Reflect

      Если вы думаете, что кланы — это здорово, то вы ошибаетесь. Это Ад на земле. Или серпентариум. Что больше походит на правду. Всё пытаются как можно больнее укусить и влить больше яда. И не важно, насколько ты слаб или силен. Если слаб, то ты мусор, от которого следует избавиться. Если силен, то ты монстр и угроза. Золотой середины нет. Всё, что может тебя хоть как-то спасти — это твое положение в клане. Чем оно выше, тем спокойнее живется. Но видимо не в нашем с братом случае.       Дети, чья клановая техника равняется шести ветряным крыльям. Последний, кто поднялся выше четырех жил более ста лет назад. Юные дарования или новый шторм. Хах. Конечно же второе. Сильных никто не любит.       Это был настоящий кошмар, когда мама в порыве злости буквально на весь зал выкрикнула, что у нас шестикрылая мельница. Та гробовая тишина навсегда врезалась мне в память, как и полный холода взгляд отца. Да здравствует внутриклановая вражда за главенство… Тогда и был заключен договор о моём браке. Как гарант безопасности.       Позвольте представиться. Я — Кира Казешини. Внучка ныне покойного главы клана — Ёсидо Казешини. Дочь его второго сына — Махико Казешини. Теперь… тоже покойного.       Отец лежит на кровати: может показаться, что он просто спит, но посеревшее лицо и синеватые губы выдавали в нем покойника. Остановка сердца. Вмешательство магии не обнаружено. Я сжимаю губы в тонкую линию, прокручивая в голове заключение врача. К слову он все еще сидит у кровати отца. — Не гоже молодой госпоже смотреть на это, — в дверях появляется дядя. Мне всегда становится жутко в его присутствии. А сейчас тем более. Он похож на змея, что готов сожрать падаль при зрителях и не подавиться. Мерзкий человек. — Кира! — я оборачиваюсь на окрик. Мама хватает меня за руку и выталкивает из комнаты, закрыя двери прямо перед носом. Что за черт?       Я осталась одна в коридоре. До слез стало обидно из-за такого обращения, но плакать нельзя. Взрослые девочки не плачут. Я с силой потерла глаза, чтобы не заплакать. Но кажется, сделала только хуже. Хотя, сейчас слишком раннее время, и все, кроме слуг, спят. Ну и тех, кто в комнате. Хотелось бы послушать, о чем они там говорят, но бегать лишние тридцать кругов вокруг поместья не хочется.       Я брела по коридору поместья и рассматривала в тысячный раз пейзажи на стенах. Реки и леса, горы, журавли, кои. На сёдзи, ведущих в главный зал поместья, написаны принципы клана, написанные еще пару сотен лет назад.

«Каджый, кто рождён в этом клане, должен следовать заветам. Почитай старших, ибо от них вся мудрость дается. Укрепляй тело, ибо оно есть инструмент для великих деяний. Изучай музыку, ибо музыка есть истина мира. Изучай искусство, ибо искусство есть душа.»

      Из этих наставлений осталось только почтение и укрепление. А искусство с музыкой стало считаться делом неблагородным. Чушь. — Отрадно видеть, что хоть кто-то из молодежи читает наставления, оставленные предками, — рядом раздается старческий голос.       Я поворачиваюсь и делаю поклон в девяносто градусов. Именно так принято здороваться со старейшинами нашего клана. Особенно с ним, кто застал три поколения господ. Мори Нагай. — Доброго утра, Нагай-сама, — я все так же стою в поклоне, держа спину прямо. Я его недолюбливаю. Ни одно решение не примается без его одобрения. — Разве оно доброе? — Я вздрагиваю и чувствую, как по спине пробегает холодок. Он не должен был знать… — Сегодня черный день для нашего клана. Я так надеялся, что твой отец станет главой. Теперь в этот…ммм… спор вступает твой брат.       На мгновение я забываю как дышать. Рин. Его постигнет та же участь, что и папу. Не хочу. Не хочу оставаться одной. Я буквально вижу, как меня запирают в клетке и обрезают крылья. — М… — я сглатываю ком. — Могу я идти?       Он махает рукой, а я едва ли не срываюсь с места. Рин не спит. У него утрененние тренировки по владению мечом и контролю проклятой энергии. Внутренний двор. Он должен быть во внутреннем дворе.       Торопливым шагом покидаю здание. Улица встречает меня теплом и свежестью. И это действует на меня практически отрезвляюще. А паника медленно отпускает горло, давая доступ к воздуху.       Тренировочная площадка спрятана от посторонних глаз в живом лабиринте. Не зная куда идти, можно с легкостью потеряться. А можно просто следовать на всплески проклятой силы.       Рин плавно перетекает из стойки в стойку. Выглядит красиво, но засмотришься на секунду и ты труп. Хотя, ты в любом случае труп, если рискнешь потревожить мечника во время единения с мечом. Я завороженно слежу за движениями брата, что похожи на танец. Вот он — мастер клинков клана Казешини. Сколько бы времени я не проводила в зале, даже к десятой части не подберусь. Даже вопреки тому, что разница в занятиях составляет год.       В целом, оружие — не моя сильная сторона. Я перепробовала практически весь арсенал клана, и ни одним из них не смогла овладеть на должном уровне. Да и с проклятой энергией дела обстаят не лучше. Поистине, белая ворона клана. Как сказала тетушка, «хорошо, что хоть личиком вышла, можно и продать подороже». Ага, продали. Клану Годжо. Кажется, тогда меня дружно прокляло всё женское население магического мира.

