Новый Свет

Новый Свет Пепелище На втором этаже дома, в самом конце коридора, находится кабинет, намеренно отдаленный от остальных комнат, за закрытой дверью которого надрывается радио. Сначала раздается прерывистый сигнал, а затем звучит нервный мужской бас: «Внимание Всем! Планета охвачена крупными массовыми беспорядками, нападениями и катастрофами. Большая часть живых существ стала агрессивной и неконтролируемой. Также обнаружены существа, внешне схожие с людьми, но обладающие редким цветом глаз и вертикальным зрачком. На данный момент обстоятельства неизвестны. Причины происходящего выясняются . Все службы кинуты на подавление волнений и помощь мирным гражданам под руководством ранее неизвестной международной организации безопасности «Саламандра». Ждите дальнейших указаний и информации, не выходите…» сообщение резко прервалось, уступая место шипению, которое через некоторое время тоже исчезло из-за севших батареек, оставляя после себя загробную тишину. Мои глаза резко распахиваются, сталкиваясь с ночным сумраком, и меня разок передергивает. Неизвестно сколько времени разум находился в беспамятстве, но багрово-красный закат уже сменился на холодный лунный свет. Вокруг властвует мертвая тишина. С трудом глотаю воздух, стараясь отдышаться. Голова раскалывается на части, в ушах стоит звон, бешено стучит сердце. Каждый его удар гулко раздается в голове. Сознание помутневшее, очнувшееся после глубокого сна, больше похожего на бесконечный кошмар, но я никак не могу освежить его в памяти. По лбу стекают капельки пота, попадая в глаза и заставляя их пощипывать. Пальцы машинально тянутся к лицу и вытирают раздражитель. Когда опускаю руку до груди, то резко замираю, а затем медленно поднимаю вторую руку. Долгое время всматриваюсь неподвижными глазами в обнаруженное, заторможено соображая: почему мои руки запачканы красной краской? В какой-то момент меня пронзает мрачное понимание, и ужас запоздало искажает лицо, подкрадываясь к сердцу, сжимая его плотными тисками. Становится трудно дышать, по коже пробегает мороз, волоски вмиг встают дыбом, а в голове эхом раскатывается вопрос: кому принадлежит кровь? Я резко начинаю судорожно тереть окровавленные руки о край платья, параллельно замечая небольшие пятна по всей одежде. На ситцевой ткани не остается ни следа. Как бы усердно не терла- ничего не меняется. Кровь уже высохла и глубоко впиталась в складки кожи, что от нее так просто не избавиться. Яростно бросаю жалкую затею, и обуреваемая страхом, прячу запястья в заломах пышного платья, после чего испуганно озираюсь вокруг, рассматривая пространство, напоминающую клетку. Моя клетка- обычная опрятная комната для гостей; в ней нет ни единой подсказки, а также какой-либо связи с находкой, но покинуть гостевую не спешу. Страшно представить, что находиться за бетонными стенами, поэтому продолжаю сидеть на месте, отстраненно смотря в пустоту. Постепенно удается немного успокоиться, и я принимаюсь воскрешать предыдущие события в уме, надеясь заранее приготовить себя к худшему, поскольку интуиция зловеще нашептывает о том, что за пределами скрывается нечто ужасное и лучше не торопиться покидать убежище. На это также указывает тот факт, что губы неподвластны мне, из-за чего я не способна позвать кого-то из родных. Мои попытки воскресить хронологию произошедшего не увенчаются успехом, ибо воспоминания становятся далекими и недосягаемыми. В голове есть только одно четкое статичное видение: мама в синем костюме с высокой прической сидит напротив отца, счастливо улыбаясь и аккуратно рукой сжимает мои пальцы. Папа свободно располагается посередине стола, на нем белая рубашка и бабочка в цвет маминого платья, а лицо истощенное на вид, но выражает безмятежную радость. Напротив меня бледный брат с болезненной улыбкой. Он одет в черную рубашку с закатанными рукавами и с расстёгнутыми верхними пуговками. Стол богат на еду. Внешняя окружающая атмосфера присуще празднованию, но настроение среди семьи напряженное. Последующие и предыдущие события -недоступны, будто накрыты плотной бетонной стеной. Когда я делаю усилие над собой, разрушая преграду и затрагиваю размытые обрывки в памяти, то они начинают распадаться на мелкие бессвязные отрывки, которые не возможно разобрать, а затем снова появляется адская головная боль и звон в ушах. Мучительная пытка становится невыносимой, приходится сдаться. Остается лишь один вариант- выйти из комнаты и найти семью. После этой мысли, сознание резко прожигает логичное предположение, давно назревающее внутри. Пол постепенно перенимает тепло разгоряченного тела, отдавая взамен пронизывающий холод. Плотнее прижимаюсь к стене, подтягивая колени, обвивая ноги руками и зарываюсь в них лицом, наивно возлагая надежды на волшебное исчезновение или пробуждение, но ничего не происходит. Тогда теряю самообладание и остервенело со всей силы начинаю спиной вжиматься в стену. Молния на платье впивается в позвоночник, и боль не заставляет себя ждать, отзываясь в позвонках, но я не прекращаю губительное действие, а продолжаю, полагаясь на внезапную абсурдную идею о том, что физическая боль сможет хоть как-то унять или заглушить эмоциональную бурю внутри, правда, это не так. Она лишь удерживает в реальности помутневшее сознание. Вскоре внутренний голос рассудка начинает упрямо требовать обратиться к кому-нибудь за подмогой, но я не собираюсь выбегать на улицу, бросаясь к прохожим и просить, нет, умолять о помощи. Я даже не жду ее, потому что спасать уже некого. Вот какое предположение пронзило меня насквозь некоторое время назад. Открытая дверь в прихожей хлопает от сильного ветра. Вечерняя осенняя прохлада давно проникла в дом, захватив почти всю территорию. Теперь она добралась до самой дальней комнаты, в которой находится единственный живой организм. Холод пробирает до костей, и я покрываюсь мурашками. Он действует отрезвляюще и начисто возвращает в сознание, выводя из ступора. Мне жутко хочется заткнуть уши, игнорируя мир вокруг и неподвижно сидеть, только что-то настойчиво призывает покинуть комнату и двигаться вопреки всему, поэтому ватные ноги повинуются неосязаемому приказу, поднимаясь, только не с первого раза и лишь при помощи слабых детских ручек , настойчиво придерживающихся за стены. Немного постояв на месте, окрепнув, решаю попытать удачу и делаю несколько шагов для проверки. Испытание прошло почти успешно, если не брать во внимание тот факт, что острые колени пару раз подкашивались, из-за чего я обрушивалась на пол. Не смотря на это, прихожу к выводу, что двигаюсь вполне сносно, значит, можно продолжать. Появилось ярое неоспоримое убеждение: нужно идти вперед, вопреки переполняющему животному ужасу, страху, даже если они преобладают- нельзя поддаваться и сидеть, нужно двигаться наперекор. Движения даются с трудом и значительно отнимают силы, поэтому останавливаюсь перевести дух, облокачиваясь о подоконник в коридоре. Безразличный взгляд на миг переливается жизнью, случайно встречаясь с могуществом ночного неба в окне и сразу же потухает от тяжелого осознания: во дворе больше не будет сидеть отец с трубкой и читать газету на кресле-качалке, возмущенно что-то комментируя; мама не станет копаться в саду и мурлыкать себе под нос песни; я и Влад больше не запустим воздушного змея, отбирая его друг у друга. Дворик навсегда опустел, лишь листья, собранные с утра в кучу, теперь свободно шелестят, кружа в вихре, а должны были сгореть... неведомая прежде тоска щемит детское сердце. Резко отворачиваюсь, в панике перебирая варианты избавления от наплывающего наваждения, предчувствуя очередную надвигающуюся опасность дезориентации. Нахожу одно верное решение и отстраняюсь от действительности, принимая роль стороннего наблюдателя. Понемногу становится легко: голова опустошается, превращая меня в телесную оболочку, тем самым даря избавление от мучительных излияний души, и выживший призрак понуро плетется в известном направлении. Пока я находилась в прострации, сложилось обманчивое впечатление, что жизнь замерла вместе со мной; и какого мое искреннее удивление, приближаясь к гостинной, услышать тиканье часов. Стрелки на протяжении всего отрезка времени совершали и совершают привычный ход, беспощадно осуществляя нерушимый жизненный цикл. Раздающееся постукивание будто злорадствует, говоря: «жизнь продолжает идти, и лишь ты застряла во временной петле и только для тебя имеет важность происходящее, а внешний мир не понес потерь». Это неприятное откровение бьет обухом по голове и вызывает бездонное чувство досады, от которого я мертвой хваткой цепляюсь за край платья, ощущая себя поверженной, переполненной гневом к равнодушному мирозданью, но не останавливаюсь, а также медленно упорно пробираюсь дальше, заставляя себя проглотить рыдания, уже подступившие к горлу. Где-то глубоко внутри назревает ненависть к бездушному миру, та разрушительная сила, не знающая пощады. Ненависть- опасное чувство, способное двигать вперед не смотря ни на что. Яркий свет в гостиной заставляет приостановиться на пороге, зажмурившись. Привыкнув к освещению, делаю шаг. Подошва набредает на мягкое препятствие, обращая внимание стеклянных глаз. Столкнувшись взглядом с возникшей помехой, я долгое время обездвижено стою, ногами врастая в пол. Каждая клетка организма охвачена крепкими когтями страха и смятения. Немного погодя, истерика становится неконтролируемой, и я обессилено падаю на колени рядом с вытянутой рукой, которая воспрепятствовала моему движению. Ужас заполняет голову, застилая взор. Низко опускаю лицо, настырно игнорируя обнаруженное, нелепо изображая слепую. Инстинкт велит не двигаться, избегать находку, поэтому еще несколько минут упрямлюсь, но вскоре начинает давить звенящая тишина. Она сводит с ума и принуждает встретиться с неизбежным. Я наивно полагала, что была готова увидеть затаившееся за пределами комнаты, но оказалось, что у реальности слишком безобразное лицо. Мысли прерываются резкой болью в голове, и окружающее потихоньку плывет перед глазами. Возникает легкое головокружение, и я рефлекторно выпрямляю вперед руки, создавая опору, склоняясь над сломившим открытием. Мне удается справиться с предобморочным состоянием, тогда осмеливаюсь повернуть лицо направо и встречаюсь с неизбежным. Голова трещит по швам. Тело, принадлежащее брату, выглядит тряпичным, кукольным. Труп безвольно распластался на полу. Глаза невольно проскальзывают по нему, мельком рассматривая багровые пятна, покрывающие рот, грудь, натыкаясь на колотое ранение в животе. Я пристально смотрю на куклу, упрямо не признавая в ней брата. Уголки рта искривились. К горлу подступили душащие слезы. Тяжело представить, что эти багровые пятна ранее циркулировали по венам восковой фигуры, разгоняя кровь, заставляя сердце биться, проявляясь румянцем на щеках. Не возможно представить, что в кукле разливалась жизнь, но передо мной точно лежит Деметрий, ведь ни один мастер не смог бы повторить до боли знакомые детали: родинку возле правого глаза, практически незаметный шрам на нижней губе, маленькие венки у крыльев носа… Неужели жизнь можно так просто оборвать? Ко мне внезапно приходит трагическое осознание того, насколько жизнь хрупка, и может быть оборвана в любой момент. Зеленые застывшие глаза созерцали жизнь, их взгляд испытывал сотню, нет, тысячи эмоций. Все переживания, мечты Деметрия, весь его процесс к становлению личности, все те шаги на пути познания мира, новых открытий, все это испарилось в одно мгновение. Дыхание перехватило. -брат…- прошептала я с упавшим сердцем, но ответа не следует, покойники не говорят. Со временем, начинает казаться, что в широко раскрытых выпуклых глазах навсегда застыл странный взгляд, полный любви и надежды. На кого он был направлен- неизвестно. Спустя еще время пытливых наблюдений, нахожу в нем умиротворение. Мне начинает казаться, будто брат спит и просто видит дивные сны. От этого заключения становится лучше, и облегченный выдох невольно вырывается наружу. В какой-то момент все-таки удается побороть оцепенение, собрав волю по крупицами. Я мелким ползком сокращаю между нами оставшееся расстояние, потом сворачиваюсь беззащитным калачиком рядом, укрывая себя безвольной рукой, когда-то принадлежавшей брату. Холодная конечность остужает пыл моего тела. Лежа в таком положении, в памяти смутно проявляется расположение остальных, но я не собираюсь нарушать их покой. -Что мне делать?- шепотом спрашиваю у стен. Слёзы прекратились, лишь остатки застыли в глазах, поблескивая. Губы постоянно размыкаются и смыкаются. Животный рык сдавливает горло. Хочется кричать на разрыв аорты как смертельно раненное животное, испытывающее адскую боль, но крик застревает в горле, не вырвавшись наружу. Я шатко приподнимаюсь на колени, бережно укладывая тяжелые обмякшие руки на грудь, пряча под ними рану, после чего отстраняюсь от брата, дабы получше рассмотреть его, надеясь навсегда запечатлеть до мельчайших деталей любимый образ. Жадно с особенным вниманием осматриваю Деметрия, останавливаясь на распахнутом взоре. Повинуясь немому зову, покорно пододвигаюсь и дрожащими красными пальцами прикасаюсь к векам, прикрывая их навсегда. -Мертвые принадлежат живым- раскалывает воздух мой тяжелый голос. Эти слова наставляют, заставляя возобновить движение. Я не спеша поднимаюсь для претворения возникшего замысла, навеянного далеким воспоминанием рассказа отца о древней традиции какого-то племени, придававшего огню покойников. Справившись с поставленной задачей , прекращаю нелепые потуги, решив последний раз присесть на дорожку. Так говорили родители, когда кто-то в семье покидал дом на длительное время. Раньше никогда не понимала этого ритуала, даже надсмехалась над ним, считая бессмысленным, а сейчас всеми фибрами ощущаю сильную необходимость в его воплощении. Изнеможённая прислоняюсь спиной к стене в коридоре, безвольно сползая, умостившись возле порога. Слёзы к этому времени высохли насовсем. Немного погодя, моя поникшая одинокая фигура стоит на улице, бесстрастно наблюдая, как слабо пылает огнем часть кухни. Оранжевые языки пламени постепенно становятся больше, ненасытнее, превращаясь в яркое красно-оранжевое пятно посреди кромешной темноты. Сильный порыв ветра разносит огонь и окончательно заволакивает темными тучами ночное небо. Погода быстро переменилась. Облизываю свои пересохшие губы таким же сухим языком и напрягаю голову, будя напоследок воспоминания, желая таким образом отдать дань погибшим. Закрываю глаза, окунаясь в другое измерение, где бесцельно брожу по закоулкам памяти, отыскивая самые теплые моменты, связанные с семьей. В то недосягаемое пространство, где все живы. В воображении возвращаюсь в минувшее, но смотрю на ту жизнь уже другими глазами. Глазами полными тоски : вот, Деметрий учит меня держать равновесие на велосипеде, а потом утирает слезы, утешая от первых неудач. В другом моменте мама, сдерживаясь, учит меня читать, а я хлюпая носом, пытаюсь подчинить непослушные слова, а вот папа читает мне какую-то важную нотацию, напуская на себя самый серьезный вид, указательным пальцем касаясь спущенных очков и приподнимая их наверх. Незначительные моменты жизни чередуются с насыщенными: шумные праздники, на которых вся семья беззаботно радуется. Дом наполнен сияющими улыбками, звонким смехом. Приятную ностальгию прерывает резкое тревожное чувство. Появляются странные сомнения. Сильнее жмурю глаза, тряхнув головой, настырно прогоняя появившееся ощущение, возвращаясь в мир фантазий. Яркий момент один за другим сменяет друг друга. В груди разливается тепло. Видения приводят меня к самому свежему воспоминанию: отец разжигает камин, задумчиво поглядывая на фотографии сверху (в последнее время он выглядел бледным, уставшим, истерзанный тягостными думами и смотрел как-то с сожалением и скорбью), а мама умостилась поудобнее на диване, обнимая руками спящих детей, на самом деле, в этот момент я притворялась, подсматривая. Она вымученно улыбалась, глядя на отца. Дальше начинаю воскрешать кухню, останавливаясь на обеденном столе, на котором постоянно стояли цветы, а когда времена года были холодными, вместо живых занимали место сухоцветы. Этот семейный обряд очень дорог сердцу. Заканчиваю расставание с близкими именно на цветах, и скрепя душой, покидаю далекую от меня сказку, возвращаясь в реальность, где эта жизнь бесследно скрывается в языках пламени. Пожар уничтожает мою историю, а я никак не пытаюсь это предотвратить. Мне даже не хочется кидаться в пламя , чтобы захватить хоть малейшее материальное напоминание. Я спалила все вещи дотла, потому что так подсказала интуиция. Когда у тебя нет ничего за спиной, тогда никто не сможет причинить тебе боль. Ты становишься неуязвимым. Я извожу себя многочисленными вопросами, начиная путаться в собственных размышлениях и неожиданно набредаю на одну услышанную от кого-то идею: мирозданье просто погрязло в насилии, междоусобицах, кровожадных распрях и беспощадной вражде, вновь и вновь порождая жертвы… Интересно, моя семья стала одной из бесчисленных множеств жертв? Что ж, при таком устройстве мира, страданию не будет конца, и дома всегда будут гореть. Почему мою семью постигла такая участь? Кто решил отомстить им? За что? Может быть, остальной мир этого и заслуживает? Тогда, может стоит самой спалить разом все дома, чтобы избавить других от страданий? Хлынул дождь, бесцеремонно обрывая внутренний монолог. Огонь мгновенно начинает уступать водяному натиску и угасать, от чего я кисло хмыкнула, омрачаясь прерванному ритуалу и останавливая рассуждения на которые способен неокрепший детский ум в возрасте восьми лет. Пока я омертвело стою, бесцельно созерцая угасающее пламя, позади незамеченным появился взволнованный мужчина, вырвавшийся из гущи леса. Оказавшись на пустыре, он сразу же облокотился руками о колени, переводя дух, низко опустив голову. Его легкие горят, сильно сжимаясь от непривычного перенапряжения, и он откашливается, стараясь побороть нарастающую отдышку. Полная фигура намертво застыла на месте, до последнего оттягивая пугающий момент прояснения ситуации. Всю дорогу мужчина спешил к Шмидт, борясь с внутренним конфликтом- его сердце верило в лучшее, но мозг упрямо подробно обрисовывал только трагичные исходы, поэтому, оказавшись близко к развязке, он предательски медлит, устрашаясь воочию столкнуться с действительностью и узнать кто одержит победу: сердце или голова. Когда неизвестность окончательно сводит с ума, он решается, резко поднимая лицо в сторону дома. Размытая картинка сначала совсем неразборчива, но сощурившись, вглядевшись повнимательнее, он замечает отдаленную фигуру. Весь его образ облегченно выдохнул, голова запрокинулась наверх, обращаясь к небу. Радостная улыбка озаряет его лик. Мысленно мужчина воздал благодарность сущему за благосклонность. Он рад выжевшему. Радость отодвигает физическую слабость, и он бросается вперед, внимательнее присматриваясь к ребенку возле дома, понимая кому из Шмидт принадлежит тень, а также догадываясь о смысле представшей картины: подожжённый дом, одинокий силуэт Софи, значит, остальных членов семьи не спасти. В это время внутри у него возникла непомерная вина. Это чувство лишь на миг цепко охватило его душу, но оставило после себя осадок сожаления на всю оставшуюся жизнь. Он с горечью признается: «время не повернуть вспять», и сразу же находит ободрение: «ошибки прошлого можно исправить иным действием в настоящем». Его душа озаряется светом надежды, веря, что ему удастся замолить грехи. Боль сдавливает ребра то ли от переизбытка эмоций, то ли от быстрого бега, и он жадно ртом хватает воздух, переключаясь с душевных излияний на осиротевшую девочку. Далекие назойливые крики ухитряются проникнуть в мое сознание. С каждой секундой они приближаются и начинают звучать настойчивее. В них я различаю собственное имя. Повернуться сразу не удается из-за окостенелого тела, но когда зов раздался прямо за спиной, приложив титанические усилия над собой, у меня все же получается повернутся к источнику. На расстоянии вытянутой руки передо мной стоит тучная мужская фигура. Присмотревшись к круглому лицу с голубыми детскими глазами , узнаю в нем дядю Тео. Он- друг моей семьи. Подойдя ко мне вплотную, его лицо вытянулось, а без того большие глаза увеличились в двое, таращась так, словно видят меня впервые. Справившись с удивлением, Моррисон присаживается на корточки, бережно кладя мясистые руки на мои плечи. Перед тем как заговорить, тяжкий выдох вырывался из широкой груди, всецело завладевая моим вниманием. -Прости, Софи. У меня не хватило мужества раньше, но больше этого не повторится. Я обязан был выяснить все, а затем по возможности вмешаться, но они любили тебя и защищали до конца..это было их решение…- он осекся, виновато уводя лицо и выдержав недолгую паузу ,продолжил- Я безмерно счастлив, что ты-жива. У меня не получится заменить твою семью, но с рукой у сердца, обещаю стать для тебя отцом! - его голос звучит мягко, но в моем воспаленном уме раздается как противный звук, ассоциирующийся со скольжением ножа по сухой наждачке. Сказанное ударило меня по больному. Я размыкаю губы, собираясь нанести ответный удар, но встречаясь с скорбным видом, вовсе забываю дышать. Его глаза направлены прямо в глубь меня, проникая в самое сердце, разорванное в клочья, а взгляд поволочен томным, нежным выражением, под которым я чувствую острую необходимость в утешении, ласки взрослого. Этот грузный мужчина, полный сочувствия, растрогал и растопил оледеневшую душу. -мне больно и страшно..- неожиданно для себя самой, признаюсь я, жестко утирая слезы рукой. Дядя Тео сразу начинает крутить меня, обеспокоенно осматривая, пытаясь отыскать ноющую рану. -где болит?- озадаченно спрашивает он, не обнаружив открытых ран. Я беру его большую руку и кладу поверх своей груди. Вереница мелких морщинок на лбу разглаживается. Он с сожалением заглядывает в мое лицо, признавая собственное бессилие. -Софи, я постараюсь залечить твою рану…-ласково произносит он, притягивая меня к себе. Тяжелая рука ложится на мою голову, трепетно прижимая к груди. Слезы срываются с глаз, и я больше не пытаюсь насильно остановить рыдание или как-то воспротивиться ему, а наоборот ощущаю острую необходимость разделить свою боль с этим сострадательным, неуклюжим мужчиной. Мы оба поддаемся нахлынувшим чувствам, оплакивая общую потерю. Успокоившись, я неохотно отстраняюсь, жестом смахивая остатки слез с глаз. Моррисон же быстрым движением снимает с себя серый плащ, попутно ворча на самого себя о том, что заставил девочку мокнуть, и бережно укрывает меня им так, словно прячет от всего мира, затем угловато разворачивается спиной, неповоротливо помогая мне забраться. Я посильнее обхватываю крепкую шею. Грузная фигура, пыхтя как паровоз, направляется в гущу леса. Тучное тело дядюшки с большим трудом преодолевает путь: иногда сбивается, спотыкаясь, переходит на быстрый шаг или полу бег, но не смотря на всю сложность и препятствия, он ни разу не приостановился даже на долю секунды, лишь посильнее прижимал меня к себе. Им руководит дикое желание поскорее унести меня как можно дальше, скрыть от кошмара, хоть умом мужчина признает, что малышку уже не спрятать, ведь трагедия навсегда оставила клеймо в детском сердце, и все же эти доводы разума бессильны перед жгучим стремлением души. На теплой влажной спине понемногу расслабляюсь, совершенно теряя представление о времени, поэтому не замечаю, как мы оказываемся у поместья, а еще через мгновение уже стоим на его пороге. Дом Моррисонов тоже стоит особняком вблизи леса, за чертой города. Его территория- обширная поляна с могучим дубом. Единственные ближайшие соседи - была моя семья. Дядя Тео ногой нанес крепкий удар по двери. В ответ, по ту сторону, щелкнула щеколда, в след за ней раздался короткий звук поворота ключа, после чего дверь бесшумно распахнулась, пропуская в уличную темень яркий свет прихожей, на короткий миг ослепляя нас. Моррисон на короткое мгновение замер в дверях, столкнувшись с чем-то. Я робко выглянула, видя как молодая девушка с надеждой обращена в нашу сторону. В ее взгляде застыл немой вопрос, но в ответ дядя лишь отводит лицо в сторону. В неподвижные глаза ударили слезы. Вскоре дядя прикладывает последнее усилие, делая шаг вперед, аккуратно спускает с себя балласт, потом притворяет дверь, повторяя ритуал закрытия и обессилено сваливается прямо на пол. Шум внешнего мира стал приглушенным за плотной дверью. Нас встретили две женских фигуры и мальчишка. Они потрясенно смотрят на меня, будто тоже видят впервые. Спустя пару секунд, под строгим выражением лица главы семьи, ко мне на встречу бросается женщина- Эмилия Моррисон- хозяйка дома. У нее белокурые жидкие волосы, собранные в высокий пучок, широкий лоб, узкие губы, худощавое телосложение. Весь ее образ источает строгость и недоверие. Тем не менее, женщина первая беспрекословно повиновалась молчаливому приказу главы семьи, снимая с меня промокший плащ. Леденящий ужас изломал тонкие черты лица, стоило ей столкнуться с окровавленным платьем и погрузил в глубокое раздумье. Нервный кашель мужа выводит тетю из оцепенения, принуждая к действиям. Она дрожащей рукой вяло протягивает плащ дочери ,но та не спешит его принять, а продолжает стоять на месте, также шокированная представшей картиной. Время словно остановилось, превращая семейство в окаменелые статуи. Пока члены семьи неподвижно стоят на месте, находясь во власти растерянности, мои глаза невольно скользнули по знакомой обстановке. Дом сочетает в себе благородные темные оттенки коричневого и красного цвета. Паркетный пол покрыт ковровой дорожкой, ведущей вверх по лестнице, а сбоку в прихожей покоится овальное зеркало в массивной оправе с пузатеньким ангелком на макушке. Интерьер состоит сплошь из старинных вещей и навевает дыхание прошлых веков, преклоняя перед своим величием. Я частенько слонялась по дому, завороженная его красотой, внимательно рассматривая каждую деталь, но всегда избегала соприкосновений и просто благоговела в стороне. Правда, в особняке есть одна вещь, к которой я хотела бы прикоснуться… Она пленила и потрясла меня с первого взгляда. Вещь эта- картина. Картина находится в кабинете у дяди, сокрытая от посторонних глаз. Я видела ее лишь мельком, но запомнила навсегда. На ней изображена высокая пирамида из черепов, у некоторых широко раскрыты рты, навсегда застывшие в безмолвном крике, над костями кружат черные вороны, и только несколько удобно устроились на костях, но я тогда не испугалась ее, как беспокоился дядя, а наоборот, была пленена ее величием, чувствуя в ней какой-то сакральный важный смысл. Странно, что именно сейчас меня посетило это далекое воспоминание… Мое созерцание прерывает появление человека рядом. Это белокурая худощавая девушка с округленными детскими чертами лица. Она очень похожа на дядю Тео, только у нее маленький вздернутый носик, тоже большие добрые голубые глаза, но навыкате, да и губки поменьше и напоминают форму бантика. Незнакомка оттаяла и несвоевременно подскочила к матери, принимая отцовский плащ, затем аккуратно вешает его, краем глаза замечая как тетя начинает терять самообладание и гневно испепеляет глазами мужа, плотно прижимая губы, сдерживая злость. Юная леди быстро соображает, что гостью нужно поскорее увести. Она берет меня своей теплой большой рукой за руку, поспешно уводя прочь, мне же остается лишь безропотно плестись следом, оставляя позади странное змеиное шипение. Пока мы преодолеваем темный коридор, я усердно вглядываюсь в точенную фигуру перед собой, с трудом признавая в белокурой красавице -старшую дочь Моррисонов- Елизавету. По-моему, ей около четырнадцати лет. Словно почувствовав, что я думаю о ней, Лиз жестко утирает глаза рукой и оборачивается, улыбаясь такой нежной улыбкой, на которую способны только люди с большим сердцем. Эта странная улыбка задела за живое, по этой причине я рефлекторно отвела лицо в сторону. Девушка привела меня в белоснежную ванную комнату. Моя фигура резко контрастирует с общим фоном, из-за чего ощущаю себя большим едким черным пятном, нуждающемся в тщательном очищении. Лиз, не переставая улыбаться, присаживается на корточки, оказываясь со мной на одном уровне, после чего осторожно протягивает ко мне руки, будто проверяя будет ли оказано сопротивление, но не встретив возражений, она аккуратно начинает освобождать меня от тяжести перепачканной одежды, а я неподвижно стою на месте, не мешая ловким пальцам поскорее стянуть с себя грязное платье, белье. Справившись с одеждой, Лиз торопливо кидается к ванной, скрупулёзно включая и настраивая воду, а потом неспешно, подводит меня к ней, помогая забраться. Я сижу в теплой воде, внимательно рассматривая прозрачную жидкость под собой. Вскоре вода начинает остывать и мутнеть, постепенно окрашиваясь в грязный бордовый цвет, в это время Лиз кропотливо смывает с моего тела пот ,грязь, кровь, слезы, копоть, безжалостно устраняя следы сегодняшнего дня. -Почему внутри тоже нельзя так очистить все?- непроизвольно сорвалась с губ возникшая мысль. Лицо Лиз исказилось. Сказанное лишь на некоторое время повисло в воздухе, но оказало на невольного слушателя неизгладимое впечатление. Я непреднамеренно пропустила реакцию Лиз, вовсе забыв о ее присутствии, полностью увлеченная другим: вновь и вновь медленно поднимаю из воды руки, с интересом изучая их, пытаясь понять, от чего глядя на эти белоснежные пальчики, трудно поверить, что еще несколько мгновений назад они были грязными и свидетельствовали о кровавом кошмаре? Лиз пытливо всматривается в мою сгорбившуюся фигуру, обдумывая как преподнести волнующий разговор. -Софи,- дрогнувшим голосом обратилась она, но резко замолчала, прикусывая нижнюю губу. На ее глаза снова выступили слезы. Девушка в нерешительности застыла, некоторое время колеблясь, но так и не смогла найти силы, поэтому проглотила важный беспокоящий вопрос, застрявший поперек горла. Лиз тяжело выдохнула, справляясь с напряжением в теле и перешла к другой вертевшейся мысли, решив никогда не поднимать разговор на определенную тему :- когда ты появилась на пороге, меня больше испугал твой взгляд…-неуверенно вновь заговаривает она, кладя широкую ладонь поверх моего плеча, чтобы обратить на себя должное внимание и установить зрительный контакт; вслед за ним, Лиз возобновляет речь, но слова уже звучат тверже прежних: - твой безжизненный взгляд выражает полное безразличие к миру. Это взгляд человека, ожидающего собственную смерть. Где-то в глубине души, ты уже сдалась. Я много встречала таких взглядов, когда к нам приносили тяжело или смертельно больных, порой сомневалась в их выздоровлении и готова была упустить руки, но я не привыкла сдаваться, и этот раз- не исключение, более того, сейчас я уверенна в успехе. Маленькая девочка не должна взирать на мир через такие глаза.- сбивчиво договорила она, принимаясь еще старательнее намыливать мое тело. Я бесстрастно взираю на нее, замечая как кровь постепенно подступает к белой коже лица, придавая ей сначала легкий румянец, а затем раскрасневшиеся щечки Лиз начинают пылать, будто девушка выдала какую-то сокровенную тайну. Вдруг, она резко подняла удивленное лицо, потрясенная внезапной мыслью, но опомнившись, сразу же безмятежно улыбнулась, возвращаясь к прежним движениям. -Софи, ты помнишь что-нибудь?- спустя время, впроброс спрашивает Лиз, не отвлекаясь. Я же перевожу взгляд обратно на грязную воду, почему-то откровенно игнорируя вопрос. -Чтоооо ж –протянула она и не дожидаясь ответа снова заговорила -я в любом случае на твоей стороне!-уверенно заявляет она, крепко сжимая мою руку. Я не ожидала этих слов, не ожидала такой реакции, поэтому не смогла скрыть удивления, тупо уставившись на нее. Ее светлый образ отражается в пустых зеленых глазах. От ее слов мурашки забегали по телу, брови поползли вверх от приятного ощущения, что в мире есть кто-то, кто в любом случае на моей стороне. Я даже не попыталась утаить облегчение и радость. -Деметрий когда-то попросил…-она запнулась, закусывая губу, ненароком выдавая тот факт, что произнесла лишнее, но этого было достаточно- огонек любопытства уже воспылал пламенем надежды, проявляясь во взгляде. Лиз пугливо замечает, как мои глаза затряслись в ожидании. Я в предвкушении полностью обращена к Лиз, яро предвкушая продолжение, ведь может тогда разрозненные кусочки головоломки неуклонно соберутся вместе, и я все вспомню. - всегда заботиться о тебе…-тихо договаривает она, возвращаясь к прежнему занятию. Я тяжело выдыхаю, закрывая глаза, стараясь справиться с горьким чувством досады. Конечно, откуда Лиз что-то знать, к тому же, они явно помогли бы предотвратить катастрофу. Я безвольно сижу в прохладной воде, ничего не ожидая, ни во что не веря. Мое затуманенное лицо продолжает смотреть сквозь мутную воду. Воцарилась тишина, но вскоре я же раскалываю ее пополам, озвучивая изводящую нутро тему. -почему выжила я?- монотонно произношу в пустоту еще один вопрос, который давно назрел, вертясь на подкорке. Губы Лиз плотно сжимаются, выдавая ее недовольство. -значит, еще не выполнила свое предназначение!- после короткой паузы изрекает она первое, что пришло в голову, ласково улыбаясь. За ее улыбкой снова кроется что-то другое, непонятное. Выражение лица невозможно прочесть, но при этом, не могу утверждать, что ее дружелюбие- лицемерное, это совсем не так…просто...просто есть что-то еще. -что такое предназначение?- дрогнувшим голосом вопрошаю я. Мне хочется знать ради чего выжила такая как я, а не брат, например. Он всегда был достойнее меня…Брат- белокурый мальчишка с бездонным добрым сердцем…мир точно нуждается в нем больше, чем во мне…миру всегда нужны герои… -то, что можешь сделать только ты, полагаю..- серьезно задумавшись отвечает она, заглядывая в мои глаза. Это заявление вызвало загадочное чувство внутри. «то, что могу сделать только я» -мысленно вторю услышанному. Бывает так, что какие-то слова навсегда остаются в памяти как посеянное зерно и со временем прорастают либо в цветы, либо в сорняки. Мысль, которую уронила Лиз поселилась зерном в душе. Снова повисло молчание, но также не надолго, его нарушил тихий голосок Лиз. Она запела какой-то неизвестный мотив, похожий на колыбельную, активно намыливая мне голову массажными приятными движениями. Кровь, прежде застывшая в жилах ,снова начала циркулировать по телу. Находясь ванной под мягкими, ласковыми, аккуратными движениями Лиз, слушая убаюкивающий мотив, начинаю чувствовать сонливость. Ванные процедуры закончились, и последняя часть грязной воды пропала в сливе, навсегда пряча ужасные улики, а я же омытая стою перед ванной, наблюдая как Лиз внезапно корежится, искоса бросая взгляд в сторону моей одежды и решительно направляется к двери, следом срывая полотенец с петли. В следующее мгновение она плотно укутывает меня, затем мы покидаем ванную комнату, навсегда оставляя позади последний день былой цивилизации. Переходя через порог ванной, неожиданно ощущаю, как ноги стали ватными, неуправляемыми, а тело обмякшим, не хочется признавать, но с возникшей слабостью мне одной не справиться, поэтому неохотно высвобождаю руку из полотенца, машинально нащупывая теплые пальцы Лиз, проскальзывая выше, и жадно хватаюсь за тонкую руку словно за спасательный круг, наконец обретая опору, и все же почему-то упрямо не подаю виду своей физической слабости, глупо скрывая ее за серьезным видом. Лиз мягко улыбается в сторону, пряча от меня умиляющееся выражение лица, стараясь пока сдержать нарастающие слезы, ощущающиеся как тяжелый камень на груди, обещая себе дать волю наедине. Миновав коридор с закрытыми комнатами, мы заходим в роскошную спальню. Вроде бы, я была здесь пару раз, хотя искаженной памяти нельзя доверять, но могу сказать с уверенность, что в основном у Моррисонов располагалась в комнате для гостей. Она была менее уютной, всегда очень чистой, даже слишком, наверное это делало ее пугающе безжизненной. Там чувствовала себя всегда одиноко, стоп, а это точно была только гостевая Моррисонов? Лиз сажает меня на кровать, возвращая в реальность из мучительного потока сознания, после принимается рыться в шкафу в поисках подходящей пижамы, а я снова нахожу спасение от мыслей в безразличном созерцании пространства: справа находится дверь, наверное, в ванную комнату, а слева располагается большой белый шкаф с орнаментальными деталями и нежно-розовыми цветочными врезками на дверцах с золотистыми круглыми ручками, а наверху шкафа громоздятся различные коробки от обуви и бумажные пакеты от одежды. Видимо, Лиз из тех людей, кто хранит всякие бесполезные вещи, которые со временем накапливаются, а затем переезжают на антресоль, где о них вовсе забывают. Дальше мои глаза скользнули в угол к овальному зеркалу во весь рост, у которого лежал белый из искусственного меха коврик, зацепляя сбоку чуть поодаль вытянутую полочку, на которой хранятся различные статуэтки в форме ангелочков и фотографии в гипсовых фоторамках, потом поворачиваю голову налево к эркеру с тремя большими окнами, задернутыми белыми легкого кроя занавесками, слегка стянутыми ленточками персикового цвета, и отстраненный взгляд наконец падает на небольшую тумбочку подле кровати рядом, а потом двигается к письменному массивному столу из красного дерева с таким же стулом напротив. Тем временем, Лиз уверенно подходит ко мне и бесцеремонно разворачивает полотенец, надевая длинную белую футболку. -Тебе сложно будет уснуть, но ты постарайся. Сон- лучшее лекарства от боли.