По кровавому следу

На момент выпуска Блум считала, что в Алфее она получила все необходимые знания для того, чтобы спокойно и качественно выполнять свою ведьмачью работу, но как только ее выпустили во взрослую тяжелую жизнь, Блум поняла, что ее не научили самому важному. Ведьмачье ремесло — это бедность. Ведьмаков в принципе не любят, но если ты еще и женщина… После того, как Блум выполнила свои первые три заказа, в следующей деревне она ждала, что к ней выйдут с вилами и факелами, как будто это они, селяне, охотники на нечисть (и всем им плевать, что она может с закрытыми глазами всех убить). За восемь лет Блум привыкла к косым взглядам, оскорблениям и ненависти, но смириться с самым главным она не смогла. За спиной осталась деревня — такая же, как и сотня предыдущих ею пройденных. Блум только что выполнила заказ на вилохвоста — еще совсем мелкого, но уже успевшего попортить местным людям кровь, за что ей заплатили… ничтожных тринадцать бронзовых монет. Блум горестно вздохнула: этого хватит только на черствый хлеб, а ей еще нужно поменять серебряный меч, а это будет стоить как минимум шестьдесят золотых. Сидя на своем молодом гнедом жеребце Кико, она пересчитывала в своем кошеле деньги: судя по всему, ей придется голодать еще очень долго, чтобы обновить свое снаряжение. — А снаряжение для ведьмака — это самое важное… — удрученно повторила Блум мантру, которую постоянно твердила Фарагонда — не ведьмачка, но могущественная чародейка, обучающая магии, главная наставница для многих выпускниц Алфеи. Причина столь маленькой оплаты тяжелого ведьмачьего труда заключалась в неприязни селян (и в принципе большинства населения), из-за чего они хоть и платили, но ничтожно мало, и в бедности самих деревень — ближе к крупным городам ситуация была получше, но не настолько, чтобы остановиться хотя бы на несколько в более-менее приличной корчме. А в крупных городах обычно и вовсе нечисти не было, иначе все ведьмаки бы в Магиксе и сидели. Кстати, о Магиксе… Обычно, конечно, платят больше, но уже полгода в жизни Блум была черная полоса бедности. Кое-как хватало на еду, что-то она добывала в лесу. Еще немного посмотрев на небольшую горсть монет и горестно вздохнув, Блум остановила медленно идущего коня и осмотрелась. Дальше — перекресток дорог, и перед ведьмачкой встал выбор: пойти направо дальше зачищать деревни от гулей и кладбищенских баб за гроши или налево, прямиком в Магикс, где был хоть небольшой, но шанс, что там найдется хороший заказ, за который ей прилично заплатят. Но туда дня четыре пути, а с остановками и вовсе почти неделя уйдет на дорогу. Одним словом, идти в Магикс — риск, но… Блум посмотрела направо — туда, где тропа уходила далеко в непроглядную чащу леса — и поморщилась: если она продолжит и дальше (хотя в любом случае продолжит, ведь ведьмак всегда в пути) выполнять заказы в деревнях, то скоро ей просто нечем будет сражаться, а так… Стоит, в общем-то, рискнуть. Если что, она станет первым ведьмаком, который умрет от голода. — Налево пойдешь… — Блум дернула за поводья, направляя Кико в сторону Магикса. —… богатым будешь, — вспомнила она фразу из сказки, невесело усмехнувшись. Хорошо бы, если многие сказочные вещи оказались реальны. Небо медленно темнело, и заходящее солнце освещало мягким оранжевым светом высокие деревья, уступая месту синеве сумерек, а средь леса начинали завывать голодные волки. Блум готовилась к долгой дороге, но ведьмак вечно в пути, и таково его Предназначение, которым, если честно, она была довольна. *** Светало. Проступающие сквозь густые кроны деревьев лучи солнца разгоняли ночную тьму, и от их тепла прогревался постепенно воздух, а отовсюду начинали стрекотать маленькие птицы, заполняя утреннюю тишину своим пением — словом, лес оживал. Тихо трещали последние язычки пламени костра, догорали сухие сучья в огне. Где-то вдалеке шумела река. Только одно живое существо не издавало ни шума — ведьмачка Блум выслеживала дичь. Она, закрыв глаза, бесшумно ступала по сырой траве, избегая мелкие ветви, и тщательно вслушивалась в звуки леса: вот справа пролетела синица, а на дерево за спиной спикировал жук, а впереди и чуть слева… вот оно! по звуку шагов напоминало зайца: характерные для него прыжки. Блум раскрыла глаза, медленно продвигаясь к своей цели, и осторожно натянула стрелу на тетиву — она редко пользовалась луком, но он был все равно необходим, ведь иногда приходилось сражаться против чудищ, которые умеют летать. Вот заяц, сам того не ведая, подбежал поближе к Блум, и осталось уже шагов тридцать. Она подняла лук, приготовившись стрелять, и слегка присела, заприметив неподалеку широкие кусты. Скрывшись за ними, Блум через щель в ветвях следила за небольшой поляной, надеясь там увидеть несчастное животное, которому сегодня не повезло. Вот небольшой заяц появился в поле зрения, и Блум на вдохе навела прицел, задержала дыхание, фокусируясь, а на выдохе — отпустила тетиву, и стрела с коротким свистом мгновенно попала в цель, оказавшись прямо между глаз животного. Охотиться Блум на животных не умела — к сожалению, это не то же самое, что и выслеживать монстров, потому что те сразу хотят ее убить, а зверь обычно пуглив, и от резких звуков скорее бежит. Терпением Блум была обделена, поэтому часто, желая все поскорее закончить, наступала на ветки, из-за чего они громко хрустели под ногами — и дичь убегала. Вторая проблема, связанная с охотой, — все животные обитают глубоко в лесу, и сначала туда нужно добраться, а это драгоценное время. К сожалению, от голода было уже совсем дурно, и Блум просто не дотерпела, а до Магикса ведь всего несколько часов оставалось! Даже если там не было заказа, то своих старых знакомых и друзей Блум уж точно встретит, а они обязательно должны помочь. Закинув дичь за плечо, Блум направилась к своей стоянке, которая располагалась неподалеку. Она намеренно накануне вечером ушла поглубже в лес, чтобы рано утром поохотиться. Кико завидел хозяйку издалека и поприветствовал непонятным фырканьем, на секунду отвлекшись от поедания травы. Блум кинула мертвого зайца на землю и погладила по загривку коня, а затем из седельных сумок достала нож и совсем небольшой запас специй, чтобы не было так пресно. Блум щелчком заново разожгла костер и села прям перед ним, прогревая слегка замерзшие руки. Огонь ей всегда хорошо давался, а первое заклинание, которое она выучила, это как раз поджигание предметов, и пользовалась она им без всяких знаков и заумных слов на древнем мертвом языке. Только Фарагонда недобро щурилась на ее способности и просила — хотя нет, приказывала — их никому не показывать. Блум злилась, про себя ругалась на «несправедливую старуху», но никому не говорила о своих умениях, пока остальные хвастались тем, что могут, а Фарагонда их хвалила. Блум попала в Алфею еще совсем несмышленым ребенком, когда ее родители из небольшого поселения сгорели в собственном доме, виновного так и не нашли, но все понимали, что «чудом уцелевшая девочка» — виновница тех страшных событий. Проезжающая мимо женщина — как оказалось, одна из учениц Алфеи, увидела в еще ребенке магические способности и забрала с собой. Алфея вообще школа для чародеек — будущих советниц при королевских советах или принцесс, у которых распознали способности к магии. Ведьмачками становятся, если у тебя совсем все плохо с колдовством, а Блум чуть ли не худшая на потоке была, и об ее единственном таланте — управление огнем — никто не знает, кроме, пожалуй, Стеллы, принцессы — ныне королевы — государства Солярии, а по совместительству лучшая подруга Блум. Вместе они учились, росли и сражались, постепенно становясь близкими друг для друга людьми. Поэтому, если идея с Магиксом не выгорит, придется переступать через себя и идти до Солярии, чтобы просить помощи там. Блум разделывала зайца, отделяя от тушки шкуру, а затем разрезая мясо на части, чтобы легче потом было готовить. За то время, пока она занималась нарезкой, солнце уже полностью разогнало утренний полумрак, а роса на лепестках испарилась. Предположительно было восемь часов утра. Блум разложила мясо на заранее положенный небольшой кусок ткани и сосредоточилась: она стала направлять энергию, изнутри разогревая разделанную