«Девчушка из Богами забытого клана станет будущей госпожой Годжо.»

«Да её же на следующий же день выгонят оттуда.»

«Скорее после рождения наследника. Если родит конечно.»

      Я трясу головой, отгоняя те воспоминания. Не то, чтобы они меня задевали, но я до сих пор ни разу не видела жениха. И это немного удручает. — Кира? — голос Рина звучит рядом и я перевожу на него немного рассеянный взгляд. — У тебя перерыв? — я пару раз моргаю, возвращаясь в реальность. — Небольшой, — его рука ложится мне на голову и пару раз гладит. — Я слышал, что произошло. — Едва намочишь рукав, так всё об этом треплются, — пробубнила я. — Юным девушкам не пристало так выражаться, — Рин попытался спародировать наших старейшин. А что, вышло очень даже.       Мы прошли в глубь, спрятавшись от посторонних. Говорить резко перехотелось. Хочется, чтобы всё оказалось кошмарным сном. Ты проснешься, а рядом родители и светлое будущее. — И что теперь будет? — Я тихо задаю вопрос, боясь расплакаться. Потому что как раньше уже не будет. — Скорее всего, нас отошлют из клана. И твоя помолвка с Годжо этому никак не помещает. Ему просто подсунут нашу сестрицу и все. — Рин сел на траву, подперев голову рукой. А я же приземлилась на рядом стоящую лавочку. Ибо нефиг одежду пачкать. Хрен потом отстираешь. — О-о, — протянула я. — Ну нам за такой сюрприз точно спасибо не скажут. — Это точно.       Мы с братом дружно рассмеялись, представив, как ей будет доставаться в чужом клане. Наша сестрица — дочка дяди, и характером пошла вся в него. Гадина одним словом. — Ты говорил об отъезде… — Я думаю, через неделю, как пройдут официальные похороны. — Гадство.       Не то, чтобы я так сильно любила свой клан. Но просто ехать куда-то в неизвестность… пугает. Это придется заводить новые знакомства и поддерживать их. Ходить в школу. И делать еще много чего. А я ничего не знаю, кроме дурацких правил клана.       Я обреченно вздохнула: — Что страшнее: Нагай-сама в гневе или кучка детей? — Первое, определённо первое, — ответил Рин. Что ж. Будем искать информацию о правилах жизни вне клана.       Можно спокойно начинать паковать вещи. Хотя, вряд ли люди ходят в юкатах, если только в праздники.

***

      Как и сказал Рин, нас исключат из клана. Но поскольку преступлений мы не совершали, то у нас есть право до совершеннолетия пользоваться средствами клана. Хотя, думаю, как нам стукнет шестнадцать, нам перекроют всё. Ну, у нас еще есть пять лет.       Но хуже всего, что мама остается здесь. А нас отдадут каким-то незнакомым людям. Может даже к лучшему. Подальше от этого гадюшника. Можно будет вздохнуть свободно. А сейчас, главное сохранять спокойствие и лицо.       Я вздыхаю и смотрю в окно. На улице все так же светит солнце и весело гуляет ветерок. Словно и не произошло ничего. Раздается стук в дверь: — Молодая госпожа, пора.       Я сползаю с подоконника и поправляю одеяние, после чего бреду к выходу из комнаты. У двери меня ждет служанка, которая проводит меня на церемонию прощания. Иду, опустив глаза в пол, как подобает скорбящей любящей дочери.       Я встаю рядом с Рином и незаметно беру его за рукав юкаты, потому что страшно. И мерзко от людей вокруг. Лживые маски и слезы, которых нет.       В их словах нет ни сочувствия, ни сожаления. А только плохо скрываемая радость. Кто-то радуется тому, что клан покидает Рин — способный и умный мальчик. Умных никто не любит. Сильных никто не любит. Кто-то радуется тому, что место невесты для клана Годжо освобождается.       Я искоса смотрю на маму. В ее глазах пугающее безразличие и холод, отчего я нервно сглатываю. Это не мама. Она же не может смотреть на папу с такой ненавистью?       Церемония тянулась слишком долго, так что под конец я буквально засыпала стоя. Да и весь зал пропах благовониями. Некачественными. Мерзость. — Кира, нам пора, — шёпот Рина слегка приводит меня в чувство. Пора? Ку-… Ах, да. Церемония закончилась, а значит время нашего пребывания в клане подошло к концу. Я ступаю за братом практически след в след. Почему-то всё разом становится пугающим и недружественным. Стоило нам выйти на улицу, как от свежего воздуха у меня закружилась голова. Если бы не опора в виде Рина, я бы упала. — Совсем утомилась, — Рин осторожно гладит по голове, уводя меня с территории клана к машине. Стоило в неё забраться, как меня сморил сон.

«Надеюсь, вы будете в безопасности»