- промямлила она, укладывая меня в свою постель, заботливо укрывая большим мягким пледом, бережно заворачивая ноги и бесшумно удаляясь из комнаты, оставляя меня совершенно одну в этой большой спальни, хотя это не так страшно, чем понимать, что я теперь совсем одна в этом большом неизвестном мире . Да, она не могла меня оставить одну, ведь я уже оставлена. Дверь за ней тихо притворилась, и по ту сторону послышался тихий бессильный плач, удерживающийся слишком долгое время. И впрямь, ночка выдалась ужасной, я не могу сомкнуть глаз очень долгое время, все случившееся так и вспыхивает перед закрытыми веками, стоит их ненадолго сомкнуть. Видения появляются с такими реальными подробностями, что создается впечатление- протяни я руку, то снова смогу дотронуться до Деметрия и закрыть его неподвижные глаза, а также уснуть долгое время мешает входная дверь Моррисонов, которая постоянно открывается, впуская различные предсмертные стоны, крики, слезливые вопли, больных и слезы, причитания сопровождающих, потом командным тоном звучит голос дяди, раздающий приказы, ему вторит певучий голосок Лиз и со временем посторонние звуки прекращаются, либо замолкают навсегда. В какой-то момент дверь умолкла, либо я окончательно потеряла связь с реальностью, проваливаясь в сонное недеяние. Сон у меня крепкий, но чуткий, поэтому в предрассветный час мой слух уловил новый диалог в коридоре: -Черт- темпераментно выругался дядя.- Я просил тебя больше не заводить эту шарманку. Судя по происходящему, у нее амнезия! Малышка не помнит что произошло в тот вечер, более того, видимо она не помнит и другого…В любом случае..-твердо и спокойно говорит дядя, успокоившись.- Я ее в обиду не дам и буду стоять на ее стороне. Она- всего лишь маленький испуганный ребенок…ты вообще представляешь какого ей сейчас?- с мольбой договорил мужской голос. Собеседник некоторое время молчал, наверное, удивившись и обдумывая ответ. -Ты знаешь поверье…- настырно буркнул женский голос. -ТЫ слишком суеверная! До невозможности..- устало прозвучал ответ. -Но ты же вступишь в Саламандру, милый??? Мы же отдадим ее, пусть и позже!? Расскажем правду? Пусть они решают как поступать...-спросила она, но вопрос интонационно больше напоминает возражение. -Ты знаешь о моих взглядах. Я ни за что не поступлюсь ими. Мы это обсуждали. И все уже давно решено. – отчеканил дядя. Дальше голоса удаляются и становятся неразборчивыми, и я снова теряю сознание. Мама лежит рядом со мной, ловко обнимая одной рукой и крепко прижимая к себе. Я осторожным медленным движением, чтобы не спугнуть, положила свою ручку на ее. Коснувшись я почувствовала родное тепло материнского тела. Я жаждала повернуться и увидеть еще раз, спавшую рядом мамочку, чтобы как всегда лицезреть ее румяное уставшее лицо с большим добрым ртом и курносым носиком напротив своего лица, но что-то крепко сдерживает меня от этого решения. - мой несчастный ребенок…- устал произнес давно забытый родной голос, совсем не похожий на голос моей матери, но не смотря на этот ужасающий факт, больше всего настораживает то, что это уже было. Я уже слышала эти слова. Это уже происходило когда-то. Видимо, призраки прошлого как-то просочились. Я испуганно молчу. Сердце так бешено стучит, я была уверенна, что она чувствует это, но никак не могла совладать с ним. Оно готово было выпрыгнуть от одной секундной мысли, пронзившей меня насквозь: «Кто лежит рядом со мной?». До меня начинает доноситься глухой звук, постепенно он становится громче и громче. Посильнее зажмуриваю глаза и с застрявшим криком успешно вырываюсь из сильных тисков кошмара. Во время потревоживший звук принадлежит ливню, бьющемуся в окна спальни. Проснувшись, чувствую, что рядом на кровати уже пусто. Пытаюсь нащупать тепло лежавшей рядом мамы, но под пальцами лишь гладкая холодная простыня. Да, её не могло быть рядом. Она давно погибла. Уже совсем скоро ливень сменяется на менее шумный и спокойный дождь, слегка накрапывающий на подоконник, и все же, он больше не может побеспокоить меня, потому что я сижу, прижав ноги к себе, спрятав лицо в колени, словно в безопасном домике. Неизвестно сколько прошло времени, когда дождь превратился в морось. Я выглянула в окно, увидев лишь густой туман. Вскоре снова проваливаюсь в сон, слыша со стороны двери тихое перешептывание. Просыпаюсь среди ночи от диких неприятных ощущений во рту. Резко приподнимаюсь на локте и вижу в полумраке комнату Лиз, смутно вспоминая как оказалась здесь. Во рту засуха. Голова раскалывается на части. Я провожу сухим языком по потрескавшимся губам. В висках стучит. Вот так меня впервые настигло острое обезвоживание. Я быстро машинально оглядываюсь в поисках утоляющего жажды и замечаю на тумбочке стакан воды, бросаюсь на него как дикий зверь и выпиваю лишь половину, ибо меня начинает мутить, выпитое вот-вот выйдет обратно наружу, тогда плотно сжимаю зубы, аккуратно ложась на спину, справляясь с неприятными ощущениями. Немного погодя становится легче, после чего я полностью высушиваю бокал с водой. По началу в доме Моррисонов, я почти ничего не чувствовала кроме всепоглощающей пустоты, словно сама превратилась в ледяную фигуру, а потом начинала приходить боль. Она накатывает внезапно появляясь из неоткуда, заставляя корчиться и рыдать и снова проваливаться в небытие, не замечая, как вокруг день сменяет ночь, как один и тот же поднос сменяется разным кушаньем на тумбочке. Кто его приносит? Не важно. Все это время оставляю его не тронутым, стакан с водой я все-таки всегда иссушиваю. Обезвоживание в первые сутки нахождения в чужом доме нанесло мне запоминающийся неприятный урон. Этот факт не остался незамеченным от остальных, поэтому мне начали приносить воду чаще, оставляя в итоге на тумбочке большой графин, наполненный до краев. День изо дня в комнате появляются тени; они ухаживают за мной, говорят успокаивающим, сочувственными голосами, однако их слова скользят мимо. Для меня их голоса- бессмысленные отдаленные звуки. Тени не обижаются и продолжают также преданно сновать по комнате, они понимают : любая компания мне в тягость. Есть дороги, которые нужно пройти в одиночку. Я спряталась от реальности в мир сновидений. Пока я все время спала, к Моррисонам кто-то периодически наведывался. Это было между вечерним и ночным отходом ко сну. До меня доносился грубый зычнй голос. Информатор приходил с объявлениями : возникновение Нового Света и о том, что Саламандра имеет общее международное признание, и теперь она полностью занимается политическим управлением, борется с массовыми беспорядками и анархией, рассматриваются интересы двух сторон и создаются новые законы, и что сейчас происходит обширная документальная работа и перепись оставшегося населения. Меня будит яркий солнечный свет. Я облегченно выдыхаю и собираю ноги к себе, устало зарываясь вспотевшим лицом в колени. Снова мне не удалось вымолвить ни звука, снова бесконтрольно впадаю в это безумство, но рассудок старательно сопротивляется нынешнему оцепенению. В этой позе я просто прячусь , укрываясь в этом состоянии от внешнего мира, от того, что я не хочу вспоминать. -София.- прозвучал голос со стороны двери. В своём домике я и не заметила, как в спальню зашла Лиза. В руках она держит поднос, на котором стоит белая тарелка с золотистой каемочкой , а на ней поджаристые тосты, чай, масло, сыр и пару конфет. Она аккуратно ставит его на тумбочку рядом с кроватью, при этом поставив на пол пустой графин. Кидает исподлобья изучающий долгий взгляд и тяжело выдыхает. –ты уже несколько дней не ела, кушай, тебе надо набраться сил, прошу.- с обеспокоенным выражением лица говорит девушка, слегка касаясь рукой моего затылка, начиная его поглаживать легкими плавными движениями. Почему то я не одергиваю ее руку, а неподвижно продолжаю сидеть, более того- у меня даже не возникает желания этого сделать. Я поднимаю на нее лицо и с явным интересом смотрю на Лиз по-новому. Раньше ,когда я находилась у Моррисонов, то предпочитала проводить время в одиночестве, либо с братом, по крайней мере старалась держаться поблизости с ним. Он часто пропадал в компании Лиз, либо проводил время с Владом. Лиз же я откровенно избегала. То ли от того, что она старше, то ли от того, что меня не заинтересовывала перспектива нахождения рядом с кем либо, но будет честно упомянуть, что в отличие от меня, Лиз искала всегда контакт с не родимым ребенком. Пухлые алые губки Лизы неустанно шевелятся, она определенно что-то щебечет мне, иногда посмеиваясь, наверное это какая-то веселая история, и звуки ее бархатного голоса доносятся до меня, но я не способна разобрать смысла ее текста. Текст. Текст. Бессмысленный текст. Вскоре , осознав, что я ничего не понимаю, она еще раз оценивающе смотрит на меня, теперь понимая, что потерпела неудачу в попытке всё-таки разгадать моё состояние, неверно предположив, что я расположена к разговору. Девушка заискивающе улыбается и неожиданно забирается ко мне на постель, обескуражив внезапным поступком, бочком пододвигая напряженное тельце к стене, после чего она уложила мою голову на свои костлявые ножки. От нее приятно пахнет корицей. Длинные пальцы зарываться в мои кучерявые густые волосы, массируя голову, и комната заполняется тихим сопрано, напевающим простой убаюкивающий мотив. Ее голос ухитряется проникнуть в мое больное сознание. Он звучит ненавязчиво и приятно, ласкает слух, от чего я потихоньку начинаю ощущать состояние полудрема. Веки словно в один миг отяжелели, и я не способна с ними бороться, поэтому полностью предаюсь безмятежному настроению, в очередной раз пропадая в небытие. Я лежу у нее на руках совсем безвольно, и откровенно признаюсь, меня это устраивает. Часть меня уже пришла к осознанию случившегося, но другая часть продолжает отрицать действительность. Бесконечное пространство, в котором я увязла, наполнено фантомными болями. Это когда руки уже нет, а ты чувствуешь в ней боль- так происходит и со мной. Проспала, наверное, добрых несколько часов, потому что чай остыл с тостами. Аккуратно укладываю поднос на колени и сверлю его взглядом. При виде еды живот предательски урчит, но аппетита все равно не ощущаю. Мне хочется скорее поставить еду обратно на тумбочку и снова упасть в сон, но чёткое осознание, что поесть необходимо, даже против собственной воли, не отпускает. Я знаю, что моя оболочка сильно ссохлась за это время: торчащие ребра ( их теперь легко пересчитать), слабые руки, головокружение при простейших действиях… К тому же, в голове вероломно возникли подначивающие слова матери: кушать необходимо особенно в самые хмурые дни, дабы не уступать меланхоличному настроению и сохранить силы, ведь не знаешь, когда они тебе понадобятся, а для этого нужно подстраховаться. Только хмурые дни сменились на мрачное настоящее. Вдруг силы действительно мне понадобиться?! Я поднимаю тост, и медленно подношу его ко рту. Да, нужно есть. Более того, добрые Моррисоны постарались ради меня, а в этом мире больше никто не будет стараться для меня. Убедив себя , принимаюсь через силу пережевывать еду и глотать. Еда безвкусная, и я с трудом ее проглатываю, но продолжаю уговаривать себя, что дальше будет проще. Все эти движение проделываю неторопливо, по старой памяти, механически, отправляя в рот один кусок за другим. Еда не имеет вкуса. Эта процедура кажется мучительным и долгим испытанием, пару раз я подавилась и сдержала рвотный рефлекс, но все равно продолжала откусывать, пережевывать, глотать, откусывать, пережевывать, глотать, пока на тарелке не остались крошки. Расправившись с завтраком, поворачиваю лицо к окну: на улице пасмурно, небо полностью затянутое белой пеленой, которой нет ни конца , ни краю, как и пустоте внутри меня. Не знаю сколько прибываю в мрачном царстве тоски, под его куполом все вокруг недосягаемо, правда, в череде одинаковых дней раздается неожиданный настойчивый стук в дверь, заставляющий меня инстинктивно напрячься. -Софи, надеюсь ты не спишь и слышишь меня. Я принес кое-что принадлежавшее твоему брату, думаю, что оно должно быть у тебя, так будет правильнее.-извиняющимся тоном говорит мальчик за дверью. Точно-это младший сын Моррисонов. Тот самый, что стоял тогда на пороге с матерью и сестрой. Тот самый, с которым порой проводил время брат, но на этом мои воспоминания и знания про него ограничиваются. Если не ошибаюсь, Владу где-то одиннадцать лет. Он младше Деметрия на два года. У него каштановые вьющиеся волосы, с ниспадающие на миндалевидные глаза того же голубого цвета как и у всей семьи. Влад унаследовал такой же высокий рост как и Лиз, узкие плечи, тонкие черты лица и обворожительную улыбку. Влад, не дождавшись от меня никаких звуков, разрешающих войти или наоборот критично протестующих не трогать меня, неуверенно приоткрывает дверь, заглядывая в комнату. Я продолжаю сидеть на кровати и тупо смотреть в окно. Мальчик нерешительно распахивает дверь, несколько секунд размышляя стоит ли заходить, решив, что стоит, он все-таки делает крупные шаги в моем направлении, протягивая длинный деревянный меч. - деревянная катана принадлежит Деметрию.- как-то скованно говорит он, продолжая держать в руках деревянный тонкий меч, протягивая ко мне. Я безразлично поворачиваюсь к нему, не обращая внимание на игрушку. Дима любил этот меч, и никогда не давал мне в руки свою драгоценность, уверяя, что оружие мне ни к чему. Его сделал отец. Деметрий долго упрашивал отца сделать ему этот необычный меч «форма его длинная, он более тонкий и изящный на вид». Брат месяц убеждал родителей в необходимости этого тренировочного оружия, чтобы в будущем постоять за семью. Папа все же сдался под натиском упрямства сына, выстругав этот меч. Воспоминания режут по живому, и я встряхиваю волосами, прекращая рыться в голове. -я надеялся отдать его при встрече.-оправдываясь добавляет Влад, отвлекая меня от мыслей и виновато не поднимая лица от пола. Видя мое состояние, парень жалеет, что нарушил одиночество. Он просто надеялся, что это утешит, но столкнувшись с моей реакцией, он отступил и захотел было оставить меч на кровати и по скорее удалиться, как я неожиданно даже для себя самой, хватаю его за руку и отрицательно мотаю головой. Пусть он останется приятным напоминанием былых благородных помыслов брата в руках этого хорошего парня, так будет лучше. Мне лишняя сентиментальность ни к чему… -ты хочешь, чтобы он остался у меня? Но, ведь для тебя он может столько значить..-неуверенно говорит Влад, с нежной улыбкой смотря на деревянное оружие, и переводя взгляд на меня. Я киваю и укрываюсь с головой одеялом, эгоистично давая ему понять, что лишнее присутствие тяготит меня, и он с шумом закрывает дверь с другой стороны. С облегчением выдыхаю. С недавнего времени начинаю насильно учиться заставлять себя делать бытовые ритуалы во избежание сумасшествия и полного неконтролируемого наваждения : наполнять едой желудок, чистить щеткой зубы, умываться, принимать душ, расчесываться и так далее. Что-то мне подсказывает- здравый ум мне еще понадобиться. Находиться в рассудке намного сложнее, поэтому стараюсь подыскивать простые занятия, удерживающие рассудок : считаю пока не устану, вожу пальцами по стене словно кистью по холсту, вырисовывая воображаемые линии. Сейчас хочу отвлечь себя, решая встать с кровати, подвигаться. Убеждение, возникшее в кошмарный день, что движение важно, опять возвращается обратно. До этого мне удавалось противостоять ему, забываясь во сне, и все же спать постоянно теперь не удается. Я намотала несколько кругов в середине комнаты, изредка меняя скорость. Занятие быстро надоело, поэтому принимаюсь искать другое, как за дверью слышится разговор на явно высоких тонах. Ссора завладевает моим вниманием. Я неуверенными шагами подхожу к двери, заинтересованно прислоняясь ухом, полностью обращаясь в слух. Кто-то внизу громко повелительно говорит «прекратить» , но женский голос упрямо продолжает что-то вторить грубому мужскому голосу. Скорее всего это мистер Моррисон и его жена о чем-то спорят. Собираюсь прекратить незапланированное подслушивание, как упоминание моего имени заставляет содрогнуться и застыть на месте. Я воровато наклоняюсь, старательно прислушиваясь к разговору, который стал еще громче, и это сыграло мне на руку- теперь я слышу намного лучше. -они мертвы, Матвей, дорогой! Семья Шмидт убита, они сгорели дотла! Откуда нам знать, что не она убила их? Какова вероятность, что она не прирежет, и нас пока мы спим? К тому же, она- может быть причиной. Нельзя было вмешиваться и нарушать многовековое предание! Вам нельзя было идти против судьбы! Мы будем скрывать ее, Серьезно?- громко истерично выкрикивает хозяйка дома, не сдерживаясь в выражениях, напоминая разъярённую медведицу, остервенело защищающую своё потомство перед хищником , неумолимо не отзываясь на просьбы мужа быть по тише. -мама! Она-ребёнок. ТЫ в точности как они! И я не дам ее в обиду! Я верю ей и буду на ее стороне в любом случае! И никому не позволю причинить ей неудобства, а тем более и вред!!!- властно и сдержанно вторгается в перепалку кто-то ,нападая на тетю Мари. Голос незнакомки звучит устрашающе непривычно. И вдруг до меня доходит- это голос Лиз. Я тяжело соотношу ласковый, нежный образ со свирепым, злостным тоном. -я полностью поддерживаю сестру!-грозно отзывается другой, видимо- Влад. Интересно, он стоит за сестру или ему правда не безразлично мое существование, пребывание в доме? -просто присмотрись к этой беззащитной девочке, Мари. Взгляни на нее нашими глазами, прошу. Мы просто должны ей помочь…она столько перетерпела… Я понимаю тебя, но также хочу, чтобы и ты поняла нас. Шмидт были не просто нашими приятелями. Они были нашей семьей, и я намерен подарить девочке семью. Никто не заслуживает того, что с ней случилось. Каждый имеет право на жизнь вне зависимости от происхождения. Дети не должны расплачиваться за грехи предков! Живые важнее мертвых!! Все заслуживают поддержку и любовь.- спокойным тоном, переходящим в мольбу последний сказал дядя. Разговор на этом затих, и я больше ничего не слышу. Речь тети Мари будто стрелы застряли в сердце, эхом повторяясь в голове: «погибли,» , «сожжены». Действительно, что тогда произошло? Кто всему виновник? Почему только я выжила? Наводящие вопросы безжалостно разрывают меня изнутри, словно хотят вырваться наружу, разорвав меня в клочья. От невыносимости, я хватаюсь за голову. Слова уже сопровождаются яркими вспышками воспоминаний: труп Деметрия, и я лежу калачиком рядом с ним, папа во главе стола с безмятежно спокойной улыбкой. От сильного потрясения падаю на колени, чувствуя ладонями гладкий деревянный пол. Меня начинает тошнить, голова сильно кружится, всё идет к предобморочному состоянию, декорации становятся размытым, соединяются в одну кашу, постепенно принимая черный цвет. Темнота поглощает, но я просто теряю сознание. На самом деле, я не сопротивляюсь. Отяжелевшее тело с грохотом падает вблизи двери, оповещая Моррисонов о нежелательном свидетеле. Последнее, что промелькнуло в голове, была неожиданная мысль: « я не хочу вспоминать.» Раннее утро. Просыпаюсь от ощущения чужого присутствия. Я поворачиваю голову и вижу напротив лицо брата. Он примостился на колени и уложил голову на край кровати. Брат смотрит на меня широко улыбаясь, нежно поглаживая взглядом. Взгляд мутнеет, мгновенно наполняясь слезы. Нужно проснуться. Этого просто не может быть. Эти воспоминания невыносимы. Я сильно жмурюсь, а когда открываю глаза снова вижу умиротворенное лицо брата. Поступаю так несколько раз и сдаюсь, прекращая бесполезные попытки, отдаваясь на волю кошмара, теряя последние крупицы здравого рассудка, хотя, быть может я уже потеряла его? А может все было сном и теперь я проснулась? -не уходи..-жалобно пропищала я сдавленным голосом, он лишь улыбнулся в ответ. Меня охватывает резкая головная боль, которая приводит в чувства. Лицо брата с неимоверной скоростью начало отдаляться. Я вытягиваю руки, словно надеясь ухватить его. -нееет!- завопила я, так резко поднимая тело с кровати, что ощущаю как кровь быстро приливает к конечностям, Я больно щипаю за щёки, бока ,ноги, руки , доказывая себе, что это был очередной кошмар. Я не могла видеть брата. Он- мертв. Удостоверившись, что это реальность, дотрагиваюсь до лица. Со лба струйками течёт пот, а глаза мокрые от слез. Мне казалось, что это действительность. Я была уверенна, потому что ни одна из других предыдущих проделанных попыток проснуться не увенчались успехом. Разве сны могут быть настолько реалистичными??? На мой крик в комнату забегает Лиз. Она быстро осматривает комнату в поисках опасности и не обнаружив ее, бросается ко мне на шею, нежно целуя меня влажными губами, ложась рядом, одним легким движением укрывая нас обеих. Я долго не могу расслабиться, все мышцы на моем теле напряглись, Лиз спокойно и бережно поглаживает мои волосы, запевая привычный мотив, которым убаюкала меня в прошлый раз. Когда поет Лиз, я замолкаю внутри себя, полностью всепоглощающе слушаю ее пение, растворяясь в навевающей мелодии. Ее голос такой красивый, светлый- в нем звучит милосердие, любовь. Я поворачиваюсь к ней лицом, зарываясь в грудь, крепко прижимаясь дрожащим телом к ее прохладному телу. Я горю. Мне снова удается расслабиться в ее объятиях. -доверься мне.- умоляет Лиз, и я понимаю, что уже давно доверяю ей. -Тебя беспокоят кошмары?- осторожно осведомляется Лиз. Я киваю, теряя связь с реальностью. Снова утро. Снова эти четыре стены. Только сегодня впервые ясное солнечное небо. Единственное что меняется- это небо за окном. Я словно застряла в самом долгим и худшем кошмаре под названием- жизнь. Сажусь на край кровати, свесив ноги вниз, заглядывая в окно. Сколько прошло времени? Какой месяц? Мои большие пальцы слегка дотрагиваются холодного деревянного пола. Я рассматриваю их, а затем перевожу любопытный взгляд в окно сбоку комнаты. Видно только густую макушку голого дуба во дворе на фоне голубого неба. Решаю встать и медленно плетусь к окну, чтобы увидеть побольше. Там наблюдаю две мужские фигуры возле большого дуба. Высокий смуглый мужчина с обнаженным торсом и совсем хилый на его фоне Влад. Очевидно, что в бою одержит победу незнакомец, а Влад потерпит поражение, и все же, мне неимоверно хочется, чтобы было наоборот, поэтому я продолжаю смотреть на рукопашный бой, уже с явным любопытством, болея за Влада. Он ловко как кузнечик прыгает с одного места на другое, проворно уворачивается от крепких ударов мужчины. Мальчик разбегается, в воздухе поднимая ногу. Щуплое тепло словно не знает закона гравитации, высоко взлетая, чтобы посильнее ударить по голове оппонента, и еще немного, как ему это удастся. Я рефлекторно облокачиваюсь на руки, подаваясь вперед, охваченная происходящим, сильнее прижимаюсь лбом к окну, полностью охваченная происходящим зрелищем, ликуя внутри очевидной победе Влада, но каково мое удивление, перерастающее в досаду, когда мужчина не двигаясь с места ловко перехватывает его удар, кладя на лопатки. Влад содрогнулся от боли, но не выказал своего горького разочарования, достойно принимая поражения. С грустью смотрю как он закрывает рукой лицо, не давая противнику столкнуться с его чувствами, правда мужчина не смотрит на Влада, его белесые глаза с вертикальным зрачком прищуриваются и с нескрываемым интересом рассматривают подглядывающую фигуру. Заметив это, я проворно прячусь, зажмуриваясь. Влад как и мой брат всегда был одержим идеей побороть все зло на свете и защитить всех-всех во всем мире. Никогда не понимала зачем им сдался этот мир и от чего нужно всех защищать?! Парень играл с братом в супер героев, их глаза всегда блестели в отличие от моих. Ловлю себя на интересной идеи: а убив все зло на земле, разве ты сам не станешь единственным убийцей и тем самым злом, которое истреблял? Тогда кто должен избавить мир от тебя? Мое сердце начинает биться чаще, когда я пытаюсь найти объяснения смутным раздумьям, но на самом деле я стараюсь размышлениями вытеснить устрашающие белесые глаза с вертикальным зрачком. В скором времени поток сознания вызывает во мне непреодолимое чувство тревоги и сильную головную боль. Я сдавливаю руками голову так сильно, словно именно от этого зависит самочувствие, а вертикальные зрачки по-прежнему направлены в мою сторону. В комнату неожиданно заходит Лиз. Её круглые глаза широко распахиваются встречаясь с представшей картиной. Она мгновенно бросается ко мне. -мне страшно – неожиданно даже для себя самой признаюсь я, заглядывая в ее глаза, прося о помощи. Ее длинные пальцы скользят по моим волосам. Лиз молчит, поворачивая лицо к окну, задумчиво разглядывая двор, который наверняка уже опустел, догадываясь о причине возникновения моего страха. - Во дворе был Гео- он верный друг нашей семьи, и ты можешь доверять ему как и нам…В мире многое меняется с большой скоростью, пока ты спишь...- многозначительно начала Лиз, затем снова прервалась, недовольно поджав губы. В какой-то момент осознавая, что сейчас мне ни к чему такого рода разговоры. -В общем, ты обязательно познакомишься с этим миром, постепенно. А сейчас на улице приятные теплые осенние деньки, может хочешь поддаться солнышку?- добавила она, убирая мою выбившуюся прядь волос с запотевшего лица за ухо. Я отрицательно мотнула головой. -У меня кое-что есть для тебя, а пока, давай я соберу твои волосы?- она ослепительно мне улыбается, ее цветущая улыбка поражает. Смущенно отвожу глаза и по неведомым причинам соглашаюсь предложению. Наверное со стороны выгляжу как дикий напуганный зверёк, поэтому она жалеет меня и нянчится, и понимая это, я чувствую себя жалко, но даже так- не собираюсь отказываться от ее заботы. Эта мысль откровенно не просто не нравится мне, но и не устраивает в конец. Я не хочу быть жалкой и слабой в чьих-то глазах, тем более в собственных, и все же зверек в моем лице, на самом деле, уже приручен милосердной Лиз. Лиз легким движением руки достает из под тумбочки гребешок, и нежно сначала распутывает концы волос, постепенно переходя на макушку и ласково проводит расчёской вниз. -Софи, значит, тебя часто беспокоят реалистичные кошмары…- как-то странно произнесла Лиз. Я с волнением сжимаю ручки в кулаки, решая признаться. Она молча выслушала, а когда закончила с прической, то я почувствовала как прохладные пальцы слегка на короткий миг соприкаснулись с моей шеей, а затем появилось ощущение, что на впадинке между ключицами теперь покоится что-то тяжелое. Я пальцами натыкаюсь на цепочку и приподнимаю ее. В руке темный с насыщенным синим оттенком камень с размером абрикосовой косточки -это Сапфир. Он поможет тебе справится с мигренью, либо сильной головной болью, а также с твоими кошмарами…-тихо дополнила Лиз, стыдливо уводя глаза в сторону, явно скрывая что-то, но я не замечаю этого, в конец растроганная, хватаю ее за руку, и прикладываю прохладные пальцы к себе на щеку в знак искренней благодарности. Ее лицо в ответ просияло радостью. - Я так хотела тебе помочь, украдкой наблюдая за тобой и ища решение. Я вложила в этот камень свое благословение, веру и надежду, а еще, этот камень пo пpaвy именуется камнем монархов, так как первые правители стран мира уважали этот минерал, сделав самоцвет атрибутом силы и власти- спешно протараторила она, широко жестикулируя руками, в красках проводя лекцию о Сапфирах. Я не сдерживаюсь, и мои губы трогает нежная улыбка. Этот заботливый дружеский жест потихоньку начал растапливать лед в моей груди. Ночью этого дня, Лиз незаметно пробралась ко мне в спальню. Ее взгляд надолго замирает на мне, засмотревшись как я крепко сжимаю в кулаке сапфир; довольная улыбка касается пухленьких губ, заставляя склонить голову набок. Она некоторое время так и стоит на месте, умиляясь, ненадолго позабыв цель визита, но вскоре спохватывается и неуверенно тыкает в меня пальцем, только ничего не происходит. Девушка недовольно поджимает губы в тонкую линию, переходя к более решительным мерам: она разок встряхивает меня за плечи, но даже это не способно нарушить крепкий сон. Тогда Лиз собирается сдаться и в следующий раз прийти, и все же дикое сердечное желание полностью захватывает ее, ведь возможно, что сегодня последний теплый денек, а значит- последняя возможность. Эти размышления подбивают, и она начинает активнее трясти меня, взывая громким шепотом. Я испуганно поднимаюсь с кровати, боязливо озираясь вокруг, но спросонья ничего не вижу. Когда глаза привыкли к темноте, начинаю четко различать напротив безмятежную Лиз, виновато улыбающуюся, и мне становится легче, приступ тревоги отступил. От сердца моментально отлегло, стоило понять, что все в порядке. Я ошарашенно взираю на ночную гостью. - Хочу поделиться с тобой, и показать кое-что прекрасное!- загадочно говорит она, разжигая во мне любопытство. Мне ничего не остается как послушно встать и следовать за ней, но Лиз останавливает меня легким повелительным движением, протягивая тёплую верхнюю одежду, вязанные носки, чьи-то башмаки и просит быть тихой как мышка. Я в недоумении некоторое время пялюсь на неё, решая стоит ли идти за ней вообще, но в итоге поступаю так, как она просит. На ней тёплый свитер с большим горлом, отцовская широкая куртка, штаны натянутые поверх пижамы ,выглядывающий через свитер, тоже вязанные носки, торчащие через туфли. Мы больше похожи на странников или беспризорников. Я еле слышно хихикаю таким мыслям. Настоящие ночные бродяги. Мы идём по тусклому коридору. Лиз часто оборачивается, прижимая указательный палец к губам, умоляя быть как можно тише, в ответ постоянно киваю в знак понимания просьбы и с каждым разом стараюсь ступать как можно тише, на сколько вообще способна, ведь предоставленная обувь- не по размеру, поэтому сковывает движения, делая их нелепыми, неуклюжими и громкими. Попытки быть максимально бесшумной не увенчаются успехом: половики под ногами предательски пару раз скрипят, все же останавливая нас. Лиз воровато оглядывается. Убедившись, что мы никого не разбудили, продолжаем путь. Немного погодя, пробираемся на чердак, где нас встречает недовольный Влад со скрещенными на груди руками. Он раздраженно бурчит, обрушивая на провинившихся девчонок недовольство о том, что мы слишком долго собирались, да и вообще слишком медленные, а вслед за этим злостно хмурится, все же унимая словесный поток, принимаясь взбираться по маленькой деревянной лесенке, сильно сгибаясь. Глухо щелкает щеколда. Лиз торопливо забирается за ним, и я слепо следую примеру. На крыше нас обдувает прохладный приятный ветерок. Я оглядываюсь, но ничего интересного не вижу. Брат и сестра лукаво хихикают, указывая пальцем в небо. И тут меня охватывает небывалый восторг: ночное небо усыпано миллионом яркими огнями, возглавляемые полной сверкающей луной. Не возможно от такого волшебства оторвать глаз . Что это за чувство со мной такое? Я много раз смотрела на ночное небо, но именно сейчас оно обрело новое, неведомое, но важное значение для меня, сокрушая своим величием. Я созерцаю бесконечный небесный простор, и кожа покрывается мурашками от благоговейного трепета перед значительным, могущественным. Небо, усыпанное россыпью ярких огней, впервые будоражит и потрясает. Я невольно приклоняюсь перед неведомой силой, безнадежно, по-детски непроизвольно протягивая руки вверх на встречу будто при желании могу соприкоснуться с прекрасным. Душа трепещет и хочется верить в сказку. Лед внутри меня окончательно тронулся, и это заметное изменение в изумрудных глазах не ускользнуло от зоркого наблюдения довольной Лиз. Перед Лиз и Владом обычная маленькая девочка, потерявшая голову от восторга, вызванного могуществом природы. Они оба довольно улыбаются, а я слишком взбудоражена, чтобы обратить внимание на радостные сверкающие глаза, которые так внимательно с нескрываемой радостью наблюдают за мной. -пир во время чумы!- задорно произносит Лиз. Она наигранно изображает официанта, приглашая присесть на бледно-розовый потрепанный плед. На нем булочки, термос с чаем и тремя пластмассовыми кружками, разрезанные дольки яблок, ягоды, несколько тостов и варенье. Пока я зависла между пространствами, ребята успели сотворить такое чудо. -здорово, да?-радостно говорит Влад, пряча за щекой одну булочку за другой, от этого зрелища я невольно хихикаю, а он обиженно надувает щеки еще больше, напоминая хомячка. -Софи, когда смотришь на небо, то знаешь откуда ты родом, и все вокруг сразу становится нипочем, и страх уступает. И одиночества нет.- нежно говорит Лиз. Ее слова причудливы. Я не совсем понимаю их смысла, но бесспорно соглашаюсь. -пока вы будете болтать, я съем все!-злорадствуя говорит Влад, накидываясь на варенье, Лиз аккуратно бьет его по руке ,и мы заливаемся громким беззаботным смехом, сокрушая ночную тишину. И мне впервые за эти дни становится так легко и хорошо на душе. Ребята словно бальзам нанесли на сердечные раны, слегка унимая боль внутри ночной вылазкой. -мы частенько с Лиз пробирались летом на крышу, пока родители спят, это наш секрет!- с важным видом и горделиво говорит Влад, отрываясь на секунду от еды и снова набрасываясь на нее с жадной силой, ясно давая понять мне, что распространяться о ночном пикнике нельзя ни перед какими уговорами! Я с серьезным напряженным лицом несколько раз киваю, заглядывая поочередно в глаза ребят, подтверждая, что сохраню секрет! -пора закрывать сезон, так что это последняя вылазка.- с грустью дополняет Лиз, с аппетитом забрасывая в себя дольки яблока. Я же сижу, покрепче прижав колени к груди и с благоговением смотрю на небо, стараясь даже как можно реже моргать. Звезды оказывают на меня магический эффект. Они гипнотизируют своим величеством, отставляя все вокруг на второй план, каким-то образом унимая ноющую рану в груди. -звезды после ясной погоды потрясающие! А ты знаешь, что многие из тех звезд, которые мы видим на ночном небе, уже давно погасли, но мы продолжаем видеть их свет?! Здорово же это: они горят, даже если потухли!- с набитым ртом назидательным тоном явно поучает меня Влад, но я не против таких уроков, поэтому с искренним восторгом смотрю на парня, восхищаясь сказанному. Эта мысль теплом разливается в груди. Заметя мое состояние, Влад неожиданно встает, садится рядом со мной и обнимает таким братским жестом, который ненадолго приносит облегчение. Лиз следует его примеру и заключает нас вдвоем в нежные объятия. Так мы сидим некоторое время, обнимаясь. Кругом царит торжественная тишина. -спасибо вам за такой подарок, я сохраню его в секрете и глубоко в сердце!- впервые отвечаю я, искренне одаряя их улыбкой благодарности. Глаза ребят округляются и радостно блестят среди ночного сумрака. Наевшись до сыта, Влад вальяжно располагается на спине, запрокидывая руки за голову. -я мечтаю о путешествиях и о том, что обязательно смогу сокрушить всех злодеев, сделав мир свободным и безопасным, затем померю людей и демонов, после чего уже можно будет и путешествовать!- он немного помедлил, собираясь с мыслями и тихо добавил- Хочу создаить мир между людьми и демонами, положить конец вражде.