тушку, тщательно выдерживая температуру, чтобы не пережарить. Этому она научилась не в Алфее. Когда мясо было готово, Блум обжарила его струей огня, чтобы получилась хрустящая корочка. С неприкрытым удовольствием она положила кусочек грудки себе в рот, тщательно прожевала — по опыту она знает, что есть нужно медленно, иначе не насытишься. Остальное она собрала в ткань, собираясь съесть все по дороге. Потушив костер, Блум разобрала свой небольшой лагерь и сложила в седельные сумки, а затем запрыгнула на Кико, выводя его из леса по протоптанной ими вчера тропинке. Солнце приятно грело кожу и лишь слегка слепило в глаза, во рту была свежая еда, а Блум грезила о том, что скоро она доберется наконец до Магикса и, ей подсказывало предчувствие, что в этот раз ей уж точно повезет. Выйдя на основную дорогу, Блум повернула в сторону Магикса, наслаждаясь солнечной атмосферой, которая напоминала ей лес и учебно-беззаботные дни в Алфее, и воспоминания эти о былых временах грели душу, отчего настроение заметно поднялось. Несколькочасовой путь уже не казался утомительным, и Блум думала больше не о том, как ей надоело тащиться в седле, а о том, что она постепенно приближается к воротам Магикса, за которыми ее точно будет ждать удача. За черной полосой всегда следует белая. *** Магикс — столица одноименного государства, является самым крупным городом на Континенте, сюда приезжают из других стран и королевств обустраивать свою жизнь, заниматься торговлей и просто посмотреть на красоты: помимо высоких, металлических, построенных с помощью магии зданий и общего богатого убранства города, за стенами Магикса расцветает вечно-зеленый густой лес, в котором спрятаны забытые временем и людьми останки прошлого. А если идти дня два на север, можно подойти к границам разрушенного Домино, когда-то процветающего королевства — ныне роскошные замки с острыми шпилями, точь-в-точь словно спинные гребни огромного дракона, осыпаны пеплом и сажей, и с каждым годом появляется все больше трещин на остатках уничтоженной цивилизации. Те, кто живет рядом с границами Домино, говорят, что солнце все реже появляется в тех краях, а за ночь на листьях и сырой земле образуется иней — и такого никогда раньше не было. Блум остановилась. Она стояла на высоком холме, с которого открывался вид и на Магикс, и на лес позади него, а чуть дальше в синеве возвышалась гора Рок, которая защищала Домино с севера. А если пофантазировать, то можно увидеть и огненные отблески золотых башен, но это только шалости воображения. Домино не существует уже больше двадцати лет — то, что находится на его месте теперь, лишь блеклая, серая тень своего былого величия. Девушка не в первый раз смотрела на этот пейзаж, но каждый раз чувствовала, как что-то внутри влекло туда, куда-то за горизонт, где земля мертвая, а ранее жилые дома подобны могилам. Влекло так, словно там, среди замерзающих голых ветвей и темного неба, ее настоящий дом. Но у ведьмаков нет дома, поэтому Блум мысленно каждый раз обрывала эфемерную красно-рыжую нить и чувствовала горечь сожаления на языке. Ощущая душевную тяжесть своей хозяйки, Кико тронулся с места и стал спускаться вниз, прямиком в Магикс. Чуть впереди виднелись обозы, запряженные лошадьми, а у главных ворот стояла небольшая очередь, и каждый в ней желал поскорее очутиться в городе. Когда Блум вместе с Кико уже подходила ко входу, очередь успела рассосаться, и девушка предвкушала, что уже совсем скоро спустя долгое время она попадет в Магикс. Вдохнув воздух города, она ощутила запах бардовских песен, разливного эля из таверны, прогретых крыш, ночных празднеств и яркого веселья — так пахнет отдых, так пахнет отсутствие обязательств. Настроение и до этого было замечательным, но стало еще лучше, и теперь ничто не может испортить его, даже если весь путь оказался зря. Она встретится с друзьями, с которыми не виделась больше года, спросит, как у них дела, они угостят ее, а потом весело проведут время и… — Здравствуйте, предъявите свои документы и подорожную грамоту, — устало, но с легким раздражением сказал стражник, и его голос резко вытащил Блум из ее фантазий. — Каких документов? — Блум слезла с коня и непонимающе уставилась на мужчину лет тридцати пяти. — Если у вас ничего нет, то убирайтесь отсюда! — уже гневно выкрикнул мужчина, указывая рукой обратно на дорогу. Все же что-то оказалось способным испортить ей настроение… Блум отвернулась и почти одними губами прошептала: «Блядство». Постаралась взять себя в руки. Натянуто улыбнулась, глубоко вздохнула. Не хватало ей еще убить стражников. — Слушайте, эм… — начала она и тут же запнулась, не зная, как обратиться к мужчине. Остальные стражники хмуро посматривали на нее и спрашивали у подъезжающих путников то же самое. — Если ты не поняла, то еще раз — вон отсюда, — злобно прошипел стражник. Блум еще раз глубоко вздохнула. — Меня не было здесь год, и я не знаю, что за нововведения произошли, поэтому я не понимаю, о каких документах и грамоте идет речь, — выдавливая из себя каждое слово и стараясь вежливо себя вести, произнесла Блум. — Так, раз не хочешь по-хорошему… — мужчина схватился за рукоять меча, что висел у него на поясе. Блум отстраненно подумала, когда он вынимал его из ножен, что меч очень новый, явно дорогой… Краем глаза она заметила, что и остальные стражники обратили на нее внимание и положили руку на свое оружие. Да, она сейчас была без мечей за спиной, они лежали в седельной сумке, но неужели они не поняли по глазам, кто она такая? Но почему-то все равно любой дурак решал вступить с ней драку, даже если она была вооружена. Блум уже потянулась за своим железным мечом, когда послышался знакомый из-за ворот голос: — Стойте, вы что, не видите, что это ведьмачка? Совсем уже отупели здесь стоять! — вслед за голосом появился и его обладатель — высокий, крепко слаженный шатен, которого Блум сразу же узнала. — Брендон! — охнула она в удивлении. Мужчина, что первым достал меч, растерянно посмотрел на Брендона. — Капитан!.. — Довольно! — рявкнул он. — Ты сам знаешь, какая сейчас ситуация, поэтому я приказываю: сложить оружие. Нехотя, но стражники ему повиновались и отступили. — Блум! — мгновенно весь гнев сошел на нет, и парень протянул руки для объятий, и девушка сделала шаг вперед, обхватывая своего друга за плечи, похлопав одной руко по спине. — Как я рад тебя видеть. — И я тебя, — она улыбнулась и отстранилась, не размыкая объятий. — Но что ты тут делаешь? Я думала, ты должен быть в Солярии. Брендон сделал шаг назад и немного неловко почесал затылок. — Ты права, — осторожно начал он, тяжело выдохнув, — но у Магикса появились проблемы, и стража не справляется с этим, поэтому я здесь, — Брендон замолчал, огляделся по сторонам и вновь заговорил: — Давай пройдем в город? Еще шире улыбнувшись, Блум кивнула и взяла своего коня за узду, направившись к воротам, которые наконец были открыты. Перед ней сразу предстали пестрящие название таверн и магазинов, узкие лавки, усыпанная гравием земля, которая приятно шелестела под ногам, а легкие заполнил тот запах, который девушка ощутила, еще не войдя в сам город. — А что ты делаешь в Магиксе? — обратился к ней Брендон, подойдя поближе. — Я познала бедную ведьмачью жизнь, — грустно усмехнулась Блум. — Наделаясь, что здесь будут заказ, за который много заплатят. — Ну… — протянул Брендон. — Понимаю, что ты устала, но давай зайдем для начала в штаб и там поговорим. Блум, по интонациям в голосе поняла, что заказ-то действительно есть, а проблемы, о которых говорил Брендон, связаны с ним. И, судя по всему, монстра, что причиняет вред городу, будет не так уж и легко одолеть, но Блум с выводами пока не спешила. Брендон поручил кому-то доставить Кико в конюшню, а затем вместе с Блум он свернул за угол, и показался штаб охраны и стражи Магикса: одно из некоторых кирпичных зданий темно-серого цвета резко выделялось на фоне железных округленных высоток своей угловатостью и формой прямоугольника, а также небольшим количеством этажей — всего четыре. На пороге штаба стояли два стражника, которые при виде Брендона выпрямились, но с опаской оглядели Блум — возможно, из-за того, что она чужая, или из-за неопрятного внешнего вида, но девушка