Я не оставлю тебя в покое

Красные огни проезжающих машин мелькали где-то внизу. Сквозь панорамные окна было прекрасно видно эту бесконечную, быстротекущую реку из металла и света. Проехала скорая помощь, разрезая поток резким звуком. Хёнджин вздрогнул, и жидкость в его бокале отозвалась беспокойным колыханием. Сколько ночей уже он провёл вот так — стоя у окна в тёмной, пустой квартире, в ожидании? Гипнотические красные огни уже давно отпечатались на внутренней стороне век. The moment when I close my eyes All I see is red lights Но он был не в силах отвести взгляд. Что угодно, лишь бы не смотреть назад, в пустую тёмную квартиру. Без Чана, вся его жизнь будто стояла на паузе, замирала, оживая с его приходом. I cannot breathe without you being right by my side Хёнджин устал так жить, устал ждать и украдкой, будто бы красть те несколько часов, что они проводили вместе. Пора сделать шаг вперед. Пора разорвать эти тягостные отношения. Было больно даже думать об этом, но он думал. Уже несколько дней эти мысли навязчиво суетились в его голове и сводили с ума. Надо было это остановить. Открылась входная дверь. Руки Хёнджина стали трястись сильнее, и он осторожно поставил уже пустой бокал. Тёплый жёлтый свет окрасил красками комнату, когда Чан зашел, тотчас подходя к нему и сжимая в своих крепких объятиях. So can you please come over closer Hold me tight, right now. Хёнджин уткнулся носом в его шею, вдыхая запах, и впервые за день расслабился. — Привет, — почему-то шепотом сказал Чан, чуть отстранившись, чтобы взглянуть в его лицо. — Привет, — также тихо ответил Хёнджин, не решаясь посмотреть в его глаза. Бледное уставшее лицо с тёмными тенями под глазами, растрепанные волосы, чуть вьющиеся на концах. Чёрная одежда, которая ещё сильнее подчёркивала белизну кожи. Чан выглядел так, как выглядит человек, работавший четырнадцать часов. Хёнджин знал точное время. — Нам надо поговорить, — он разорвал объятия и сделал шаг назад. Чан напрягся. — Может быть завтра? — он видел, что Хёнджин настроен решительно, но не мог не попытаться отсрочить предстоящее. Хёнджин отрицательно покачал головой, отступая все дальше. — Мы должны расстаться, — он отвернулся, не в силах смотреть на реакцию Чана. Now, tell me you hate me 더 이상 널 버틸 수 없어 But I know, you and me 어쩔 수 없어 Тот с силой провёл руками по лицу и с минуту так и стоял, закрывшись ладонями от всего мира, собираясь с мыслями. — Может, хватит, Хёнджин? Который это раз третий? Четвёртый? Ты уверен, что в этот раз ты бросаешь меня навсегда?! — Чан подошёл вплотную и не отрываясь, смотрел на него. Хёнджин молчал, опустив голову, и Чан продолжил. — Я устал… — Я тоже, — вскинулся Хёнджин, но осекся под раздражённым взглядом. — Я устал от этих отношений, от постоянных расставания и встреч. Ты мучаешь нас обоих, и отвергаешь любую попытку разрешить эту ситуацию, — слова вылетали четко и резко, — хватит, Хёнджини, хватит, — голос на секунду смягчился, но тут же обрёл былую твёрдость, — я уеду из Кореи, не скажу куда, не ищи. Я уеду, и мы оба начнем жить заново, и забудем друг друга. 