- серьезно признается он, сузив глаза. Я смотрю на него в упор, но при этом периферическим зрением замечаю перемену в Лиз. Она взглянула на брата как-то печально. Искреннее откровение Влада бьется в такт волнительному сердцебиению девушки. Она не восприняла сказанное как детскую мечту, ибо уверенна, что так оно и будет однажды. Загадочное выражение лица Лиз быстро изменилось, стоило ей уловить мой любопытный взгляд в ее сторону. -от кого ты собрался защищать мир, мальчишка?- поддразнивая спрашивает она, щипая Влада за бок. Он резко приподнялся, недовольно косясь на сестру, размеренно поглаживая пострадавшее место на теле, успевая с обидой озираться на сестру. - от злодеев конечно же, которые выступают против сплочения людей и демонов. Я даже думаю, что они это нарочно мешают!- обиженно пробурчал он. Лиз крепко закусила нижнюю губу, сдерживая хохот. -а кто эти злодеи? И откуда такая уверенность в том, что во вражде между двумя сторонами виноваты какие-то злодеи?- нерешительно прервала разговор я. Влад почесал затылок, всматриваясь в небо. -Я точно не знаю… Мне кажется, что не могут два вида ненавидеть друг друга только из-за существующих между ними различий, обязательно должны быть злодеи, которые нарочно сорят их, а как иначе объяснить?! Люди в округе говорят, что демоны- злодеи, но я как и папа, не считаю, что все демоны- злодеи, потому что и среди людей имеются таковые… а еще папа говорит, что в мире важна гло-ба-ли-за-ция- по слогам старательно выговорил Влад последнее слово.- вот когда выросту, тогда и все пойму, возможно смогу более четко..-он запнулся… -сформулировать свои взгляды!- договорила за него Лиз, взъерошивая волосы брата. Мочки его ушей красные, то ли от холода, то ли от чувства смущения, стыда. Жест сестры кажется мальчику снисходительным, поэтому он полагает, что она не воспринимает его всерьез, от чего обида вспыхивает в его сердце, отражаясь пляшущим огоньком в глазах. Лиз примечает это, и чтобы сгладить свою вину , она нежно чмокнула его в щеку, а затем тяжело выдохнула. - А я предполагаю, что нет никаких злодеев, ребята. Люди опасаются демонов, потому что считали их выдумкой, а знали о них немногие, что не удивительно. Демоны ненавидят людей, потому что всю жизнь вынуждены были скрываться. Это взаимная ненависть, но сейчас в Новом Свете есть надежда, что все изменится, ведь оба вида теперь живут бок о бок. Я верю, что все переменится, а пока они просто не сходятся во мнениях..- сказала Лиз, тоскливо смотря на небо. -тогда нужно их заставить.- мгновенно выпалила я первое, что пришло мне в голову. Лиз и Влад резко обратились ко мне. -Софи,- как-то настороженно вымолвила Лиз.- это похоже на диктаторство.- пренебрежительно высказалась она. Я нахмурилась, смутно вспоминая значение слова «диктаторство». - это когда угнетают и принуждают!- вклинился Влад, я благодарно улыбнулась ему, понимая теперь о чем речь. -зато должно быть эффективно!- в конце торопливо добавила я, чтобы быть убедительнее, но на Лиз это не подействовало, в отличие от Влада. -а кто это сделает?- подшучивая спросила Лиз. Я поджимаю уголки губ, понимая, что поймана с поличным. Лиз мягко улыбнулась моему замешательству и принялась вальяжно намазывать варенье на хлеб, но я же лихорадочно прикидываю варианты, не желая уступать и не собираясь прекращать разговор. Меня обидело, что Лиз смотрит на меня как на беззащитного ребенка, что не считается со мной, не смотрит на равных. -да хоть бы и я!- на этих словах Лиз застыла, медленно поворачивая лицо в мою сторону. Ее глаза подозрительно сузились. Она захотела потянуть ко мне руку, но в последний момент увела ее за спину, уставившись в пол, тяжело раздумывая о чем-то, долго терзаемая мыслями, она натянуто улыбнулась, приняв решение. После чего Лиз резко таинственно обводит нас взглядом, готовясь выдать какую-то тайну, надеясь поскорее увести неприятный разговор в другое русло. -А я знаю, что все объекты на земле состоят из звездной пыли…- смело обрывает Лиз тишину, нарочно притягивая к себе внимание, заинтриговывая нас. -тогда люди и демоны- из одного теста, просто разной формы. –заключает Лиз, запрокидывая голову назад. Прохладный ветер развивает ее локоны, поблескивающие при лунном свете, напоминающие пшеницу. -Папа прав, что нужно заботиться не только о себе и близких, но и протягивать руку нуждающимся. Мы ведь все- земляне, надеюсь, что мы все найдем общий язык со временем, без революций и диктатуры….-спокойно говорит она. Ее глаза ненадолго мягко смотрят на меня как-то странно, а потом устремляются на встречу звездному небу. -Я хочу стать как отец, вот что будет вернее сказать!!!- застенчиво признается Влад, смущенно отводя глаза.- лекарь я никудышный, семейный дар достался Лиз…Все, что мне остается- это стать кем-то важным, помочь людям и демонам найти общий язык и сойтись во мнениях, и приближать всеми силами будущее о котором мы мечтаем. Будущее, в котором все живут рука об руку…-восторженно произнес мальчик. Холодный лунный свет падает на лицо Влада, создавая позади него тень. Он подался лицом вперед, лучезарно улыбнулся. Меня до глубины души поражают высокие искренние помыслы брата и сестры. -Хоть изменения еще далеки, но я так счастлив, что мы теперь живем в Новом Свете, в котором возможно будущее, о котором мы мечтаем, даже не просто возможно, а вероятно!- с искрящимися глазами обратился он ко мне и Лиз. Лиз воодушевленно кивает. Дети начинают в слух фантазировать о том, какой будет совершенный мир, когда все объединятся и положат конец вражде. Ребята упиваются фантазиями, увлеченно перебивая друг друга приятными предположениями. Их глаза горят ярче звезд на небе. Их свет словно способен ослепить меня. -А представляешь какая будет медицина! А какое образование?- восхваляется Лиз, широко жестикулируя руками, ее щечки зарделись краской. Она жадно хватает воздух ртом, но все равно продолжает спешно тараторить, боясь упустить что-то важное, а брат болванчиком торопливо кивает в ответ, изредка врываясь в ее монолог, вставляя короткие комментарии. Я застыла от восхищения. -а еще больных не будет бедности и напрасных смертей!- вторил Влад кивая сестре. Я наблюдая со стороны как ребята жадно перебивают друг друга, забывая о моем присутствии, не замечая, как маленькая девочка с открытым ртом ненасытно наблюдает за ними, то и дело вертя головой в сторону говорящего. Внутри возникает странное ощущение, словно я уже видела и испытывала прежде такой же волнительный трепет. Точно. Деметрий также безгранично мечтал о мире, так же жадно упивался речами, также как и Лиз с Владом. Я не могу оторвать взгляд от ребят, их стремления покоряют, что невольно хочется стать соучастником. Мне нравится огонек в их глазах, нравится мечтательная надежда во взгляде, и все же точно не знаю, где я сама среди всего этого, но мне сейчас просто достаточно смотреть на них и быть рядом, наслаждаясь. Честно говоря, я не так увлечена общим положением мира, поэтому совсем не вклиниваюсь в беседу. Хорошо, что ребята настолько увлечены и не способны заметить этого. Сейчас мне все равно на весь остальной мир…куда важнее этот мир, в котором я со своими близкими на крыше наслаждаюсь звездным небом, и мне так хочется сохранить этот мир. Мне хочется поддержать их разговор, хочется тоже внести какой-то вклад, стать соучастником прекрасного. Сердце вот-вот перельется. Меня мгновенно переполняют теплые чувства. Они требуют выхода, поэтому я пылко выпаливаю, не задумываясь: -Ради Вас, я готова на все, чтобы помочь приблизить будущее, о котором вы мечтаете!- ребята замолкли и уставились на меня зловеще блестящими глазами. Глаза Влада широко распахнулись, он прикусил язык, глубоко задумываясь. Я дала это импульсивное обещание, поддавшись наваждению чувств и пошла на поводу момента только для того, чтобы продлить этот момент и порадовать ребят, чтобы увидеть эти счастливые мечтательные лица, не подразумевая, даже на толику, что прямо сейчас даю важное обещание в своей жизни. -у меня возникла идея!-радостно воскликнул он и в спешке начал рыскать в карманах, неожиданно вытаскивая маленький ножик, лезвие которого блеснуло при лунном свете, у меня и Лиз сперло дыхание. -хочу, чтобы мы не забывали! Давайте, давайте скрепим обещание- затараторил он, не находя нужных слов. Лиз сглотнула и решительно отобрала ножичек, кончиком нажимая на подушечку пальца. Алая кровь выступает на маленькой ранке. Влад согласно кивает, подтверждая свою идею и тоже торопливо отбирает нож. Он сильно зажмуривается, поступая также, а потом передает нож мне. Я не мешкая повторила за друзьями. Три детских пальчика соприкасаются, смешивая кровь. Происходит роковое обещание, навсегда связывающее три души, сковывающее в выполнении. То обещание, которое я не нарушу никогда. -Клянусь!- решительно сказала Лиз, огибая нас взглядом, мы с Владом с готовностью переглянулись, понимая о чем речь. -клянусь!-хором повторили мы. Три детские фигуры продолжают сидеть на крыше, делясь друг с другом самым сокровенным , продолжая параллельно довольно уплетать угощения. Время беспощадно продолжает плыть своим течением. Я падаю на кровать и солнце меняется на луну. Так проходят дни. Я по-прежнему откусываю, пережевываю и глотаю пищу, по-прежнему существую, только теперь часто перед сном смотрю на звездное небо или закат через окно, как и советовали в ту звездную ночь ребята, а также безликие тени в комнате обретают понемногу очертания. С течением времени, Лиз начала убирать мои волосы по утрам (и это стало неким ритуалом) и даже изредка вытаскивать меня на крыльцо дома вместе с Владом, дабы подышать свежим воздухом. Не то, чтобы я горела явным желанием не выходить из комнаты, но и не то, чтобы яростно противилась через чур настойчивому энтузиазму ребят , скорее это полное равнодушие к происходящему. Я просто безропотно следовала за Лиз . Сквозь сон, в очередной раз слышу надоевший шум дождя за окном, но сегодня его сопровождают злостные завывания ;лениво поглядываю на торчащую макушку дуба в другом конце комнаты и наблюдаю как сильный порыв ветра терзает дерево. Просыпаться не хочется, поэтому продолжаю лежать в кровати, сомкнув глаза, надеясь на волшебный провал в страну грез. Приятно лежать, уткнувшись в подушку, укрываясь теплым мягким одеялом, как в объятиях матери. Мама… В спальне раздается резкий стук, от которого тело непроизвольно содрогается, но я по-прежнему нежусь в постели, не подавая признаков бодрствования, даже затаила дыхание, и безразлично смотрю на белоснежный потолок спальни, представляя звездное небо, ожидая, что Лиз сдастся и повременит с сегодняшним визитом, но стук звучит настойчивее и чаще. Значит, пора заплетаться… Кстати, а вот еще одно нововведение: Лиз всегда ждет, когда я встану и открою дверь. Приглашение «войдите» не работает, только действие… - Софи! – обидчиво пробурчала Лиз по ту сторону двери, надоедливо шкрябая по дереву словно послушный песик, умоляющий сжалиться и пустить, но проделанный жест не возымел ожидаемого результата... Не дождавшись ни единой реакции, терпение девушки натянулось до предела, от чего она принялась сильнее барабанить по двери ногой. Мне всё-таки приходится встать и принять скорбную участь, впустив Лиз . Она вихрем влетает в спальню, случайно оттолкнув меня в проходе, но успевая одарить мимоходом колким укорительным взглядом с нахмуренными бровками, от которого я невольно раскаиваясь упустила глаза, после чего Лиз наигранно откашлялась, обращая к себе внимание. Я перевожу взгляд с пола на нее и вижу, как Лиз широко улыбается и медленно кивает, тем самым сообщая о прощении. Я продолжаю растеряно наблюдать за незваной гостьей и запоздало замечаю как Лиз сильно прижимает что-то к груди, плутовски улыбаясь. В руках у нее книга. Она бережно кладет ее на постель и быстрым движением разворачивается ко мне, демонстративно руками указывая на книгу, словно официант, принесший лучшее блюдо, что имеется в меню. Ее жеманство вызывает во мне смешок, и я прикрываю улыбку тыльной стороной руки, чтобы ненароком не обидеть Лиз. На сегодня уже хватит положения немилости. -Читай! Мне известно, что ты- гений учебы и тебе это нравилось. Книги не способны полностью залечить твои раны, изменить твое состояние, но они помогут забыться, окунуться в другие миры. Это многого стоит! Я интуитивно подобрала пока эту книгу, а как дочитаешь, принесу другие - разгоряченно проговорила она на выдохе явно подготовленную речь, с воодушевлением подзывая меня к себе. Я нерешительно подхожу к кровати и с интересом принимаюсь изучать книжку, касаясь предмет подушечками пальцев. Мой изучающий взгляд скользит по шершавому переплету. Не понимаю, как книжный текст может воодушевить и помочь мне. Совсем осмелев, я беру в руки темно-зеленую книгу с заголовком «Маленький принц» Экзюпери и пролистываю пожелтевшие от времени плотные страницы. Бумага громко шелестит под пальцами, приятным, умиротворяющим звуком. Да, точно…когда-то я всегда много читала. Книги правда были неотъемлемой частью моей жизни, но чтение не доставляло мне удовольствия или наслаждения, скорее к этому роду занятий я испытывала полное равнодушие, а читала, чтобы просто сократить свободное время, но будет важно упомянуть, что были единственные приятные моменты во время чтения. Это были те мимолетные важные сердцу мгновения, когда я изредка читала вслух в семейном кругу. Только в такие редкие моменты меня посещало таки наслаждение от чтения. На секунду меня парализовывают размышления о прошлом времени… Может уже и не нужно добровольно капаться в воспоминаниях, ведь действительно важнее то, что происходит здесь и сейчас… Пусть былое лучше останется нетронутым, чтобы чего случайно не разбередить внутри, и я осознанно прекращаю бессознательный поток мысли. -Как только ты закончишь ее читать, мы обязательно с тобой обсудим, если ты захочешь. А пока- приятного аппетита!- нарочно прерывает Лиз замешательство, замечая на моем лице печать глубокой тоскливой задумчивости. Вскоре Лиз спешно направляется к выходу, интригующе бросая взгляд с порога, а перед тем как закрыть дверь -подмигивает. Я недоверчиво еще раз кручу книгу в руках, более внимательно оглядывая ее, стараясь понять как всего лишь бумага с текстом может помочь. Внешние признаки не наводят на ответ, поэтому принимаюсь за чтение и немного погодя не могу оторваться, увлеченно погружаясь в неизвестную историю, снова и снова возвращаясь в самые трогательные места. Я не просто прочитала « маленького принца», а проглотила словно изголодавшийся по жизни зверь. Это любовь не с первого взгляда, но с первого предложения и до последнего. Так начались мои книжные приключения. Мне нравится спокойное состояние растворения в истории, полное погружение и отсутствие в реальном мире. Книги также регулируют мои чувства. Думаю, что с помощью чтения очищаю свое блуждающее сознание и концентрируюсь на истории. Такое лекарство пришлось мне по душе, поэтому я с упоением накидываюсь на новые истории , жадно поедая одну книгу за другой. В книгах я узнала о богатствах планеты, познакомилась с мировой историей, из которой сделала любопытный вывод о том, что войны между людьми были всегда. Люди вели бесконечную междоусобную войну из-за разного происхождения, принципов, вероисповедания, а когда появлялся иной сильный враг, то все объединялись и прекращали распри. О глазах с вертикальным зрачком в книгах не говорится, зато я слышу о них в стенах дома. Моррисоны называют их демонами, судя по их обсуждениям, люди и демоны ненавидят друг друга и не желают жить миролюбиво. Интересно, будет ли так между демонами и людьми? Объединятся ли они, чтобы уничтожить общего врага? Так проходило время, в обсуждении книг, блуждания в мыслях, и все же, «Маленький принц» запал мне в душу больше всего. Я откровенно отождествляла себя с этим героем, который путешествовал во вселенной, узнавая много нового, задавая вопросы, только в отличие от меня, он много знает сам и умело бесстрашно находит ответы, а также его семью никто не убивал. Закончив с одной книгой, переварив, я все равно часто в уме возвращаюсь к «маленькому принцу». Я думаю куда делся маленький принц? Продолжил путешествие? Почему согласился, чтобы змея укусила его? О каком тяжелом теле шла речь? Через смерть он вернулся в прежние миры? Или обрёл вечный покой? Почему обязательно нужно было отбросить тягчащее тело? Но обсуждать именно эту книгу я не хотела с Лиз, а все остальные обсуждала с охотой и рвением. «Маленький принц» стал для меня сокровищем, о котором делиться не хочется, да и вообще, сначала мне самой нужно разгадать, обдумать, прежде чем обличить свои выводы в слова. Я чувствую, что еще не приблизилась … Правда, один раз я не выдержала и задала Лиз пару вопрос: « почему первую книгу, что она принесла была именно она?» и «почему маленький принц выбрал такую участь?». Лиз загадочно улыбалась, слегка ткнув меня подушечкой пальца в кончик носа, демонстративно зажимая зубами язык, что, мол ответа не скажет возможно, только если не будет находиться на смертельном одре. Тем не менее жизненный цикл беспощадно продолжает идти. Даже тогда, когда мне казалось, что это невозможно. Даже тогда, когда я продолжала сворачиваться по ночам в калачик и обреченно плакала в подушку всю ночь на пролет, чувствуя свою пустоту, но с каждым днем это происходило все реже и реже. Даже тогда, когда весь день, порой и ночь читала. Он продолжал ровно идти, даже тогда, когда я была уверенна, что время замирает, но оно продолжало идти. Даже для меня. Время неумолимо продолжает течь. Я по-прежнему отказываюсь лишний раз выходить из спальни и не знаю количество прочитанных книг. Они - мое личное обезболивающее: заменяют друзей, собеседников, весь мир. Множество историй, знаний излучают приятное волшебство, оживляя, даря надежду, в которой я на самом деле нуждаюсь как в воздухе, сама не подозревая этого, а Лиз понимает меня лучше, чем я сама... Дни и ночи сменяют друг друга незаметно для затуманенного взора и играют со мной злую шутку жизни: я уже перестала остро чувствовать боль, не терзаю себя мучительными вопросами ,не прокручиваю ужасающие эпизоды, и снова начинаю естественное функционирование: убираться в спальне, с легкой душой выходить гулять. Я и представить не смогла бы, что эти колоссальные изменения - возможны, но день за днем они стали посредственной повседневностью. Эти дни и ночи сложились в текущую действительность, и она по-маленькому притупляла раны в сердце, а затем они вовсе выцвели. Благодаря течению я привыкла и отпустила. Отпускать- трудный и долгий процесс, но с каждым заходом солнца , он все больше вступал в силу, к тому же мне неустанно помогали в этом члены семьи Моррисонов, влияя на приближение переломного дня. В это время я начала замечать безликие тени, часто мелькавшие и снующие в спальне. Они долгое время приносили еду, поддерживали порядок в комнате, ухаживали за мной, оставаясь неизвестными, но однажды тени начали обретать форму, черты, а затем лица, в которых я различала остальных членов семьи. Теперь я вижу кто следит за порядком, кто приносит еду, кто ухаживает за мной помимо Лиз. Тени растворились, и я привыкла к тому, что со временем ко мне начали приходить остальные члены семьи просто так. Сначала они делали это ненавязчиво, принося еду и бросая несколько фраз, теперь они смело садятся на край кровати, и подолгу что-то рассказывают, потом я сама незаметно даже для себя, начала проявлять инициативу, понемногу поддерживая разговор и вслушиваясь в смысл слов. Дни стали проходить короче в обществе Моррисонов. Когда появлялся Влад, он делился со мной успехами в рукопашном бою, живо демонстрируя различные приемы, которые выучил и придумал сам, сопровождая их забавными комментариями, искренне посвящал меня в свою мечту -желанием освоить драку на мечах в идеале и помогать всем-всем. Он также приносил для меня книги (вкус конечно у него скверный и посредственный, но я не пренебрегала им, также набрасывалась как и на остальные рекомендации других членов семьи). Но чаще всех возле меня была Лиз. Я не успела заметить, как мудрая Лиз уже с утра делала мне прически, выполняя обязательный ритуал в начале дня. Мое сердце настолько привыкло к этому, что порой замирало в ожидании очередного прихода подруги. Лиз также потихоньку вытаскивает меня из комнаты на крыльцо. Сейчас я уже спокойно наталкиваюсь на остальных членов семьи, не оглядываясь с беспокойством на дверь спальни как в первое время вылазок. Я не успела заметить самого главного: как Лиз ловко, медленными шагами вернула меня к жизни за год. Она усердно подбиралась к моей душе все ближе и ближе, заботливо лаская и успокаивая. За год, таким образом, я научилась достаточно функционировать. Такова жизнь, и приближение весомых перемен не избежать. Первая значительная перемена проявилась в том, что терпение тети Мари кануло в небытие, и это стало решающим толчком к новой жизни… Тетя приходила не часто, и она единственная, кто не пытался заговорить со мной. Она выполняла какие-то дела и бесследно исчезала за дверью, при этом она все же всегда пыталась быть доброжелательной, даже искала пути к моему сердцу, первое время задавая наводящие вопросы, но между нами была и есть невидимая дистанция, справедливо заметить, что ее мы поддерживаем обоюдно, поэтому слабые порывы быстро иссякли. Я, со своей стороны, непреднамеренно воздвигла ее, когда услышала разговор, а она, скорее всего, бессознательно отгородилась ею как от неизвестной возможной опасности для своей семьи, поэтому мы обе всегда находились настороже, и это порядком изводило нас, стоило нам находиться наедине. В душе по отношению к ней, не чувствую злости, ненависти, просто, наверное, не настала еще та возможность, которая соединит нас в дружеских отношениях, но она обязательно настанет, более того о ее скором наступление предвещает интуиция в наших душах, просто нужно время. Тетя Мари всегда выглядит через чур строгой и серьезной, но в этот решающий момент, она с волнением подошла ко мне, ставя поднос с обедом на тумбочку, затем быстрыми шагами направилась к двери, но остановилась на месте. Ее плечи вздрогнули. Она повернулась ко мне и некоторое время застыла, неуверенно играя пальцами. -Прошел год. Целый год…ты ни разу не спустилась на ужин…всегда выглядишь молчаливой и не особо разговорчивой. ДА, я не могу понять в полной мере что ты испытала, и все же…И все же так просто больше не может продолжаться! Жизнь и без того стала очень сложной, а еще..- она ненадолго замолчала, переводя дух, а потом продолжила: -Ты еще ребенок … Тебе нужно беззаботно бегать во дворе с Владом, болтать без умолку про всякую ерунду, а не смотреть на окружающий мир холодным ,безжизненным взглядом!- неожиданно резко заговорила она. Ее душила безысходность. Отчаяние окончательно захлестнуло ее, и она не смогла больше скрывать его. Мари Моррисон просто издала крик души. Я же удивилась, ошарашенно смотря на нее. Тетя Мари выглядила беспокойно, рассматривая свои пальцы, нервно теребя ими ткань своего платья. И совершенно ясно, что этот крик души незапланированный, а произошел случайно-она просто не смогла сдержать себя снова, настолько ее раздирали внутри чувства. Я понимала, что этот взрыв вызван беспокойством и переживанием, нарастающим в семье из-за меня, и она ,как мать семейства, остро воспринимает происходящее, и это терзает ее. Она больше не могла совладать с чувствами, клокочущими внутри, поэтому произошел взрыв. Также я ощущала от нее глубочайшее сочувствие по отношению ко мне, и все же моя первая реакция- страх. Криком души она старалась воззвать к моему здравому рассудку, сделать встряску, в общем старалась с наилучшими намерениями помочь, но в конце концов сначала тетя Мари просто испугала меня, и осознав свою ошибку пробурчала слова извинений и вышла. Но этот инцидент крепко засел в моей голове. Дни продолжают идти, а тетя больше не приходит, зато чаще стал наведываться дядя, прознав, что между нами что-то произошло. Его попытки выведать от меня подробности были тщетными, поэтому он бросил затею разузнать и просто приходил развлекать историями, приносил мягкие потрепанные игрушки, за которыми я порой ухаживала и клала на письменный стол, разбавляя мои бесконечные будни. После инцидента время снова безмятежно протекает, только у меня внутри появилось понимание о том, что так не может продолжаться. Эти мысли вызывают частое беспокойство. И вот, в один из череды таких дней, настал тот самый разрешающий. Во время обсуждения очередной книги, Лиз мягко перебивает меня: -спустишься на обед к нам?- ее голос звучит заботливо, и я просто не способна отказать, более того ,на самом деле, я не хочу отказывать и кротко киваю. -я рада! К тому же, ты вроде безжалостно успела разделаться со всеми выбранными книгами, и мы больше не знаем что тебе предложить. Пора выбирать тебе самой-шутливо отзывается Лиз, одной рукой при обнимая меня за плечи, заглядывая мне прямо в глаза своим самым добрым взглядом. Время до обеда тянется бесконечно долго. Даже чтение не помогает справиться с пьянящим предвкушением, из-за которого наступает легкое головокружение. И все же часы, разделяющие меня от долгожданного события, нужно как-то прожечь , и я настойчиво стараюсь вникнуть в суть «божественной комедии» Данте, но буквы начинают издевательски плясать на странице, а когда я останавливаю их, то смысл прочитанного скрывается. Бросаю чтение и начинаю растворяться в фантазиях: вот я сижу со всеми за столом; дядя рассказывает новый медицинский случай, произошедшей с ним накануне или Влад делится успехами тренировок, но вскоре фантазии становятся бесплодными. Они в один момент ускользают, давая понять, что я совсем не знаю как буду себя вести, как нужно преподносить себя. И в конце концов остаюсь в тревожном замешательстве, теряясь в опасениях, из которого никак не могу найти выход. Волнение настолько завладевает мной, что я готова решиться отступить и не спускаться на обед. Но помощь приходит внезапно: словно по велению моих чудных страхов в комнате появляется воодушевленная Лиз, и я утешаюсь и успокаиваюсь- она точно сможет направить меня в нужном русле, дать наставления и подарить поддержку. Она загадочно подмигивает, пряча руки за спиной. -представляю как ты переживаешь понапрасну. Так вот, я тебе кое-что принесла для торжественного ужина.- при этих словах она убирает правую руку из-за спины, и моему взору предстаёт красивое фланелевое платье нежно-голубого цвета, от которого внутри все мгновенно съеживается- стоит только представить, что я приду наряженной куклой, мне становится максимально не комфортно. -если тебе не нравится, мы подберем что-нибудь другое.-примирительно выпаливает она, увидев мою реакцию, досадно оглядывая платье, в которое так жаждала меня нарядить. -мне бы попроще что-нибудь.-неловко произношу я, отводя глаза в сторону, чтобы не видеть как ненароком расстраиваю Лиз. Мне искренне жаль, что она старалась понапрасну, выбирая для меня наряд. -я так и знала! Поэтому.- она интригующе покачивается из стороны в сторону и вытаскивает из-за спины вторую руку, держа на вешалке сложённые невзрачные черные штаны, белую рубашку. Я радостно восклицаю: -да! Это то, что нужно!- и подбегаю к ней, принимая одежду. На мне старые штаны Влада, которые все равно великоваты, и на тонкой талии мы стягиваем их найденной лентой ,завязывая ее в аккуратный бантик. Белая рубашка тоже большевата, рукава которой Лиз проворно закатывает по локоть, оставляя один угол барахтаться снизу, а другой заправила в штаны, чтобы не закрывать бант. Все это показывается мне в самый раз. Непослушные кудрявые волосы Лиз заплетает в косу и закалывает по кругу, рассказывая, что такую прическу делали на ее далекой родине, так ей поведала в далеком детстве прабабушка, когда заплетала внучку. Закончив с приготовлениями, Лиз решает оставить меня наедине с самой собой, чтобы я самостоятельно оседлала беспричинные пустые страхи, собралась с духом. Перед тем как выйти она добавляет: -будь собой. Мы принимаем тебя такой какая ты есть. В одиночестве бреду к зеркалу и не узнаю себя: вид, наверное у меня выглядит весьма эгоцентрично, чего я и хотела избежать на то и напоролась, и все же он более точно отражает мой внутренний мир, чем фланелевое платье. Он невзрачный, но при этом подходит для торжества, а также говорит, что я- воин, и готова сражаться со своими боязнями даже находясь за столом. Наступает долгожданное время обеда. Я осторожно выползаю из комнаты, изучая обстановку и спустя короткое время решаюсь сделать шаг. Шагать я стараюсь бесшумно ,воровато переступая с одной ступеньки на другую. Боязливо смотря прямо перед собой. В гостиной уже раздается во всю раскатистый задорный смех Влада. Делаю еще несколько шагов, застревая на середине лестнице и слышу ,как громко доносится беззаботный голос дяди и тёти- они над чем-то размышляют и смеются. Но как только до меня доносится привычное воркование Лиз, я глубоко вдохнув, справляюсь с накатившим волнением- делаю шаг вперед. Жизнь за столом притихает, когда все видят мою нерешительную фигуру у порога. Я густо краснею, тихо здороваюсь и что-то бормочу вроде того: «хороший денек» , путаясь в словах, стою переминаясь с ноги на ногу, правой рукой сжимая левый локоть, пробуривая невидимую дырку в полу. Происходит то, чего я опасалась перед приходом Лиз- я не знаю что сказать. Перебираю всевозможные версии в голове, а находя подходящие, по-моему мнению, я всё равно их не решаюсь озвучить, ведь самое главное- я не знаю как действовать дальше- после сказанного, все внутри меня каменеет. Зря я выползла из своей норы… Но сдаваться уже нельзя иначе мой побег Моррисоны могут интерпретировать превратно и подумать, что это выказывание не уважения, а на самом деле, я очень бережно ценю их всем сердцем. Моррисоны столько делают для меня каждый день, их старания не должны быть напрасны... Я делаю шаг вперед, мгновенно спотыкаясь о порожек, сильно ударяясь пальцами ног и чуть не падаю, успевая в последнее мгновение схватиться за угол столешницы и вернуть равновесие. Это случайное недоразумение еще больше добавляет краски в лицо, конфузя меня вконец. Дальше действую радикально, чтобы отвлечь всех от случившегося, а самой скорее совладать со смущением. -приятного аппетита- с большим усилием вымолвила я, не придумав ничего лучше, чем широким шагом направиться на свободное место рядом с Лиз, которое я успела облюбовать придя и не дать всем успеть переварить мой блистательный приход. Хватаюсь за вилку, быстрыми движениями дрожащей от волнения руки, уплетаю еду за обе щеки. Все общее молчание прерывает громкий заливной смех Влада, и все члены семьи подхватывают его как лихорадку, постепенно смеясь в унисон, словно он передаётся поочерёдно воздушно капельным путём. Я останавливаюсь, зависнув над едой и удивлённо оглядываю всех членов семьи, и в мгновенно сама начинаю смеяться от глупой ситуации, которую создала. Мой взгляд останавливается на Лиз: она довольно смеется, обнажая свой кривой клык и показывает большой палец вверх. Я мгновенно смущаюсь, и ликованию внутри нет предела. Я справилась. За столом бурно обсуждаются текущее положение Нового Света, изменения в мире, все делятся своим мнением, но в основном слушают сухие факты дяди : новая денежная система, появление новых монет, политика Саламандры, трудное положение и конфликты среди демонов и людей, случившееся расчистка округов, найденное новое решение постоянной поддержки электричества, расцвет резервации, возобновление радио, общий отказ от былых благ прежней цивилизации под лозунгом « строительство нового мира», но главная тема обсуждения за столом- это бедственное состояние рынка, его недостатки и преимущества и в какой срок он сможет выкарабкаться на более высокий уровень и когда будет официально признан властями. Какие-то округи, резервация ,Саламандра, Новый Свет, человечество и демоны, рынок...все то, о чем я понятия не имею и не хочу знать, поэтому я абстрагируюсь и слушаю обсуждение в половину уха, стараясь не выказать неуважение, полагая, что это меня не касается и касаться не будет. Моя связь с миром точно потеряна, это для меня не секрет. Да и вообще, о какой связи с окружающим можно говорить, если я недавно нашла связь с собой, и впервые сегодня с Моррисонами, большего мне не нужно. Происходящее обсуждение немного расстраивает меня: я надеялась о более простых разговорах, в которых смогу попробовать принять участие, а в итоге сижу с опущенной головой, сильно ссутулившись, стараясь полностью спрятать лицо от взглядов семьи, но они, к моему великому счастью и спокойствию, не проявляют никакого любопытства, и ведут себя естественно, за что в глубине души я им признательна. Мне было невдомек, что Лиз провела долгую поучительную беседу с семейством по отношению ко мне после того, как предложила мне спуститься на ужин. - Также, в нашем округе на рынке не хватает охотников.-озадаченно сказал мистер Моррисон, почесывая лысоватый затылок, бросая намек явно адресованный сыну, но тот в свою очередь то ли действительно не понимает, то ли упрямо делает вид, что ничего не замечает, из-за этого дядя осмеливается и обращается к нему на прямую: -На рынке не хватает охотников, может тебе, Влад, все-таки попробовать? И кто знает, охота может вполне тебя заинтересовать.- с надеждой говорит дядя, сверля пытливым взглядом сына. Скорее всего, это уже далеко не первый раз, когда встает охотничий вопрос, так я думаю судя по искривившемся уголкам губ Влада в злостной ухмылке. Он быстро оправляется с появившейся неприятной агрессией и снова остается невозмутимым, выдерживая не большую ,но значимую паузу, в которой и так все понятно. Но не смотря на это, отваживается после нее поставить конкретную точку в вопросе. -Отец, будем откровенны.- обременительно выдохнув, положил начало мучительного объяснения Влад. Он устало окидывает дядю красивыми теплыми голубыми глазами. –В еде мы не нуждаемся, спасибо Саламандре, высоко расценивающей нас, в защите тоже, Лиз и ты хорошо получают с обмена и продажи лекарств и трав ,за лечение, и всего остального связанного, в чем Вам я искренне благодарен. Когда нам нужна дичь, нас снабжает ею Гео, а вы справедливо отплачиваете его труд. Мы вполне можем себе позволить текущий образ жизни. Так что, папа, предоставьте мне право выбора, разрешите мне заниматься тем, чем горит моя душа.- его голос на протяжении всего монолога звучал так по-взрослому рассудительно, полный твердости без детских привычных ужимок, поэтому я застываю с открытым ртом от разительной перемены у Влада. А теплые глаза под конец вовсе вспыхнули ярким огоньком решимости, под таким сильным напором дядя окончательно сдается, недовольно поджимая полные губы, напоминая о такой же привычки у Лиз. Только сейчас я и все семейство ставит идею «охоты» под полный крест и начисто понимает, что Влада охота точно без единого шанса неспособна заинтересовать, даже преимущество приносить добычу не заставит его сомневаться. Видимо такой уж упрямый нрав у Влада- он делает только то, что велит ему сердце и в своих убеждениях категоричен. Да, совсем никакой практичности в нем нет. А в это время выражение лица дяди принимает огорченный вид, он однозначно расстроился, и это меня разжалобливает в конец. Я не знаю как происходит дальнейшее развитие событий, но я не могу придержать язык (он двигается по собственному велению) , не выдерживаю и в порыве чувств обрываю нарастающее молчание, при этом не отвлекаясь от ужина, стремлюсь не придать словам смысл, а наоборот, хочу, чтобы они звучали между прочим, но подрагивающие руки выдают меня. -я бы хотела обучиться охоте.- тихо , но смело отзываюсь я, обращая на себя внимание трех пар глаз в замешательстве рассматривающих меня. Я не поднимаю лицо от тарелки, сильно смущаясь от пристальных взглядов. Кровь приливает к щекам, уши заметно горят, и все-таки я не жалею об необдуманном поступке, вызванным всего лишь первым порывом чувств. Если так я смогу выразить свою благодарность и принести им пользу, то я безоговорочно согласна. Моррисоны с нескрываемым интересом оглядывают меня будто расценивая мои физические возможности, а дядя и вовсе уже составил в голове список моих преимуществ и слабостей, вроде как преимущества преувеличивают судя по тому, что он с силой сглотнул застрявший кусок и с беззвучным вопросом обращается к Лиз. Она рассудительно смотрит в пустоту, неосознанно склоняя набок голову и через некоторое время кивает. Ее подбадривающий взгляд обращается ко мне, и я потихоньку успокаиваюсь под теплым покровительством. Даже после подтверждения Лиз, дядя возвращается еще раз к взвешиванию «за» и «против», долго обдумывает, обескураженно поглаживая подбородок. Он еще несколько раз разглядывает меня, опять взвешивая все «за» и «против». - охотник в семье не помешает, но…- он обрывает сам себя снова возвращаясь глазами ко мне подозрительно рассматривая сквозь прищуренные глаза, еще раз убедившись в чем-то согласно кивает сам себе на уме и продолжает: - я могу устроить это для тебя, если ты этого так хочешь, но ты всегда сможешь отказаться если что.