на такое внимание мысленно фыркнула. Брендон что-то сказал своим временным подчиненным, и они их пропустили внутрь. Если снаружи здание выглядело на сильно презентабельным, то внутренняя отделка явно была современной: гладкие, зеркальные, но мутные стены холодно-серого оттенка, под ногами — мраморная темная плитка, а лакированные шкафы добавляли еще больше антуража. На стенах ничего не весило, кроме доски объявлений, на которой явно больше всего было листков о… пропаже людей? Брэндон провел ее до конца первого этажа, открыл перед ней дверь, впустив в, видимо, свой кабинет. — Располагайся, — сказал он, усаживаясь в кресло у окна. Блум не нужно было просить: она сразу же рухнула на другое кресло, которое находилось в углу, и с удовольствием вытянула ноги. — Как ты поняла, у нас есть для тебя заказ, — начал он, доставая какие-то бумаги. — Уже месяц жители Магикса мучаются от монстра, который убивает людей. — Неужели за этот месяц я первый ведьмак, что решила посетить Магикс? — удивилась Блум. — Там странная история… — Брендон сложил пальцы в замок, уперевшись локтями в стол, и положил на них голову. — Мы писали письма, даже связывались с ними с помощью магической трансляции, но ни один так и не доехал до Магикса, и больше их никто не видел, — Брендон замолчал, ожидая реакции Блум, но та лишь кивнула, чтобы тот продолжил. — В общем, я рад тебя видеть не только потому, что ты моя подруга, но и потому, что ты наша единственная надежда. — Есть тела убитых или выжившие? — поинтересовалась она. — Выживших нет, — Брендон помотал головой. — Последнее тело было найдено позавчера, остальные уже гниют в могилах, но у меня есть заключения о вскрытиях, — он порылся в бумагах и положил их на угол стола. Блум пришлось встать, чтобы взять их, и начала читать. — Но несколько пропавших так и не были найдены. Всего жертв одиннадцать, вроде их ничего не связывают между собой: там были и мужчины, и женщины разного возраста и социального положения. Блум прошлась взглядом по печатным буквам: «Лесли Хоккинкс, двадцать один год, на теле обнаружены многочисленные переломы, глубокие укусы, из ушей при жизни текла кровь, повреждена барабанная перепонка»; «Свен Роут, сорок семь лет, вырваны руки, четыре перелома, один из них открытый, множество укусов по всему телу». Быстро пробежавшись по оставшимся заключениям, Блум поняла, что травмы примерно всегда одинаковые. Укусы, кровь из ушей, огромная сила, благодаря которой можно вырывать конечности, травмы, словно жертв впечатывали в стену с большой скоростью… — У меня есть предположение, но я хочу осмотреть тело, — Блум отняла глаза от текста и посмотрела на Брендона. — Да, конечно, — тот стоял у окна, жмурясь от теплых лучей солнце сквозь стекло, но его движения выдавали в нем тревога: нервно искусанная губа, болезненно-бледный вид и синяки под глазами. Еще недолго постояв, Брендон отпрянул от окна. — Пойдем, здесь не далеко морг. Им пришлось пройти минут десять, чтобы добраться до больницы. Они зашли не с основного входа, а через задний двор. После нескольких стуков в дверь им открыл худой высокий мужчина в белом халате в очках. Длинные рыжие волосы были заплетены косы, из-за чего виднелись заостренные уши. «Эльф», — отметила про себя Блум. Редко их встретишь в городах. — Капитан Брендон, слушаю Вас, — произнес он дружелюбно. — Доктор Палладиум, — кивнул он в знак приветствия, — это Блум, ведьмачка, она хотела бы осмотреть тело последней жертвы. — Да, конечно, — доктор отошел от входа, пропуская внутрь. Когда они уже почти подошли к закрытым дверям морга, Палладиум вновь начал говорить. — Это тело немного отличается от других. — Почему? — спросила Блум. — На нем есть явные следы от когтей. Я осматривал еще две жертвы, читал заключения других врачей, но не нашел упоминания от травмах от когтей, — подумав, он добавил: — Или просто чего-то острого… Палладиум толкнул двери и прошел в морг, следом за ним вошла Блум, а Брендон остался стоять в коридоре. В воздухе застыл противно-сладкий запах гниения и смерти, но Блум за несколько уже привыкла к нему. Для нее это — повседневность. Они прошли к концу зала, и Палладиум остановился возле тела, накрытого белой простыней. Он аккуратно поддел льняную ткань и убрал ее в сторону. Перед Блум на кушетке лежала девушка, ей еще не было даже восемнадцати, и мгновенно стало так обидно за нее: ей предстояла еще долгая жизнь, а в итоге… Блум мотнула головой и уже хладнокровно осмотрела тело: множество укусов покрывали молочную кожу, на животе и спине оказалось несколько рваных глубоких полос, но смерть наступила не из-за потери крови. Блум приподняла голову девочки за волосы, и увидела неестественный излом шеи. «Ей свернули голову», — равнодушно подумала она. Если не считать сам факт наличия таких травм, то ничего необычного не было, но что-то явно не так. Блум не понимала, что именно, пыталась сбросить неожиданный дурман, абстрагироваться от странного ощущения, но не получалось. Это было похоже, как… огненные блики башен горят под красным тяжелым небом и воздух заполнен гарью а вдалеке грозно возвышается гора рок а отовсюду слышны крики и звуки борьбы лязг мечей и… Это было похоже на то ощущение, возникавшее при взгляде на далекий и чужой, но такой родной, Домино. Словно в трансе, Блум частично перевернула девушку на живот, провела невесомо по сломанной шее, даже не касаясь кожи, двигаясь вдоль выступающего позвоночника и остановилась где-то между лопаток: перед глазами возникла вспышка, застилающая взор, и боль, пульсирующая и резкая, ударила в виски. Блум отдернула руку. — Все в порядке? — спросил Палладиум, но голос его раздавался издалека, как через толщу воды. Блум молчала, зажмурив глаза, пытаясь зацепиться за неясное видение, но кроме красных всполохов не могла ничего разобрать. Наваждение прошло так же быстро, как и появилось. Блум уже чистым взором окинула спину девушки, а затем уставилась в точку между ее лопаток и вновь протянула руку. Некстати вспомнилась цитата какого-то философа древности: «Огонь тянется к огню». Прикоснувшись к коже, Блум ничего не почувствовала, кроме легкого покалывания на кончиках пальцев, уже увереннее провела по спине, но никаких повреждений или выпуклостей она не обнаружила. Почему она вообще решила, что здесь что-то будет? — Заклинание иллюзии накладывает на предмет или человека мнимый вид, в зависимости от силы заклинания его можно распознать сразу же или вообще не заметить, особенно если у вас слабо развито ментальное чутье, — говорила Гризельда, поправляя очки. — А чтобы снять это заклинание… У Блум проблемы с магией, но прекрасное ментальное чутье, поэтому оставался один вывод: здесь очень мощная иллюзия, которую она не в силах снять, но… Интуиция утверждала обратное. На кончиках пальцев заплясал робкий огонек, не оставляющий ожогов на холодной коже, но первые несколько секунд ничего не происходило, а затем, миллиметр за миллиметром, показывалось то, что было скрыто заклинанием: метка, словно нарисованная углем, изображавшая букву «V», окольцованную в круг. Палладиум подошел поближе рассмотреть, громко вздохнул и отправился в коридор, зовя Брендона. А Блум стояла, касаясь метки на спине жертвы, не понимая, почему от нее тянет чем-то знакомым и близким, но чем-то… темным. — Что произошло? — это сказал Брендон, уже подошедший к кушетке. — Посмотри, — указала Блум на метку, — ты видел что-то такое? Брендон вгляделся, но, к сожалению Блум, помотал головой. — Опроси чародеек, возможно, они узнают, что это такое, — тихо сказала Блум, — или пусть прочешут библиотеки, если никто не скажет, что за метка. — Блум, — Брендон положил рук на ее плечо, — ты можешь сказать, кто за эти стоит? — Судя по укусам, — Блум повела рукой, указывая на травмы, — это какой-то вампир, потому что куски плоти не оторваны, здесь просто укус — это чтобы выпить кровь, но, — Блум уложила девушку на спину, накрывая покрывалом, — исходя из того, что есть переломы от ударов, да и само наличие множества укусов, я делаю вывод, что это разумный вид вампиров, потому что над жертвами явно издевались. — Ты с этим справишься? — Блум не видела Брендона, но почувствовала, как он надеется на нее. — Справлюсь, — ответила Блум, пожав