что, на самом деле, сама этого не желает, просто ее одолело отчаяние. Мы сошлись на том, что я сохраню ее до следующего избранника. Помню, как она прошептала на это: "Надеюсь, она никогда ему не понадобится". Я уж подумал, не схлопотала ли эта леди какого-нибудь п-проклятия, но она так ничего и не рассказала. Признаться, я начал думать, что никогда не увижу, как эта палочка кого-то выбирает, - Оливандер задыхался от переполняющих чувств. Выражение лица Рене менялось по мере рассказа, становясь все мрачнее. Желание отпустить что-то настолько дорогое и ценное усиливалось. Багровое дерево, изящная рукоять с вырезанными на ней цветками роз, от рукояти палочка была с заветвлениями, словно это лозы цветов сплетались воедино - в принципе, Рене уже не так злилась, что она ударила ее током. Будь она красивой, изящной волшебной палочкой из знатного рода с мистической историей, то тоже вряд ли бы давала себя трогать кому попало. - И...кем была та дама? - Я был уверен, что узнал ее, но, к сожалению, так и не смог вспомнить, словно она стерла свой лик из моей памяти. Конечно я пробовал вернуть палочку, но, к моему удивлению, семья Берлиоз отказалась. В большинстве своем они живут давно не в Англии, о них давно мало что слышно. Но, мисс, неужели Вы..? - Боюсь тут какая-то ошибка, - Рене замялась, спеша положить палочку обратно в короб. - Господин Оливандер, это Рене. Думаю, вести и до Вас дошли, - Мариус, все это время стоявший поодаль, вмешался. - Да,...да, до меня дошел...шепот, - Оливандер, задумавшись, почесал седые волосы на затылке. - Поразительно, как интересно. Конечно, палочка не обязана выбирать связанных между собой магов, просто именно эта была очень верна роду... - он помолчал, потом резко выпрямился и вернул себе воодушевление. - В принципе, да какая разница? Может, она обиделась на Берлиозов, которые ее оставили. И правильно! Такое сокровище не должно лежать без дела. Берите так! Все же, я не отдал за нее ни галлеона. Ох, мисс, это определенно Ваш счастливый билет!       Рене сначала думала поспорить - совсем не хотелось брать что-то настолько драгоценное, но как только она представила, как весь поиск начинается заново, желание отпало. - Спасибо, - немного рассеянно ответила девочка, забирая футляр с палочкой. В голове заметались вопросы, она погрузилась в них с головой, пока они с профессором двинулись к выходу. Но, когда Рене в очередной раз моргнула, не смогла ничего увидеть. Девочка моргнула еще раз и еще, но темнота в глазах не уходила. Или перед глазами? - Профессор Мариус? Мистер Оливандер? - Рене часто задышала, нервно крутясь в разные стороны, но вокруг было тихо и черно. Ноги тут же подкосились, веки стали слишком тяжелые, а руки были не способны что либо держать, но, оказалось, что и коробки с палочкой в руках уже не было. Ее тело качнулось вперед, и Рене показалось, что тьма физически слилась с ней. Стало темно даже в мыслях. - Моя бедная малышка! О Мерлин, когда все пошло не так? Я сделаю все, лишь проснись, дорогая! - девочка чувствовала на своем теле тяжелые руки неутешной женщины. Рене попыталась открыть глаза, но веки словно были пришиты к щекам: каждая попытка отдавала нестерпимой болью и тошнотой. Всё, что ей оставалось - лежать и слушать. - Почему ты должна расплачиваться за мои грехи? Моя девочка, очнись, умоляю..!

В какой-то момент всё резко исчезло: ни рыданий, ни чужих рук.

Тишина.

Никаких ощущений.

Словно она снова погрузилась во тьму.

"Ей не понять. Не понять твоей истинной ценности"

      БОЛЬ. Она циркулировала по всему телу, словно кровь, ломала кости, выворачивала органы. Сердце сжимало колючей проволокой, каждый его удар только разносил новую порцию агонии. Но тело не шелохнулось. Жар подступал к коже изнутри, плавил ее, хотел выплеснуть всё наружу. В разрывающейся голове что-то звенело. Ее внутренний голос кричал. Как БОЛЬНО!

Я никогда в жизни ХВАТИТ

не чувствовала КАК ЖЕ БОЛЬНО

такую боль.

Прекратите, ХВАТИТ

Пожалуйста, хватит.