- неуверенно бормоча подбадривает меня дядя в одно незаметное для глаз мгновение из рассудительного и властного главы семейства превращается в привычного добродушного знакомого дядю. Мои губы расплываются в самодовольной улыбке. Ну уж нет, это интересная идея занять себя, все-таки у книг не столько преимуществ, в отличие от охоты- она принесет очевидную пользу семье, и так я смогу выразить бесконечную благодарность им. Наконец-то и у меня будет занятие, если быть честной, то я совсем не представляю себя в роли охотника. Родители были талантливыми охотниками, я что-то смутное припоминаю... Они частенько уходили охотиться, тогда то нас и оставляли на попечение Моррисонам, надеюсь, что кровь, текущая в моих жилах не подведет. Эта мысль полностью будоражит меня, и я уже сейчас наивно начинаю ждать с волнением наступление обучения. -наконец-то ты с нами! А то я думал, что мы живем с призраком!- шутливо говорит Влад, от души хохоча и бесстыже тыча на меня пальцем, но в этот раз я не смущаюсь, а хихикаю вместе с ним, как-никак это правда, что я была настоящей тенью или пленницей, окованной путами своего беспощадного разума. Я признательно улыбаюсь, одарив светом улыбки всех членов семьи за такой шанс, доверие и веру, натыкаясь на их радостные выражения лица. По их виду умиления и восторга, догадываюсь, что они точно, а особенно Лиз, поверить не могут в мое присутствие за столом, соглашению на охоту и возвращению к в жизни. Я сама с трудом в это верю. Моему существованию в качестве мрачной тени в царстве тоски положен конец. Довольно продолжаю есть обед. На обед пюре и котлета. Безумно вкусно. К вечеру поднялся страшный порыв ветра, с каждой минутой его сила возрастает . Поднявшийся ураган беспокойный и вызывает ощущение какой-то сверхъестественной жути. Ветер пробирается в чулан дома, царствует на чердаке, зловеще завывает за окнами. Погода словно пришла в бешенство. После успеха, я попробовала остаться в гостиной после ужина в обществе семьи, чтобы наверстать упущенное и мало-помалу учиться нахождению среди них, избавляясь от неловкости. Я не хочу больше прятаться. Мне удалось примоститься на удобном диване рядом с Лиз. С этого места я вижу как дядя и Лиз делают какие-то записи, то перечеркивая и переписывая, то с наслаждением кивая сделанной работе, вижу, как тетя Мари что-то начинает вязать, наши глаза встречаются и перед тем, как я отвожу их, она дружелюбно улыбается и я отвечаю ей тем же, а Влад сложил ноги в позе лотоса, закрыл глаза и умиротворенно сидит в своей тишине больше занимаясь позерством. Семейное спокойствие ненадолго прерывает длинный дверной звонок, я обездвижено замираю на месте, пока все остальные спокойно возвращаются к своим делам, а Лиз встает с дивана, оставляя после себя нагретое место. Лишь я окаменела на месте, чопорно смотря на книгу, сжимая ее корешки. Наблюдая за мной, Лиз ласково улыбается. Я растерянно смотрю на нее, не скрывая испуга, Лиз же в ответ кивком предлагает мне составить компанию. Любопытство и желание научиться жить их жизнью овладевают мной и через страх на ватных ногах, крепко сжимая ее большую руку с сильно бьющимся сердцем, я иду рядом с ней. Из-за их спокойствия, я делаю вывод, что для Моррисонов в любое время суток чей-то приход- это дело привычное. Врачей в округе пока нет, а они- это единственная семья потомственных лекарей и ведьмаков, которые чем-нибудь да смогут помочь. Я слышала звонки посреди глубокой ночи, ранним утром, в полдень, но всегда пряталась в своей норке, отрицая их наличие, всем сердцем ожидая уход неизвестных, а теперь по собственной воли иду, чтобы воочию столкнуться с неизвестным. Могла ли я о таком подумать еще с утра? Не успеваю следить за дальнейшими движениями, как дверь широко распахивается перед нами, выпуская яркий свет люстры в кромешную тьму улицы, освещая пришедших. По ту сторону порога стоит небольшая семья из трех человек: высокий мужчина с аристократическими чертами лица-впалые скулы, большие неестественные карие глаза, каштановые волосы, рядом к нему тесно прижавшись стоит ухоженная красавица женщина с короткой стрижкой. Взгляд ее выражает материнское беспокойстве. Пальцы мужчины и женщины переплетаются вместе. Женщина заслоняет темненького испуганного мальчика в аккуратном белом пальтишке с такими же глазами, как у родителей. Он слабо ухватывается пальчиками за длинный свитер матери и поддаваясь любопытству слегка выглядывает, смело внимательно рассматривая нас. Взгляд его глаз безразлично пробегается по Лиз и останавливается на мне с искренним интересом, на вид- ему лет пять. От этой семейки веет чем-то недоступным для моих глаз, от их присутствия меня пробирает инстинктивный страх, успеваю пожалеть о выходе. Не все же так сразу должно происходить, нужно было помедлить и обуздать свои чистые помыслы, но я прекращаю досадовать на себя, успокаиваясь тем, что моя ладонь все это время покоится в крепкой руке Лиз. Это ободряет и придает сил. Ничего, зато быстрее смогу вклиниться в обычную жизнь семьи Моррисон. Лиз сначала недоверчиво оглядывала их, рассматривая и припоминая прошлые встречи с ними, и наконец-то признав приветливо улыбнулась, махнув рукой. -вы уже давно можете не носить линзы.-неловко замечает она, подмигивая малышу, он растерялся и спрятался обратно за родителей. -решили последние закончить.- холодно отвечает мужчина, улыбаясь в ответ Лиз. Только его улыбка какая-то неестественная, точно натренированная долгими годами. Лиз делает торопливый шаг назад и плавным движением руки жестом приглашает их войти. Родители коротко кивнули, стуча ногами о порог дома, вытирая подошву и подавая пример сыну, который неуклюже забавно повторяет их действия. Затем они сразу перешагивают и находятся в светлой уютной прихожей. Как только массивная деревянная дверь захлопывается, женщина наскоро принимается раздевать мальчика. Ее пальцы проворные, а все движения невероятно изящны, от них нельзя оторвать глаз даже при большом желании мне этого не удается. После того, как она расправляется с неудобными пуговицами на пальто малютки, то сразу же с немым вопросом обращается к Лиз. Она кивает на лестницу, приглашая их проследовать за собой, медленно отпуская мою руку. Женщина берет мальчика за руку и ведет наверх. Перед тем, как скрыться в темноте узкого коридора, малыш последний раз заглядывает мои глаза и уходит с родителями в пустоту, крепко сжимая ладонь матери. Составлять им компанию я не решаюсь и сбивчивыми шагами возвращаюсь на прежнее место, в надежде скорейшего возвращения Лиз, изредка тревожно поглядывая в коридор. -не переживай через барьер Лиз пройти могут только безопасные личности- уловив мое замешательство говорит дядя- к нам за помощью и лекарствами обращаются все.- он нарочно делает упор на слово «все», чтобы я точно догадалась о ком речь. Я сглатываю образовавшийся ком в горле, и дрожащими руками перелистываю страницу, продолжая читать дальше, чтобы хоть как-то отвлечься и успокоиться. Они точно знают что делают. Твердая уверенность дяди немного передается мне, и я прекращаю смотреть в коридор и прислушиваться к происходящему наверху. Все сидят молча, настороже, пока шаги пришедших совсем не утихают за дверью. -У мальчика сильный жар, их методы не работают, поэтому они пришли за помощью к нам. Я дала им нужных трав, которые они всегда берут и несколько рекомендаций, уже завтра ему станет легче. Они еще спросили есть ли у нас все необходимое и напомнили, что пока они входят в Саламандру, то всегда будут отстаивать наши интересы. - по-доброму делится Лиз, живо обращаясь взглядом ко мне. -а в чем дело?- грозно спрашивает отец, впервые отвлекаясь от чтения. Лиз пожимает плечами. -судя по внешнему виду, малыш что-то подцепил, какой-то вирус,для профилактики я и родителям дала пропить курс.- со спокойным тоном, на мое удивление, изрекает она, устраиваясь поудобнее на прежнее место, подбирая ноги и усаживаясь на них. Дядя в тяготящих раздумьях возвращается к записям, не одобрительно мотая два раза головой, Влад хмыкает, но не отвлекается. -пакт уже не имеет силы, а они продолжают его соблюдать-невероятно. Настоящие чистокровные аристократы.- с восхищением произносит дядя, возвращаясь к недавнему занятию, но уже без прежнего энтузиазма. -Совет зачислил же их как представителей демонов, чтобы, наверное, положить конец конфликтным натискам между двумя сторонами…-с какой-то надеждой вопрошает Лиз, обращаясь к отцу. Их умиротворение в поведении, спокойный тон в разговоре- совершенно обескураживают и поражают. Меня же этот вечерний визит взбудоражил и ошеломил. Это же чистой воды- нечисть! Подумать только- буквально несколько минут назад, в их доме находилось семейство чистокровных демонов. Возможно они вообще способны вырезать всю семью для собственного ужина, а мы и глазом моргнуть не успели бы, а Моррисоннам хоть бы хны: безмятежно сидят, увлеченно погружены в свои дела. Я что, одна здравомыслящая? Нужно им помочь. Нужно научиться охотиться, чтобы в будущем оберегать эту беспечную семью, это станет моим долгом. Я не хочу ничего знать об округах, резервациях и об остальной чуши. Не хочу принимать участие в окружающем мире, поэтому обещаю себе, что при возможности в будущем буду старательно сбегать от таких визитов куда угодно, хоть бы и на охоту, она и будет моим щитом. Да, я только начала жить спокойной жизнью, и хочу провести ее именно так и никак иначе, хоть и обещала себе разделить быт Моррисонов и сделать его для себя привычным, но эту сторону принимать не собираюсь и буду упрямо избегать. Достаточно, что я стала свидетелем, на этом и закончим. Всю ночь мне не удавалось сомкнуть глаз от окрыляющего воодушевления. Чем сильнее я стараюсь уснуть, чтобы поскорее приблизить долгожданное утро, тем дальше от меня бежит сон. В конце концов я настолько разгоряченная, что встаю с кровати и принимаюсь бесцельно бродить по комнате, как заведенная игрушка, шагами отмеряя расстояние комнаты, синхронно непреднамеренно размышляя о вчерашнем дне. Я впервые выйду из дома на большое расстояние. Более того- я буду обучаться древнему искусству охоты, как и мои родители когда-то. В дальнейшем плоды охоты обязательно должны сыграть мне на руку. Я радуюсь, понимая, сколько преимуществ получу и как это здорово и воинственно- охотиться. Мне так хочется, чтобы поскорее наступило утро, но для этого нужно поспать и набраться сил. Я неохотно возвращаюсь в кровать, не укрываясь одеялом, потому что от тела пышет легкий жар и продолжаю избирательно рыться в мыслях, обходя деликатные темы, способные вывести меня из троя. В этих размышлениях меня застигает сон. На следующий день дядя сам приходит ко мне в спальню и будит меня, настойчиво называя мое имя. Похоже я проспала главный день в своей жизни из-за глупых ночных похождений! Он не успевает вымолвить и слово, как я пулей кидаюсь к шкафу, натягивая первую попавшуюся удобную одежду, чтобы поскорее собраться, бормоча оправдания почему проспала чередуя их с извинениями и обещаниями, что мгновенно буду готова. Он никуда не торопиться и просит меня тоже не торопиться. Я с замиранием возвращаюсь на кровать, плюхаясь с наспех натянутой наизнанку футболкой. Дядя виновато улыбается и сообщает, что охоту придется отложить на год, при этих словах мое сердце падает вниз с самой высокой точки, на которую я отвержено забралась вчера. Протест волной накатывает мою грудь. Она учащённо поднимается и опускается, совладать с чувствами не удается. -Софи, ты вошла в наш дом в десять лет, словно призрак, сейчас ты оживаешь и тебе одиннадцать лет. Мучения не оставляли меня всю ночь. Я и так, признаться, не хочу отпускать тебя на охоту, и все же с тяжелой душой нашел компромисс: когда тебе исполниться двенндацать лет, тогда я отпущу тебя, если ты сама не передумаешь, а пока непоколебимо препятствую тебе.- говорит он медленно и смотрит на свои полные руки, сгибая и разгибая пальцы. Дядя понимает как я ждала, поэтому ему стыдно взглянуть на разочарованное выражение детского лица, сдерживающего слезы от обиды. Я же смело смотрю на него и вижу у него под глазами большие мешки и общий вид усталости, наверное эти размышления были мучительными и сделали его ночь бессонной. Пока я мечтала и ждала наступления утра, он уже все решил. Несправедливо. -какая разница? Сегодня или через год?- не отступаю я, резко вставая с кровати напротив него, впервые проявляя свой крутой нрав, но на мой выпад, к большому удивлению, дядя радостно улыбнулся. Он ничего не отвечает и волочиться к двери. Я закусываю нижнюю губу, готовая вот-вот разрыдаться, кинуться на него и начать умолять передумать, и все же- отступаю, дожидаясь его ухода, чтобы излить душу в подушку и прокричать свои чувства. -время пролетит не заметно ,милая.- грустно говорит дядя, закрывая за собой дверь, и я мигом бросаюсь на кровать и долгое время плачу от накрывшего с головы до ног цунами. Первый месяц я искренне дуюсь на него и не могу найти прощения, хотя где-то на глубине оправдываю решение и даже нахожу его здравые домыслы справедливыми. Второй месяц демонстративно продолжаю делать вид, что обижена, тайно надеясь, что мое поведение повлияет на изменение решения и спровоцирует его, что он обязательно сдастся под моим давлением, но он все время остается непоколебим, и в конце концов сдаюсь я. Третий месяц скрытно ото всех питаю себя предвидением, не унимаясь душой и окончательно примиряюсь с дядиным решением. Четвертый месяц обида проходит бесследно, и мы как ни в чем не бывало проводим время вместе, и иногда он рассказывает об охоте, подогревая интерес во мне и наблюдая за моим счастливым лицом. Пятый месяц впервые осознаю, как желание охотиться становится почти недосягаемой на первый взгляд мечтой. Шестой месяц тайно постоянно начинаю следить за тренировками Влада, завидуя ему, потом одергиваю себя и утешаю тем, что тоже совсем скоро получу то, чего так жадно возжелала. Седьмой месяц начинаю бегать вокруг дома после откровенного разговора с Владом, он донес до меня, что нужна хорошая подготовка ( наверное он хотел меня поддержать), я расстроилась, понимая что все время бесплодно мечтала и фантазировала вместо того, чтобы заниматься делом, а он предложил бегать и заниматься вместе до своих тренировок, я же радостно приняла предложение. Восьмой месяц семья решает снова вернуть праздники и упущенный год, поэтому мы справляем сначала день рождения Лиз ( это май) , а на девятый месяц Влада (июнь). Им так подходят эти времена года: Лиз такая же цветущая и яркая как природа в мае, а Влад такой же горячий и темпераментный как жаркое лето. Десятый месяц начинаю занимать себя изнурительными тренировками, чтобы наверстать поскорее упущенное. Одиннадцатый месяц устраиваем с ребятами вечеринку в честь дня рождения дяди и тети в середине месяца, объединяя их дни рождения. Сладостное предвкушение о сентябре начинает нарастать с каждым днем, не могу дождаться. Двенадцатый месяц, каждый день просыпаюсь в ожидании, что это именно долгожданный день. Год действительно пролетел незаметно, как и завещал дядя. С внутренним замиранием отсчитываю дни: первое, второе, третье…да какое же было тогда число? Двадцать восьмое. Я просыпаюсь от чувства, что за мной наблюдают. Так и есть: возле меня столпились ликующие Моррисоны. Сердце забилось в упоении от возникшей сладостной догадки- сегодня настал этот день. -мы хотим тебе предложить праздновать твой день рождения осенью. Двадцать восьмое сентября, надеюсь ты не против? Если против, то конечно же…- говорит Лиз, извиняюще заискивая в моих глазах, скрывая что-то позади. Она неловко улыбается, чувствуя вину за то, что они решили подарить мне новый день рождения, но честно сказать, я не против, более того, так даже лучше, ведь сейчас у меня совсем иная жизнь. Я мягко улыбаюсь в знак согласия, примирительно оглядывая каждого члена семьи. Сердце вот-вот вырвется из груди из-за осознания исполнения заветной мечты. - Тогда, поздравляем тебя!- кричит Влад, бесцеремонно забираясь на мою кровать, заключая меня в крепкие объятия, от которых слегка смущаюсь. -Софи, мы все надеемся, что нам удастся стать твоей семьей, и однажды, ты назовешь нас родителями, братом и сестрой. Да, мы слишком много требуем, я признаю, и все же нам всем хочется подарить тебе только самое лучшее. Мы рады, что ты уже приняла нас, помогаешь, и стала равноправным членом семьи, и мы будем ждать столько, сколько нужно. – конфузясь сбивчиво говорит дядя от всего сердца, аккуратно беря за шиворот Влада, убирая его от меня и наигранно пригрозив ему пальцем. Все это трогает до глубины души. Теплота мгновенно заполняет мое тело, и я вытираю пальцем выступившие слезы, не понимая что заставляет меня плакать…Утирая рукавом пижамы слезы, вскакиваю с постели и признательно уделяю каждому внимание: подхожу нежно целую и обнимаю, лепеча слова благодарности. -это наш подарок для тебя.- застенчиво говорит дядя, когда я напоследок обнимаю Лиз, чувствуя за ее спиной что-то странное. Она отступает назад и протягивает колчан со стрелами. Я не верю своим глазам и поворачиваюсь в замешательстве к дяде, а он в свою очередь держит подрагивающими руками Арбалет. Перед тем как еще раз накинуться на него, замечаю, что его полные руки исцарапаны, на некоторых пальцах мозоли, а на правой ладони небольшая рана. Его руки искалечены трудом для меня, а я даже не замечала когда дядя принялся за работу. Расчувствовавшаяся, в прыжке с трудом обхватываю его полное тело своими руками и еле слышно произношу: -спасибо-эти слова сами вырываются с моих губ, дядя прикипает к полу. Сначала он вздрагивает от внезапного объятия, потом придя в себя, он сильной рукой прижимает мою голову к себе, начиная поглаживать. Его пальцы цепляются за мои волосы, напоминая мне, что он старался для меня. После первого порыва я выхватываю колчан со стрелами, бережно кладу его на кровать и со священным трепетом принимаю в руки деревянный черный арбалет, кладя его туда же. -я успел освоить его с трудом, но с сегодняшнего дня покажу тебе как им пользоваться, а как сама освоишь- можешь свободно идти на охоту с Гео!- радостно восклицает Влад, появляясь за моей спиной, пока я с замиранием аккуратно провожу пальцами по оружию, изучающе каждый уголок, каждый сантиметр, параллельно вспоминая странные вечерние вылазки Влада, понимая теперь их цель… -правда это еще не все!-радостно восклицает Лиз и все возбуждённо впериваются в меня глазами. Я подозрительно взираю на каждого, пытаясь разгадать причину общего возбуждения. Влад еле сдерживается, чтобы что-то сообщить. Он держится хуже остальных и вот-вот разразиться,выдавая тайну. -Софи, милая..-начал дядя ,помедлив. Он пальцем пошкрябал щеку, смущенно улыбаясь. -Теперь ты Моррисон!- не выдержал Влад и кинулся ко мне с объятиями. Я ошеломлена. Лиз вынимает какой-то листочек, аккуратно спрятанный за спиной и прикрываемый футболкой. Она кладет документ рядом со мной, улыбаясь. Глазами шустро пробегаюсь по нему, останавливаясь на фразе «удочерением бездомного, брошенного или осиротевшего ребенка», затем глаза пробегают дальше и снова тормозят: «София Моррисон. Заверено и принято местной администрацией представителем Саламандры округа 13». Я сглатываю ком в горле. Внутри клокочет от вспыхнувших эмоций. Я расплакалась. У меня есть семья… - Мы не настаиваем, и все же при посторонних придерживайся нашей фамилии. Это для твоего блага...если тебе не нравится быть Морисон, то…- быстро тараторила Лиз, принимая удар на себя, нервно похрустывая пальцами. Я подбегаю и рукой приглашаю всех ближе, чтобы обнять каждого. Моррисоны одаривают меня семейным объятием. -все нормально! Я просто очень счастлива!- выдавила я, проглатывая слезы. Оказывается, даже хороший день, к сожалению пролетает быстро и за ним не возможно уследить: в какой-то момент начинается семейный праздничный ужин, а в другое мгновение я нахожусь в кровати, стараясь поскорее уснуть и приближая первый день тренировок. Следующую неделю Влад временно отказывается от тренировок с Гео, чтобы за сжатый срок обучить меня использованию арбалетом. Каждое утро начинается с быстрых сборов, обязательной силовой тренировке (после которой я уже выжата, и все же мысль о скорой охоте словно открывает второе дыхание, и я даже перевыполняю план, как говорит Влад), и только потом мы переходим к делу. В ожидании у меня чешутся руки: так и подмывает нагло отобрать арбалет, вооружиться и пробовать самостоятельно изучать его, но я оставляю эту навязчивую идею, потому что уважаю труд Влада и к тому же, хочу в совершенстве орудовать им. Влад же преподает сдержанно, что не похоже на него, практически не хвалит, да и не ругает, в общем придерживается нейтральной позиции- не оценивая. -Теорию ты сдала, теперь мы переходим ко второму этапу - это выстрелы, когда вырабатывается правильная стойка, нарабатывается мышечная память.- Влад говорит медленно, он погружен без остатка в объяснения, сразу видно, как он серьезно готовился к этому. Мы выходим во двор и направляемся к старому дубу. На месте Влад завязывает мне глаза, дезориентируя, затем сыпет наставлениями и в конце концов называет цель занятия: я должна почувствовать какие мышцы задействованы во время выпуска стрелы и хорошенько их запомнить. Пока с замиранием жду арбалет, он натягивает на руки кожаные перчатки и сам заряжает его, мимоходом добавляя, что это следующий этап. Я на ощупь принимаю оружие. Оно не сильно тяжелое, но долго управляться с ним не смогу, более того, мои пальцы совсем неумело и вяло, двигаются по оружию, и это огорчает меня, ведь я представляла свои возможности намного лучше. Первый выстрел делаю необдуманно, забывая о главной цели, в последний момент вспоминая о ней, пытаюсь ухватиться за ощущения в теле, но не могу свободно удержаться ровно на месте. Каждая неудача делает меня более расторопной, неуверенной и обездвиживает. После десятого раза указываю какие мышцы работают и рассказываю подробно об впечатлениях и изменениях, он довольно кивает головой, дружески трепя меня за щеку. -молодец, малыш! Ты- прирожденный охотник, я и не сомневался. Тебе все дается с легкостью, в отличие от меня..- как-то странно помрачнев говорит он, отпуская руку. –а теперь, учимся заряжать его.- наигранно воспрянув духом произносит он, снимая перчатки и передавая их мне. Я неловко натягиваю их, пальцы входят до половины, оставляя другую пустой и безвольно болтаться, что еще больше препятствует движению. -Очень важно заряжать арбалет правильно. Если тетива будет перекошена, стрела может полететь не туда, куда нужно. Чтобы зарядить арбалет, нужно сначала натянуть тетиву. У нас система взвода ручная. Для взведения арбалета ручку тянут на себя, крючья захватывают тетиву, и тянут до защелкивания тетивы в спусковом механизме. Натяжитель возвращают на место.- сухо произнес Влад, объединяя слова с демонстрацией. Когда мне с легкостью удается его зарядить в один из бесконечных количеств раз, Влад довольно ухмыляется, кивает. -переходим к стойке, а то ты стоишь как желе.- хохоча шутит он, изображая меня. Я тоже не сдерживаю смех. Влад обратил внимание на мое волнение и скованность, тем самым разряжая обстановку, а точнее мое состояние. Вот сейчас я узнаю Влада, которого знаю. Эта выходка расслабляет меня, а на его губах ненадолго замирает лукавая понимающая улыбка. - Не дрефь.- уверенно начинает он- Для стрельбы стоя нужно поставить ступни на ширине плеч, равномерно распределив тяжесть тела на обе ноги. Немного наклониться к носкам, туловище чуть прогнуть назад. Повернуться вполоборота направо по отношению к линии прицеливания, удерживая арбалет правой рукой за шейку приклада, надо взять левой рукой за цевье под прицелом и приставить затыльник приклада к правому плечу. Затем прижать локоть левой руки к грудной клетке и животу, а правый локоть поднять. Затем кистью левой руки поддержать арбалет за цевье. На меткость влияет не только правильная стойка, но и скорости и глубина дыхания. Лучше всего дышать глубоко и стрелять на полувыдохе. На курок следует нажимать мягко, без рывка.- Влад стоит сзади и умело управляет моим телом, воплощая слова в наглядное действие, посылая мне импульсы для нужного направления. Я же с открытым ртом восхищенно взираю на него, не представляя сколько литературы он проштудировал, сколько тренировался сам, чтобы просто помочь мне…Деметрий поступил бы для меня так же… Первые дня три прошли быстро, и я настолько была измотана, что ужин происходил как в тумане, и после него, я еле доползала до кровати. Голова постоянно раскалывалась от большого потока информации, стремясь как-то его переварить, я детально перед сном проживала тренировку еще раз, и еще раз, и еще раз, пока не теряла сознание, уснув. Я успела привыкнуть к тренировкам: с быстрым течением времени изнурение сменилось на легкую усталость, а боль в мышцах первое время стала уступчивей в разы. Время обучения пролетело незаметно. Я старательно набивала тело полученными знаниями. И к седьмому дню, мои движения стали естественными, простыми, мне даже не нужно задумываться о них, также, как о дыхании, осязании, речи. Я все же довела движения до автоматизма, сама того не подозревая, зато Влад понял, что пора заканчивать. -не забывай тренироваться!- говорит он, печально улыбаясь. Вечером этого же дня, перед приемом пищи, дядя торжественно объявляет, что завтра будет первый день охоты для меня, все радостно поднимают бокалы, а я счастливая принимаю поздравления, густо краснея (я все еще не привыкла, когда все внимание семьи нацелено лишь на меня). Мы принимаемся за ужин, как дядя резко замирает, словно вспомнив что-то неприятное, затем медленно кладет столовые приборы на стол. -Софи, нам нужно предупредить тебя, может стоило сказать и раньше, тогда бы ты могла принять и другое решение, и я даже смог бы отговорить тебя от этой идеи, и все же вышло так как вышло, и я скажу сейчас: Гео-демон- при этих словах вся моя радость отошла на самый дальний план, кусок застрял в горле.- но ты все еще можешь отказаться!- торопливо добавляет он, а затем выдыхает и продолжает медленно и вдумчиво говорить -Пожалуйста, попробуй довериться ему! Происхождение ничего не решает, милая! Ты делаешь первые уверенные шаги на встречу к новому свету, и совсем его не знаешь, ну а прежняя цивилизация канула в небытие…тебе в любом случае нужно будет знакомиться с новым миром- старается смягчить удар дядя, машинально подаваясь вперед, глядя на меня так нежно, что под таким взглядом я не могу сопротивляться. С трудом проглатываю застрявший кусок. Нет, нельзя из-за этого отказываться. Тем более, я уже видела эти белесые глаза с вертикальным зрачком. Нужно воспользоваться шансом и стать полезной для семье. Мне удается взять себя в руки, после чего отрицательно мотаю головой. -В мире все разные, и это прекрасно! Каждый особенный по своему. Софи, не суди по обложке…-вмешалась Лиз, ее губы коснулась ласковая улыбка. -А еще, это первые шаги к обещанию, Софи!- шепнул сбоку Влад, несносно одергивая меня за рукав кофты к себе. Под таким натиском семьи я расслабляюсь. Их слова вселяют уверенность. Перед сном я еще больше выжимаю остатки сил из тела, принимаю теплый душ, смывая липкий неприятный пот ,и это к счастью вознамеривается ожидаемым успехом-я быстро уснула. Прошлый печальный опыт бессонной ночи, когда я не могла справиться с волнением, маленьким осколком нарывал, и от того то приняла такое решение: извести себя во чтобы то ни стало и выспаться. Лиз залетает в комнату ранним утром вместе с первыми лучами солнца, даже не вознамериваясь прежде постучать. Я трупом сплю на кровати, вымученная физическим трудом ,пока она носится вокруг меня, подбирая подходящие щадящие выходы разбудить. Она слишком долго искала их, поэтому Влад опередил сестру: он окатывает стаканом холоднющей воды, от которой я мигом поднимаюсь с кровати. -вот и умылась заодно!- выпаливает он, разрываясь от хохота, руками обнимая надрывающийся живот. Лиз укоризненно глядит на него и быстренько кидает на кровать новую одежду, о которой я хочу спросить, но не успеваю- Влад попутно засунул булку мне в открытый рот . Лиз торопливо заплетает и с выдохом облегчения желает удачи. На пороге стоит знакомый мужчина, за которым я долгое время с любопытством следила со стороны. Вблизи он высокого роста, с широкими плечами, с длинными грязными чёрными волосами, собранными в низкий хвост, обросший и угрюмый. На лбу его пролегают три глубоких морщины. Вид у него суровый, хоть в этом и нет нужды, видимо, таково его естественное выражение лица, небось, жизнь изрядно помотала его. Я пытливо еще несколько секунд смотрю на него в поисках остальных внешних различий, указывающих на то, что он-демон, но не нахожу других, кроме белесых глаз с вертикальным зрачком. Мысленно обещаю себе вернуться к поиску отличительных черт позже, а пока оглядываюсь на Моррисонов, сжимая правой рукой перила лестницы с такой силой, что белеют костяшки. И даже начинаю сомневаться, но отступать было нельзя. Не стоит судить по обложке, вроде так сказала Лиз? -это Гео. Он- лучший охотник нашего округа, а также близкий человек семьи Моррисон, и он согласился обучать тебя!- радостно заключает дядя, победно скрещивая свои короткие пухлые ручки на животе. Мне страшно. Низ живота наполняется тяжелым свинцом. Страшно выходить из дома, страшно следовать с этим демоном, ведь не понятно чего ожидать от неизвестного существа. Но меня спасает доверие к семье. Моррисонам доверять можно, поэтому послушно спускаюсь, не выказывая своих подлинных чувств и с важным видом иду в след за ним. Мы пересекаем двор и направляемся к лесу. Долгое время между нами царит напряженное молчание ,никто не хочет заговаривать первым и прерывать тишину, да и что мы можем сказать друг другу?! Меня устраивает, что он не докучает своим присутствием и любопытными вопросами, думаю, мы поладим. Удобнее, конечно, когда тебя совсем не замечают, чему я благодарна Моррисонам, которые на протяжении первого года делали вид, что не замечают девчонку в своем доме, сломленную жизнью, которую трудно на самом деле не заметить и ни к чему не принуждали, преданно дожидаясь моей воли, а потом не навязываясь постепенно приручали меня. Мы входим в большой лес, окруженный высокими деревьями, тянущимися макушками вверх. Они заслоняют и без того тусклый свет солнца, от чего мне становится вовсе не по себе, сочетаясь с появившимися скабрезными шутками спутника, я пару раз строго кидала на него взгляды, но это не возымело ожидаемого результата, он не унимался, я подозрительно стараюсь найти его резко переменчивое настроение и нахожу причину- фляжка, выглядывающая из кармана куртки, разочарованно вдыхаю. - через небольшую тропинку из безопасного леса возле вашего дома, я приведу тебя в более опасный лес, город мы обойдём, так настаивал Тео. Я осведомлён, что ты впервые выходишь на такое большое расстояние, поэтому тоже твёрдо считаю, что рановато тебе видеть округ после случившегося. Знаешь ли…многое изменилось. Я вообще чувствую, что к новой жизни ты непригодна, и говорю тебе об этом прямо, ты, наверное, и демонов не видела- он замолчал, прикусывая язык, как-то странно оглядел меня и продолжил.- Хочешь поиграться в охотника- играй. А так, на самом деле, последнее чего я хотел-обучать соплячку, но я преисполнен глубоким уважением и почитанием семьи Моррисонов. Эта семья единственная в округе хорошие лекари и потомственные ведьмаки, они сделали для меня очень многое, да и сам округ многому им обязан после судного дня – как на духу сухо и грубо выпалил путник все свое отношение. На меня словно помойное ведро опрокинули- вот как я себя почувствовала после его скандированной речи. «Уж лучше бы он молчал, умнее казался. Алкаш, алкашом, а самомнение такое завышенное» - косясь на него, подумала я, надменно фыркая и неосознанно скрещивая руки на груди. Теперь сомневаюсь в первых мыслях о том, что мы найдем с ним общий язык… Резко вспоминаю, что хотела отыскать различия, и сразу же принимаюсь исподтишка с интересом рассматривать охотника, но чтобы он ничего не заподозрил. Бросаю на него короткие взгляды, хотя со стороны, наверняка это выглядит это нелепо. Его внешний вид ничем не отличается от человеческого. Мои глаза надолго примерзают к большим мозолистым рукам охотника. Глаза скользят по загорелой коже и натыкаются на глубокий вертикальный шрам на руке от пореза. Внутри мне стало жалко его…видимо жить ему дается также трудно как и мне. Добрая ухмылка незамеченной слетела с тонкий губ Гео, заметившего как я с глубокой печалью гляжу на шрам. Он уловил жалость по отношению к себе и раздраженно стиснул зубы. Он из той показательно гордой породы… -Чтобы покончить с собой, нужно не только резать вдоль…-с наигранным высокомерием произнес охотник, давая понять, что поймал меня с поличным. Это обращение мгновенно заставило смутиться. Не успеваю придумать ответ, как охотник резким движением поворачивается назад, в руках держа черный лук. Интерес к внешнему виду демона настолько увлек меня с самого начала, что я потеряла внимание и даже упустила наличие лука при нем, поэтому сейчас искренне удивилась появлению незамеченного оружия, но больше меня потрясли: быстрая скорость движений, нереальная возможность слуха и зрения. Все эти качества не возможно встретить среди людей, ибо они в разы превышают привычные данные человеческого рода, вот в чем разница: способности демонов сильно превышают способности людей. -Ну что, подметила наши различия? Успела провести четкую границу между собой и демоном?-каверзно едким тоном прозвучал вопрос поблизости, возвращая меня из глубоких дум в действительность. Я взглянула в его лицо и обнаружила легкую тень оскала на демоне. Почему-то в груди возникло чувство вины, от которого машинально отвожу взгляд, прячась от осуждающих белесых глаз. Демон в развалку направляется к мертвой птице, а я испуганно смотрю ему в след, воспринимая это существо как самую великую опасность в своей жизни. Он не спеша подвязывает птицу к ремню, понуро хмыкая собственным мыслям. Кровь в моих жилах застыла стоило встретить хищника. -Я- демон от роду.- строго изрёк он, разминая левое запястье с раной. Я же продолжаю стоять ошарашенно на месте. Язык не слушается меня. С большим трудом перебарываю страх, и дрожащим голосом стремительно выпаливаю: -Мне плевать, но когда вы будете опасны, то застрелю, не задумываясь!- смело произношу я пересохшими губами и спертым дыханием. В белесых глазах пляшут озорные огоньки. С этого момента он начал уважать меня. -Если ты захочешь узнать что либо, то можешь обратиться, а пока, научись хотя бы справляться со своими эмоциями, иначе, долго не протянешь.- сухо прошептал он, оказываясь рядом, склонившись над моим ухом. Мы продолжаем путь дальше. Как бы я не старалась отодвинуть первое впечатление, но оно зависло во мне. Я делаю усилие, и решаю, что обязательно вернусь к этим размышлениям ночью, и тогда, спокойно смогу переварить сегодняшний день, к тому же, он еще не закончен. Я встряхиваю головой и замечаю, как Гео постепенно становится все сильнее раздражительным. В один неожиданный момент он останавливается и гневно испепеляет меня взглядом, крепко поджимая губы. -в чем дело?- непонимающе спрашиваю, оглядывая себя и территорию во круг, стараясь найти причину, по которой мы остановились. -постарайся идти потише -раздраженно говорит он, продолжая двигаться. Я же из-за осознания вины, становлюсь ещё более неуклюжей, собирая теперь даже ветки под ногами, с шумом ломая их. Он ещё больше злиться, вздрагивая при каждом моем шаге. -проблема в том, девочка, что ты создаёшь много шума в лесу ,отпугивая от нас животных.-яростно обращается ко мне он, указывая на ботинки. -снимай обувь и учись ходить бесшумно.