плечами: заказы на вампиров она уже выполняла, — но у меня есть подозрения, что убийц несколько, — она указала на укусы, — размеры челюсти отличаются. И… — Блум поджала губы. — Метка была скрыта заклинанием иллюзии, очень мощным заклинанием, так что с ним заодно еще и чародей или чародейка. — Вот холера, — поморщился Брендон. — А вампиры разве не могут накладывать заклинания? Блум покачала головой. — У них есть определенные способности, но магия не в их числе, — Блум дернула за рукав Брендона. — Пошли, нам тут делать нечего. Не расскажешь, где нашли тела? Брендон хотел было что-то ответить, но его перебил окрик, а потом в дверях появился рыцарь — судя по форме, солярийский. — Капитан!.. — на выдохе произнес солдат. — Там… новая жертва!.. — Где? — отчеканил Брендон. — Возле Каменного моста, но… — солдат припал к стене, отдышавшись. — Она выжила после нападения. Брендон резко вскочил с места, быстро оказавшись на улице, и Блум опомнилась, когда хлопнули входные двери, и только тогда она побежала. Во время ведьмачьей подготовки каждый, кто ее проходит, становится чрезвычайно выносливым, поэтому для Блум было пустяковым делом пробежать несколько километров с большой скоростью, по пути отталкивая людей, которые попадались по дороге. Блум не знала, почему так спешил Брендон, но она понимала: тот, кто попытался убить, захочет завершить задуманное как можно скорее, поэтому ей нужно поторопиться и успеть расспросить жертву об убийцах. Спустя пятнадцать минутах Блум оказалась на мостовой, где уже столпились люди, но стража — и Магикса, и Солярии — пыталась отогнать любопытную толпу от места преступления, и девушка с горечью подумала, что теперь она не сможет отыскать следы нападавших. Через несколько секунд подбежал Брендон, запыхавшийся, потный и весь красный. Он прислонился к стене, переводя дыхание, и было ощущение, что-то он вот-вот упадет. Немного отдохнув, он оглядел мостовую и заметил наконец Блум. — Как ты здесь оказалась быстрее меня? — с отдышкой произнес Брендон. — Даже нормально выглядишь. — Ты просто не ведьмак, — усмехнулась Блум, но тут же приняла серьезный вид. — Я уверена, что эти вампиры где-то рядом и ждут, когда можно будет добить. Брендон кивнул и подошел к стражникам, те сразу же расступились и пустили вперед, а парень развернулся и помахал рукой, чтобы Блум пошла за ним, что она сразу же и сделала. На коленях, заслоняя от взгляда спиной жертву, сидела женщина, накладывая повязки, но руки ее дрожали. Заслышав шаги, она развернулась, и на лице ее была тревога. — Я не смогу уже ничем помочь, только если не позовут мага-доктора, — глухо сказала она. — Раны слишком серьезные. Брендон стал о чем-то с ней говорить, а потом приказал своим людям, кажется, позвать кого-то — Блум не расслышала имени. Перед ней лежала престарелая женщина, худая, с острыми бледными скулами, с серой бледной кожей, и Блум ее узнала. — Профессор Гриффин, — прошептала она, садясь на колени перед ней. — Как Вы? Она работала в Облачной башне, преподавала темную магию и была директором школы. Именно она научила Блум распознавать проклятия, условиям наложения и снятия и уничтожению его. Гриффин что-то прохрипела, и из ее рта вытекла кровь. Блум сматерилась вслух, но она не могла ждать, когда ей станет легче. — Мне нужно… — начала Блум, но застыла, когда Гриффин прикоснулась к ее руке, и в голове всплыли слова чужим, старческим голосом. Трикс… Вал… Но последнее слово так и осталось в сознании Гриффин, потому что рука обмякла, а голова женщины наклонилась вбок. Но сердце, хоть и слабо, все еще билось, поэтому все еще была надежда спасти ее. Вдруг Блум что-то потянуло встать, и она осмотрелась. Это чувство возникает каждый раз, когда рядом появляется монстр: сознание мгновенно абстрагируется от окружения и фокусирует все свое внимание на потенциальной опасности, и всем нутром мозг пытается почувствовать, где же скрывается угроза. Мгновенно шум толпы стих, затихла и шумная река под мостом, было слышно только хриплое дыхание… Блум резко вскинула голову, уставившись на крышу, но блики от металла мешали рассмотреть фигуру, стоящую наверху. Девушка услышала смех, пропитанный холодом, и фигура сорвалась вниз, в падении оборачиваясь в темно-синий дым, растворяясь с цветом реки. Блум хотела было сорваться и погнаться за вампиром, но остановилась: мечи оставались в седельных сумках, а без них она разве что могла уворачиваться, и велика вероятность, что будут нападения и на остальных жителей. Ей оставалось только смотреть, как один из убийц скрывается в чаще леса. Блум посмотрела на небо: было всего два часа дня, и попытка убийства оказалась неожиданной. Солнце медленно наклонялось на запад, а значит… Еще раз посмотрев на удаляющийся вдаль сгусток дыма, Блум определила направление: северо-запад. Значит, сегодня, до девяти вечера, она должна успеть подготовиться к ночной вылазке. *** Блум в последний раз протерла серебряный меч маслом от вампиров и выглянула в окно: на чистое небо всходила убывающая, непривычно яркая луна, отбрасывающая холодный белый свет на мир вокруг — идеальная ночь для того, чтобы отследить вампиров. На столе стояли все нужные эликсиры: усиливающие, лечебные, специально сделанные для борьбы с кровососущей нечистью. Блум отложила меч, оставляя высыхать масло, и без задней мысли провела поверх приготовленных отваров: она правда волновалась, потому что боролась раньше только с неразумными видами вампиров, и те всегда были по одиночке, а здесь придется иметь дело сразу с несколькими мыслящими существами, да и снаряжение еще ни к черту… Но Блум вспоминала, сколько ей должны заплатить, и тяжело вздыхала: придется постараться, потому что денег хватит на то, чтобы обновить и мечи, и доспехи, и даже для Кико можно будет что-то приобрести. И к тому же, это ведь то, ради чего она родилась — ее предназначение: помогать людям, избавляя их от страшных монстров. Но одно ей больше всего не давало покоя: слова Гриффин неплохо заставили Блум задуматься. Трикс, которых профессор назвала, были когда-то ее ученицами и являлись одногодками ведьмачки, но их выгнали из Облачной башни за непослушание и отвратительное поведение. Еще пару лет после этого они терроризировали ближайшие поселения (просто творили мелкие шалости), но сил на что-то по-настоящему зловещее не хватило, поэтому пропали с концами: их никто не видел больше, а потом и все забыли, что такие чародейки (ведьмы) существовали. И все бы ничего, Блум бы даже поверила, что Трикс снова вернулись к тому, что портят жизнь нормальным людям, но жертвы пострадали от вампиров, а человек вампиром стать не может. Возможно, Трикс помогают убийцам, но кто тогда четвертое лицо, чье имя Гриффин так и не успела договорить? Очевидно, что таинственная метка принадлежала ему — из-за первой буквы в имени, но и тут проблема. Никаких упоминаний знака в библиотеке Магикса, никто из Магического Альянса не знает, что эта за метка, а магов, у которых бы имя начиналось на «Вал», не существует. И вот Блум идет бороться с Трикс, несколькими жестокими вампирами и неизвестным магом «Вал», чье заклинание иллюзии почему-то легко снялось с помощью использования магии огня — настрой был максимально пессимистичен, но чего не сделаешь ради денег… Можно было бы попросить помощи у Альянса, чтобы те отослали колдуна или чаройдеку, но обращаться к ним с просьбой — себя не уважать, да и никто из магов не захочет возиться с «грязными ведьмачьими делами». Тяжела она, участь охотника на нечисть… Блум в последний раз выглянула в окно и стала собираться: бросила в холщовый мешок эликсиры, повертела в руках масло от вампиров и, подумав, тоже бросила — вдруг не хватит; закрепила ремень с ножнами, сразу спрятала в них меч — неизвестно еще, что случится по дороге, — проверила, насколько удобно будет достать его со спины, сделала пару пробных замахов и осталась удовлетворенной. Напоследок осмотрев комнату, которую ей бесплатно выдали в гостиничном доме благодаря Брэндону, Блум развернулась и захлопнула за собой дверь. Во дворе ее уже ждал скучающий Кико, который спокойно стоял возле кормушки, словно понимая, что дорога затянется надолго, а потому нужно подготовиться. Блум иногда поражалась, насколько