알잖아 널 가만히 둘 수 없는 걸 알잖아 널 가만히 둘 수 없는 걸 도저히 널 가만히 둘 수 없는 Надолго в комнате повисла тяжелая и удушливая тишина. — Хорошо, — Хёнджин наконец поднял голову и посмотрел Чану в глаза. Оба видели друг друга смутно, из-за слёз, — Только, не уходи сейчас, пусть эта ночь станет последней, — он осторожно провёл длинными пальцами по его щеке. Чан тут же взял его руку, поцеловал костяшки. —Да, да, одна ночь, последняя, хорошо, — он уже прижал Хёнджина к себе, беспорядочно целуя его лицо. Make you feel my love oh 어둠이 뒤덮인 밤 Make you feel my love oh 알잖아 널 가만히 둘 수 없는 걸 Начавшийся дождь бился каплями о стекла, разрушая тишину. Больше они не говорили. Лишь целовали солёные губы друг друга. Снимали одежду, будто наперегонки, словно лишняя секунда без прикосновений была слишком пугающе одинокой. Упали на белые мятые простыни, сплетаясь руками и ногами. Прижимаясь, друг к другу до боли, не прекращая отчаянно целоваться. Терлись бедрами быстро и суматошно. Слишком страстно — слишком отчаянно. I'm going crazy now 걷잡을 수 없이 난 다시 또 이 밤을 지새운다 Всё чего хотел сейчас Чан — ощутить, как бьется пульс на шее Хёнджина, контролировать его движения, его дыхание, его жизнь. Ведь только полностью контролируя его он ощущал спокойствие и счастье. Всё чего хотел Хёнджин — ощутить на своей шее крепкие руки Чана, отдаться в его власть, отпустить контроль, почувствовать постоянство давления и спокойствие, которое оно дарило. Они идеально подходили друг другу. Крепко. Маленькие венки, появились на лбу Хёнджина, а длинные чёрные пряди прилипли к красным щекам. Пальцы сжались сильнее. Как же он любил его, каждый волосок, каждую капельку пота, помутневшие глаза и распахнутые алые губы. В глазах Чана пылал огонь, тот которым так очарован был Хёнджин, тот, на который хотелось смотреть вечно. Он обхватил руку, что его душила. Медленно вёл подушечками пальцев, по бугрящимся венам, почти что, сходя с ума, от того, как Чан закатывал глаза от такой простой ласки. Они расцветали в руках друг друга, как прекрасные цветы, что распускаются лишь после дождя. В глазах темнело, но он держался в сознании, жадно рассматривая, запоминая каждую черточку Чана, его властное покрытое испариной лицо, сведенные брови и вертикальные складки на носу, которые делали его похожим на волка и, чёрт побери, это дико возбуждало. За секунду до полной тьмы, рука разжалась, и в лёгкие хлынул горячий воздух. Хёнджин все же закрыл глаза, тяжело дыша. Не давая ему отдохнуть, Чан спустился ниже, целуя и кусая его шею и грудь, ставя жалящие метки на плечи. Гибкий и тонкий Хенджин, точно змея, выскользнул из-под Чана меняя позицию. Теперь он целовал, лизал, хватал, сжимал, гладил, кусал… Ответственный во всем, Чан медленно и тщательно растягивал его. Один. Быстрее. Два. Глубже. Три. Больше. Терпение, точно восковая свеча, быстро сгорело. Раскаленный воздух заставлял плавиться их тела. Пот, слезы, слюна — все смешалось и стало единым для них двоих. Рваный ритм движений, сбитое дыхание. Всё заканчивается также стремительно, как и начиналось. Холодный свет луны укрывает их, словно одеялом. В объятиях друг друга две мечущиеся души находят недолгий покой. *** Золотистые лучи восходящего солнца, пробиваясь через бордовые шторы, освещали комнату и двух человек в ней красным светом. Хёнджин лежал на груди Чана, слушая его размеренное сердцебиение. С невероятной силой захлестнуло желание, чтобы этот тёплый, наполненный кристально чистым спокойствием, миг длился вечность. Но он знал, стоит хёну открыть глаза и всё разрушится. Чан всегда выполняет свои обещания, и раз уж он сказал, значит и правда уедет. Мысль о разлуке была невыносимой. Внезапно стало слишком душно и жарко. Солнце перестало согревать, а стало лишь слепить глаза. Хёнджин тихо выскользнул из кровати, и не оглядываясь, ушёл в другую комнату. Оделся, схватил первые попавшиеся вещи, подрагивающими руками засунул в рюкзак… Тихо щелкнула входная дверь. Чан лежал все так же на спине, как его оставил Хёнджин, слезы тихо ползли по щекам и противно попадали в уши, но он не шевелится; всё лежал и смотрел в белый потолок. В опустевший голове эхом повторялся вопрос: «Это конец?»