-успокоившись и совладав со своим гневом, властно приказывает он, продолжая указывать на мою обувь. Я с изумлением смотрю на него, обескураженная его приступом ярости, воспринимая приказ как шутку, поэтому не тороплюсь снимать обувь. -ну же, быстрее!-рявкает он, не давая мне опомниться. Неохотно снимаю обувь, покорно подчиняюсь и убираю ее в рюкзак, после чего спешу за охотником в след. Даже сквозь две пары носок, чувствую прохладную землю, отсыревшие листья. Меня пробирает легкий озноб. Так долго не смогу продолжать путь, но отвлекаюсь от подобного рода мыслей, начиная осознанно с любопытством прислушиваться к поступи Гео. Она бесшумна не смотря на массивность обуви. Его походка мягкая и тихая, еле слышная, моя же стала в разы тише, но не настолько, чтобы мы оба перестали ее слышать. Мне придётся хорошенько поработать над ней, и начинаю сразу же. Через какое-то время перестаю заботиться о шагах, и к своему изумлению, через некоторое время, понимаю, что мои шаги стали неразличимые с Гео. Я перестала собирать сучки, ветки на пути, улыбка радости озаряет мое лицо. Мы оказываемся у небольшого ручья и собираемся остановиться передохнуть возле него, Гео разрешает обуться, и я скорее натягиваю ботинки. Снова царит тишина: мы сидим у реки и вскоре одновременно замечаем молодую лисицу .Ее шерсть мягкая и пушистая, прекрасно лосниться, цвет такой тускло оранжевый, а на лапках темные носочки, красота. Я улыбаюсь и засматриваюсь на зверя, успев позабыть о сути нашей вылазки. Гео сильно щепает меня, головой указывая на лисицу, и я понимаю его призыв- он означает, чтобы я убила ее. Лиса настороженно смотрит, готовая убежать в любую секунду, но не спешит: людей то она видно не успела встретить. Красивая. . Меня что-то укололо в сердце: как мы можем погубить такую красоту и нежность?! Как мы можем покуситься на живое? Почему я раньше не задавалась вопросами, когда мечтала об «охоте»? Почему не осознавала такую очевидную вещь, что нужно убивать? Тело задеревенело в одно мгновенье от осознания, что я должна ее собственноручно погубить. Нужно просто выпустить стрелу, не думая, остановить размышления и выпустить стрелу и дальше все законченно, от чего же так предательски трясутся руки, когда я устанавливаю арбалет? Гео насмешливо усмехается, омерзительно наблюдая за моей растерянностью и не желанию сразу же действовать. -кишка тонка.-подмывает шепотом он, самостоятельно нацеливаясь на лису, собираясь преподать урок и откровенно доказать мою ничтожность наглядно. Я должна выпустить стрелу раньше ,чем он. Я обещала себе, что научусь охотиться и буду защищать Моррисонов. Если я сейчас не смогу убить, то о какой защите идёт речь? Я должна выпустить стрелу без колебаний во имя сохранения жизни и покоя в семье. Я должна научиться убивать, даже если запачкаю себя кровью. Не возможно оставаться чистым героем, не запачканным чужой кровью. Я же это знаю, так от чего же под ложечкой так сосет? Знаю, а продолжаю дрожать как осиновый лист на ветру. Тело напрягается. Первая стрела летит и вонзается насквозь в туловище, лиса не успевает сделать ни одного движения и громко хрипит ,издавая страшный предсмертные звуки, отпугивая с дерева птиц вокруг себя, падая на землю. Вторая стрела вонзается прямо в горло, и зверек прекращает издавать предсмертные муки, истекая кровью. Жидкость обступает труп, заполняя место вокруг большой лужей, как возле Деметрия в тот день. Кто-то также просто воткнул в моего брата нож, как и я выпустила стрелу в эту беззащитную лису. Эта неприятная мысль обухом ударяет в виски. -нужно научиться минимально травмировать добычу, чтобы она не корежилась в муках.-холодно говорит Гео, направляясь к искорёженному телу, повязывая добычу к поясу, где покоится птица. Я же примёрзла к земле и впилась покрасневшими от холода пальцами в арбалет, настолько крепко , что не способна разогнуть и отпустить его. Все мышцы напряжены, готовые к повторной атаке. Я впервые собственноручно отняла жизнь. Оправившись от первого потрясения, осматриваю слегка подрагивающие руки. Они чистые и белые ,никаких следов убийства. Разве можно сохранить сердце ,убивая? Ведь со временем тогда понимание настоящей ценности и важности жизни сведётся на нет. Я боюсь этого. Нужно оставить себе какое-то напоминание, которое вечно мне будет компасом, напоминающим о ценности любой жизни, которое позволит сохранить человечность при таких ужасающих деяниях. И я по неведомому велению складываю ладони в мольбе, как учила в детстве мама, когда я переживала о чем-то или искренне хотела. С моих губ срывается тихий полушёпот. -да упокоится твоя душа.- эти слова я уже слышала и изрекала, но плохо помню где и при каких обстоятельствах. Это и не имеет значения. Главное, что я нашла своё напоминание, оно будет ярким огоньком вести мое сердце, не дать бы ему утонуть в океане крови . Последствия не избежать, понимаю, но я не сломлю свой дух и не буду хладнокровно лишать жизни других. -это не так омерзительно, как тебе сейчас кажется. Познавая жестокость в себе, роящуюся в черных глубинах души, ты воспитываешь здравый смысл, способность мыслить как таково и готовность управлять жестокостью .Ты понимаешь себя и способен регулировать ее.-он спокойно говорит, поддерживая меня. Да, это похоже на поддержку. Он поддерживает меня? Разве такой как он способен на такое? Разве он способен понять то, что я сейчас испытываю? Я столкнулась с реальностью Нового Света, в котором спокойно расхаживают такие как он, в котором убивают и выпускают стрелы… -Потом , это происходить будет быстро, само по себе и станет привычным. А найти жертву легко: Главное-раствориться в лесу, войти с ним в связь, стать единым целым, почувствовать присутствие и выстрелить. Всё твоё нутро подскажет тебе! На сегодня все. Не помню как мы добирались домой. Я ватными ногами машинально передвигала и ступала по сырой земле, погруженная в пучину ошеломительных открытий, к которым была не готова. Гео передал меня в руки дяди, отдавая лисицу и бесшумно ушел, как передвигается по лесу, с ним ничего не произошло, в отличие от меня :предсмертный взгляд лисицы появляется перед глазами, как бы я его не гнала. Вся семья искренне и радушно поздравляет меня в дверях, накидываясь с поцелуями и объятиями, хлопая по спине, радуется моей победе, и это придает мне сил, ведь я стараюсь для них, значит все правильно, только источающая беспокойство фигура тети Мари нерешительно зависает позади всех. Мне кажется, совершенно на секунду, что лицо тети омрачено непонятной тенью, но в следующую секунду она тоже неуклюже улыбается, присоединяясь к остальному ликованию. -Если хочешь, то откажись.- тихо шепчет на ухо Лиз, отрывая мое наблюдение за тетей. Ее зоркое сердце чувствует то, что не увидишь глазами. Лиз, соболезнующее глядит в мои глаза и с сожалением улыбается, руками зажимая мое лицо перед собой, словно она была там со мной, словно знает и чувствует то, что чувствую я. Я хочу рассказать ей о том, как впервые отобрала жизнь, как она теплилась в лесу, а я прервала ее одним выстрелом, о том, что меня раздирало изнутри там в холодном большом лесу, о том, что существуют такие опасные существа как Гео, и они способны в мгновение ока придать твое тело праху, но упрямо прикусываю язык и отрицательно мотаю головой. Стол накрыт по-другому: красивый чайный сервис, ужин на фарфоровых тарелочках, начищенные приборы, густой запах еды. Живот урчит от предвкушения мяса, и я со всеми оказываюсь за столом, с изголодавшимся аппетитом набрасываясь на еду, избегая первых расспросов об охоте, уклончиво вставляя безобидные комментарии, не касающиеся случившегося. Пока Влад неосознанно отвлекает всех остальных без умолку рассказывая свое предположении о моем дне как я героически подстрелила лису, и как Гео восхитился мною. Хорошо, что он не знает, как ошибается. -Софи, мы гордимся тобой, что ты сделала шаг на встречу Новому Свету. Когда у тебя появится желание посмотреть на округ, на жителей, обязательно говори!- обрывает щебетание Влада, дядя, одобрительно кивая. Я резко поднимаю на него испуганные глаза, как бы мне хотелось избежать этого разговора… Неуклюже улыбаюсь и киваю, желая поскорее закончить этот не приятный диалог. Мне не хочется ничего знать. Мне не хочется задавать вопросов о населении мира. Мне все равно на этот мир. Пусть все останется на своих местах. Я согласилась на охоту, чтобы стать полезной для семьи, чтобы приносить добычу, чтобы суметь защитить их! Дядя улыбается мне в ответ и возвращается к еде, Влад подхватывает прерванный его монолог, и все возвращается на свои места, лишь меня хорошенько снова с прежней силой встряхнули события истекающего дня. Только сейчас, сидя за всеми за столом, когда минул долгожданный день, я впервые осознала головой, почему дядя воспротивился тогда моему пылкому желанию «охотиться» и попросил подождать год. Только сейчас я понимаю, как он был прав. Тогда, я с трудом адаптировалась к быту семьи и совсем была не готова к встрече с внешним миром, да и кто знает, как бы на меня прежнюю подействовали сегодняшние потрясения, скорее всего, они бы окончательно сломали меня, и я снова бы заперлась в себе. Тогда я только-только делала шаги на встречу к жизни, и была не готова впустить в окружение кого-то еще… Мои губы трогает улыбка при мысли, что реабилитация прошла успешно. Пришла весна и на деревьях появились почки, предвещающие цветы. Также и внутри меня наступила оттепель: первая весна, окончательно растопившая толстый слой льда на сердце, после нее пролетело жаркое лето, наполненное праздниками, а лето, в свою очередь , сменила осень. Теперь мое посредственное существование выглядит так: охота, поглощение книг, семейные ужины и вечера, а тот неприятный первый день охоты и тяжелый первый год стали такими далекими, отодвинулись на закрома памяти, уступая место новому. Со временем, я привыкла к Гео и больше не придавала ни малейшему значению его истинной природе. Она больше не трогала и не пугала меня, и не имела в моих глазах никакого значения ,наоборот, я выражаю к нему глубокое почтение и уважение. Происхождение действительно не имеет значения, как и говорил за столом когда-то дядя. Вообще, Гео- это сокращение, на самом деле учителя зовут Георгий, но когда я пару раз назвала его по полному имени, он по-детски покривился и настоятельно попросил, чтобы я обращалась к нему никак иначе, как Гео. Коротко и ёмко-в его стиле. Он частенько злоупотребляет алкоголем, но у него большое сердце, как у Лиз, поэтому полюбила я его быстро, но естественно скрываю это от старика. Гео- человек хваткий, сообразительный, с быстрой реакцией и грустным прошлым, это явно нас объединяет. Если быть откровенной, то занятия с ним мне по душе, более того- они стали отдушиной. Мы подолгу находимся в лесу, он знакомит меня с травами, учит простейшим вещам, которые в будущем могут оказать большую помощь или даже важное спасение. И самое главное- Гео также обучает меня выживанию в новом мире. Он практически не болтливый, нос не сует куда не надо, знания передаёт сухо и сразу на практике. За короткий срок обучения я с легкостью подстреливала птиц, выискивала их и умела выманивать. После научилась делать ловушки для более крупных зверей и начала управляться с самодельной сетью. Мое рвение и трудоспособность Гео поощряет, хоть и является скупым на комплименты, поэтому положительные комментарии всегда звучат сухо и серьезно, но пару дней назад Гео впервые за год охоты отметил мой прирожденный талант охотника ( он тогда плотно сжал губы, словно сказал лишнего, и мрачный отпечаток ненадолго отразился на его лице, а затем он что-то пробурчал невнятное и нежно потеребил меня по волосам) , что на самом деле, меня почему-то не порадовало. Я предпочла пропустить мимо ушей, добродушно улыбнувшись. Внутри что-то защемило от этих слов…Они глубоко засели во мне. На первый взгляд- обычный комплимент, но что-то было в нем пугающее и отталкивающее, наверное мое случайное мысленное сравнение , что «прирожденный охотник»- это прирожденный убийца.. Более того, меня не покидает смутное ощущение, что я слышала уже подобные слова, то ли в свой адрес, то ли в чужой, вроде бы, отец занимался охотой, но нас с Владом не допускал… Так или иначе, этот случайный комментарий, брошенный на ветер, превратился в навязчивую мысль, изводящую меня уже два дня, но делиться этим с Лиз или еще с кем-то не возникает желания… Стоит глубокая ночь. Я ворочаюсь во сне и вижу, как Лиз сидит возле моих ног, сильно ссутулившись, её плечи выглядят поникшими, она шмыгает носом и заботливо укутывает меня, проталкивая одеяло. Я привстаю на локти и внимательно ловлю каждое ее движение, стараясь разобраться в ее столь позднем появлении. Уловив мои движения, она останавливается и поворачивает ко мне лицо. Только сейчас я не узнаю ее: в темноте зловеще блестят красные глаза, а светлые волосы приобрели серебряный цвет. Передо мной самозванка ,которую в сумерках я ошибочно приняла за Лиз. Мне хочется вышвырнуть ее из комнаты, но не могу пошевелиться, даже раскрыть рот и позвать на помощь-:тело остолбенело и стало не моим, начисто отказываясь в послушании. Я понимаю, что проживаю еще один кошмар, стараюсь разбудить себя, заставить выбраться из него, но осознаю, как увязла в нем, придется прожить его. Наступит утро, и он развеется- так я успокаиваю себя. -ты можешь изгонять себя сколько угодно, притворяться, но от действительности не спрячешься. Они не заменят тебе семью.- холодно изрекала самозванка, продолжая поглаживать мои ноги как ни в чем не бывало. Сердце сжалось от такого жестокого признания. Я хочу что-то сказать, но не нахожу нужных слов. На меня словно вылили чан с холодной водой. Я заискивающе стараюсь заглянуть в ее лицо, чтобы получше рассмотреть черты и распознать незнакомку, надеясь услышать, что это шутка, проверка, да что угодно, только не правда. Но она отстраненно продолжает сидеть рядом, проделывая те же движения. Не могу поверить в ее слова, просто не хочу в них верить. Девушка поднимает отрешенное лицо, вглядываясь куда-то в глубь комнаты. Её взгляд смотрит прямо перед собой, я следую ее примеру и вижу забытую гостиную своего дома. Сердце от счастья готово перелиться. Привычные обои с цветочным принтом, уютный свет камина. Я успела позабыть, что нахожусь в пучине кошмара, поэтому быстро соскакиваю с кровати и бегу к гостиной, забывая о непрошенной гостье. Как только оказываюсь в середине комнаты, по стенам с белоснежного потолка хлынула красная краска, полностью заполняющая комнату. Она быстро накрывает пол, мои ступни, затем голень. Я присаживаюсь, касаясь ее и чувствую запах крови. Кровь также неожиданно появилась на моей сорочке, на моих руках по локоть. В красной реке сплывают части тела: руки, ноги. Немой крик застревает в горле. Я испуганно оглядываюсь и вижу, как передо мной плавают головы. Что-то побуждает меня наклониться и дрожащими руками повернуть ближайший затылок лицом. Бледное незнакомое лицо принадлежит женщине и выглядит бутафорным, потому что не может быть у человека медовых глаз с зрачками как у кошки. Раздается женский крик. Это был мой крик. Я проснулась. Я измученно бросаю взгляд на свои чистые руки с криво постриженными ногтями, в очередной раз убеждаясь, что это кошмар. Они долгое время меня не беспокоили, с чего бы им возвращаться?! Руки такие чистые, мягкие… потом снова плюхаюсь на кровать, поворачивая бледное лицо на часы. Стрелки часов указывают на 11.00 пора вставать. Сегодня день охоты. На пороге меня ожидает совсем угрюмый с поникшими плечами Гео. Его фигура сильно ссутуленная, взгляд рассеянный, блуждающий во внутренних тягостный думах. Его что-то беспокоит, но он упрямо молчит. Стоит нам отойти от дома на достаточное расстояние, как он достает фляжку и делает несколько глотков, его лицо перекосилось. -не предлагаю, потому что мала.- сказал он, гладя меня по голове. -не прошу, потому что имею мозги!- упрямо буркнула я, отодвигаясь ловко из под его руки, насупившись. Когда мы оказались в лесу, то привычным делом разделились. Я пытаюсь сконцентрироваться, но ничего не выходит. Приснившейся сон так и норовит просочиться в реальность. Странное ощущение не покидает меня даже среди дня. Я выдыхаю, опуская руки, не замечая, как рядом со мной оказывается Гео. -Что с тобой?- спрашивает он, аккуратно кладя тяжелую руку на мое плечо, от неожиданности вздрагиваю, затем заглядываю в его обеспокоенные глаза и понимаю, что если и можно с кем-то поделиться, то только с Гео, к тому же, он не растреплет другим. -приснился кошмар…в котором было много крови, а в ней плавали части тела, но не настоящие, потому что…потому что выглядели бутафорными, а у женской головы были твои зрачки.- как на духу выпалила я, бросая неосторожный взгляд на Гео, сталкиваясь с еще большим хмурым выражением лица у него. -о чем думаешь?- настороженно осведомляюсь я, аккуратно пальцами соприкасаясь с сухой тыльной стороной руки Гео, выдергивая его из прострации. -Демон, в отличие от человека имеет не круглый, а вертикальный зрачок, как у кошки. Эта особенность дает возможность видеть в темноте и защищаться от яркого света..- хладнокровно констатировал он, рассеянно глядя сквозь меня. –Во сне мозг использует каждое лицо, которое случайно или не случайно встречал, значит, есть вероятность, что когда-то ты встречала демонов?- с интересом наклоняя голову набок спросил он. Я пожимаю плечами, нервно закусывая ноготь большого пальца. Действительно, если это так…то чья голова это была? Разве это не рандомное видение разума? Но я не помню, чтобы часто выходила на улицу, да и вообще, я ничего не знаю о демонах. Я закусываю нижнюю губу, опуская лицо, пускаясь в воспоминания, но никаких наводок не возникает, а какие-то события и вовсе размазанные и беззвучные, словно кто-то упрямо прячет от меня что-то. Резко поднимаю лицо и решительно смотрю на Гео. -Гео, какие еще знания у тебя есть про демонов?- с застывшим лицом озвучиваю я возникший вопрос, надеясь, что он способен как-то освежить картинку в память или навести на воспоминание кому принадлежала голова в руках…Во рту пересохло. -знаешь, для начала я хочу сказать о чем всегда думал, и пришел к такой мысли, что собаки есть собаки, но у них разные породы, так и у людей с демонами.- грубо сказал Гео, значительно переводя на меня взгляд. -Ты хочешь сказать, что демоны- другая раса?- через паузу тщательно обдумывая уточнила я, не веря в его домыслы. Он пожимает плечами. -Не знаю как и когда появились мы. Предполагаю, что демонами нас окрестили сами люди и это закрепилось с древних времен. А окрестили так, потому что предки были более активны в вечернее и ночное время суток, днем чувствовали себя слабо и выглядили болезненно, а также остро реагировали на изменения в природе, что сохранилось и у потомков. Демоны физически быстрее, выносливее. У нас возможность выживать после тяжелейших ран, смертельных для обычных людей более высокая. Иммунитет к большинству известных болезней и токсинов. У всех демонов органы чувств острее человеческих, а также некоторые имеют способности, но такие встречаются и среди людей… -они питаются людьми или их кровью?- торопливо перебила я, собравшись с духом. Гео лукаво улыбнулся. -Рацион у них как и у людей, только в отличие от них, мы предпочитаем сырое мясо. Некоторые действительно убивают людей: едят их или пьют кровь, чувствуя превосходство над людьми, но это не из-за соображений для выживания, скорее ненасытная ненависть, но и такое встречается среди людей, знаешь ли…Правда, можно встретить демонов с серебристыми волосами. Информация о них как таковая отсутствует, лишь байки…их остерегаются и сами демоны, потому что они совершенные. Поговаривают, что в них течет кров прародителей демонов.- Гео резко замолчал и прикусил язык, явно не договаривая, успев остановить себя, и все же, я пропускаю это важную особенность в жесте и снова нарушаю короткое молчание новым назревшим вопросом. -Если они превосходят людей, то почему не поработили людской род?- Гео пытливо смотрит на меня, удивленный таким большим количеством вопросов, что на меня не похоже, ведь обычно вся информация, касающаяся нового порядка в мире или иначе говоря- Нового Света, никогда меня не волновала, а сейчас я со рвением задаю вопросы. Это настораживает друга. -Подавляющее большинство на земле было за людьми. Демоны- гонимая раса. В основном разобщенная, поэтому мои собратья старались просто выжить и продолжить род, а для этого было проще скрываться среди людей. С веками они смирились и привыкли с участью, но после краха прежней цивилизации или в народе его называют «судным днем» стало ясно, что сейчас их количество не уступает людскому. Саламандра- урегулировала бедственное положение мира, и предложила нейтралитет для возрождения новой эпохи. Именно саламандра сейчас сдерживает конфликт и ненависть среди людей и демонов. Правда, бытует мнение, что на самом деле, смысл Саламандры- отсрочить время перед Великой Войной, чтобы обе стороны набрались сил, поэтому многие свыклись с текущим положением дел. Обе стороны затаились, желая лучше приготовиться и занять в будущем господствующее положение над другими.- Он умолкает, чтобы дать мне усвоить услышанное и чтобы перевести самому дух, искоса испытывающе поглядывая на меня, задумав что-то. - Хочешь, завтра можем пройти через город, можно ближе к вечеру, чтобы побольше встретить на улице демонов…- лукаво спросил Гео, словно искушая. Я задумчиво кивнула, оправдав согласие тем, что в будущем это может еще послужить мне для блага семьи… Оказавшись дома , я почувствовала, как расслабляется каждая клеточка тела, все-таки разговор вымотал меня и озадачил, правда, ужин в кругу близких –лучшее лекарство от напряжения, поэтому мне удается отвлечься. Влад рассказывает какую-то забавную историю из детских воспоминаний, Лиз подтрунивает игриво над ним, обращаясь лукавыми глазами ко мне для поддержки, из-за чего Влад начинает злиться и обиженно забрасывать в себя еду, вовсе замолкая, а дядя Моррисон старается всех успокоить пока тётя смеется над всем в свое удовольствие. Я оглядываю всех с радостью и спокойствием внутри и тоже тихо подхихикиваю, цепляя попутно вилкой еду, отправляя неспешно ее в рот. После ужина мы засели в гостиной, каждый занимаясь своими делами, а я начала новую книгу. -Софи,- обратилась ко мне тетя Моррисон, поправляя на переносице очки –почитай нам всем, пожалуйста. Я смущаюсь, ёрзая на месте, но соглашаюсь, а внутри сердце разок предательски ухнуло, напоминая о том, как я раньше читала своей семье. Вскоре боль и неловкость прошли, и я с пылом читаю всем историю о Оливере Твисте. Моррисоны вставляют бесцеремонно комментарии по поводу героев, событий, Влад постоянно отождествляет себя с главным героем, а Лиз умоляет всех ,чтобы домочадцы замолчали и не мешали слушать. А я же преданно читаю без остановки, искренне радуясь происходящему, не замечая как Лиз ловит моё настроение и удовлетворенно улыбается, продолжая что-то записывать. Наша относительно спокойная жизнь (если не брать в расчет неожиданные появления нуждающихся, которые продолжаются и никуда не исчезали, хотя в последнее время они происходит не часто, порой вечером или ночью) на сколько могла она быть спокойной- продолжается, это единственное чего я жажду всем сердцем. Сохранить ее. И если для этого нужно отрицать весь мир, то я готова. Перед сном появляется чувство укора и досады на себя, что я поддалась мгновенному чувству и вот так просто, без раздумий, согласилась пойти в округ, а ночью я вовсе становлюсь обеспокоенной: меня разрывают сомнения. Они практически одолели и заставили задуматься об отказе от скрупулёзной затеи, как в памяти всплыли кусочки, в которых были угрюмые лица дяди и Лиз, стоило им посетить округ. Они всегда возвращаются с глубокой печалью в глазах, напоминающие поверженных солдат на войне, только вызвало у них такие чувства- выход в округ, точнее, увиденное там. Я цепляюсь за эти важные наблюдения. Мне становится интересно самой лицезреть то, что всегда повергает их в глубокую печаль и доставляет боль. Мне хочется собственными глазами узреть. Именно эти кусочки вернули и укрепили былое согласие. Засыпаю, железно решив, во чтобы то ни стало перебороть собственный страх, сомнения и выйти в округ. Гео зашел за мной как и говорил. Перед выходом я опрометчиво решаю предупредить Моррисонов о том, что собираюсь в округ. Лиз с явным неодобрением поджимает губы, но возражений ни от кого не следует, на что я собственно и рассчитывала. Дядя покорно кивает, хотя в его взгляде читается тревожность и несогласие, а сомкнутые полные губы удерживают отговоры. Влад же ухмыльнулся, полный гордости за меня, а в глазах тети блеснуло что-то неладное, но тем не менее, мы с Гео ближе к вечеру вышли из дома. Мы идем через незнакомую дорогу, сменившуюся на узкие проулки и оказываемся в городе. Повсюду валяются различные обломки, жилые панельки превратились в убежища с разбитыми окнами, сломанными дверями. Горожане ходят в обносках, в рванной грязной одежде. И только небольшая часть из них аккуратно одета. Они сильно выделяются на общем фоне развала и нищеты. Я засматриваюсь на пустые брошенные дома «многие горожане подались в резервацию, как параллельно объяснил Гео, завидев на чем блуждает мой взгляд, потому что там возможностей выбиться к хорошей жизни больше». Серый пейзаж сливается с черными оттенками в городе. Среди грузной толпы потихоньку появляются люди с капюшонами, в них то я узнаю демонов. На вид выглядят действительно устрашающими, за счет глаз и худых тел с впалыми щеками (но будет справедливо сказать, что и люди такие же, видимо, не доедает две стороны…), но не смотря на это, под плащами скрываются крепкие жилистые фигуры. Все лица, не важно кому они принадлежат- людям или демонам, одинаковые- хмурые и несчастные, рассеянные, с глубокими морщинами, свидетельствующие о тяжкой участи. Я невольно задаюсь вопросом, от чего же они так несчастны? Положение в стране- тут нет сомнений, но не только это же...сердце разок кольнуло чувство вины за то, что мы живем счастливо на фоне такого развала, но вскоре все пропало, стоило заметить с какой враждебностью люди и демоны проходят мимо друг друга, даже порой скалясь как животные. Может быть, их многовековая вражда друг к другу и делает их несчастными? Ведь, ты не замечаешь красок жизни, когда постоянно в бедах винишь другого, когда сердце занято ненавистью. - В новом свете есть только одно правило, усвой его, и повторяй каждый день: только сильный способен выжить. Если ты слаб, стань сильнее или умри. Всё просто!- бесцеремонно прервал мои размышления Гео, разводя руками ,придавая себе напускное игривое легкое настроение, но я чувствую, другое от него. Мы не спеша проходим по забитым улицам. Чем ближе мы подходим к центру округа, тем больше становится разруха вокруг. Я исподлобья бросаю изучающие взгляды вокруг, меня заставляет замереть на месте странная картина: большое белое величественное здание, а напротив этой не бывалой роскоши находится длинная каменная стена бывшего, видимо, массивного полуразрушенного здания, полностью мелко исписанная. -это стена плача.- сдавленным голосом сказал Гео позади, заметив интерес во мне. -родственники, друзья….они написали имена тех, кого не хотят забыть. Я оставляю без комментария слова Гео, и мои глаза быстро пробегают от одной записи к другой: « Шари, 6 лет. Найдена мертвая на окраине. Почему?», « Деймон. Пропал без вести» , «я буду помнить тебя, брат!», «Папа без вести пропал …мы тебя ждем», «Сестра, надеюсь там тебе спокойнее, чем было на родной земле», «ПРОШЛО ВРЕМЯ УГНЕТЕНИЯ ДЕМОНОВ!ТЕПЕРЬ МЫ СВОБОДНЫ,БРАТЬЯ И СЕСТРЫ!!!!УРА!!!», «За что охотники убили сестру?», «Все имеют право на жизнь!». С каждой прочитанной надписью внутри начинает нарывать. Мне становится дурно, и я пошатнулась на месте, но Гео успевает меня подхватить. -Что люди, что демоны имеют близких любимых людей, которых потеряли и теряют каждый день, а иногда сами убивают друг друга.- сдержанно вдумчиво проговорил Гео. Я освободилась от цепкой хватки и направилась прямо, подальше от этой стены. Что-то в ней меня покоробило и оставило неизвестный след на сердце. Мы завернули за угол и возле леса увидели тот самый рынок, который обсуждали за столом Моррисоны. Там роилась толпа, словно муравьи, они что-то предлагали друг другу, обменивали, продавали информацию, вещи, друг друга... - Рынок- не признан Саламандрой, думаю, это пока. Тут можно брать заказы на охоту.- сказал он, продвигаясь сквозь людей, хватая меня за запястье. Сбоку я слышу пронзительный детский плач. В поисках источника звука, поворачиваю голову и вижу как малыш в капюшоне закрывается руками от ударов мальчишек. Не думаю, вырываю руку из цепкой хватки Гео и решительно направляюсь к ним. -Вам не говорили, мелочь, что нельзя обижать пожилых людей и маленьких?- гневно молниеносно кричу я, прокладывая себе путь, расталкивая вокруг себя мешающих . -катись от сюда, пока сама не получила!- свирепо огрызнулся сопляк, нарочно разбегаясь и ударяя жертву с ноги. От злости я сжимаю челюсть и рывком хватаю его, пальцами сжимая костлявое плечо. -я тебе сказал катиться от сюда, иначе..- он повернул ко мне лицо. Это обычный человеческий ребенок, в этом нет сомнений, и все же я не могу спокойно наблюдать за происходящим, решая запугать обидчиков, поэтому показательно беру в руки арбалет, направляя на него. Гео бесшумно появился за моей спиной. - за ней демон. Чего ожидать от тех, кто якшается с такими, уходим.- недовольно заключил он, и они поплелись в поисках другой жертвы, пару раз гневно оборачиваясь на нас. -не нарушай правила нового мира! Тоже мне, нашлась леди справедливость .- злостно бурчит нотации Гео. -Не хочется приносить тебя мертвой.-недовольно заключает он, хватая меня за запястья, оттягивая за собой с силой. На прощанье, мягко улыбаюсь ребенку , а он снимает капюшон, обнажая зеленые глаза с вертикальным зрачком, улыбаясь мне в ответ. Улыбка сошла с моего лица. Охота прошла без удовольствия, я опять никак не смогла сосредоточиться. Сотни мыслей роятся в голове, и я не властна над ними. Сконцентрироваться никак не получалось. Мой громкий , озадаченный вдох также отвлек Гео от охоты. Он неспешно подошел ко мне с немым вопросом в глазах, я пожимаю плечами. -а что на счёт навыков защиты?- спросил он, быстрым движением схватывая мою руку. –да, подготовка на ноле.- присвистнул он, нарочно задирая меня. -драка это моя слабая сторона.- призналась я, на этот раз с большим усилием выдергивая руку из его цепкой хватки. -пора поправлять!- весело отозвался он. Я никак не моглу разобрать- то ли это его тупые шутки, то ли он вполне серьезно…Гео смотрит на меня сосредоточенно, сжимая в костлявых руках лук. -Первый урок. Уклонения.- в его голосе звучит сталь, а во взгляде пылает болезненные огоньки, и тут всё мое существо осознало всю серьезность ситуации. Гео- добросердечный алкоголик с шутливым нравом, не расстававшийся с потёртой от времени и использования фляжкой сменился на хладнокровного незнакомого мужчину, от которого веет решимость убийства. Я словно стала тем самым зверьком, на которых мы охотились долгое время, столкнувшимся с охотником с глазу на глаз. Этот Гео разительно отличается от прежнего и привычного, от чего страх полностью овладевает моим телом. «Скольких убил Гео?» -неожиданно пронеслась мысль в моей голове. Инстинкт самосохранения активировался и начинает подавать сигналы к бегству, но я не собираюсь молить о пощаде, просить Гео прервать урок охоты, заговаривать его и идти на какие либо ухищрения дабы вернуть ситуацию в прежнее русло. Я сама начала чувствовать, что из-за принятого решения не отступать, смелость внутри меня заискрилась словно разжигаемые угли и постепенно набрала огня, раздуваемая моим решением выстоять. Движения Гео быстрые, резкие и практически не уловимы для слуха и глаза. Он ловко перепрыгивает сквозь преграды, прячется за большими кронами деревьев, обманывает меня, стараясь отвлечь, чтобы я вовсе потеряла его из виду и тем самым открылась для прямого и конечного нападения. Правда, я тоже обещала себе не просто успевать уклоняться и прятаться, но и найти возможность для нанесения удара. Его глаза улавливают каждое мое движение и даже рассчитывают их наперед, что изрядно усложняет задачу. Конечно, он знает меня в охоте, знает как я себя веду, поэтому может с мгновенной легкостью рассчитать наперед несколько моих движений. Но я всё равно не хочу сдаваться, не смотря на то, что успела выдохнуться и из последних сил держу сконцентрированное внимание на нем. В голове предательски крутится его нарекание, ломая мою веру в победу: « В новом мире только сильный способен выжить. Если ты слаб, то стань сильнее или умри.» От досады на глаза наворачиваются слезы от собственного бессилия и обиды. Они комом предательски встали в горле, еще больше усложняя моё и без того тяжкое положение. Сжимаю зубы, чтобы не разрыдаться. Я не смогла спасти собственную семью, это не должно повториться. Я должна защитить Моррисонов. Ради них, я должна стать сильнее. Окончательно отвлекшись своими мыслями от врага, упускаю его из виду. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Слёзы плотной занавеской закрывают окружающий обзор. Я одним резким движением руки смахиваю их, присаживаясь на месте и прокатываясь в сторону за куст пока Гео снова не появится в поле моего зрения. Но вокруг стоит тишина- никаких признаков готовящегося нападения, только мирные песни птиц. «Я не хочу больше прятаться. Либо сейчас, либо никогда!»- пронеслось в моей голове, и я выскакиваю из укрытия ,нарочно открывая себя для удара, надеясь успеть увидеть летящую стрелу противника, рассекретить укрытие и поразить ответным ударом. И это произошло. Гео находился на коротком расстоянии от меня, он лежал за камнем, терпеливо ожидая когда я решу сменить укрытие, только он не рассчитал одного- моего дикого желания нанести удар, и когда он высунулся из-за камня и натянул стрелу, я натянула свою и успела опередить его на долю секунды. Его стрела пронзила землю возле моей ноги, моя же стрела прошла через его выбившуюся прядь волос, над ухом и поразила ствол дерева позади него. Я продолжаю держать дрожащими руками пустой арбалет, впервые почувствовав его тяжесть, уже стараясь отдышаться. Адреналин волной пустился по моему трепещущему телу в тот момент выстрела, и теперь пытаюсь привести свое дыхание и тело в порядок. Гео медленно поднимается, ошарашенный. Я вижу как его лисий взгляд распахнулся от удивления случившегося, после чего его глаза сузились в прищуре. Он явно подозревает меня в чем-то, наверное, ему трудно принять поражение от человеческой девчонки. Его ожидания явно не оправдались, что я и вознамеривалась сделать . С победным выражением лица, радостно звонко смеюсь, закрывая ладонями лицо, отогревая попутно замерзшие слегка посиневшие руки. - первый урок зачтен, второй пройден экстерном!- с самодовольной улыбкой препарирует Гео, очнувшись. Я с победным криком поднимаю руку с арбалетом вверх, прыгая от удовольствия на месте. Мне до последнего сложно поверить, что я справилась, что у меня получилось, что я могу. День плавно перетек в вечер; от деревьев ползут длинные зловещие тени. Сейчас конец осени, и вечером уже значительно холодает. Это моя тринадцатая осень. Гео предложил развести огонь, чтобы хоть недолго, но погреться перед дорогой и всё-таки перевести дух, и тогда уже направиться домой, моё чутье подсказало, что предложение погреться было также вызвано чем-то другим: Гео явно намеривается поговорить о чем-то серьезном. Весь его рассеянный и тревожный вид прямо кричит об этом. Да и никто из нас двоих домой не торопится. Я только сейчас чувствую, как от легкого морозца краснеют щёки, слегка покалывают пальцы и нос, когда мы развели огонь, и поленья приятно начали трещать, мы с Гео синхронно выставили руки вперед. Тепло костра даже на расстоянии обжигает пальцы. В животе у обоих урчит, после чего мы обернулись друг на друга и беззаботно рассмеялись, это заставило напряжение Гео постепенно раствориться. -У тебя полная амнезия или ты помнишь, что произошло в твоём доме?- через небольшую паузу нерешительно спросил Гео, наверное, стараясь перевести тему, отводя глаза от моего пытливого взгляда. Я пожимаю плечами. -нет. Я помню только тела родных, пожар и как дядя Моррисон тащит меня на спине в свой дом.