умным был ее конь, и, возможно, только поэтому он остается в живых уже два года — остальные максимум держались несколько месяцев, а потом их съедала какая-то тварь или вовсе совсем нелепо умирали. Подозвав к себе Кико тихим свистом и закинув в седельные сумки мешок с эликсирами, Блум запрыгнула на коня и взяла того под узду, направляя его к выходу из Магикса на севере города. Девушка не знала, насколько затянутся ее поиски, но надеялась, кто хотя бы к обеду завтрашнего дня сможет вернуться — если не умрет. С одной стороны, мысль о смерти пугала, а с другой, никто из ведьмаков не умер от старости — гибель всегда наступала в бою с монстрами: не увернулся, не заметил замаха когтистой лапы, был в меньшинстве и так далее. Поэтому Блум была готова умереть, хоть и было… не по себе. Спустя примерно сорок минут она уже стояла возле окраины города и видела густой хвойный лес, и позади остался запах свободы и отдыха, а впереди только вечные обязательства, судьба и пролитая кровь — и в этот раз Блум не знала, чья именно впитается в сырую черную землю, станет удобрением для травы и цветов. Постояв несколько секунд, девушка тронулась с места, нежно почесав жеребца под шеей, и направилась на северо-запад, сворачивая с основной тропы. В сам лес мало кто ходил, боясь заблудиться или наткнуться на нечисть или разбойников, поэтому в ту сторону, где скрылся один из убийц, вела заросшая небольшая дорожка, по которой Блум и решила ориентироваться, хотя спустя несколько минут и с нее пришлось сойти. Обычно девушка выслеживала монстров по следам, но, когда их не было, она решила довериться своему чутью, и оно еще ее ни разу не подводило. И в этот раз, когда интуиция подсказывала свернуть с тропинки, Блум послушалась ее, почти наощупь пробираясь сквозь густые заросли и колючие кусты. Прошло уже несколько часов, а луна преодолела расстояние до центра неба, но ни намека на хоть какое-то логово вампиров не было, хотя чутье подсказывало, что шла Блум в верном направлении. Иногда она слышала ветер, шелестящий листья в кронах деревьев, и клич ночных птиц, где-то выли вдалеке волки, но, что удивительно, никаких монстров в округе, что наталкивало на даже безумную мысль: неужели вампиры распугали всю нечисть в лесу? Или вовсе убили… Но в один момент лес мигом опустел, и все звуки стихли, и Блум пришлось остановить Кико, чтобы вслушаться в тишину: действительно, пропал и шум от взмаха крыльев сов, и стрекотание насекомых, и даже ветер затих, отчего резко стало неуютно — тишина поистине была могильной. Только в воздухе повисло ощущение… чьей-то энергии. Девушка не могла понять, к какому существу она могла относиться: ни на человеческую, ни на чародейскую, ни на энергию монстров не была похожа, но одновременно принадлежала каждому из них. А потом и ощущение чужеродного присутствия пропало, и сразу стало легче дышать, но появились тревожные мысли о том, что кто-то явно могущественный знает о ее появлении здесь — и разрешил пройти дальше. То ли не видел в ней угрозы, то ли захотел ее помучить попозже. Блум спешилась, провела Кико к неприметной поляне и оставила там, даже не привязывая к дереву: сам не уйдет, а если появится опасность поблизости, то сможет убежать. Достала из сумок мешок с эликсирами и несколько усиляющих отваров выпила сразу, а несколько разложила по карманам, затем остановилась, привыкая к ощущению: все ведьмачьи настойки токсичны даже для самих ведьмаков, отчего первые несколько минут слегка знобило, тошнило и кружилась голова, но зато в бою потом гораздо легче становилось сражаться. Проморгавшись, Блум привыкла к ночному зрению и, в последний раз потрепав коня по гриве, ушла к тому месту, где пропали все звуки. Блум осмотрелась, но ничего странного не увидела в окружении: обычные деревья, близко стоящие друг с другом, мокрая трава под ногами, но затем Блум прошла пару шагов вглубь, и в нос резко ударил металлический запах высохшей крови. Даже не поморщившись, она направилась туда, откуда приблизительно раздавалась вонь: даже странно, что Блум раньше не учуяла, словно кто-то не хотел этого, или она пересекла невидимый барьер… Блум шла минуты две, когда наткнулась на место преступления — такой вывод она сделала по смятой траве, словно по ней протащили что-то тяжелое — что-то вроде человеческого тела; по засохшей корке крови, которой было несколько дней, а от основной «лужи» тянулись красные капли и разводы. От нападения зверя никогда много крови не остается, поэтому сразу становилось понятным, что это сделали ради забавы. Возможно, перекусили шею, и оттуда полилась струя, а потом остался на траве кровавый след, который бы обычный человек даже не заметил. Бесшумно продвигаясь через чащу леса, Блум оглядывалась по сторонам, ожидая увидеть наконец укрытие вампиров, но след все продолжался, а ни логова, ни присутствия кого-либо так и не наблюдалось, но девушка чувствовала: она уже близко. И действительно, минут через десять показался огромный роскошный особняк, чья архитектура не принадлежала ни Магиксу, ни другим ближайшим государствам — существующим. В строении здания сразу же угадывался неповторимый стиль Домино: острые, несколько мрачные орнаменты, вытянутые позолоченные шпили, ажурные, детализированные изображения на стенах. Скорее всего, это старинная резиденция аристократов, которые проживали вдали от страны или приезжали сюда на выходные, но теперь это место принадлежало другим существам. Ворота были настежь открытыми, словно так выражали хозяева свое предложение для заблудившегося путника остаться у них на ночь, но что-то подсказывало Блум, что это оставили специально для нее — в иной раз она даже бы поблагодарила за такой радушный прием. Несмотря на откровенно заброшенный вид особняка, в окнах первого этажа горел свет от свечей, а внутри дома явно происходило что-то веселое: то и дело доносились какие-то безумные женские крики, жуткий смех, от которого все внутри воротило — до того отвратительно смеялись, а иногда что-то разбивалось о стены, об этом свидетельствовали характерные удары о стену и хрустальный звон — то ли бокалов, то ли бутылок, кто разберет. Блум постояла несколько минут, слушая вакханалию, творящуюся в доме, и уверенным шагом направилась наконец внутрь, усмехаясь. Что-что, а Трикс не меняются: какими были поехавшими, такими и остались. Блум затормозила только у самых дверей, не зная, ногой ли их выбить или все же постучаться, но решила все же проверить, заперты ли они, и ручка легко поддалась под тяжестью руки, и девушка слегка приоткрыла двери, выпуская на улицу теплый оранжево-желтый свет и запах помещения: пахло, очевидно, кровью, пылью и… алкоголем? Спиртом несло очень сильно, значит, Трикс не просто веселятся и строят планы на мировое господство, но и выпивают. «Что ж, даже к лучшему, — с иронией подумала Блум, — может быть, даже драться не надо будет, они просто упадут». Девушка тихо проскочила в здание, прикрыв за собой дверь, и направилась в сторону шума, из-за которого ее даже не заметили. Трикс находились в комнате, которая была раньше гостиной, здесь даже мебель нетронутой осталась, но в самом помещении царил бардак: несколько бутылок из-под вина и бокалов были разбиты и лежали по всему полу, какие-то грязные лохмотья находились в углах, а паркет пропитался пятнами от алкоголя и крови, и Блум не знала: смеяться ей или плакать, потому медальон дрожал рядом с… бывшими чародейками, выдавая в них нечисть. Приглядевшись, Блум увидела и удлиненные клыки, и болезненно-бледную кожу, и когти — возможно, бруксы, но от души отлегло. Не высшие вампиры — и на том спасибо. Если Блум правильно помнила имена Трикс, то Сторми стояла, а Айси и Дарси сидели на диване, но все они находились спиной к ней, потому и не видели, а спирт в теле перебивал все инстинкты, из-за чего даже человеческого запаха не чувствовали. Девушка стала медленно к ним подходить, переступая осколки стекла, кладя руку на рукоять меча. Она достала оружие, когда подошла почти вплотную, и тогда стоящая Сторми обернулась, и Блум резко взмахнула мечом, только раздался режущий свист металла о воздух — и голова вампирши покатилась по полу, а из горла ее хлынула кровь, и несколько капель попало на щеку