МНЕ БОЛЬНО

больно! БОЛЬНО! ПОЖАЛУЙСТА - Рене, - эхом отдало в голову. Больно ударив по позвоночнику, что-то вытолкнуло её в очередную тьму. Стоя на четвереньках, Рене задыхалась, загребая воздух искривленными и хаотичными движениями губ и челюсти. Она резко села на ноги, руки безумно метались по всему телу, словно проверяя все его составляющие. Пот мешался со слезами, солил во рту, из которого выходили рваные хриплые рыдания. - Рене, - вновь отдало в голову, отчего та начала кружиться. Туннель света появился впереди, ослепляя. - Рене, очнись! - приложив титанические усилия, Рене поползла к свету, ее шатало из стороны в сторону, она падала, ударяясь о тьму. Знакомое "кар!" прорвалось в уши. Хугин летел к девочке. Стоило ворону сесть на плечо, как силы начали возвращаться. Ведьма смогла встать на ноги и побежать к свету. - ОЧНИСЬ! - ослепительная вспышка, звон в ушах... Рене делает глубокий вдох, открывает глаза и сразу же принимает сидячее положение. Звон в ушах смешался с паническим карканьем Хугина. Девочка поморщилась, дрожащими руками потирая вспотевший лоб. Профессор, принесший юную ведьму в "Дырявый котел" и все это время сидевший рядом, потянулся к ней, но ворон клюнул его в палец, приземлившись на колени хозяйки. - Рене, ты меня слышишь? - Мариус не стал повторять попытку. Он бросил на птицу мимолетный взгляд, в котором мелькнули несвойственные раздражение и злоба. - Да... Что...что это было? - невидящими глазами Рене осмотрела знакомую комнату, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд. - Что "это"? Расскажи мне, Рене, - профессор переменился, пропали фамильярность и рассеянность. Всё тело девочки будто собралось по кусочкам, когда она начинала вспоминать пережитое. Оно напряглось, зачесалось от послевкусия боли и ужаса. Посмотрев на Хугина, Рене слегка улыбнулась и дрожащей рукой погладила птицу. Когда она посмотрела на Мариуса, что-то внутри неприятно заерзало, не дало рассказать. - Не знаю... Помню только, как мы начали выходить из лавки, а потом все пропало, я словно погрузилось во тьму, - хриплым голосом пролепетала девочка. Лицо профессора страшно похолодело, но это было лишь на мгновение. - Уверена? Ты кричала и просила прекратить. Что бы ты не увидела, я поверю. Можешь мне рассказать, звездочка. Я твой друг, - лучезарная, немного глупая улыбка Мариуса может быть и сработала бы, если бы не та секунда. Секунда, когда вместо профессора появился неизвестный человек. - Не знаю... Простите, голова идет кругом, - еле слышно сказала девочка, стараясь не смотреть на мужчину. - Я не враг тебе, звездочка. Я просто хочу помочь, - Мариус коснулся плеча Рене, но та резко отклонилась. - Я же сказала, что не помню! Почему продолжаете настаивать?! Вы пугаете меня! - огрызнулась ведьма, смотря исподлобья потемневшими глазами. Профессор заглянул в них спокойно, даже внимательно, а потом убрал руку. - Действительно. Прости. На комоде сок и булочка, перекуси и ложись спать. Завтра в школу, будь готова после завтрака и сразу переоденься в форму, - Мариус встал, немного потупил взгляд на девочке и вышел.       Рене застыла в одном положении, словно ее вновь парализовало. Но это уже была лишь иллюзия, отпечаток животного страха. Даже когда за ней и Анной гнались амбалы ее отца, она не испытывала такого ужаса. Аккуратно приняв лежачее положение (словно каждое движение всё ещё отдавалось ужасной болью), девочка медленно положила дрожащие руки скрестно на плечи и обняла саму себя, поджав ноги. Хугин долго наблюдал, как хозяйку бил озноб, даже когда та уснула. Все, что мог фамильяр, - неряшливо подтянуть откинутое одеяло.