- я рассматриваю свои пальцы, которые уже успели отогреться. Может показаться, что мое поведение создает впечатление того, кто умалчивает, но на самом деле, мне просто трудно касаться этой темы. - да и ,быть честной, некоторые прежние воспоминания словно укрыты бетонной стеной и до них просто не добраться. Они рассыпаются словно песок, будто кто-то прячет их от меня!- нервно улыбнувшись неожиданно признаюсь я. -Понимаю.. я помню урывками один трудный период своей жизни...я не знаю как это назвать- затруднительно подбирая каждое слово начал делиться Гео.- будто в своём же теле нас было двое, и в основном я был обездвижен, даже нет, словно исчез, словно способен был отключить собственные эмоции и стать зверем. Это лишний раз подтверждает, что демоны действительно монстры. Хотя, в основном хуже всех проклятым кровью. Говорят, что там, где проклятый- там несчастья. он рассказывал это и смотрел на огонь, отражавшийся в его пустых глазах. Он видел что-то еще, но умалчивал об этом, а я не настаивала. Невзначай роняю голову на его плечо. Старик улыбнулся, поглаживая меня по голове. - Их не принимает ни одна сторона. Положение у них скверное. Им совсем нет места в этом мире. Проклятые не только гонимы, но и преследуемые…если их обнаруживают, то бесцеремонно лишают жизни: и не важно ребенок, подросток, пожилой. Хотя они редко доживают даже до юного возраста.- напряженно договорил Гео. После этих слов он сделался очень тоскливо-печальным. Взгляд его обратился в глубь себя. Совершенно понятно, что резко появившееся отстраненность говорит о его мысленном наблюдении прошлого. Он явно вспомнил о ком-то важном, и внутренняя рана снова начала кровоточить, а чтобы унять ноющее под ложечкой чувство, он на короткий миг запрокидывает голову верх, обращаясь к небу, тем самым преодолевая себя. Так поступают те, кто пытается сдержать слезы, поэтому я терпеливо выжидаю воцарившуюся паузу. Гео в скором времени опускает лицо, и я вижу как былой чувственный позыв уже прошел и сменился привычным суровым и загадочным выражением. -А проклятые кровью, это кто?- с напускным равнодушием спрашиваю я, ощущая странный приступ раздраженности и беспокойства, сводящих живот. Гео заметил эту разительную перемену во мне, и решил, что разговор следует закончить. Уголок его губ приподнялся в жалкой подобие улыбки, белесые глаза с прищуром обратились вперед. Лицо его вскоре разгладилось словно он наконец-то разгадал какую-то сложную загадку ,но делиться открытием со мной не стал. -Всему свое время, друг мой- радушно отшутился Гео, крепко заключая меня в свои медвежьи объятия, я же с облегчение выдохнула, в тайне радуясь, что неприятный диалог прекратился. Мы сидим возле тлеющего костра, растворяясь в приятной, обступившей тишине вокруг. 2 Времена года сменяют друг друга, как и должно быть. Я просыпалась и замечала как за окном палило яркое солнце или наблюдала как капли дождя били в окно, медленно скатываясь, либо восторгалась тому, как незаметно выпадал и таял снег. Прошлая жизнь еще больше отдалялась, превращаясь совсем далекими чужими осколками. С беспощадной чередой новых затмевающих событий, она и вовсе стала злой шуткой воображения…Жизнь стремительно набирала обороты и в какой-то момент, я уверовала, что мое счастливое настоящее всегда было таким. Прошлое окончательно превратилось в далекого несуществующего призрака. Самое главное- я не заметила как прогремела пятнадцатая осень в моей жизни, а ее также затаенно сменила зима. Завтрак в доме всегда у всех в разное время, потому что каждый член семьи встаёт по своему расписанию и наибольшую часть дня проводит занимаясь своими делами. Лиз работает с засушенными травами и постигает судьбу ведьмы, предначертанной ее предками. Пока она способна создавать сильнейшие барьеры, отвары и настойки для медицинских целей. Влад по-прежнему машет палкой ( только теперь его движения отточены и доведены до идеала), беспощадно тренируя силу своего духа для постижения полной концентрации. Дядя ведет политические дела округа в своем кабинете и также принимает больных, а тетя следит за домом, занимаясь бытом, поддерживая уют в доме. Мы вместе собираемся только на ужин в конце дня. Лиз встаёт раньше всех, балуя нас своей готовкой. Сегодня булочки. Я с благодарностью улыбаюсь, завариваю себе кофе и направляюсь к книжному шкафу, чтобы выбрать другую книгу для чтения, как по дому неожиданно раздается звонок. Влад молнией пробегает к двери, успевая крикнуть мне мимоходом «доброе утро, Соня» . Раздаётся последний тяжелый звук открывающийся защёлки и по дому слышатся незнакомые мужские голоса. Я с любопытством выглядываю, наблюдая как Влад настороженно пятится к лестнице, крепко хватаясь за перила и сжимая их рукой. На пороге стоит неприятный толстый мужчина с большим синим цилиндром на голове в фиолетовом фраке. Такое роскошную одежду я не встречала давно. Из под цилиндра видны маленькие черные подвижные глазки как бусинки. Они настолько черные, что вертикальные зрачки с трудом можно рассмотреть. Его вид похож на поросячий. Он похотливо оглядывает меня и Влада, длинным языком облизывая толстые губы. Лицо Влада непроизвольно искривляется от отвращения, а по моему телу пробегает дрожь. Поросячьи глазки быстро пробегаются по прихожей дома, после чего он неодобрительно цокает и без разрешения, по-хозяйски делает несколько шагов вперед, оказываясь возле лестницы, пропуская за собой еще двух гостей. Следом за ним зашел среднего роста парень, на вид ровесник Влада, на лице у него белая лисья маска, из-за которой в глаза бросаются вертикальные зрачки. Оглядев нас, он медленно снимает ее, демонстрируя ослепительную улыбку и разноцветные миндалевидные глаза. ОН встречается со мной глазами и в его взгляде проскальзывает странное смятение. Я обескураженно, позабыв о приличии, нагло наблюдаю за ним. Происходит молниеносная встреча улыбки неизвестного ярче солнца и моего взгляда холоднее льда. Вскоре парень поймал себя на какой-то мысли, растерялся и отвел взгляд. Улыбка на красивом лице слегка померкла словно его ожидания не оправдались. За этими двумя фигурами я не сразу заметила позади высокого мужчину с угрюмым выражением и точенными аристократическими чертами лица с измученным взглядом. Он больше походит на тень среди своих. У всех троих гостей сбоку на рукаве расположена противная овальная эмблема в черном и белом цвете с Саламандрой, выпускающей огонь, а в нем цифра 13. Значит, к нам заглянули представители Саламандры нашего округа. -Нам бы всех членов семьи- сказал неприятный тип, вошедший первым. Влад робко кивнул в ответ, оглядываясь на меня словно прося о помощи, наверное от растерянности, он не способен вымолвить ни слова. Я громко , что есть сил выкрикиваю имя дядюшки, надеясь на его скорейшее появление, но вместо него на лестнице появляется Лиз. Она спокойно спускается, останавливаясь напротив и широким жестом кивает гостям в знак приветствия, после чего делает поклон, проявляя уважение. На наше удивление, Лиз держит себя спокойно и хладнокровно, пряча за спиной дрожащие руки. -Как вы смогли пройти сквозь барьер?- интересуется она, оглядывая всех пришедших. Противное существо надменно хмыкает, невольно обращая к себе взгляд всех присутствующих. - Да, дорогая. У Вас потрясающий барьер. Нам не удалось полностью снести его, но мы смогли нанести небольшой ущерб. Не обижайтесь, я уверен, что вы справитесь с брешью за несколько часов.- отвечал противный мужик с поросячьими глазами. - Мы пришли к Вам без враждебных умыслов, поэтому нам удалось проделать достаточную щель в барьере.- заговорил высокий мужчина, делая несколько шагов на встречу к Лиз. –Вы хорошо создали его, взяв за основу намерения тех, кто хочет пройти через него.- после этих слов Лиз едва заметно вздрогнула. Она не ожидала, что кто-то способен разгадать секрет устройства барьера, созданного ею. Говоривший мужчина намеренно пропустил реакцию девушки. Он покосился на меня, и в его взгляде вспыхнула нездоровая искра. К этому моменту в прихожей появился глава семейства. Он держится прямо, недовольно с опаской внимательно разглядывая каждого незваного гостя. - Зачем вы пришли?- спросил дядя, одним движением приглашая их в гостиную. Лиз с облегчением выдохнула, услышав твердый голос отца. Я и Влад тоже успокоились, и всё же продолжаем держаться на стреме. Мы все прошли в гостиную. Высокий мужчина почему то затормозил у порога комнаты, противный во фраке свободно сел прямо в кресло напротив нас, а парень держался сбоку от него, нагло взирая на меня, я же пару раз осмелилась поднять глаза, украдкой следя за ним. - Для начала, Саламандра официально постановила признать Вас главными лекарями в округе и даже соизволила подарить вам статус почетных горожан, поэтому теперь Вы не просто семья аристократов, но и входите в число знати. Вы должны будете принимать Всех, кто попросит у вас о помощи, а еще, получив этот титул, ваши дети могут получить надлежащее обучение в Академии.- после этих слов повисла тишина. -Мы и без вашего приказа принимали всех больных и даже до судного дня.- озлобленно обращается дядя, смеряя взглядом противного типа. Поросячьи глазки суживаются, образовывая морщинки на краю глаз. Он издает противный хохот похожий больше на хрюканье. От его отвратительного облика бросает в дрожь, подташнивает и воротит, и все же, стараюсь не подавать виду, боясь испортить положение семьи, и без того шаткое… -Вы живете беззаботно лишь потому, что вас слишком высоко ценят некоторые члены Саламандры.- холодно отвечает мерзкий тип. Меня так и порывает хорошенько ударить его за такую дерзость и пренебрежительное отношение к дяде, от чего я рефлекторно сжимаю крепко пальцы в кулаки, пряча их позади, ощущая как ногти впиваются в мягкую ладонь, но благодаря этому удается сдержать и скрыть агрессию. -Потомки ведьмаков- это редко явление, многие представители забыли свои корни в прежней цивилизации, а особенно высоко котируются ведьмаки в совокупности с лекарскими способностями. - бесстрастно надменно врывается в диалог Лиз, нахально ухмыляясь. Она уверенна и знает какую ценность предоставляет ее семья для Саламандры, поэтому позволяет себе указать ему место. Свин недовольно непроизвольно цокает языком в ответ. -Я искренне благодарен Управляющим Саламандры.- бесстрастно сглаживает выпад дочери дядя, укоризненно бросив короткий взгляд на дочь. -Что ж, а теперь вернемся к обучению - вмешивается высокий призрак, разряжая накал. О его присутствии все уже успели позабыть. Я машинально бросаю на него растерянный взгляд, замирая от осмысления происходящего, соображая о грядущих переменах. -Мы приглашаем на обучение Вашего сына в академию и двух дочерей – добавил толстый, укладывая одну ногу на другую. Я с трудом сглатываю ком в горле. -Настоятельно рекомендую ,в Академии выбрать правильную сторону, чтобы в будущем, после завоевания мира демонами, вы заняли место повыше обычного скота, и может быть, смогли бы сохраните свое неплохое теплое, насиженное местечко- продолжает откровенно надсмехаться тип. В его взгляде просачивается надменность и беспощадная ненависть. Я растерянно всматриваюсь в него, не понимая, что с этим миром не так?! Почему он ненавидит нас? Только из-за происхождения? Я уверенна, Мориссоны не сделали ему ничего плохого… В этот момент губы дяди моментально распахиваются, но не изрекают ни звука. Несказанные слова застряли в его горле, он чуть не потерял самообладание, чтобы попросту не выгнать этих марионеток. К счастью, он справляется с эмоциональным импульсом и снова становится бесстрастным. -Вам не стоит беспокоиться о нашем выборе. Мои дети сами решат где проходить обучение и проходить ли вообще- холодно изрекает он.- А еще, если в Саламандре узнают о ваших взглядах, то поста Главы Округа вам не видать, так что, будьте сдержаннее- угрожающе добавляет он. -Не стоит пугать меня. В Новом Свете- либо вы, либо вас. И во всяком случае, не забывайте, что Саламандра- не вечная, пройдет еще время и настанет день, когда одна из сторон пойдет войной на другую…-зловеще стращает ему отвратный тип, сейчас напоминающий больше не свинью, а змею с черными горящими глазами бусинками. Дядя отвечает ему широкой искренней улыбкой. -А я напротив, верю, что не будет войны, а наступит полная добровольная глобализация: люди и демоны привыкнут друг к другу, а затем произойдет полное объединение ради разрешения общих вопросов. Воцарится мирное небо и настанет новая эра!- искренне с жаром отвечает дядя, случайно соприкасаясь с моими размышлениями. Его слова сильнее погружают в водоворот мыслей, и я через призму задумчивости оглядываю каждого. Внимание останавливается на разноглазом мальчике, который от услышанного открыл рот. Его глаза загорелись огоньком, а губы вскоре сложились в добрую улыбку, приметив мой интерес к себе, он оправился, принимая снова непроницаемость. На лице высокого и его спутника замер озлобленный высмеивающий оскал. Глядя на них горько понимаю, что таков мир снаружи дома, а то, что говорит дядя-это утопия. -Так вот как выглядит третий ребенок Моррисонов. –флегматическим тоном подает голос высокий. - А вы, леди Елизавета, видимо хорошо обучаетесь самостоятельно на дому. Ваш барьер не оставил нас равнодушными, жаль, но он не настолько безупречен, раз мы тут…- сказал самодовольно толстяк, убирая ноги, пододвигаясь к концу кресла, телом нагибаясь вперед, облокачиваясь руками о свои колени. Я не могу скрыть ужаса в теле, когда напротив меня находятся два опасных демона и скользкий человек. -Благодарю Вас. Мы решим на семейном совете и сообщим Вам о своих намерениях, а теперь, Вы можете идти- с беспокойством вымолвил дядя, резко вставая с места. -Меня зовут Амадей. Я- действующая глава округа, думаю, вы осведомлены, это моя охрана- Алекс- он указал на парня позади- а этот угрюмый мужчина Пётр разделяет со мной нынешний пост. Рады сотрудничеству, Моррисоны.- с оскалом улыбнулся он, вставая и направляясь к двери, перед выходом он еще раз похотливо оглядел меня с Владом и вышел. Дверь за ними захлопнулась, и мы все облегченно выдохаем, снимая напряжение ,но не расслабляясь полностью. - Я сегодня же усилю барьер- недовольно нарушила тишину Лиз, смотря на отца. -вам не кажется этот высокий мужчина…знакомым?- тревожно обратилась Лиз ко всем членам семьи. Все не надолго задумались и пожали плечами. -я могу тебе помочь?- делая шаг к ней на встречу вымолвила я, не сдержавшись бросаясь к ней с объятиями. - Не бойтесь, дети. Это должно было произойти. Никого из Вас я в обиду не дам.- сухо сказал дядя, потирая полные руки, уже обдумывая как выкрутиться из сложившейся ситуации. Последующий день выдался вялым и долгим. Беспокойство так и не покинуло дом, ибо присутствие незваных гостей ощущалось с прежней силой. За ужином стоит гробовая тишина, каждый член семьи размышляет о случившемся, без удовольствия поглощая еду. -Я слышал о Академии не много.- задумчиво начал дядя, складывая руки в замок, укладывая локти на стол.- там проходят обучение современная признанная знать из разных бывших городов и даже стран, а также и обычный люд, прошедший конкурсную основу. Обучение стражников нацелено в основном на защиту таких, как эти, хотя они говорят о защите населения, но это полное враньё. Каждый думает о своем благополучии, верно, что они выращивают солдат. Значит, в скором времени, на обучение будут брать и без конкурсной основы… - Там готовят убийц, отец. Называй всё своими именами.- раздраженно сказала Лиз, принимая тоже положение как у отца.- но мир не достигнуть убийствами. Кровь никогда не высыхает.- жестко высказалась Лиз, бросая взгляд на брата, которого явно заинтересовало предложение. Влад сидит нехорошо задумчиво. –Саламандра состоит из сильнейших представителей двух сторон, чтобы сдерживать порядок в мире. Но мы то знаем, как они пришли к власти, благодаря запугиванию, насилию и убийствам. Они не просто не попытались прекратить вражду, а поддерживают ее бездействием. -Лиз- яростно перебил ее дядя.- Власть всегда была такой. Больше мы не обсуждаем подобные вопросы за столом.- нервно прикрикнул дядя, устало массажируя переносицу под очками. -Я отказываюсь поступать - спокойно вымолвила она, принимаясь с аппетитом поедать еду. – и против поступления Влада и Софи- немного погодя добавила она, не отвлекаясь от еды. Влад недовольно вытянулся на стуле, сжимая губы. -А я согласен.- твердо ответил Влад. -ты собрался быть убийцей? -спросила Лиз, опуская руку с вилкой. Ее бровь неодобрительно изогнулась. -Нет! Это мой шанс вырваться в дипломаты и изменить мировой порядок! Я знаю как люди издеваются над демонами, и как демоны издеваются над людьми… Я буду другим, буду честно вести службу по отношению ко всем, не взирая на происхождение! Я остановлю всё это и..- с жаром проговорил он, его мочки ушей покраснели, а на шее появились пятна от волнения, он не успел договорить, как строгий взгляд матери заставил его подчиниться и замолчать. Конечно, тётя переживает за своего единственного сына. -но кто-то один, должен пойти в академию от семейства, чтобы они не расценили наш отказ как вызовы власти, как не признание ее. Мы не должны стать опасностью в их глазах.- раздумчиво продолжал дядя. -я могу!- впервые вклинилась в разговор я. -нет.- отрезал дядя. –я благословляю тебя, Влад, если ты действительно этого хочешь. Я верю, что ты будешь действовать по чести.- с большим усилием над собой закончил дядя. Сердце тёти, Лиз и мое замерло. Разговор окончился на словах дяди. Всё продолжают есть с омраченными лицами, каждый стараясь справиться со своими эмоциями сам. После ужина мы как обычно направляемся в гостиную. Тётя подшивает футболку Влада, иногда утирая тихо слезы тыльной стороной руки, безропотно смерившись с решением мужа. Лиз ожесточенно что-то записывает в тетрадь, изредка прерываясь и злостно кидая презрительные взгляды на Влада. Влад с сияющими глазами витает в облаках, упрямо игнорируя общее семейное настроение. Дядя задумчиво курит трубку, иногда вздыхая. Посиделки выдались тихими и быстрыми. Вскоре каждый расходится по углам, пожелав друг другу спокойной ночи. Ночью, лежа без сна после случившегося, решаю, что завтра поговорю с Владом. Я придумываю целую речь, однако, обманывать себя ни к чему, знаю, у меня не хватит смелости переубедить его, но попробовать стоит. На следующий день встаю раньше и с большей решительностью направляюсь вниз, надеясь застать его внизу, наверное, ночные фантазии пошли мне на пользу. Во мне еще теплится вера, что удастся поговорить с Владом и всеми силами, правдами и ложью отговорить его от принятого решения, во что бы это ни стало. Ведь тогда мне удастся вернуть прежнее умиротворение в семье, то, чего я так всем сердцем жажду. Встречаю я его на кухне. Он довольно допивает чай на ходу, собираясь выйти, как я останавливаю его у прохода. -Влад, послушай- робко начала я, судорожно в уме пробегаясь по ночным выдуманным стратегиям уговоров, но при свете дня и внимательного взгляда Влада, обжигающего своей твердой, даже враждебной силой, былые варианты в мгновение ока стали жалкими и бессмысленными. Сейчас я могу употребить собственные переживания ,опасения, но он остро воспримет выказанное мною неодобрение и посчитает меня за врага, тем самым, я потеряю его доверие и расположение. Я не хочу этого, потому что действительно привязалась к нему, наша теплая дружба очень важна для меня, поэтому разочарованно выдыхаю, заранее признавая проигрыш. -Влад, я очень люблю вас и просто хочу мира в семье…- иду на попятную я, надеясь все-таки повлиять на его решение или хотя бы вызвать сомнение. Он неожиданно двумя руками берет меня за плечи, крепко сжимает их, приводя меня в замешательство . -Софи, не лишай меня такой возможности воплотить нашу детскую клятву. Вот она-возможность! – уверенно произнес он. В его глазах пугающе пылает лихорадочный огонь веры в собственную идею. Влад непоколебим. Он обращен ко мне с мольбой принять его выбор, остаться на его стороне. Точно. Если разобраться, то все в семье настроены против, что, конечно же, досадует парня, нет, ему сейчас приходится тяжелее, чем нам. Глядя на него, осознавая положение дела с другой стороны, понимаю, что не могу идти супротив, из-за чего повержено киваю, окончательно сдаваясь в плен этим горящим глазам. Пусть я буду одним человеком, который поддержит его, ведь сейчас он так в этом нуждается. Кротко сокращаю расстояние между нами и с тяжелым сердцем обнимаю его, выражая покорное смирение. Влад ответно крепко стискивает меня в объятиях. После некоторой торжественной паузы, он неожиданно принимается щекотать меня. Между нами завязывается шутливая борьба, по итогу которой оба падаем на прохладный кафель, звонко смеясь и сильно сжимая руки, оставляя позади отягощающие чувства. -Спасибо.- облегченно сказал он, быстро вскочив с места, наспех протягивая мне руку. -Я всегда на твоей стороне, Влад…- безмятежно улыбаясь, напомнила я, заглушая внутри нехорошее предчувствие. Он в порыве раздирающих чувств, наскоро чмокает меня в лоб, бормоча о том, что непременно оправдает ожидания, что обязательно повлияет на этот мир и выполнит клятву и с этими радостными возгласами направляется наверх. Провожаю его долгим взглядом. Когда парящая счастливая фигура скрылась в темени коридора, то я неохотно поплелась на кухню, где в гордом одиночестве принимаюсь за завтрак. Сегодня отварные яйца, значит Лиз совсем упала духом, либо их вообще приготовил кто-то другой. Оставшись наедине, замечаю, что в доме орудует мертвая тишина. Ни единого звука, свидетельствующего о жизни. Жители словно вымерли, забившись в свои углы. Расправившись с завтраком, спешу поскорее собраться на охоту, подогреваемая диким желанием выбраться. Хорошо, что есть такая возможность, потому что сейчас находиться в стенах невыносимо. Сборы заняли рекордное минимально количество времени, и я уже сижу в прихожей, смирив былой пыл и медленно натягиваю обувь на ноги, концентрируясь на собственных движениях, прогоняя таким образом нарастающую тревогу. Мягкая кожа охотничьих ботинок туго облегает ступни... В этот момент дверь беззвучно распахивается, пропуская на порог высокую статную фигуру Гео. Вид у него как всегда суровый: нахмуренные темные густые брови, подозрительный прищур, строгая полоска губ, длинные волосы, стянутые в тугой хвост на затылке, а посередь головы лежит маленький сугробик из снежинок, смягчая привычный образ, и я невольно хихикую этому наблюдению, ненароком заявляя о своем присутствии. Тонкие сжатые губы расплываются в мягкой улыбке, и большая рука нежно пару раз поглаживает мою голову. От этого доброго жеста на душе становится полегче. Хочется поскорее поделиться с Гео о наболевшем. Перед выходом тоскливо машинально оборачиваюсь, рассматривая пустое пространство. Мы вышли из дома, направляясь протоптанным маршрутом. Снег словно пыль покрывает тонким слоем землю. На улице прохладно. Я выдыхаю, и задумчиво наблюдаю как клубится пар изо рта, обдумывая с чего начать разговор. Удалившись от дома на достаточное расстояние, Гео первым прерывает молчание: -я узнал от источников, что к вам вчера приходили Главы. Чего они хотели?- его голос звучит натянуто, словно струна. - Моррисонов признали главными лекарями и почетной семьей, а Влад поедет в академию на учебу.- тихим голосом ответила я, стараясь сдержать свой внутренний пыл. Гео задумчиво кивает и поворачивает голову в мою сторону, старая заглянуть мне в лицо, я же отвожу его, боясь встретиться взглядами с ним и расплакаться. -значит, вас признали знатью, а также, набираются солдаты...грядут темные времена- продолжил он, через время, когда мы были уже в лесу. -солдаты?- переспросила я, не веря своим ушам. Дрожь пробегает по телу. Я- единственная выказала поддержку Владу, обещая и впредь оставаться на его стороне, а что если, этот путь к погибели, а я даже не попыталась все же отговорить его? -Да. Каждый понимает, что войну не избежать, что однажды демоны или люди нападут друг на друга. Академия, в которой обучаются раздельно люди и демоны, набирает солдат, которые выступят..-он прервался, но этого было достаточно, чтобы понять смысл. Саламандра- это орган власти, в котором состоят люди и демоны, и каждый по-прежнему печется лишь о своем господстве. Даже орган власти не нашел общего языка, раз поступает так, что уж говорить о населении…Тем временем, велика вероятность, что я поспособствовала неверному решению Влада… Пока я теряюсь в размышлениях, Гео пытливо вглядывался в меня, догадываясь о теме, тревожащей меня. -Поверь в него. Влад- хороший парень. Кто знает, может этот мальчишка сможет…- он не закончил, потому что я кинулась к нему с объятием, зарываясь лицом в дутую куртку, на которой мгновенно проступили влажные пятна. Я не успела заметить за собой, как моя маска безразличия давно треснула и сейчас окончательно разломилась на разные кусочки. Теперь она непригодна для восстановления. -Просто поверь в других.- тихо договорил он. Мы остановились на небольшой полянке в лесу. Я собираюсь сделать шаг в сторону, как голос Гео заставляет меня остановиться. -я предлагаю сегодня рукопашную.- неожиданно сказал Гео, становясь напротив меня. -я не знаю..- начала мямлить я, отводя глаза в сторону, не понимая такой перемены в охоте. Для чего мне рукопашная? И все же в слух не осмеливаюсь озвучить назревший в голове вопрос. -действуй как чувствуешь.- спокойно закончил он, отбирая у меня арбалет и колчан со стрелами, бросая их на землю. Я хватаю его запястье, поворачиваясь спиной, чтобы перекинуть его через себя, но мне не хватает сил, и вскоре оказываюсь на земле сама. -твоё преимущество это скорость, отличная реакция и тактика, которой у тебя нет!- весело говорит он, собираясь поднять меня за шиворот, но я откатываюсь в сторону, хватая его за ногу. Он с грохотом падает, потеряв равновесие. -а теперь ты быстро можешь свернуть шею.- говорит он, демонстрируя прием. Я послушно киваю, запоминая подробно каждое движение, фиксируя его в голове. -Гео, ты один раз сменил тактику обучения охоты, года два назад, когда мы выбрались в округ, так с чем сейчас это связано?- подозрительно взирая на него спросила я. Он уклончиво пожимает плечами, открыто уходя от ответа. -Для начала остановимся на этом.- властно проговорил он, направляясь в другую сторону от меня, давая понять, что дальше начинается привычная охота. Вернувшись домой, я снова застала тишину. Сегодня я ничего не принесла, да на самом деле я и не старалась поймать кого-то. Все сидят в гостиной, дожидаясь меня, чтобы сесть за стол и начать ужин. Я торопливо мою руки и сажусь за стол. Жизнерадостная тетя сидит бледная с непроницаемым лицом, с пустым взглядом. Лиз и дядя копаются в тарелке, не отрывая глаз. Их движения вялые, лишь Влад с аппетитом смотрит на еду. Мне хочется что-то сказать, чтобы подбодрить всех, защитить добрые помыслы Влада, но это неуместно. Я не имею право вмешиваться, потому что чужая. Мы все принимаемся за варёную картошку с маслом и хлебом. -у нас закончился кофе, и мне удалось раздобыть еще, а также чай и..- дядя заставлял себя улыбаться, доставая небольшой кулёк из кармана, победно вываливая содержимое на стол. –конфеты! Все лица оживились, кроме тети. Лиз рассказывает о новом заговоре, который узнала на рынке и как ждет завтрашнего дня, чтобы воспользоваться им. Влад искренне желает удачи сестре, а я молчу. - Я сегодня много думала и хочу предложить вам отпраздновать новый год, и не важно, что это раньше времени. Мы уже несколько лет этого не делали!- глаза Лиз поблескивают неистовым огоньком. -Хорошая идея, дочка!- радостно отозвался дядя, окидывая всех быстрым взглядом будто оценивая настроение. Все воодушевились идеей, кроме тети. -я обещаю вам, что завтра добыча будет самой отменной!-подхватываю я, улыбаясь. -А можно пригласить гео?- неуверенно добавила я, заискивающе обращаясь к дядюшке. -конечно, ведь он-тоже член семьи!- умиленно поглядывая на меня, ответил он. Вечер в гостиной проходит приятно. Я залпом читаю рассказы всем, разыгрывая и порой даже вставляя комментарии, Влад с Лиз смеются и дополняют, попутно занимаясь своими делами, только дядя с тетей молчат и изредка переглядываются друг с другом, словно общаясь и под конец вечера, тетя кротко улыбнулась сыну. Улыбка вышла измученной и покорной, но полной нежности. Вот так семья приняла решение Влада. Сегодня все легли спать умиротворенные и довольные. Прежне настроение вернулось и оживило дом. Я просыпаюсь рано, возбужденная предстоящим празднеством, быстро справившись с утренними ритуалами, надеваю темные брюки со свитером, собираю волосы в импровизированный пучок, плотно накрывая его шапкой , и выскальзываю из дома благополучно незамеченной, как и задумала. Еще вчера перед сном я решила посетить рынок, чтобы раздобыть всем подарки. Страх перед неизвестным и одиноким выходом в свет имел не такую большую силу, как порадовать близких. Каким образом буду расплачиваться, я и понятия не имею, но собственная решительность подбадривает меня и воодушевляет, поэтому прекращаю тяготить себя лишними мыслями, сойдясь с собой на том, что разберусь на месте. В крайнем случае, думаю , что лучший выход- предложить отплатить добычей, надеясь на хорошую охоту или предложить какой-нибудь обмен. Плотный слой снега покрывает дорогу, пряча лёд. Пару раз я поскальзываюсь, но мне удается мастерски удержать равновесие, поэтому я с трудом оказываюсь в городе, унылом и наводящим тоску, который медленно начинает оживать. На улицу постепенно выползают люди из разных углов. Горожане высыпают в город с угрюмыми морщинами на лице, ссутулившиеся, словно обречены навсегда нести свой тяжкий жизненный крест, без труда замечаю, что все словно на одно лицо. Я шагаю быстрее, унимая нервную дрожь в теле, сжав мертвой хваткой ремень колчана со стрелами и старательно себя убеждаю в том, что ничего не случится, что я хожу в дикий лес практически ежедневно на охоту, где намного опаснее, чем в округе и явно выше вероятность смерти. Погруженная успокаивающими себя мыслями , я и не замечаю как оказываюсь на рынке. Рынок уже кишит жизнью. Люди громко торгуются, скандалят, широко жестикулируя, предлагают различные услуги , свой товар и даже себя. Я неуверенно прохожу вглубь, бредя сквозь тела, опустив низко голову и втягивая руки в свободные рукава куртки, где натыкаюсь на старую костлявую женщину с прищуренным глазом, у нее на тряпке лежат книги, хрустальный бокал и маленький мешочек, который заинтересовывает меня. -извините, а что у вас в мешочке?- неуверенно спрашиваю я, указывая на него. Она с подозрением оглядывает меня, видимо убедившись, что угрозы никакой не последует, старушка берет трясущимися руками мешочек и достает красивую маленькую брошку в форме белой птицы с ветвью в клюве. Эта брошка загипнотизировала меня. Птица такая чистая, невинная и очень похожа на Лиз. Я долго не отвожу от нее глаза, присев. Представляя как эта брошка послужит талисманом ей от меня, как она обрадуется подарку, как брошь будет украшать все ее наряды. Приятные фантазии еще больше разжигают меня. - Эта нежная птица- символы свободы. Для птиц не существует границ и препятствий.- слащаво произнесла старушка, подогревая мою заинтересованность. -что вы хотите за неё?- не отрывая глаз интересуюсь я, протягивая пальцы, чтобы коснуться броши. Старуха с нескрываемым удовольствием резко нарочно убирает ее обратно в мешок и кладёт на свой импровизированный прилавок, состоящий из грязной серой тряпки. От резкого неожиданного движения, я одергиваю руку и пугливо поднимаю на нее глаза. -мне нужны твои волосы.- хриплым голосом сказала она, указывая длинным пальцем морщинистой руки на мою голову. Я послушно стягиваю шапку и каштановые волосы тяжелой копной падают, полностью закрывая спину, струясь по плечам. -сколько?- настороженно спрашиваю я, рукой проводя по передней пряди. Для Лиз я ничего не пожалею, тем более волосы . -по плечи, дорогуша- радостно рукоплеща руками, произносит она, быстро рыская вокруг себя в поисках ножниц. -извините, старая ведьма, но волос ее вы не получите - прозвучал сзади голос. Я резким движением встаю, собираясь грубо высказать незнакомцу оскорбления, но повернувшись, замираю, неожиданно столкнувшись с одним из гостей, нарушивших прежнее устройство дома. Передо мной стоит разноглазый парень. Леденящий душу страх завладел полностью моим телом и разумом, холодком пробегаясь по спине. Я обездвижена. Никакой помощи мне точно не дождаться. Нужно как-то выкручиваться самой. Лучшая защита- нападение, гласит народная мудрость, и решаю воспользоваться ею. Я с вызовом оценивающе разглядываю блондина. У него кудрявые короткие волосы, серый и голубой глаз, широкие скулы и слегка пухлые губы. Приятные черты лица явно служат отводом от его истинной сущности, но меня ему не провести. Он стоит передо мной ослепительно улыбаясь и кивая в знак приветствия. Его руки покоятся в карманах, придавая общему виду беззаботность. Неприятные воспоминания мурашками отозвались в моем теле. Мне хочется поскорее расплатиться за брошь и уйти от сюда, чтобы еще кого не встретить. -это мне решать получит она или нет.- невозмутимо нарушаю паузу я, стараясь скрыть испуганное состояние. Выказываю незнакомцу свое пренебрежение, обратно садясь на корточки, охотно принимая ножницы, которые старуха успела раздобыть к этому моменту. -ты здесь- новенькая. И прямо сейчас тебя собираются обокрасть. Ведьма, скорее всего, хочет побольше протянуть в этом мире свое существование за твой счет. Ты будешь чахнуть на глазах, заболеешь смертельной болезнью, а ты услужливо соглашаешься, не понимая, что ни одна вещь в мире не стоит жизни. – наклонившись, с некой озлобленностью прошептал парень мне на ухо, аккуратно придерживая мою непослушную прядь волос . Я застываю, крайне раздосадованная всей правдой его слов. Немного помедлив, протягиваю старухе ножницы обратно. Она сварливо взглянула на парня и недовольно начинает собирать импровизированную лавочку, но я судорожно цепляюсь за брошь. -давайте я принесу вам добычу. Я прекрасный охотник!- начала уговоры я, не желая расстаться с потрясающей находкой. Она резко мотает головой, отбирая мешочек, но я не сдаюсь, и начинаются препирания, сопровождаемая злостными причитаниями старухи. На сморщенные руки падает золотая монета и какой-то камень, ударяясь звонко друг о друга. Морщинистое лицо мгновенно просияло и даже как будто разгладилось. Она поднимает голову, довольно хитро улыбаясь, сгребая плату и торопливо поковыляла прочь, оставляя весь прилавок. - Благодарю. Что я Вам должна?- поспешно поинтересовалась я , неловко собирая прилавок в кулек ,поднимаясь. Мне хочется поскорее покинуть его общество, затеряться среди людей, но чувство долга накрепко сковывает теперь меня. -благословение .- просто говорит он, очаровательно подмигивая . Я непонимающе хмурю брови, неодобрительно косясь на него. Просьба совсем не понятная. Моя реакция откровенно веселит его, и он начинает громко хохотать, прикрывая рукой рот. Головой, осознаю, что парень- опасный, но рядом с ним я все же не чувствую угрозы, прежний страх ускользнул вовсе, будто его и не было, а леденящего ужаса, в отличие от других его представителей, я не испытывала изначально. Тем временем, пока я заплутала в потоках сознания, парень наклонился ко мне. Его теплое дыхание обжигает мое лицо. Изо всех сил жмурюсь в ожидании чего-то неприятного. -благословение можно подарить поцелуем или добрым касанием.- сказал он, горячей рукой касаясь моих холодных пальцев. От нахальства, раскрываю глаза и встречаюсь с его глазами. -назначьте другую цену.- нервно произнесла я, отстраняя крепкую фигуру от себя. Уголок его губ расплылся в улыбке. Он резким движением касается прохладной щекой до моей пылающей щеки. В груди появилась резкая боль. Сердце вот-вот выпрыгнет наружу. Я испуганно взираю на него, жадно глотая воздух. Парень предполагал просто подразнить девчонку, но сейчас, заглядывая в ее испуганный взгляд, замечая как трепещет ее грудь, он сам ощутил странное чувство. -благословение принято.