ведьмачки, что осталось равнодушным: один раз она не увернулась вовремя, и ее всю забрызгало кровью, а вот это… это мелочь. Тело Сторми еще недолго стояло, а потом безжизненно упало на пол. Айси и Дарси уже вскочили со своих мест, скаля свои клыки и теряя человеческий облик: зубы их стали острыми, плотно стоящими друг к другу, клыками, а когти стали неестественно большие. — Ты! — громко вскрикнула Айси, указывая на Блум пальцем, на что та вяло пожала плечами, как бы говоря «ну да, я». — Ты убила нашу сестру, мерзкая шлюха! «С каких пор я похожа на шлюху?» — отстраненно спросила саму себя Блум, вместо этого сказав. — Работа у меня такая, — почти что выплюнула Блум, тщательно следя за движениями вампирш: нападать первой теперь она не спешила, но к контратаке нужно быть готовой. — Нужно было тебя там, прям рядом с мостом убить, — прошипела Айси, прыжком преодолевая расстояние до Блум и замахиваясь когтистой рукой, но ведьмачка мгновенно выставила меч, отражая атаку и ушла за спину, но почувствовала движение позади себя и отскочила вбок. Дарси провела когтями по тому месту, где секундами раньше стояла Блум, и усмехнулась. Она отошла назад, в тень, и растворилась там, а ведьмачка недоуменно нахмурилась: бруксы так не умеют. Теперь Дарси ощущалась везде и со всех сторон сразу, в любых темных углах, а Айси холодно засмеялась, выставляя руку вперед ладонью вверх, формируя пальцами искрящийся в свете свечей прозрачно-белый лед, который сорвался в сторону Блум, отчего той пришлось в очередной раз отскакивать в сторону. Настроение хуже некуда: бруксы, да еще и чародейки по совместительству — сочетание ужаснейшее. Сделав кувырок от тянущихся к ней теневых рук, Блум задумалась о тактике боя: были бы они просто вампиршами, все прошло бы намного легче, но с учетом их магических способностей… Айси, очевидно, хороша будет только на длинных дистанциях, а вот Дарси в зоне темноты. «Надо вывести нашу ледяную королеву в центр комнаты, но только лишь бы…» — не успела Блум додумать, как Дарси резко появилась и кивнула своей напарнице, и раздался безудержно громкий вой, отчего ведьмачка мгновенно стала дезориентированной, а уши заложило. Лишь бы не начали орать. Блум зажала уши руками, судорожно соображая, что же делать: отскочить в дальний угол и прикрыться щитом или нанести удар по одной из них, пока они были сосредоточены полностью на крике, и девушка все же решила рискнуть. Она прыжками, чтобы не задеть битое стекло и не споткнуться, добралась до Дарси, и в глазах той отразилось удивление — лишь на секунду, а потом крик затих, когда Блум вонзила свой меч в ее низ живота, рвано ведя им вверх, разрезая кожу и платье, и из образовавшейся глубокой раны, кожа вокруг которой разошлась в стороны, стали видны внутренности: желудок, тонкий кишечник, часть печени; а под девушками стала образовываться лужа темно-красной нечеловеческой крови. Меч коснулся места, где примерно располагалось сердце, и Дарси издала последний вздох, оседая на пол, и Блум вытащила из нее оружие. Айси все так же стояла позади — в немом шоке и оцепенении. Ее глаза лихорадочно блестели, а губа дергалась перед приступом плача, и девушка, не в силах стоять на дрожащих в коленях ногах, села на пол, всхлипывая и бормоча что-то несвязное себе под нос. Любому другому стало бы ее жалко, но Блум ничего не чувствовала: они убивали людей ради забавы и самоутверждения, которое было вызвано лишь тем, что их якобы не оценили по достоинству. В конце концов, это ее работа — убивать монстров, даже если они были когда-то людьми. Хотя некоторые люди страшнее всяких чудовищ. Блум не стала вытирать меч, а сразу пошла к захлебывающейся в слезах Айси, которая прикрывала руками лицо. Сгорбленная, жалкая, она сидела на коленях и не могла противостоять своим чувствам, даже не была способна отомстить за своих «сестер». Из-за ярких эмоций вокруг нее начал дрожать воздух — это Айси потеряла контроль над своей магической энергией. Но на то она и брукса, чтобы поддаваться своим инстинктам, а не разуму. Пребывая в отчаянии, вампирша даже не заметила, как Блум уверенно подошла к ней с мечом наперевес, а затем взялась за него двумя руками и быстрым взмахом отсекла голову вместе с кистями рук. Те покатилась в угол комнаты. Может быть, среди всех, кто есть в этом мире, ведьмак — самое жестокое существо. Блум вытерла меч о рукав куртки и засунула его обратно в ножны. Она молча стояла и смотрела на Айси, ни о чем не думая. Просто смотрела. Просто старалась хоть что-то почувствовать, но… ничего. Оглянулась на Дарси, но и вид обезображенного тела и застывшего в глазах страха смерти ничего не вызвал. — Испортила им все веселье… — без эмоций пробормотала Блум. Она откопала среди грязных тряпок что-то, похожее на небольшую простыню, но достаточного размера, чтобы уложить туда три головы — доказательство того, что работа сделана. Ведьмачка сложила все в ткань и кое-как завязала его на манер мешка. Поудобнее его перехватив, Блум уже почти вышла из здания, но вспомнила и об еще одном соучастнике преступлений — загадочный «Вал», который так и не появился. Блум оглянулась через плечо, задушила в себе сиюминутный порыв уйти и, достав меч и положив его себе на колени, села на ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Прижалась плечом к стене. Оставалось только ждать неизвестного обладателя собственной метки. Но долго сидеть не пришлось. Через минут десять потухли все свечи, и внезапная темнота выбила из колеи: действие зелья ночного зрения уже почти прошло, а еще одно Блум не стала брать, поэтому она сильно, до рези в глазах, зажмурилась, быстрее привыкая ко тьме. Схватилась за меч и вскочила со ступенек, готовая к атаке, но медальон не дрожал, однако присутствие кого-то чужого явственно ощущалось — кожей, нутром, интуицией и сознанием. Все внутри просто вопило от исходящей опасности: это было то чувство, которое настигло Блум тогда в лесу, ощущение неизвестной и непонятной энергии, чего-то действительно потустороннего и… закрытое кровавыми тучами кровавое небо изрыгающее из себя хлопья пепла жар раскаленного воздуха и блики башен из розового золота …и вместе с ним Блум ощутила то же, когда коснулась метки. Наваждение из неясных обрывков воспоминаний. Воспоминаний ли? В памяти Блум нет ни одного фрагмента, что плясали перед глазами тогда и сейчас. И когда она смотрела вдаль, на Домино. Привыкшая к темноте, девушка озиралась вокруг, нервно переступая с ноги на ногу — уже не терпелось наконец покончить с этим заказом, но помимо этого, в чем Блум не хотела признаваться, ей было боязно, потому что если это маг, то он будет ей не по плечу, а если высший вампир… Может быть, она и победит, но даже опытные ведьмаки не берутся за такие заказы, потому что высшего вампира может убить лишь другой высший вампир. А еще в груди расцветало странное предвкушение от встречи, словно ждешь друга, с которым не виделся много-много лет, и этот клубок чувств сводил с ума — Блум пыталась прийти в себя, остудить голову, но ничего не получалось, а напряжение от того, что противник не показывается и ходит где-то рядом, достигало своего апогея, и девушка была близка к тому, чтобы просто размахивать мечом. Вдруг где-то со спины раздался шелест, и Блум молниеносно развернулась, разрезая мечом, как ей сначала показалось, воздух, но секундой позже что-то с глухим стуком упало на пол. Присмотревшись, девушка разглядела отрезанную кисть руки. — Отличная реакция, гораздо лучше, чем у других ведьмаков, — заговорил кто-то, стоя за левым плечом, и Блум с разворота замахнулась мечом, но невидимая сила остановила ее удар, не давая двинуться с места. — Но, к сожалению, все же недостаточна… — с издевкой дополнил неизвестный. Голос был раздражающе спокойный, снисходительный, но с искрами иронической интонации, немного хриплый — обладатели таких голос обычно покоряют сердца юных дам одной лишь фразой. Раздались тихие шаги, и незнакомец щелчком вновь зажег свечи, выходя из-за спины. «Ну да, — все еще не способная двигаться, мрачно думала Блум. — Стелла бы точно на такое купилась». Мужчина был действительно хорош собой, Блум даже назвала его очень красивым, но красота эта была холодной: светлая кожа, в тени