***

- Девочку выбрала палочка Берлиозов. Могут ли они быть как-то замешаны? - небольшая комната освещалась слабым пламенем камина. Ее постоялец подвинул стол и кресло к окну, оставшись в тени. - Даже если и так, - тяжелый голос раздался из магического шара на столе, - мы не можем спросить с них за палочку, от которой они давно отказались. Твоя сила смогла что-то найти в ней? - Да, но пока сложно сказать, что именно. По крайней мере, реакция была. - Она может быть обладателем? - Навряд ли. Что-то сидит внутри нее. Думаю, это и отозвалось, - волшебник отвечал отрывисто, с паузами, будто погружался в свои мысли после каждого слова. - Тебя что-то беспокоит? - легко подметил собеседник. - Не то что бы беспокоит, скорее интересует. Это были такие запутанные и странные ощущения, будто в ней хаос из разной магии, я не мог сосредоточиться. И девочка явно недоговаривает. - Детское доверие хрупкое, но в то же время очень наивное. Заслужить его легче, чем кажется. У тебя будет на это время.       Голубое свечение из шара потухло, волшебник усмехнулся, вставая с места, раздвинул шторы и открыл ставни. - Ignis, - прошептал мужчина и поджег сигару. Синеватый огонек показался на ее кончике. Маг сделал тягу, задерживая такой же синеватый дым во рту, и выдохнул. Привкус тимьяна осел на языке: пряный, слегка горький; а воздух вокруг приобрел травянисто-древесный запах. Теплый ветер игрался с волосами волшебника, пока тот рассматривал небосвод с острым месяцем и россыпью звезд. - Коль звезды нам указывают путь, будь кроток, путник, провиденью верь. Душа твоя принадлежит судьбе, ты раб ее. Хоть десять раз сверни, хоть поверни назад - исход известен. Бояться - не порок, так оставайся слеп, чтобы принять смиренно свой финал.

***

      Рене тихо шла рядом с Мариусом, который вез телегу с чемоданами. По выражению ее лица можно было подумать, что она отправляется на каторгу. Профессор мельком поглядывал на подопечную, но ничего не говорил. Хугин сидел на плече девочки, все попытки посадить его в клетку заканчивались истерикой (либо ворона, либо засовывающего). - Смотри, звездочка, чтобы попасть на платформу 9 ¾, нужно пройти через вон ту стену. В первый раз всем страшно, поэтому можно просто разбежаться с тележкой - если не получится, ты врежешься в нее, а не стену. Звучит приятнее, да? - Не то что бы... - Рене скривилась, крепко хватаясь за ручку тележки, на которой стояли чемоданы с ее вещами. Запас одежды ей принес Мариус, как и все остальные необходимые принадлежности - деньги на несовершеннолетних магов-сирот выделяло министерство магии, что очень успокоило Рене - она не хотела думать, что сидит на шее у Тома, Мариуса или Дамблдора и кому-то из них обязана. Девочка разбежалась и, зачем-то задержав дыхание, пролетела сквозь стену, оказавшись на заветной платформе. Мариус вышел следом. - Теперь все самое страшное позади. Гляди, сколько здесь твоих ровесников. Кто-то из них может в ближайшее время стать твоим новым другом, - Мариус улыбался, глядя на суетящихся школьников и их родителей. Рене промолчала. Всю дорогу она не могла сосредоточиться, выбитая из колеи вчерашними событиями. Но как только девочка осмотрелась, внутри зашевелилось воодушевление. Хогвартс... Не уроки в обшарпанной комнате приюта с одним учебником на всех. Она едет в настоящую школу! Глаза Рене забегали по людям, фамильярам, вагонам, чужим одеждам и телегам.       Мариус проводил девочку до купе и разместил ее чемоданы. - У меня еще есть дела. Если кто-то захочет присоединиться к тебе - не пугайся. Скорее всего, это будет такой же первокурсник, как и ты, он тоже будет волноваться, - Мариус протянул девочке мешок. - Хотел рассказать еще во время покупок, но запамятовал. У магов своя валюта. Кнат - бронзовая монета, самая низкая по значимости. Потом идет сикль и, самая высокая, галлеон. Волшебные товары хорошего качества чаще всего покупают за галлеоны. Но что-то обычное и распространенное - в основном за сикли. У тебя есть свой счет в волшебном банке, Грингротсе, на него приходят пособия от Министерства магии по отсутствию опекуна. Мы потом как-нибудь туда сходим. Вряд ли тебе понадобятся деньги до третьего курса. В мешочке у тебя разные монеты, когда тронемся, тут будет проезжать работник с тележкой сладостей. Советую взять Берти Боттс и поиграть с кем-нибудь «повезет-не повезет». В свое время обожал так развлекаться с друзьями, - Мариус резко прекратил тараторить, погрузившись в воспоминания и ехидно улыбаясь. - Вроде бы все сказал, я побежал!       Рене и слова не успела вставить, как дверь купе хлопнула. Она глубоко вздохнула и посмотрела в широкое окно: родители спешно прощались с детьми, поправляли одежду, что-то говорили. Внутри кольнуло, но девочка старалась сделать эти чувства не поводом для грусти, а мотивацией. Мотивацией не бояться, взять себя в руки, узнать правду и найти родителей. Прозвучал громкий гудок, поезд тронулся.