- резко смутившись пролепетал он, отстраняясь, пряча лицо за лисьей маской. Я стою, не смея шелохнуться, испытывая смешанные эмоции, а незнакомец уже успел затеряться среди толпы, даже не удостоив меня взглядом. Его счастье, что я обескуражена и не сообразила во время нанести удар. Я моментально багровею от злости, сжимая руки в кулаки, сильно впиваясь ногтями в ладошки, обещая себе, что в следующий раз он обязательно получит по заслугам за свою выходку. Толпа к этому моменту стала больше. Люди тесно прижаты, образовывая плотную стену, грубо пихают друг друга, сопровождая движения смачными ругательствами. -стоит тут посередине, мешает движению!- недовольно яростно сказала женщина, ударяя мне плечом, приводя меня в сознание. Вперив глаза в землю, поднимаю кулек, натягивая шапку и растворяюсь в толпе. Не хотелось бы еще кого-то встретить из их компании. Книги я обменяла на теплую шапку для Гео, новую пряжу для тети и тетрадь с твердой обложкой коричневого цвета для дяди . Остался подарок для Влада. Я обошла рынок, но ничего подходящего не нашла для него, как мой взгляд остановился на ножике с длинным лезвием. Посчитав, что это достойная замена палке, я подхожу к мужчине и интересуюсь, что он хочет взамен ножа. Мужчина брезгливо оглядывает меня с головы до пят. Его взгляд останавливается на арбалете. Он задумчиво потёр бороду и кивнул на арбалет. -ты охотник?- басом заговорил он. Я коротко кивнула, сильнее прижимая ремешок руками. –я хорошо знаю всех людей, мы держимся вместе, а тебя раньше не видел..- вдумчиво проговорил он, снова потирая грязными руками подбородок. Решаю держать язык за зубами и никакой информации не выдавать. -добудешь крупную добычу, обменяю на нож.- хладнокровно сказал он, пряча нож за спину. -Сколько вы будете еще здесь?- -я пойду с тобой. От такого заявления дрожь побежала по спине. Тот парень прав, я совсем не знаю нового света, от чего очень сильно рискую, находясь здесь, и мне все-таки очень повезло встретить его, что он прервал первую сделку и помог мне. Это стоит с горестью признать. Но в этот раз, если что, я смогу постоять за себя. Мужчина что-то сказал худощавой женщине, оставляя остальной товар и направился прямо, я следую за ним. Очень скоро, звуки толпы стали тише и вовсе исчезли, а еще время погодя, мы оказались в лесу. Там мне удалось раздобыть ему двух птиц, и он прервал охоту, объявив, что ему достаточно. -ты хороший охотник.- дружелюбно отозвался он, протягивая мне дружески руку на прощание. Я принимаю ее и смущенно отвожу глаза, улыбаясь. -если понадобиться работа, то можешь обращаться ко мне. Я часто бываю на рынке на том же месте. -Спасибо, но я не нуждаюсь в работе- оттараторила я, поскорее направляясь в сторону дома. Наконец-то приключение можно закончить. Наступил вечер, когда я оказалась дома. Все взволнованно выбежали на порог, встречая меня. -Где ты была? Сначала мы думали, что ушла на охоту с Гео, но когда он зашел за тобой, мы перепугались!- яростно накинулась на меня тетя, встряхивая за плечи. Лиз аккуратно уводит ее в сторону от меня, не одобрительно махая головой, скрещивая руки на груди. Дядя плутовски присвистнул, замечая в моей руке большой кулёк, крепко перевязанный. Влад улыбнулся и хлопнул по плечу мне. -Софи, похвально, что ты знакомишься с новым светом. Горжусь тобой!- на ушко сообщил дядя, крепко обнимая меня. Гео все это время наблюдал в стороне, облокотившись о стену, устало потирая переносицу. Я испуганно взглянула на него, ожидая нападки в свою сторону, но их не последовало. Он просто удалился в гостиную, где уже был накрыт стол. Я хочу последовать его примеру, как Лиз хватает меня за руку и ведет за собой в спальню. Перед тем, как впустить меня в комнату, она закрывает ладонями мои глаза, и я послушно шагаю в такт ее шагов, уже предчувствуя что-то неладное. Когда она убрала ладони, я вижу на своей постели красивое молочное платье с рукавами фонариками и лентой для волос. Неведомый трепет отзывается в груди. Я ошеломленно смотрю на нее, и не могу ничего сказать. -мы с тобой сейчас нарядимся, милая!- радостно восклицает она, стягивая с меня охотничью одежду, и аккуратно надевая платье, застегивая молнию сзади. Затем она принимается за волосы, убирая их в хвост и затягивая лентой, после чего подводит меня к зеркалу. Восхитительный результат. Я стою и любуюсь своим подарком. -Лиз, спасибо!- дрогнувшим голосом произнесла я. Слезы от переизбытка радостных чувств, ударяют в глаза. Подношу руку, чтобы утереть их, но Лиз опережает меня в несколько мгновений и мягкими подушечками пальцев проводит под глазами. -мы тебя очень любим. Ты- наша семья, милая. – ответила Лиз, крепко прижимая меня к себе. Сердце от переизбытка чувств перелилось. Только сейчас я придаю значение ее странному выбору на торжественный праздник. На ней черное платье футляр по колено, волосы убраны в высокую прическу и лишь мелкие завитые прядки обрамляют бледное лицо. -Лиз,- шепотом обратилась я, выражая понимание выбору такого наряда. Лиз резко заливается хохотом, обнажая прекрасные зубы. -Ты не так поняла! Черный- мой самый торжественный цвет!- сказала она, утирая слезы от смеха. Я неловко отвожу взгляд, улыбаясь. Мы спускаемся на ужин в полной темени. Во всем доме выключен свет, лишь с порога гостиной доносится приятный теплый свет гирлянд и свечей. Моррисоны украсили гостиную , поставив в углу искусственную ёлку, украшенную шарами. Моррисоны сидят за столом, бурно обсуждая мою выходку, но когда мы появляемся у порога, они обращают внимание на меня, восторженно осматривая . Слезы семейного счастья блеснули в моих глазах. Я так благодарна им, за то, что они приняли меня, ухаживали долгое время, и никто не бередил старые раны, которые к сегодняшнему празднику затянулись. -простите, мне не удалось принести дичь..- утирая слезы призналась я, вспоминая, что после охоты для расплаты ножа, я поспешила домой вместо того, чтобы добыть дичь. Влад спешными шагами подошел ко мне, прижимая к себе и поглаживая по голове. -это ерунда, сестренка, Гео обеспечил нас сегодня дичью!- успокаивающе обратился он, указывая на стол, который ломится от еды. Следуют тосты, рассказы, пожелания друг другу, наполненные добром и искренностью, которая всегда витает на семейных праздниках. -Я хочу сделать Вам всем подарки.- нерешительно заговорила я, поднимая кулек, который расположила под ногами, когда садилась за стол. Лица присутствующих вытягиваются от удивления и понимания причины моего исчезновения. Да, ради близких я оседлала свой страх. За столом поднимается восторженный, не унимаемый гул. Все задают вопросы о том, как я справилась, не обижал ли кто, но о встрече с тем парнем я умолчала. Каждый принял подарок от меня, обнимая и нежно чмокая в щеку в знак благодарности. -наш маленький отважный стражник!- заключил дядя, довольно поглаживая по тетради полной вспотевшей рукой. Я улыбнулась ему и перевела взгляд на Лиз. Она с восторгом осматривает брошь, бережно поглаживая вещицу. -я приколю тебе ее, ладно? -Не дожидаясь ответа, я потянулась к ней и прикрепила брошь к платью, радуясь своему выбору. Эта птица свободны действительно создана для Лиз. Остальные тоже не унимались от восторга: Тетя сразу же положила пряжу на кресло, обещая что сразу же возьмётся за нее, и что долгое время им не удавалось ее раздобыть на рынке, Влад с восторгом охал и ахал, осматривая нож, делая импровизированные движения нападений. Я переживала, что другие домочадцы отругают меня за такой подарок ему, но все одобрительно улыбнулись, и камень упал с плеч. Гео не снимал шапку на протяжении всего вечера и так и ушел в ней. Счастью моему не было границ. Закончился праздник поздней ночью. 3 За ночь снег крупно выпал, застилая плотно землю, неизбежно заключая в свои холодные объятия мирозданье. Я любуюсь красотой, складывая руки на подоконник, растворяясь в созерцании чего-то вечного. Крупные снежинки вращаются в воздухе, освещаемые ярким солнечным светом. На небе проплывают бело-серые кучевые облака. От зрелища глаз не оторвать. Меня всегда захватывает созерцание природы и вырывает из действительности, а сейчас и вовсе являет свое спасение, отстраняя беспокойную мысль о том, что с минуты на минуту придут за Владом. Меня возвращают в реальность нарастающие суетливые звуки, раздающиеся по всему дому. Я быстро стягиваю с себя пижаму, бросая ее на не заправленную постель и надеваю голубой свитер, легким движением высвобождая волосы, натягиваю штаны и торопливо сбегаю вниз по лестнице на источник шума. Он находится на кухне. Там обнаруживаю хлопочущих родителей и завтракающих Лизу и Влада. Они о чем-то громко беседуют, перекрикивая звон кухонной утвари. У Лиз под глазами мешки, сообщающие о бессонной ночи. Она возбуждена и через чур активна, скрывая под таким поведением подавленное состояние. Влад держит сестру за руку и внимательно слушает ее словесный поток, изредка кивая ей как болванчик. Тетя и дядя тоже периодически встревают в беседу, натягивая радостную улыбку. Создается впечатление, что вся семья разыгрывает спектакль под названием «счастливо проводить сына». Я тоже втягиваюсь в представление, для начала одаривая семью утренним приветствием. -Я обязательно стану достойным человеком и положу свою жизнь на примирение двух сторон, буду дипломатом!- радостно восклицает Влад, жадно накидываясь на пирожки, оглядывая исподлобья семью, оценивая состояние семьи. Оно совсем не утешительное: тревожно-подавленное. Он недовольно цокает языком, подавляя злость и возвращается к бездумному поеданию завтрака. Влада изрядно раздражает и злит расстройство близких, но за такой резкой реакцией скрывается чистое беспокойство за родных. На самом деле, он понимает, как тяжко сейчас приходиться семье... -Найдешь там возлюбленную, потеряешь голову и приведешь в дом, как никак ты уже взрослый юноша.- сбивчиво отвечает мать, судорожно избегая зрительного контакта с сыном для устранения возможного срыва обуревающих чувств. Она подкладывает новую порцию горячих пирожков, над которыми клубится еле видный дымок и ставит напротив меня горячую кружку кофе. Я не шевелюсь. Слова тети задели меня за живое, раскрывая глаза и будя от долгого сна . Призрачное будущее в какой-то момент обернулось настоящим. Я глубоко задумываюсь и ловлю себя на мысли, что Лиз,я,Влад уже не дети. Потрясенная внезапному открытию, поднимаю глаза и исподтишка по-новому осматриваю Влада. Я засматриваюсь на него словно видя в первые, в каком то смысле так и есть: передо мной сидит зрелый юноша, а не десятилетний мальчик. Да, сейчас ему шестнадцать!!! Его рост намного увеличился в длину. На вид выглядит щуплым, но под широкой одеждой скрывается крепкое жилистое тело, выкованное во время безжалостных тренировок. Детские округленные черты стали угловатыми, острыми и мужественными: высокие скулы, вытянувшийся подбородок, могучий профиль, слабые ручки превратились в большие сильные руки, голос звучит грубее, плече выглядят шире. Я перевожу взгляд на Лиз и за ней замечаю изменения, но они не такие кардинальные как у брата. Он ловит мой изучающий взгляд и лучезарно улыбается, я смущенно отвечаю на улыбку, приподнимая уголки губ. Сталкиваясь с его лицом, осознаю, что перемены коснулись его только внешне, оставив внутреннюю организацию прежней. Его дух по-детски наивен и чист, наверное поэтому я и не заметила взросление Влада. Голубые глаза смотрят на мир через детскую непосредственность, выражаясь в чистом взгляде парня. -нее..- недовольно протягивает Влад, очнувшись и морща нос.- сначала учеба!- твердо настаивает он, тщательно обдумав слова матери, откусывая горячие пирожки, широко открытым ртом хватая воздух, стараясь остудить внутри еду. -не забывай писать нам весточки, брат.- тихо говорит Лиз, глазами всматриваясь в кружку с чаем, улыбаясь самой себе на уме, пару раз шмыгая носом, удерживая нахлынувшие слезы. Влад поворачивает к ней лицо. Выражение его сначала становится тоскливым, а затем раздраженным. Лиз нарушила негласную семейную установку. Ей становится стыдно, и она напрягается, коря себя за допущенную неосторожность. Влад отводит глаза, прекращая есть, собираясь с мыслями. Его лицо становится строгим. Он надеялся избежать излишней сентиментальности, и даже почти поверил в это, но теперь он готовится к строгому разговору, сжимая кулаки. Я решаюсь попробовать предотвратить надвигающуюся катастрофу и увожу тему. -Да и вообще, я скоро к тебе присоединюсь!- беззаботно говорю я, улыбаясь с набитым ртом. Лиз поглядывает на меня, одними губами преувеличенно изрекая каждую букву слова : «спасибо», я подмигиваю ей. Влад испускает шумный выдох, закрывая глаза, собираясь с силами. Мне не удалось полностью предотвратить катастрофу, и все же я успешно умерила первый пыл. Влад непоколебим. Упрямства у Лиз и у него не занимать. -Прошу, не переживайте так. Это терзает мое сердце.- сдается Влад и все-таки окончательно разрушает спектакль. Его глаза обращаются к каждому.- Мои мечты прямо у моих ног. Не заставляйте меня пренебрегать выпавшему шансу из-за ваших переживаний. Я люблю вас, и все же не могу отказаться от главной мечты! Постарайтесь принять без сожалений!- он осекается. В его глазах поблескивает глубокая печаль. Такая тоска говорит об утекшем времени и глобальных переменах. Он упрямо продолжает: - Когда закончу учебу, буду путешествовать и узнаю, что кроется за пределами нашего округа! Не переживайте, я сделаю мир безопасным и покажу его и Вам- пылко восклицает Влад. От откровенности его щеки зарделись краской, глаза устремлены вперед словно направлены к цели. Они так ярко сияют, что хочется зажмуриться, и переливаются восторгом приближающейся мечты. Лиз и дядя растроганно улыбаются, послушно кивая, а тетя отворачивается, скрывая свою горестную реакцию от сына. От его откровения, она недовольно морщится. Я же ничего вокруг не замечаю, завороженно взирая на Влада с приоткрытым ртом. Его искренность, счастливое выражение лица, мощная энергия, которую он излучает -мне этого точно никогда не забыть. Я навсегда запомню как чистые помыслы Влада глубоко тронули мое сердце. Семья заледенела на месте. Опомнившись, все бросаются к Владу, рукоплескав руками, объединяясь в общие объятия. Я радостно принимаю участия, счастливая тому, что являюсь частью этой чудесной семьи. Все целуются, радостно плача и подбадривая друг друга, но самое главное- искренне поддерживая Влада на выбранном пути, даже тетя нехотя сдалась, смиряясь. Дядя и тетя отбирают друг у друга напутствующее слово, из-за чего начинается неразборчивый галдеж, от которого у меня начинает пухнуть голова. Влад, Лиз и я встречается глазами. Влад пожимает плечами, Лиз кривляется, утрированно изображая спорящих родителей, и мы втроем сотрясаем воздух звонким беззаботным смехом. По дому разносится гулкий звонок, в миг обрывающий галдеж. Все испуганно затвердевают на месте, лишь Влад оживленно припрыгивает, держа направление к двери. -как жутко проходить через памятники- отшучивается он, показывая плотно сжатые зубы, игриво ставя мне на лоб щелбан. Моррисоны мгновенно оживают, смеясь и спешат ему в след. Через порог перешагивает парень с разноцветными глазами. Его лицо наполовину закрыто лисьей маской. Он дружелюбно улыбается и почтительно кланяется семейству. От его вида, в голове вспыхивает воспоминание последней встречи, нервно сглатываю скопившуюся во рту слюну. Моррисоны о чем-то перебрасываются с ним парочкой фраз, которых я не могу разобрать из-за оцепенения, после чего Влад галопом бежит наверх, забирая с собой семью, присвистывая веселый мотив. Дядя напоследок останавливается. -Милая, останься с гостем, пожалуйста.- через плечо бросает он и спешит за остальными, справляясь с легкой отдышкой. Я нервно улыбаюсь пустому месту, где стоял дядя, боясь повернуться к гостю. От такого гостя у меня крупные мураши по телу появляются. Тем не менее, я не ослушиваюсь невинной просьбы, и стою напротив парня в прихожей. Незнакомец делает шаг, и я вздрагиваю, испуганно поворачиваясь к нему. Он нарочно пропускает мимо мою реакцию, всем видом выказывая уважение. Парень просто решил не дожидаться приглашения, которого все не следовало, чтобы поскорее закрыть за собой дверь и не впускать крепкий утренний морозец. Он медленно снимает маску. Его щеки румяные, а глаза блестят. Я не ощущаю от него прямой угрозы, и все же держусь настороже, напоминая себе о его потенциальной опасности, но заглядывая в лучезарное лицо, подаюсь его дружелюбному обаянию, и мои губы на короткий миг дёргаются в ответной улыбке, за что мысленно я себя мгновенно пожурила. Парень кажется таким искренним и добрым, даже его внешность миловидна и располагает к себе: большие нежные глаза, ласковая улыбка, золотистые волосы. Я не нахожу в нем явных признаков угрозы, более того, его наружность похожа на человеческую, никаких примет к демонической принадлежности, и все же, чутье настырно уверяет о наличие подвоха, поэтому искоса бросаю на него взгляд, чтобы найти хоть малейшую зацепку. Представитель Саламандры скромно стоит у порога, широко улыбаясь. Он излучает доброту, которой трудно сопротивляться, и я невольно чувствую к нему теплоту. Отвратительная черта людей- проявлять теплоту к тем, кто выказывает дружелюбие. Мысленно продолжаю корить себя. На нем строгое классическое черное пальто и белый шарф с белыми перчатками, которые он не спеша стягивает с рук, зажимая маску подмышкой и обращается ко мне: -кстати, меня Алекс зовут, если что. Судя по твоим рыскающим глазам, ты пытаешься понять что со мной не так. Так вот, охотно готов помочь тебе, признавшись: я- проклятый кровью, то есть, полукровка.- его голос прозвучал звонко и беспечно. После его неожиданного признания, в голове из глубин воспоминаний, всплыла давняя речь Гео о «проклятых». Мы однозначно касались этой темы, и все же, я смутно помню суть…в любом случае, он- опасный и теперь этому есть подтверждение. Чутье не обмануло меня. Нужно еще больше держаться особняком и быть бдительнее, ведь мне неизвестно что из себя представляют эти проклятые и какие у них физические возможности, из чего следует: неведомо что он может выкинуть и стоит быть готовой. -Софи.- натянуто представляюсь я, продолжая настороженно взирать на него. Он поднимает лицо и грустно ухмыляется, понимая суть моего взгляда. Затем его тонкие пальцы скользят по волосам, взъерошивая. Скинув с себя неизвестное чувство, он снова взглядывает на меня, но по-новому. На его лице появляется смятение вперемешку со страхом. Такую реакцию вызвал мой взор, устремленный прямо на него. Удивительно, что его так испугало во мне?! -В прошлый раз, я был не прав, прости. Я был беспечен. Мне хотелось подразнить юную леди, а не испугать или еще чего…- настырно продолжает он мягким тоном , но я не собираюсь отвечать. Ему больше не обезвредить меня своим ангела подобным видом. Когда до него доходит, что ответа не последует, то парень горько ухмыляется. На секунду появляется впечатление, что он хочет найти общий язык. Я встряхиваю головой, избавляясь от ненужных домыслов. Мне не нужно находить с ним общий язык. - Ты боишься меня, потому что я другой? - не унимается парень, настырно продолжая диалог. Я скривилась, всем видом выказывая отвращение. -Мне все равно кто ты. Ты представляешь опасность, и в этом я убеждена.- вырывается у меня первое, что возникает в голове. Дальше происходит невероятное, то, чего я и представить не могла: лицо проклятого принимает сожалеющий вид. Он понимающе кивает, надевая на себя маску, закрепляя ее на затылке. Только сейчас замечаю, что маска в виде мордочки лисицы. Она выполнена очень искусно: лисьи черты прорисованы аккуратными тонкими красными и черными линиями, а чуть ниже ушка покачиваются два золотистых бубенца, рядом с которыми покоится красная кисточка. Пока между нами воцарилось молчание, я непроизвольно засмотрелась на лисью маску парня и так просто потеряла бдительность. Проклятый пользуется моим интересом и снова заговаривает: -Это традиционная маска одного бывшего японского народа. Называется кицунэ. Мне подарил ее охотник, много путешествующий по былой цивилизации. Он сохранил однажды мне жизнь и подарил смысл. Учитель воспитывал меня, и однажды, когда понял, что я вырос, создал ее и подарил как символ удачи. Она для меня- символ человечности. Я обращаюсь к ней в случаях, когда теряюсь или когда не хочу кого-то испугать своей природой. Она придает мне силы и уверенность. Нужно было надеть ее на рынке, прости…- при этих словах он странно зыркает на меня, давая понять о хороших намерениях. В его словах не чувствуется ни толики фальши. Они располагают на дружный лад, и все же я нарочно пропускаю его намерения мимо. - В Новом Свете в ней необходимости как таковой нет, но когда я прихожу в чужие дома, то всегда беру ее с собой.- поясняет он, довольный моей любознательностью, надеясь на встречные вопросы, но их не следует. Я молчу и жду, когда к нам присоединятся остальные, чтобы расслабиться и не находиться в сомнительной компании долгое время. -Тебе нужны друзья- ровесники, я бы тоже не отказался.- дружелюбно настаивает он, делая ко мне шаг. Я машинально отступаю назад, после чего он останавливается на пол пути, пытаясь понять чего я боюсь и тоже отступает назад, возвращаясь на прежнее место и создавая достаточную дистанцию между нами, это меня успокаивает. «Он просто сумасшедший»- обреченно думаю я и сердито поглядываю на него из-за такой легкомысленной выходки. Дрожь пробежала по его телу, столкнувшись с моими глазами. - видимо ты на улицу редко выходишь, и тогда я застал тебя случайно. – беззлобно улыбается он, не унимаясь. Его настойчивость уже изрядно выводит меня из себя, правда его простодушие все же цепляет. -жаль, я уверен, что мы подружимся. Точнее, я очень этого хочу. И если тебе будет легче, то в твоем присутствии я не буду снимать маску.- предлагает проклятый, протягивая руку, но я не собираюсь ее принимать. В этот момент появляется семья и толпится возле входа, продолжая нагружать бедного изнуренного наставлениями Влада, обрывая нас. Алекс с сожалением убирает руку. Я не замечаю, что от зорких глаз Лиз не ускользнул жест гостя и мой отказ. Она на секунду нервно сжала губы и быстро вернулась к общей суматохе, сделав какой-то неприятный вывод. Я с облегчением еле заметно выдыхаю. Мучительная пытка наконец-то закончилась и можно расслабиться. Влад обнимает всех крепко, нежно целуя. Когда наступает моя очередь, он замирает, собираясь с мыслями . Через минуту обдуманное воплощается в слова: -Софи, оберегай семью, пока меня нет рядом! И еще раз спасибо за лучший подарок, но я буду стараться не пользоваться оружием, а хранить его скорее как реликвию. – его голос звучит строго, но через ее толщу прорывается наивность, от которой все начинают умиляться. Влад крепко прижимает меня к себе. В груди что-то щемит. -Я создам будущее, о котором мечтаю. В нем найдется место для всех. Оно будет безопасным, сестра…-тихо прошептал мне на ухо Влад, укрывая меня от остальных взглядов. Его горячее возбужденное дыхание прожигает кожу. Он отстраняется, несколько раз хлопая меня по плечу. Его губы растянуты от уха до уха. Влад выглядит как дурачок, от чего я невольно хихикаю, позабыв на короткий миг об обещании, но успеваю спохватиться и скрупулёзно кивнуть в ответ. Он машет рукой на прощание и собирается развернуться, но резко останавливается неожиданным жестом Лиз: она резко протянула к нему дрожащую руку, находясь в каком-то неведомом трансе, но быстро пришла в сознание, вспоминая какое-то важное обещание и отказываясь его нарушать. Я склоняю голову набок, озадаченно смотря на нее. Она чувствует пристальные взгляды присутствующих и оборачивается, ослепительно улыбаясь, давая всем понять, что все хорошо, лишь от дяди не ускользнуло это подозрительное поведение, наводя его на одну неприятную догадку, после которой на широком лбу выступила глубокая морщинка. На краю голубых глаз Лиз стоят слезы. На ее лице печальная улыбка. -Хотела обнять тебя лишний раз, братик.- лихорадочно пряча за спиной руки, признается она. Влад некоторое время молча стоит на пороге и резко выходит на улицу, затворяя дверь. Когда Влад вышел, и дверь захлопнулась, вся семья на одно мгновение затаила дыхание. Тетя плетется на кухню, тихо утирая скопившееся слезы, которые она так старательно скрывала от сына, показывая ему только улыбку. Там она принимает какие-то, и умиротворение застывает на ее лице . Лиз поднимается наверх вместе с дядей, который приобнимает ее бережно за плечо, и легким жестом приглашает меня присоединиться , но я вежливо отказываюсь, мотнув головой, желая поскорей удалиться и разделить свою грусть наедине с собой. Я же, растроганная прощанием, укрылась в комнате, где вмиг на глаза набежали слезы, горло мучительно начинает сжиматься. Такое бывает, когда мне очень плохо. Первое расставание нанесло мне шрам. Ужин этого дня проходит уныло. Мы поедаем пресную еду без удовольствия, вставляя пару разговорных дежурных фраз, что-то вроде «как день прошел?» или «как дела», а на самом деле каждый ждет момента спрятаться и быстро расправляется с ужином. -сегодня семейные посиделки отложим.- тихо произносит дядя, не отводя глаз от тарелки. Все молчат в знак согласия. Свернув одеяло пополам, я ложусь на живот и рассеянно листаю страницы книги, надеясь, что она позволит мне забыться, и все же мысли мучительно роятся в голове, под напором которых я окончательно сдаюсь и убираю книгу на тумбочку, располагаясь на спине. В таком положении я начинаю фантазировать о том, как вернется Влад, каким он будет высоким, сильным, добрым и вообще самым лучшим, и как я буду хвастаться новыми навыками, и вообще какой я стану тоже замечательной, ведь взросление коснулось уже и меня, но короткий разговор с Алексом постоянно обрывает мои фантазии, бесцеремонно врываясь. Как бы я его не отставляла на задний план. Я понимаю, что воспоминания об этом парне пугают и одновременно всецело притягивают мое внимание... В таком времени провождения меня застигает сон. Я сижу на траве, вытягивая шею вперед, поддаваясь яркому солнцу. Вокруг щебечут птицы, где-то поодаль журчит речушка. На душе так спокойно и хорошо. - ожесточенные сердца не обретут покоя и не найдут согласия. Цикл будет повторяться по кругу вечно. Видимо, у мирозданья и взаправду нет будущего…- обиженно говорит ребенок. Я лениво поворачиваю голову в сторону звука, а когда открываю глаза в ночном сумраке с трудом распознаю напротив письменный стол. Стоит ночь. Можно и еще поспать. Мои глаза закрываются, сознание проваливается в пустоту. Отъезд Влада разрушил привычный порядок семьи. Жить как раньше уже не получалось, поэтому беспокойные сердца принялись искать утешение в новом положении. Тете раньше всех удалось занять себя и найти отдушину. Она плотно увлеклась бытовыми делами, в особенности готовкой, поэтому оккупировала кухню, лишний раз не подпуская никого, категорично отказываясь даже от безобидной мелкой помощи. Дядя обрел утешение в приеме больных, с головой погружаясь в медицину, стараясь создать общее пособие лечения демонов и людей. Я же частенько выбиралась в лес, ища умиротворение в природе, охотилась с Гео, залпом читала книги по философии, найденные в кабинете дяди. Одна Лиз долгое время оставалась неприкаянной. Ее не занимали знакомые дела. Новый жизненный уклад вступил в полную силу спустя две недели. За эти дни, сложилась новая жизнь. Наступила третья неделя без Влада. Она начинается с внезапного взбудораженного появления Лиз в моей комнате. Девушка нахально раскрывает шторы, пропуская яркий солнечный свет, заставляющий зажмуриться и бесцеремонно стягивает с меня одеяло, швыряя его в сторону. -Мы принимаемся за домашнее обучение!- радостно восклицает она с самодовольным видом. Вот и сердце Лиз тоже нашло отдушину после мытарства. Я немного раскрываю сонные глаза и недоуменно взираю на нее, справляясь с полудремным состоянием. Она буквально светится в ранних лучах солнца. От нее исходит сильная энергия. Это плохой знак, означающий одно- Лиз вбила себе что-то в голову и противостоять ей бессмысленно. -Я жду тебя в гостиной!-задорно выпаливает она, стремительно выбегая. Я лениво встаю с кровати, потирая пальцами глаза и подавляю зевок. Голова тяжелая и препятствует быстрому соображению. Мне понадобилось в общей сложности минут тридцать, чтобы привести себя в потребный вид, позавтракать и устроиться за маленьким столиком в гостиной рядом с Лиз. На столике аккуратно разложены книги, письменные принадлежности и две кружки с чаем. Она приветственно кивает, напуская на себя строгий значительный вид ,подобающий, по ее мнению, учителю. Я сдерживаю смех, который вызывает напыщенная серьезность подруги. Что ж, в каком спектакле только не примешь участия ради любимых… -это учебники, которые у меня остались со школы!- при этих словах, тоскливая улыбка срывается с ее губ. -что такое школа? Как академия?- заинтригованная осведомляюсь я, поглядывая в те самые учебники. Она отрицательно мотает головой, склоняясь над ними как над богатством. -В школе не изучают боевые искусства и другие ужасные дисциплины. Она была направлена на образование, поиску профессии и социализацию в человеческом мире. Школьная пора- лучшая пора…-она заколебалась, сильно потупив голову. Я не свожу глаз с нее. Лиз взволнована. -ты скучаешь?- мягко обращаюсь я, кладя руку поверх ее и слегка сжимаю, возвращая подругу в реальность. -Это не совсем так…- Лиз выглядит несчастной. В ее глазах проскальзывают отрывки воспоминаний. Она тяжело вздыхает и направляет лицо в сторону окна, глубоко задумываясь. -В прежней цивилизации было много хорошего и плохого. Например, власть отдельных государств держала войска и была нацелена развязать войну в любой момент против других народов, хотя обычное население политика не волновала, но даже не смотря на это, беззаботное положение людского мира было прекрасной мечтой для маленькой Лиз. Он был моей сказкой… Мое лицо вытягивается от удивления. Через мои глаза на понурый силуэт молодой девушки смотрит жалость. Одно мгновение назад она была полна сил, энергии, а сейчас разбита от воспоминаний. Настоящая магия. В этот момент в уме моем закрылись опасные мысли. -Зачем люди воевали друг с другом? -озадаченно интересуюсь я, надеясь найти логику, чтобы понять мотивы прежней цивилизации. Не знаю зачем я задаюсь такой целью, и все же, мне хочется узнать получше прежний мир, ведь если быть честной, то я не помню прежнее время до момента горящего дома… -похоже, что ничего не изменилось с того времени, лишь враг поменялся..- выпаливаю я, не обдумав, появившуюся мысль. Лиз нервно улыбнулась. -ну…-протягивает она, облизав губы, собираясь с мыслями.- каждый защищал свою нацию и отстаивал ее интересы, а также расширял территорию, поэтому развязывались войны. Мало было людей, защищавших интересы человечества.- она задумалась, наклонив голову- В какой-то степени подобным занимались охотники, истребляющие демонов. Обычные люди не подозревали даже о существовании теневого мира. А потом..-она медлит, нервно отпивая остывший чай, делая крупные размашистые глотки. Он просачивается через уголки губ, стекая по подбородку вниз, но Лиз не заботит ее неряшливость, ее беспокоит что-то поважнее. Выпив залпом чай, она значительно смотрит в мои глаза и продолжает: - У моей семьи был долг, и я обязана была участвовать в этом с раннего детства, а отказаться…я просто на просто не могла.- тяжело выдыхая признается она, ладонью утирая оставшийся чай с лица. – к тому же, мне нравится мысль, что объединение человеческого рода и демонического вида может привести к созданию лучшей цивилизации. Того самого беззаботного положения, о котором я мечтала.- при этих словах ее тело непроизвольно напрягается, тоненькие ручки сжимаются в крепкие кулаки. Меня потрясает одна внезапная очевидная мысль. - Ты не думала, что идея единства близка тебе, потому что в том мире для тебя тоже не было места??- неуверенно продолжаю я. Она вздрагивает, поднимая на меня испуганные глаза. Они смотрят на меня так словно я сказала что-то страшное. Легкая тень отвращения на секунду появляется на ее лице и мгновенно исчезает, оставляя после себя лишь нервозность в теле Лиз. Она делает больше усилие над собой и ей удается совладеть с чувствами, после чего девушка равнодушно пожимает плечами, утаивая от меня и от себя важный ответ. -Да, я никогда всецело не могла принадлежать тому миру, и разговоры на подобные темы-бессмысленные. Сейчас мы живем в Новом Свете. Сейчас все по-другому. Не в моих правилах тешить себя иллюзиями и фантазиями на тему « а кабы» или «если бы». Я скажу честно, что тоскую по этому будущему, которого нет!- сбивчиво говорит Лиз, насильно расслабляя руки, поттряхивая ими в воздухе. -Ты хотела бы жить в мире, где нет вражды и есть место для всех?- настырно продолжаю я, пренебрегая явным намеком со стороны подруги о прекращении разговора. Этот вопрос почему-то дался мне с трудом. В горле после озвучивания пересохло. В груди что-то покалывает. Она некоторое время молчит, поднимая лицо к потолку, суживая глаза словно присматриваясь к недоступному для моих глаз. Ее взгляд полон вины. Она не торопиться с ответом, выдерживая долгую паузу. Сделав над собой некоторое усилие, улыбнулась мне. -человеческий мир привлекал меня лишь тем, что казался спокойными в незнании о настоящем бедственном положении, но увы, я лично видела и знала о настоящей сути вещей, поэтому он был для меня закрыт. Я хотела бы такого мира для всех: и людей и демонов и для себя...- ласково признается она. Ее губы застыли в мрачной улыбке. Неприятное послевкусие царит во мне. Хочется поскорее прекратить и не заводить больше таких провокационных тем. -начнем занятие!- наконец подаю голос я, жадно пододвигая учебники и тетрадь, судорожно хватаясь за ручки. Время шло, притупляя ноющую тоску по Владу. Жизненный уклад укоренился окончательно. В один из таких привычных и приятных для моего сердца дней появляется Алекс. Я открываю ему дверь и не сдерживаю себя, встречаясь с ним глазами искривляю нос, будто- учувствовала что-то стухшее. Он беспечно смеется над моей выходкой, что меня искренне удивляет. Я ожидала какой-нибудь другой реакции- ругательства, презрения, да что угодно, но не доброго смеха.. Пока я обескураженно стою и не в силах отвезти от него глаз, он протягивает мне странный конверт, в уголке которого была ненавистная эмблема, загипнотизировавшая мой взор на долгое время. -Это саламандра..-вмешался Алекс, указательным пальцем проводя по зверушке. Я не отвожу ни на секунду от нее глаз, и в какой-то момент, кажется, что она взирает одним зорким взглядом прямо на меня, словно готовая защищаться от опасности, а затем начинает казаться, что саламандра оживает и превращается в змею. -Это Влад написал первое письмо, поздравляю.- с искренней теплотой сказал Алекс, вырывая меня из мыслей. Я смущенно улыбаюсь ему, но поймав себя на этом поступке, нервно принимаюсь выпроваживать нежелательного гостя, грубо пихая его за дверь. Я сразу же оповещаю всех домочадцев, заглядывая во все комнаты, застигая их за делами. Реакция у всех одинаковая: лица засияли от радости. И все же письмо решили оставить на посиделки после ужина! Все с нетерпением ходили вокруг да около письма, иногда случайно касаясь его или перекладывая. Ожидая долгожданной встречи с Владом на бумаге. Вечером, все словно сговорившись, быстро расправились с ужином и удобно устроились в гостиной. Мы замерли в сладком предвкушении, наблюдая как Лиз бережно раскрывает конверт и вынимает желтое письмо. Она испускает выдох и начинает медленно читать, стараясь своему голосу придать манеру разговора Влада: «Я уже который раз пытаюсь начать письмо, но любое обращение к вам выходит слащаво и пошло, поэтому пропущу начало и конец, думаю, что вы не обидитесь. Устроился я славно. Живу в небольшой комнате общежития вместе с парнем по имени Ру (полное это имя или сокращение- пока не знаю, он не особо идет на контакт и очень замкнутый). Жизнь в академии трудная, но именно сложности являются хорошей почвой для развития, поэтому для уныния нет повода. Распорядок дня изнуряющий: сначала быстрые сборы, потом построение, на котором отдаем честь человечеству ( это меня расстраивает),тренировки, учеба... Признаюсь со скрипящей душой вам, что устаю, но только обещайте не переживать, хорошо, мама?!» Тут Лиз остановилась читать, и мы все дружно смеемся, вместе бросая взгляды на тетю, а она прикрывает тонкой рукой улыбку, которая натянулась с одного уха до другого. Лиз шустро возвращается к письму: «Так вот, в такие тяжкие дни, ну каждый день, если быть честным, я вспоминаю о своих намерениях, поэтому продолжаю просыпаться и трудиться с еще большим запалом. Я обязательно всех перегоню в программе и тренировках и буду лучшим, даже лучше Софи, надеюсь она там поднажмёт в своих тренировках с Гео, чтобы не уступать мне.» Тут Лиз на секунду прерывается, нежно бросая на меня взгляд. «Софи, не забывай, что обещала присматривать за семьей! Летом всех распустят на короткие каникулы. Так что скоро воссоединимся, а пока, расскажите мне о ваших делах. Ну вот, шлю бесконечные объятия. Влад. На конечных словах, Лиз ласково проводит рукой по письму будто касаясь брата и крепко прижимает его к груди. -Завтра с утра запишем ему ответ..