приобретающая синеватый оттенок, острые высокие скулы, прямой нос с легкой горбинкой, утонченные черты лица, узловатые длинные пальцы, высокий рост со стройным телосложением и блондинисто-серые длинные волосы — вылитый аристократ, но в каждом его жесте, в каждом движении, в легкой поступи с тяжелым шагом чувствовалась явная угроза, как от дикого зверя. Один взгляд холодных льдистых глаз — и сразу понятно, что лучше не нападать, иначе нападет в ответ, и тогда от тебя ничего не останется. — Меня зовут Валтор, — он подошел к камину и взмахом руки зажег его. Блум отметила, что дров там нет. — Но ты навряд ли слышала мое имя, потому что некоторые особо постарались, чтобы уничтожить любое мое упоминание, — Валтор сложил руки за спиной, и Блум смотрела, словно завороженная, как постепенно появлялись сначала кости, а потом мышцы и кожа кисти рук — отрезанная же осталась так и лежать на полу. — Не хочешь даже ничего спросить? — он развернулся к ней с фальшивой обидой на лице. — Не вижу смысла, — смотря на него исподлобья, пробурчала Блум. — Разве? — мужчина усмехнулся. — Неужели никаких вопросов нет? — Мне кажется, ответы на них все очевидны, — ответила Блум, понимая, что если будет сильно ерничать, то живой отсюда не выйдет. — Метка на трупе последней жертвы твоя, не знаю, есть ли она на остальных. А еще… — Кто снял заклинание? — перебил он с полуубкой, но в полумраке комнаты она выглядела как оскал. — Я, — почему-то хрипло произнесла Блум. — Я сняла заклинание, — сказала она уже громче и увереннее. — Огнем, верно? — Валтор усмехнулся, отрываясь от созерцания огня в камине, и медленно начал идти в сторону девушку. Резко невидимые оковы с ее тела спали, и она почти что упала, но оперлась на меч, острием который упирался в пол. — Я знаю, что ведьмаками становятся, если потенциал к магии есть, но он совсем мал. Так скажи, — Валтор слегка наклонился, приподняв пальцами ее подбородок и вынуждая смотреть девушку ему в глаза, — как ты смогла снять мощнейшее заклинание иллюзии, если не обладаешь никаким талантом, кроме управления огнем? — он смотрел пристально, вглядываясь в саму суть души, словно не замечая, как близко находятся их лица, и Блум чувствовала холодное дыхание у себя на щеке, отчего скривилась от отвращения, а между ребер разгорался пожар: казалось, что магическая энергия просто копилась в ней много лет, а теперь готова вырваться наружу и сжечь все. Блум молчала, не отводя взгляд — не из-за страха, а из-за чувства, что ей бросили вызов. Валтор наклонился еще ниже, касаясь губами уха, и Блум дернулась, но цепкие пальцы мужчины не дали отвести голову в сторону. — Что бы, интересно, сказали твои родители, узнав, что ты занимаешься таким грязным делом, как ведьмачье ремесло, — почти шепотом, произнес Валтор. — Не тебя меня судить, — огрызнулась Блум. — Ты убивал вместе с этими сумасшедшими людей ради забавы, а теперь предъявляешь мне за то, что я убиваю неразумных монстров. Больно от упоминаний родителей не было — ей было слишком мало лет, чтобы осознавать всю серьезность смерти, а с годами стало просто жаль, что люди, приютившие сироту, погибли от неконтролируемой магии ребенка. — Я не убивал никого, — ответил Валтор, отстраняясь, — я дал этим несмышленым девчонкам силы взамен на помощь, которую они должны были мне оказать, но… — хитро прищуриваясь, сказал он с заминкой. — Но даже хорошо, что ты их убила, пользы от тебя будет больше. Блум от такого заявления поперхнулась воздухом. — От меня? — саркастично спросила Блум. — Звучит как бред. — Хочешь, докажу, что в тебе гораздо больше потенциала, чем в остальных? — Валтор таинственно усмехнулся, наклоняя голову набок и смотря на Блум из-под полуопущенных ресниц. Она хмыкнула. — Попробуй. Но то, что произошло дальше, Блум не могла представить ни в каком варианте, а оттого первое время после произошедшего она просто стояла, не шевелясь, в полном оцепенении. Валтор уверенным жестом притянул Блум к себе за талию, впиваясь жестким, болезненным поцелуем в ее теплые губы. Его же были холодные, обжигающие не хуже огня, сухие, а от пальцев словно веяло морозом, как теплом от костра, и сам он весь был словно высеченный из льда — идеальная структура, но лед всегда останется льдом, пока его не растопишь. Во рту появился привкус металла, и Блум почувствовала, как саднит свежая ранка на губе. Она не отвечала поцелуй, не сопротивлялась, хоть и ощущения были далеки от приятных, но то, что происходило внутри нее, вызывало непонятную бурю эмоций: это и ощущение дома, когда она смотрела на Домино, представляя замок, который она никогда не видела, но почему-то верила, что образ в голове — правильный; это ощущения душевного родства, и жар в груди, яркое пламя, мирно спящее до этого, а теперь норовившее сжечь все дотла; это и ощущение настолько далекое от человеческих чувств, что Блум могла бы его описать только один словом — вселенское равновесие, словно мировые весы наконец выровнялись, и воцарилась гармония. А потом Валтор, медленно слизывая неожиданно горячим языком капли крови с ее губы, углубил далеко не невинный поцелуй, ставший гораздо мягче, нежнее, теплее, отчего непривычно задрожали ноги, как у девочки-подростка, и забилось быстрее сердце, отдаваясь висках, словно колоколом; пропала болезненная пульсация на губах, а пламя внутри пугающе резко, страстно откликнулось на его прикосновения внутренней дрожью, и Блум бросило в жар от ярких, приятных — и физических, и душевных — ощущений. А потом Блум очнулась, словно ото сна, словно все это было мороком, но ни того, ни другого не было — лишь жестокая реальность, в которой она позволила себя целовать какому-то жестокому убийце, чье происхождение оставалось непонятным. А потому она сделала то, что умеет лучше всего, — отстраняясь, проткнула грудь какого-то монстра мечом, который все это время держала в руке. Блум гневно, тяжело дышала, вытаскивая меч и направляя его на Валтора, вставая в пол-оборота, и смотрела прямо на него, сводя брови к переносице. — Как ты посмел прикасаться ко мне? — воскликнула Блум, прислоняя оружие к его шее, зная, что тот исчезнет, растворится в воздухе или просто увернется, но не даст себя убить. Валтор лишь отвел от себя лезвие кончиками пальцев, тихо, почти утробно смеясь, словно ничего не было, и вообще не он так самозабвенно с ней только что целовался. — А ты сама посмотри, — развел он руками. Блум на лишь секунду скосила взгляд в сторону, отвлекаясь, за что чертыхнулась на саму себя, но в итоге просто застыла, раскрыв рот от удивления и опуская оружие: все горело. От пола до потолка, каждый угол был объят пламенем, ярким, оранжевым, словно восход солнца, озаряя пространство теплым, почти солнечным светом. То тут, то там вспыхивали огненные языки, поглощая особняк, а сверху падали горящие, обуглившиеся балки, рушились стены. Пожар был не только внутри, но и снаружи. А затем Блум очнулась: импровизированный мешок с головами где-то там, среди столпа пламени, возле лестницы, наверное, уже сгорает… Она оттолкнула Валтора в сторону, надеясь, что тот упадет в огонь, но краем глаза девушка лишь успела заметить, как он почти что с любовью прикасается к рыжим всполохам, уничтожающим все вокруг, но не причиняли зато ему, как назло, вреда. Мешок из простыни лежал там же, где его оставила Блум, — целый, немного подпаленный, но фактически нетронутый. Она схватила его, стремглав побежав к выходу, не замечая, как огонь расступается перед ней, пропуская на улицу, и что Валтор бесследно исчез. Девушка пробежала, не останавливаясь, вплоть до самого забора, а затем остановилась, вдыхая свежий прохладный утренний воздух: на востоке солнце уже разрезало своими лучами тьму на небосводе. Неужели так быстро пролетело время?.. Особняк горел красочно, насыщенно, даже немного преувеличенно — Блум видела пожары, и не бывает так много огня (и без дыма), который так высоко устремляется в ввысь, даже создавалось ощущение, что пламя упирается в само небо. — Согласен, очень красиво горит, — рядом стоял Валтор как ни в чем ни бывало, скрестив руки на груди. — Только оно никогда не потушится. Блум медленно повернула к нему голову, понимая, что даже если уйдет, то он не даст ей покоя, и просто ждала того, чего он дальше скажет. — Я ведь не про твоих приемных родителей говорил, принцесса, — он насмешливо улыбнулся, а это обращение болезненно кольнуло ее прямо в сердце. — Я о настоящих твоих родителях, — Валтор остановился, ожидая какой-то реакции от девушки, но та упрямо молчала. — Вся в отца, — хмыкнул он. — В этом даже есть ирония, что выходец королевской семьи, потерянная принцесса Домино, а работает ведьмаком. Потерянная принцесса Домино… Блум знала, что в королевской чете этого королевства была особая привилегия владеть не просто огнем, а тем огнем, который достался от Творца данного мира: огромного дракона, чье дыхание когда-то согрело землю и создало солнце, а тепло его кожи стало причиной возникновения жизни. Но это легенды, в которые люди верили когда-то, а теперь, в мире научно-магического прогресса, народ склонен верить в то, что появление жизни — лишь случайность химических реакций. И Блум тоже придерживается этой теории, потому звучит вся эта сказка, даже для их мира, слишком фантастично, а драконов — любых — так и не нашли. Но человек — существо, — стоящий напротив, так хитро улыбающийся, показывающий ровный ряд зубов и чуть длиннее обычного клыки, с холодным прищуром глаз, и Блум могла поклясться, что дракон в обличии человека выглядел бы так. — Даже если я действительно потерянная принцесса Домино, — осторожно начала Блум, — то что с того? — Как вы, ведьмаки, любите говорить? — Валтор сделал вид, что задумался. — Точно: предназначение. Так вот, это — твоя истинная судьба, — торжественно произнес он, кладя ей руку на плечо. — Откуда тебе это знать? — Блум дернулась, делай шаг назад. Валтор взглянул ей в глаза, внимательно, не говоря ни слова, но казалось, словно он говорит — только взглядом, а не словами. — Во мне течет та же сила, что и в тебе, — хмыкнул он. — Как-то не верится, что ты мой родственник, жутковат слишком… — пробормотала Блум, вспоминания, как Валтор ее поцеловал, и тоже хмыкнула — нервно. — Я ее получил незаконно, — уклончиво ответил он. — Ах да, кстати, — он сделал шаг вперед, вытягивая руку девушки к себе, а затем что-то кладя ей на ладонь. Это даже весело. На ладони лежала отрезанная ею пульсирующая кисть руки, мышцы на которой то и дело сокращались. — Как доказательство твоей качественной, — саркастичная усмешка, — работы. Она закатила глаза. — Чего ты хочешь от меня? — устало поинтересовалась она, наблюдая, как начинало светать. Валтор неожиданно без тени усмешки окинул ее холодным взором, отчего стал походить еще больше на дракона. — А ты подумай над своей судьбой, — попросил он, — над своей истинной судьбой, — и исчез. На секунду Блум почудилась кроваво-огненная эфемерная нить, связывающая ее и Домино, но теперь еще ее и Валтора, и хоть она много раз рвала эту незримо-невесомую связь, та возникла каждый раз заново. Эту же не порвать и не сжечь. *** За черной полосой всегда следует белая, и в этот раз действительно так и случилось. В Магикс Блум вернулась, немного поплутав по лесу, к девяти часам утра, первым делом сразу же заявившись в штаб, притащив с собой мешок с тремя отрезанными головами и одной кистью руки, которая вела себя, как живая — весь первый этаж в ужасе стоял, когда увидел, поэтому Блум решила смеха ради поставить свои трофеи на самое видное место, а что с ними сделают потом — не ее дело. Затем ей Брэндон сердечно пожал руку и почти что расцеловал, но девушка напомнила, что Стелле это не сильно понравится, хоть они и близкие подруги. Получив свою законную награду, Блум думала, как пойдет сделает заказ на мечи, поменяет куртку, сапоги и перчатки, но вместо этого завалилась в комнату в гостином дворе и, только положив голову на подушку, уснула, проспав вплоть до самого вечера. Поужинала — дальше спать. Только на следующий день, в обед, абсолютно бодрая, полная сил и словно помолодевшая на несколько лет, Блум, воодушевленная, побежала делать заказы в лучших кузнечных у лучших мастеров, отдав за это немыслимую сумму, гораздо больше того, чем она предполагала, но зато девушка со спокойной душой могла избавиться от своих старых мечей, да и к тому же: немыслимая сумма — всего лишь половина от награды, а значит, можно дальше тратиться на необходимые предметы. В общем и целом, Блум провела в Магиксе целую неделю, немного отдохнула, привела свои мысли в порядок, заставляла себя не думать о том злополучном дне, но иногда мысли все же проскальзывали — странные, быстрые, практически мимолетные, поэтому Блум была лишь почти счастлива. А ночью она думала о своей судьбе, много думала, смотря то на затянутое тучами небо, то на яркую звездную ночь, и приходила к выводам, которые ей не сильно нравились. На четвертый день пребывания в Магиксе Блум узнал о приезде своей еще одной близкой подруге — Муза была странствующим бардом, хоть у нее и имелись неплохие шансы построить свою карьеру в роли магички, ей самой была по душе только музыка, а потому оставшиеся дни Блум вместе со своей подругой сидели в таверне, общались, а затем ведьмачка слушала выступление, новые и старые песни, вспоминала далекие учебные годы, которые уже не вернуть. Гриффин оказалась на редкость крепкой женщиной и пережила остановку сердца. Блум один раз виделась с ней, когда зашла проверить, но диалог не шел: возможно, из-за того, что девушка убила все же ее студенток — хоть и бывших, а про Валтора та и слова не сказала, но подозрительно косилась на Блум весь разговор. В общем и целом, подводя итоги, Блум осталась очень довольна тем, что все же рискнула поехать в Магикс, потому что денег осталось еще про запас. Уезжать никуда не хотелось, но, как мантру, девушка повторяла: «Ведьмак всегда в пути». И вот, когда Брэндон сообщил, что наконец возвращается домой, в Солярию, Блум поняла, что ей тоже пора. Они стояли в центре города, прощаясь. Муза, к сожалению, прийти не смогла на последнюю встречу из-за выступления. — Куда ты дальше? — спросил между делом Брэндон, когда они прогуливались между цветастых лавочек. — Наверное, поеду на север, в сторону Домино, никогда так не была, — задумчиво ответила Блум. — Да и вдруг там уже новый вид нечисти появился, а ведьмаки туда раз в год приезжают, — она рассмеялась, и Брэндон подхватил ее смех. Но причина ее небольшой поездки в Домино была другой, но ей не хотелось себе в этом признаваться — а уж кому-то другому тем более. Они еще недолго пообщались, а затем ушли с площади, обнялись напоследок, пожелали друг другу счастья, здоровья, беречь себя и разошлись. Выезжала Блум из города в прекраснейшем настроении: солнце светило, желудок полон, мечи новые, дорогие, блестят на солнце аж до рези в глазах, а в карманах есть несколько золотых монет — чему ж не радоваться? Но, как только Блум попала в лес, то появилось гнетущее ощущение чьего-то взора в спину, и сразу все хорошие мысли пропали. — Скажи, ты же высший вампир, да? — было немного неловко спрашивать пустоту, но Блум знала, что она сейчас не одна, хоть ответ пришел и не сразу. Блум хотела было поторопить коня, но узду остановили чьи-то длинные пальцы. — Можно сказать и так, — ответил Валтор, — но у людей нет подходящей классификации для меня. — А у кого есть? — больше чтобы просто спросить, нежели от интереса, задала вопрос Блум, но Валтор загадочно улыбнулся, промолчав. — Понятно, — она цокнула от недовольства языком. — А зачем же ты едешь в Домино? — спросил в свою очередь он. «Сменил тему, паршивец», — пронеслось в голове у девушки. — Да вот, надумала о своей судьбе, — претенциозно начала Блум, — и надумала, что ведьмачье дело привело меня, как ты выразился, к истинной судьбе, значит, моей судьбой является и то, и то. И теперь мне интересно посмотреть, что же представляет собой мое предназначение. Валтор даже искренне рассмеялся, а все равно смех его был пронизан холодом и ледяными иглами вдоль и поперек. — Правильное решение, — произнес он, и Блум увидела на секунду, как зрачки у него стали вертикальными, как у кошки — но только на мгновение. Блум лишь надеялась, что ее не заставят, как иногда других ведьмаков, снимать проклятье, но тогда она будет первой, кто снимет его с целой страны. Янтарно-красная цепь замкнулась, гремя звеньями. За черной полосой всегда следует белая.