-с блаженным выражением лица говорит Лиз, оглядывая семью. Тетя Мари торопливо кивает и протягивает вперед руку, повелительным жестом требуя письмо. Она до следующего послания частенько будет его перечитывать среди дня и перед сном, счастливо улыбаясь самой себе на уме. Дядя самодовольно улыбается от гордости и понимания, что сын растёт достойным человеком, а я сгораю от нескрываемого любопытства про подробности системы образования, жизненном укладе в целом, о которых он вообще не написал, поэтому решаюсь написать письмо Владу отдельно. Все вернулись к своим прежним делам. После вечерних посиделок я сразу же кидаюсь к столу, чтобы написать письмо Владу. Почерк у меня корявый, но сдержанный. Я аккуратно вывожу буквы, петляя их, стараясь вкладывать и вырисовывать красоту, оставляя на листках свои старания и чувства. Занятия с Лиз не прошли даром. Довольная результатом, перечитываю небольшое послание: «Влад, здравствуй! Расскажи про своих друзей, про устройство академии, про суть тренировок, про учителей, пожалуйста. Ждала подробный рассказ в первом письме, но его не последовало, наверное ты не хочешь, чтобы остальные это прочли, поэтому я обещаю, что никому не расскажу. Сгораю от любопытства и жду в следующем письме. Будь аккуратнее! С н/п Софи» Перед сном ворочаюсь в постели, тщательно обдумывая варианты как тайно передать письмо, остановилась на том, что лучше узнать у Гео… Сегодня за мной в обед зашел Гео на охоту. Всю дорогу я неудачно скрываю волнение, пытаясь найти нужное обращение к Гео, чтобы он ничего лишнего не подумал. -Гео, как можно передать секретно письмо, чтобы его получил Влад?- интересуюсь я якобы ненароком .Гео пытливо разглядывает меня, окончательно конфузя и взрыв хохота заставляет меня отвлечься от мнимых переживаний. Его смех злит меня, я надуваю щеки от обиды и досады, что доверилась ему как дура и спросила , и все же от семьи я хочу этот факт скрыть, поэтому другого выхода не было. -давай зайдем в палату собраний, там до вечера в основном находится Алекс.- подбадривающе говорит он, подмигивая мне. Какой же Гео-дурак! И мы с ним перед охотой заскакиваем в палату собраний, где сидит местная глава и его слуги, в том числе Алекс . Перед входом, я прошу Гео остаться на месте, дрожащим голосом заверяя, что справлюсь. Палата собраний –это красивое белое, но сейчас уже серое, большое здание с колоннами, принадлежавшее ранее чему-то тоже особенному, наверняка. Внутри оно выглядит намного красивее и роскошнее, чем весь вместе взятый округ. Складывается впечатление, будто они забрали все самые красивые вещи в округе и расположили их здесь, я угрюмо улыбнулась такой мысли, вспоминая округ, находящийся за пределами этой роскоши. Никогда не встречала такого: ноги утопают в мягких коврах цветом слоновой кости, кресла обиты дорогой тканью, восхитительные, но не пригодные для сидения, на стенах нагромождены в большом количестве различной формы и размера прекрасные картины, под ногами белый кафель, на который страшно наступить, чтобы не испортить. Само помещение невообразимо просторное и широкое. Оно способно вместить в себя большое количество мест, где посетители могут насладиться роскошью пока находятся в ожидании. Стеллажи и полки заполненные толстыми книгами в шикарных переплетах, я и вообразить не могла о существовании таких. Высокие и царственные, столы и кресла, изготовленные из дорогих материалов- все идеально вписывается в интерьер и радует глаз. Мой любопытный взгляд не перестает плясать по полкам и убранству, я стрепетом озираюсь по сторонам. Мое неконтролируемое любование прерывает смешок Алекса, заставшего меня врасплох. Он быстро надевает маску перед тем, как я поднимаю на него глаза. -мне нужно, чтобы ты передал письмо Владу.- бесцеремонно тароторю я, придавая себе отважный вид, делая дерзкие шаги к нему на встречу. -Я зашел бы к вам вечером и принял бы письма- дружелюбно говорит он. Я неуверенно протягиваю ему письмо, скрывая внутри ликование, что не встретилась с другими главами (мне изначально было страшно снова увидеть то существо с поросячьими глазами, хоть Гео и заверил, что на данный момент в палате собраний только проклятый). -Да, обязательно зайди, но это письмо не от семьи, и вообще, не хотелось бы, чтобы они узнали..- смущенно говорю я, смотря себе под ноги. -только заключаем пари.- радостно говорит он, убирая письмо за пазуху. Как же я сдурила так быстро доверив ему письмо. Его назойливая настойчивость подружиться не придается никаким логическим объяснениям, кроме того, что ему явно что-то нужно от меня, как тогда на рынке, и это раздражает. -никакого пари, просто передаешь письмо- жестко обрубаю я, быстрыми шагами направляясь к выходу. Я не вижу как его красивое лицо омрачает печаль. Гео встречает меня с непонятным ехидством. Его губы сложены в ухмылке. Скриплю зубами и не удерживаюсь- ударяю кулаком его в плечо. Он разразился хохотом, и мы отправились в лес. Через пару дней я неохотно просыпаюсь от громких разговоров снизу, и все же вставать не собираюсь, и из последних сил отмахиваюсь от них как от назойливых мух, прячась с головой под подушку, укрываясь одеялом, затыкая уши, но сон уже на самом деле оставил меня, стоило только открыть глаза, и я поплелась в ванную комнату, чтобы собрать волосы и убрать сонные следы. На кухне сидит Лиз и мило беседует с Алексом. Я ошарашенная стою, накрепко пристывшая ногами к полу, наблюдая как Лиз беззаботно щебечет с Алексом. Сердце замирает. От такой картины мои глаза максимально выпячиваются и с укором обращаются к Лиз, она легкомысленно махнула рукой на мою реакцию. -Алекс теперь будет частым гостем в нашем доме...- объясняет она, наливая мне чашечку кофе. Я сердито фыркаю и беру кофе с собой, демонстративно возвращаясь в свою комнату. Как они могли согласиться на это? Когда это произошло? Почему мы даже не обсуждали за столом ничего подобного? Гневные излияния раздирают меня изнутри. Я решаюсь отвлечься как обычно созерцанием и смотрю в окно, наблюдая за заволоченным пеленой небом. Под моим окном появляется Алекс в маске и начинает разгребать снег. Немного поразмыслив, я решаю поговорить напрямую с дядей о вопиющем событии. Я пару раз стучусь, сообщая о визите и не дожидаясь распахиваю дверь, застигая дядю среди кипы книг и бумаг, за которыми его еле видно. -я не собираюсь мириться с его присутствием в доме.-упрямо восклицаю я, показательно дуясь. Всем своим существом пытаясь дать понять дяде, что категорически против пребывания Алекса на территории дома и не признаю его. Дядя находится в растерянности, сконфуженно улыбаясь, во второй раз сталкиваясь с моим пылким нравом. Он не ожидал такой бурной реакции. -Софи,я понимаю как ты напугана. Но Алекс-хороший парень, к тому же его помощь будет к кстати.-твердо отзывается он, не отвлекаясь от поисках нужных бумаг. Дядя не понимает всю серьезность ситуации. Я раздраженно скреплю зубами и показательно делаю шаг вперед, не собираясь сдавать позиции. Он устало выдыхает, вставая из-за стола, направляясь ко мне. -он-проклятый кровью! Исчадье ада, не смотря на внешнее напускное дружелюбие! Не уж то такая мелочь очаровала вас и обезвредила, дядюшка? А может вы под гипнозом? Да что не так?! сдерживая слезы капризничаю я, проговаривая один вопрос за другим, утирая руками скопившееся в глазах слезы. Дядя нежно обнимает меня, целуя в макушку головы. Он ведет себя так словно перед ним ребенок, и все же у меня такое поведение не вызывает раздражение, а наоборот, помогает успокоиться. Крепкие мясистые руки говорят о моей безопасности, и я им верю. -Не нужно постоянно сомневаться во всех. Так можно по ошибке лишиться даже хорошего. Однако, нельзя и слепо верить. Это означает, что тебе нужно присматриваться к другим. Неизбежно полагаться на опыт при встречах и расставаниях. Это тяжело, но все-таки этому придеться научиться..- примирительным тоном говорит дядюшка. Разговор поубавил обороты. - Да и вообще, что это еще за помощь нам от него? Не уж то в округе нет обычных мальчишек для помощи? К тому же, я могу помогать!-упрямо настаиваю я, не сдерживая больше слез. -Я и Лиз всегда пополняли запасы самостоятельно в выходные дни, с трудом находя нужные продукты и вещи…Спасибо Гео, который мог что-то подсказать- признается дядя, отстраняясь, заглядывая мне в лицо.- а Алекс хорошо знает округ, продавцов, которых нет на рынке и может помочь достать любое сырье даже из Резиденции, а также избавит нашу семью от мучительных поисков!- весело признается дядя. Мои глаза округляются, внимая словам дяди. Точно. Я никогда не задавалась вопросом откуда в доме продукты, вещи, сырье. Я и не задумывалась, что пополнение и поиски запасов легло на плечи дяди и Лиз, к тому же они принимали всегда еще больных и проводили целые дни в поисках необходимого для нас, поэтому выходили в округ, после чего долгое время находились в задумчивости и печали. Такая простая вещь смутила меня в одно мгновение. Чувство стыда принуждает отвезти глаза, конфузя. -не переживай! Мы всегда справлялись своими силами, не нужно уподобляться чувству вины, милая!- беззаботно говорит дядя. Я безоговорочно отступаю в споре, подавляя свой эгоизм. -Мне так жаль. Простите. Я постараюсь подружиться с ним и буду помогать…-сдавленно произношу я, не решаясь взглянуть на дядю. Чувство стыда заключает в оковы мое тело. Телодвижения выходят нелепыми и автоматическими. Я быстро выхожу из кабинета, тихо притворяя за собой дверь. Я должна ради дяди хотя бы попытаться найти общий язык с этим существом. Не долго думая иду сразу совершать задуманное: спешно выхожу на улицу и застегаю проклятого. Он также чистит снег. Его глаза загорелись встречая меня, но он спокоен и делает вид, что не замечает. Это нахальство окончательно выводит меня из себя, но я посильнее стискиваю зубы, подхожу к нему и становясь на против. -Можешь воспринимать это как подработку.- спокойно отвечает он, продолжая как ни в чем не бывало заниматься своим делом. -а еще, я все также хочу, чтобы мы подружились. Один важный человек говорил, что людей нужно выбирать сердцем, что я почувствую острую необходимость сблизиться с человеком. Я понимаю, что тебя пугаю...- говорит он, замедляя движения, с любопытством поглядывая на меня. Я набираю воздух, скрежа зубами. Напряжение пронизывает мое тело. Я медлю с ответом, переполненная сомнениями, нагло взирая на него. От него также не чувствуется смертельной опасности. Душевное напряжение определенно ослабевает с каждой секундой. Если это как-то поможет стать к нему хотя бы снисходительнее, то я согласна. -давай.- неохотно выпаливаю я, скрещивая руки на груди. он останавливается, опираясь на коринок лопаты руками, склоняя голову на бок, не веря в реальность происходящего. -я попробую стать твоим другом. Но скажу честно, что наступит момент, и мы не будем валять дурака, играясь в дружбу, а станем теми, кем мы являемся- жесткими противниками.- грубо огрызаюсь я и направляюсь обратно в дом, стараясь не придавать значение довольному выражению под маской, которое так и норовит вырваться наружу. -Может поохотимся вечером?- вслед кричит он. В его вопросе есть что-то между строк, пока чего я не могу уловить. Я останавливаюсь на месте. Это хороший шанс увидеть его способности воочию. Я поворачиваюсь и незамедлительно соглашаюсь. Когда солнце начало заходить, в коридоре раздался звонок, оповещающий о приходе Алекса. Я взяла арбалет, и мы в полной тишине направились в лес. В лесу тихо и спокойно. Хотелось бы мне, чтобы в моей жизни тоже всегда была такая тихая гладь. Не успела я перевести дух, как Алекс стремительным движением рванул вперед с такой невообразимой скоростью сотрясая воздух, что стоит оглушительный свист. Он на короткий миг исчез с поля зрения и так же быстро вернулся с кроликом. Сердце трепещет. На это время он успел снять маску. Я поймала себя на мысли, что так и не увидела за ней чудовища как и прежде, не смотря на происходящее. Он жадно впился зубами в глотку животного, сильно сомкнув челюсть, после чего последовал треск ломающихся костей. У меня сводит живот. Горло перехватывает, и я не в силах издать ни звука. От страха меня мутит. Почему-то я представляла, что все будет происходить иначе. Такой как он, с легкостью расправиться с моей семьей и мне ничего с этим не сделать. Мои руки дрожат. От этого зрелища под ложечкой сосет. Я не успела ровным счетом ничего, а он уже выследил жертву, нагнал с неимоверной скоростью и уже заканчивает трапезу. Я нервно сглатываю. Его взгляд красных глаз буравит снег под ногами. Он нервно сжимает омертвевшую тушку, пальцами впиваясь в шерстку, ломая остальные кости. Его поведение обусловлено то ли тем, что он выдавливает кровь, то ли пытается скрыть волнение? Я поздно замечаю странный взгляд замерший в его глазах. Он не кровожадный, не злой…он печальный. Мое сердце сжимается. И тут до меня доходит смысл его предложения «поохотиться». Цель охоты заключается в том, что проклятый выказал свое доверие мне, наглядно демонстрируя свою способность убивать. Цель охоты- предложить негласный акт доверия. В этом нет сомнений, что ж…Я закрываю глаза, моментально собираясь, обращаясь полностью вслух и принимаю нужную стойку, натягивая тетеву. Сверху раздается крик птиц словно призыв, и я мгновенно поднимаю арбалет вверх, отпуская тетеву. Стрела поражает насквозь грудку птицы, и та замертво падает чуть поодаль от меня. К этому моменту я перевожу взгляд на парня, выказывая немое согласие, принимая его предложение о доверии. Он слабо улыбается, аккуратно кладя кролика на снег, склонившись над ним. От его фигуры исходит печаль…он с жалостью смотрит на труп перед собой, осознавая свое деяние. Алекс словно позабыл о моем присутствии. Он снимает медленно перчатку, пальцами поглаживая мягкую шерстку трупа. В его искренности нет сомнений, потому что от него исходят чистые намерения, я чувствую это каждой клеточкой тела. Если так подумать, то я изначально не чувствовала от него смертельной опасности. Алекс затерялся в каком-то невидимом пространстве Я решительно делаю шаг к нему, напоминая о своем присутствии. Снег под подошвой скрипнул, заставляя Алекса поднять на меня лицо. Только сейчас понимаю, что разноцветные глаза поменяли цвет на красный. Уголки его губ испачканы кровью, но я больше не чувствую страха или испуга. Изначально мой страх появился только из-за ошеломляющих способностей, с которыми я не встречалась ранее. Он не был вызван самим Алексом. Сейчас я чувствую жалость к этому существу. Он уловил мой взгляд и отвел лицо, пальцами утирая уголки губ, стирая следы убийства. Затем быстро поднялся, возвращая контроль над собой и взглянул на птицу, убитую мною, после чего довольно улыбнулся, понимая о моем согласии. Это событие окончательно бесповоротно повернуло мое отношение к Алексу. Он неожиданно резким движением выпрямился, после чего неторопливо достает маленький ножичек из кармана и привычным легким движением делает надрез на запястье. Происходящее обескуражило меня, я машинально подалась вперед, но парень лишь ухмыльнулся моему движению, и в какой-то момент я замечаю, что кровь не стекает из раны. -и самое главное, полукровки могут овладеть проклятьем крови…- после этих слов его кровь резко сгустилась, принимая форму ножа, снабженного широким и тяжелым клинком. – все возможности проклятья крови, не знаю, могу лишь материализовать вот такой ножичек, на этом все.- сухо доносит информацию Алекс, будто читая какую-то беспечную лекцию. -я могу продемонстрировать и еще…-он не успевает договорить, как я резко обрываю его, отрицательно махая руками, широко распахнутыми глазами взирая на бордовый нож, желая только поскорее прекратить демонстрацию, ведь уже и без того понятно, что силовое преимущество на его стороне. -Гео говорил, что у демонов такой же рацион, что и у людей, только они едят сырое мясо, значит, полукровки тоже…. Я не знала, что они еще пьют кровь животных..-нерешительно высказалась я, украдкой бросая взгляд на расторопного Алекса. -Да, это правда. Просто я решил показать тебе то, на что способен…-глухо произнес он. -аа…-задумчиво протянула я, понимая, что он решил продемонстрировать как убивает… -А твои способности хороши для человека, не ожидал..-как то призадумавшись произнес Алекс, удивленно глядя мне в глаза. -это заслуга Гео…-неохотно отзываюсь я, желая поскорее укрыться в привычных стенах и прекратить эту демонстрацию способностей. Больше я не выдержу. Мы молча в полной тишине направляемся домой. После этого события отношения между нами изменились: они перестали быть натянутыми и со временем стали вольными. Я перестала остро реагировать на него и смотреть как на опасность. Теперь мои глаза видят хорошую личность. Разговоры, обсуждение книг…Алекс с жаром делится со мной своими мыслями и интересами, что я и сама не заметила, как мое дикое сердце стало послушным. Алексу удалось приручить скалящегося зверька своим добрым искренним поведением. Свет, который он распространяет забрался во все мои даже самые темные потаенные углы. Я не успела заметить, как приняла Алекса. И все же находиться с ним наедине мне почему-то всегда неловко , поэтому я с неимоверным трудом продолжаю держать дистанцию. За это время я поняла ясно, что он- довольно таки хороший парень и сильно одинок, поэтому решила- пока не наступит тот самый момент, я не против поиграть с ним в дружбу. Я не успела заметить, как расслабилась и потеряла бдительность… Следующие письма от Влада я трепещущие ожидала с замиранием сердца: каждый раз когда приходил Алекс я ждала, что он достанет долгожданное письмо и очень расстраивалась, когда этого не случалось и очень радовалась, когда выходило так. К счастью, в семье никто не знал о моей тайной переписки с Владом, Алекс оказался надежным, ну а в Гео у меня не было сомнений. В письмах Влад рассказывал о сложной дисциплинарной системе в академии, что ему пока так и не удалось найти единомышленников, но он не отчаивается и всем сердцем ждет наступление весны. Он делился своими неприятными наблюдениями, что люди и демоны, частенько конфликтуют, и что суть обучения словно направлена на вражду между двумя сторонами, как победить врага, ведь фехтованием они занимаются против демонов, бой также…людей не ставят с людьми, лишь с демонами, так у них проходят общие уроки. Время шло своим чередом: снег подтаивал, на деревьях набухали почки, солнце становилось ярче и теплее. Почки расцветали. Лес потихоньку одевается в зеленное одеяние. Я неторопливо спускаюсь вниз по лестнице, сладко позевывая. За окнами слепит яркий солнечный свет, по коридору летает сладкий запах блинчиков. Я умиротворенно закрываю глаза, посильнее вдыхая приятный запах, уголки губ расплываются в довольной улыбке, а в животе заурчало. Тетя как всегда постаралась на славу. Эти утренние ароматы будят бешенный аппетит. Пока я дохожу до кухни, до моего слуха раздаются восторженные восклицания Лиз, сопровождаемые звонкими хлопками, нежным улюлюканьем, и я ускоряюсь, предчувствуя вожделенное письмо. На кухне Лиз вальсирует с небольшим конвертом то прижимая к себе, то отдаляя, то целуя, то прикладывая к щеке, воркуя себе под нос нараспев различные мотивы. Вдоволь натанцевавшись ,она глазами желает мне доброго утра, чуть кивая, восторженно поднимая вверх письмо, показывая причину своей радости и сотрясая воздух конвертом. Ее лицо озарено счастьем. Неподалеку стоит Алекс, плечом облокотившись о стенку, скрещивая руки на груди и широко улыбаясь, посмеиваясь над сумасшедшим выдуманным спектаклем Лиз, искренне умиляясь происходящему. Я вижу Алекса без маски (все это время он всегда в моем присутствии надевал маску, сдерживая собственное обещание) и случайно впервые замечаю маленькие ямочки на щеках, белоснежные ровные зубы, когда он смеется и невольно засматриваюсь на красоту, даже его темные круги и болезненный вид кажутся мне притягательными. За несколько месяцев плотного общения я успела привыкнуть к нему, порой, когда мы оставались наедине, меня одолевало странное желание лишний раз прикоснуться к нему, но я всегда вовремя ловила себя на этом и скорее оддергивала. Каждый раз, когда я встречала его, в груди разливалось тепло. Сейчас он настолько увлечен счастливой Лиз и собственными мыслями, что не сразу видит меня в дверях и вовсе не замечает мой пристальный взгляд, а столкнувшись со мной глазами, опомнился и скорее надел маску на лицо, от этого жеста почему-то в груди стало неприятно. -пойду обрадую родителей!- ликующе провозглашает она, вытягивая руку с письмом вперед словно награду и галопом выбегает из кухни, оставляя меня наедине с Алексом. Я рассеянно провожаю ее глазами, увлеченная другим, неизвестным ранее напряжением. -тебе тоже есть письмо, и оно отдельно.- отстраненно говорит он, делая несколько шагов к столу, оставляя на нем письмо. Я с благодарностью улыбаюсь, беру письмо в руки, задумчиво поглаживая шершавый конверт и поскорее прячу за пазуху, чтобы никто не успел застать меня врасплох. На самом деле я до сей поры нахожусь под неведомым впечатлением, спиравшее грудь. Оно возникло, когда я засмотрелась на Алекса пока он беспечно искренне смеялся и властвует все это время надо мной, делая меня бездумной и беспрекословной. Это впечатление всецело руководит мной и вызывает пылкое желание дотронуться до Алекса, я просто не властна над собой. В маске трудно распознать чувства Алекса или догадаться о том, что он думает или предугадать его выражение лица, зато мне легко было смотреть прямо ему в лицо, когда оно закрыто в этой забавной лисьей мордашке, но сейчас, впервые, оно видится мне как препятствие. По этому дивному велению души, я как заколдованная послушно подхожу к нему и хватаюсь двумя руками за ушки. Алекс невольно вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отстранился, а продолжил стоять. На ощупь они идеально гладкие и прохладные, затем моя права рука скользит ниже, касаясь бубенцов, которые от соприкосновения с моими пальцами издают тихий звонкий звук, и я завороженная непроизвольно улыбаюсь, затем развязываю сзади маску, аккуратно снимая ее и вкладываю мордочку в слегка подрагивающие руки. Внизу живота мгновенно заныло, а затем пару раз покололо. Волнение спирает дыхание. Теперь я ясно наблюдаю его лицо, избавившись от помехи. Его лицо выражает смятение, красивые глаза широко распахнуты и жадно следят за каждым моим движением, щеки залиты алым румянцем. Взгляд рассеянный и обращен ко мне с немым вопросом. Вот так намного легче понять что он чувствует и как он смотрит. Алекс выше меня на целую голову. У него атлетический склад тела, и оно довольно крепкое. Одной рукой он сильно сжимает маску, будто бы решаясь на какой-то важный поступок и плавным быстрым движением нагибается ко мне. Я не могу оказать сопротивление, не понимая происходящего. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди прямо в его руки. Его влажные губы мягко скользят по моей щеке, останавливаясь и плотно прижимаясь. Наше дыхание превращается в один сбивчивый унисон. Я чувствую как неистово пылают мочки ушей. В животе сладостно заныло словно в предвкушении чего-то приятного… Прекрасные глаза буравят меня ласковым взглядом. Свободной рукой он касается моих волос, пальцами путаясь в них и отпускает, развивая в воздухе, внимательно следя за траекторией волос. Мы оба теряем вразумительную бдительность. Я тыльной стороной ладони провожу по острой линии его лица, обжигая вспотевшей пылающей ладонью. Все происходит словно в бреду. Время вокруг давно не властно над нами. Мое тело действует само по себе, будто повинуясь древнему инстинкту, старше нас: я встаю на носочки, руками держась за его плечи, закрывая глаза. Алекс послушно наклоняет голову, и до нас доносятся громкие торопливые шаги. Неожиданный звук действует отрезвляюще, насильно выдергивая нас из какой-то неги. Я резко отскакиваю от него как от огня, начисто приходя в себя. Мы смущенные глупо уставились друг на друга, пытаясь осознать произошедшее. Я тут же впадаю в панику, и сотни моих мыслей одновременно заглушают все звуки в мире. Перед тем как выбежать вон я с испугом напоследок бросаю на него взгляд, видя, что он сам находится в прострации после случившегося. Как же стыдно. В проходе я встречаюсь с Лиз и бегу наверх, пряча за волосами лицо, чтобы она ничего не увидела на нем лишнего. Мне хочется только поскорее спрятаться, укрыться за пределами собственной комнаты от посторонних глаз и Алекса. В комнате я падаю на кровать, лицом утыкаясь в подушку. Когда первое потрясение прошло, я направилась в ванную комнату, чтобы окончательно привести себя в чувства, несколько раз обливая лицо холодной водой. Дыхание приходит в нормальное естественное состояние. И теперь я вижу происходившее со стороны и могу здраво оценивать. Если подумать, то нет ничего удивительного в том, что я засмотрелась на Алекса. Я и прежде замечала его ослепительную красоту не присущую обычным людям. Видимо, природа наградила полукровок нечеловеческой красотой. Всегда просто найти оправдание, после этого можно отпустить с легкостью ситуацию. На последок, нравоучительно еще раз повторяю себе мысль и прихожу к здравому выводу, что нужно сохранить это в секрете и упрямо делать вид, что ничего не было. К добру это не приведет точно. Надеюсь на встречное благоразумие Алекса. Все-таки как никак он постарше меня и ровесник Влада, значит сможет додуматься сам, возможно, ему даже больше стыдно. Конечно, а как иначе? Время до ужина я слоняюсь по комнате от одной стены к другой, затем занимаю себя чтением, пару раз возвращаясь в случившееся, воскресая его под спущенными веками, позабыв о письме за пазухой. Я натыкаюсь на него, когда заправляю постель и скорее судорожно раскрываю его, найдя в нем спасение. «Милая Софи! Мне очень приятно, что ты проявляешь такой интерес к моей жизни, я это ценю, а также безмерно благодарен твоей поддержке. Твои письма помогают мне. Осенью будут отобраны лучшие ученики, а из них, в свою очередь, могут выбрать приемников с каждой стороны в Саламандру, я надеюсь попасть в этот список ,нет, я все сделаю для этого. Много Друзей у меня по-прежнему нет, хочется быть с тобой также откровенным и признаться, что меня почему то люди не особо приемлют (зато у меня есть целых два друга демона! У нас завязались теплые отношения во время фехтования. Это брат с сестрой. Их зовут Лори и Эмма. Они славные ребята) , но никому не говори...а также есть Один друг его зовут Ру (я рассказывал о нем в первом письме). И он из дальнего жаркого округа ! Номер округа не помню. Вообще он не распространяется почему то и из своих представителей один, а когда вспоминает отбор который проходил в академию, то всегда отводит глаза и что-то лопочет на непонятном языке, а я не надоедаю ему своим любопытством. Твоё присутствие в доме научило этому, спасибо. Скоро приеду на каникулы, и расскажу все более подробно. Безумно по Вам скучаю…как важно знать, что у тебя есть единомышленники, и куда важнее, когда это твоя собственная семья…Софи, главное- не придавать свои идеалы и оставаться собой и верным себе и совсем не важно кто ты…Нужно научиться принимать себя таким, какой ты есть, тогда сможешь принять и остальных.. До встречи. Влад» Я довольная пробегаюсь глазами от одного слова к другому, воскрешая в голове его голос. Хорошенько обдумав написанное, кидаюсь к письменному столу и пишу ответное письмо: «Здравствуй, Влад! Ты уже стал сильнейшим? Я рада, что у тебя есть Ру, надеюсь он хороший парень и присмотрит за тобой, но заведи все-таки больше друзей! У нас все хорошо. Я нахожусь под присмотром семьи, и даже завела друга, ты не поверишь, это Алекс,. При одном упоминании об Алекса, я начинаю волноваться и пишу торопливо. Я усиленно тренируюсь с Гео, и без. Я начала одиночные тренировки и даже хожу порой на охоту одна, а также милая Лиз взялась за мою учебу ( ты сам знаешь, из нее не вышибить ,если она твердо намерена, так что я не сопротивлялась даже). Дядя весь в медицинских делах, а тетя в домашних (она все время держится молодцом!). Всем домом ждём тебя… Софи P.S. почаще смотри на небо и вспоминай, что мы живем под одним небом.» Во время ужина обсуждается планировка возможной больницы или посольства по лечению. Дядя говорит как-то странно, он явно не верит в это, поэтому скорее говорит отстраненно и переходит на более интригующие сердце вещи, например, размышляет об образовании в академии, и что это очень даже хорошо- собирать всю молодежь любого происхождения, переходит плавно к тому, что Новый Свет не так уж и плох, что может объединить все население мира и привести к глобализации, которая воспринималась как утопия и мечты. Тетя кивает каждому его слову будто болванчик, скрывая жаркие интерес к письму сына. Лиз пару раз озадаченно смотрит на меня, стараясь разгадать случившееся, я сдержанно улыбаюсь ей, стойко скрывая истинные чувства. Ну а я сама слушаю дядю вполуха. После ужина мы переходим к самому приятному моменту- к письму Влада. Лиз пару раз показательно откашливается, игриво держа в напряжении дядю и тетю. «Здравствуй семья! Я уже поправил три оценки в общем табеле. Эти три предмета латинский язык « этот язык воскрешают, планируя сделать его основным в новом свете, даётся он трудно, но я победил!», фехтование « это не ради похваления, я оставался и уходил позже всех и приходил раньше всех, и о волшебство делает упорство!! Но это только начало», физические данные «это отдельный профиль, странно». Честно говоря, мне очень тяжело. Заканчиваю письмо, чтобы не примешать случайно тоску. Я приложу ещё больше усилий, чтобы вы гордились мной. Я вас люблю. Через два месяца буду дома .Встречайте.» Конец письма всех взволновал. Алекс будет дома в ближайшее время. Мы все радостно переглянулись .Тетя как и в прошлый раз потребовала письмо и частенько по вечерам будет перечитывать их с наслаждением и материнской любовью. Перед сном мусолю в уме фразу Влада из письма: «Софи, главное- не придавать свои идеалы и оставаться собой и верным себе и совсем не важно кто ты…Нужно научиться принимать себя таким, какой ты есть, тогда сможешь принять и остальных..». Как хорошо Влад сказал…восторгаясь его высокопарным слогом, проваливаюсь в сон, задавая себе риторический вопрос: «а кто я сама»? Женская фигура с серебристыми волосами недолго стоит облокотившись о косяк двери, внимательно разглядывая кровать, но ее взгляд направлен мимо меня. От немого ужаса я закрываю двумя руками рот, сдерживая гортанный крик. Яркий свет из коридора проникает полоской в спальню, бьет по глазам и не дает рассмотреть получше пришедшую. Она устало затворяет за собой дверь, снимает с себя одежду и направляется ко мне так, словно никого кроме нее в спальне нет. Я с ужасом вскакиваю с кровати, но девушка в упор меня не видит. Она надевает ночнушку и ложится на кровать, на место, с которого я соскочила. Лунный свет, проникающий из окна освещает бледную кожу, длинные волнистые волосы. Она отрешенно смотрит на потолок красными глазами и одними губами что-то говорит. Я медленно с опаской подхожу к ней, заглядывая в лицо, но из-за сумерек не могу различить черты и понять, кому они принадлежат. Немного погодя я подхожу к ней в упор, касаясь руки, но она не чувствует меня. Ее губы продолжают шевелиться. Я пытаюсь повторить за ней, чтобы понять что она говорит. Несколько попыток совсем не удачны, но со временем я начинаю попадать в слова: « мне так понравилось изгонять…». Когда я разгадала, девушка словно впервые услышала меня, поднялась резко с кровати и схватила мою руку. Ее глаза бешено уставились на меня. От страха я не могу пошевелить ни одной частью тела. Раздается громкий крик: -Софииии!!!Софиии,милая! Я поднимаюсь с кровати, оглядывая комнату в поисках девушки, но напротив меня стоит Лиз, широко улыбаясь. -Там Гео пришел за тобой, говорит, что вы много пропускали тренировок в последнее время и попросил меня разбудить тебя и помочь собраться!- весело говорит она, распахивая шторы, впуская в темную комнату первые лучи солнца. Мне удалось собраться за кротчайшее время и захватить с собой написанное письмо, и я спешно бегу по коридору, спускаюсь по лестнице и наталкиваюсь на Гео, который удобно сидит на пуфике. Его лицо выражает беспокойство, и он быстро отводит взгляд и в следующую секунду смотрит на меня непроницаемым взглядом . Мы давно не ходили на утреннюю охоту, да к тому же, он не предупреждал меня, что зайдет сегодня с утра, поэтому я совсем не ожидала, что он придет вообще. Лиз перед выходом протягивает нам бумажный кулек с булочками, Гео сдержанно кивает в благодарность, а я целую ее в щеку. -поторапливайся- огрызнулся Гео, торопливо уходя прочь, даже не поворачиваясь на меня. На улице стоит приятная утренняя прохлада. Я вдыхаю воздух, и нос внутри начинает покалывать. От такой красоты все внутри замирает. Мы быстро направляемся в самую чащу леса .Гео становится раздражительным и полон гнева с каждым шагом. Я не понимаю с чем это связано, но пока не лезу, надеясь, что он сам все объяснит. Его шаги становятся быстрее, я начинаю не поспевать, утренняя нега дает о себе знать, она оковывает ноги, делая их неповоротливыми. Гео продолжает спешить не оборачиваясь ко мне, я не успеваю заметить, как он пропадает сквозь голых деревьев. -я хочу, чтобы ты могла себя защитить, хотя бы попытаться! Я хотел увидеть это собственными глазами.- неожиданно раздается за моей спиной и я получаю толчок ногой в спину, теряя равновесие и падая плашмей на землю. Повезло, что охотничья реакция сработала моментально, и я успела приземлиться на руки и колени. Когда мне удается встать неожиданный удар в плечо заставляет меня пошатнуться, но в этот раз мне удается сохранить равновесие. Я встаю и начинаю бежать, глазами рыская в поисках укрытия. - У слабых нет ни прав, ни выбора. Их судьба быть безжалостно раздавленными сильными. Видимо как и твоя!- яростно разносится вопль Гео где-то поодаль от меня. Я поворачиваю лицо в право, замечая как темная тень пересекает расстояние от одного дерева к другому. Пот застилает глаза, пощипывая их. -ты никого не сможешь защитить, потому что не можешь защитить даже себя!- голос Гео звучит теперь в другом месте, которое мне не удается так же быстро обнаружить как прежде, и несколько камней падают на меня сверху, больно ударяя голову, самый тяжелый я прячу в кармане куртки. Я начинаю злиться. Злиться на себя, что все тренировки оказываются бестолковыми, раз сейчас я не могу защитить себя. Значит те разы, когда мне удалось были простой случайностью- я не изменилась. Злюсь , что отвлеклась и забросила тренировки, поверив, что мое спокойствие может быть вечным, и теперь поплатилась за это. Я глазами рыскаю в поисках Гео или хотя бы следов, указывающих на него. Ярость заслоняет взгляд. Я специально направляюсь на небольшой пустырь, окруженный деревьями, зная, что Гео последует за мной. Там я устраиваюсь возле дерева и поджидаю его. Он не заставляет ждать меня долго. Я порываюсь от дерева и прячусь, кидаю один приготовленный ранее камень, и он попадает прямо за его спину, другой попадает у ног Гео, потом я разбегаюсь, пряча руки в бок, так, чтобы он не увидел, что я безоружная. -дура, прямая атака это слишком глупо! Так тебе даже меня не победить! И он ударяет рукой между лопатками, я падаю лицом, довольная. Пока я скрывалась в деревьях и бросила второй, отвлекая его внимание, другой рукой подбросила наверх камень. И в этот момент он бьется об его голову. Злость Гео сменяется на удовлетворение. Он потирает место от ушиба, натягивая улыбку. - Злись, пускай сильный чистый гнев станет непоколебимым стремлением к действию.- уже спокойно заключает он, помогая мне встать и заботливо оттряхая от налипшего мусора. Гео помогает мне добраться домой. Всю дорогу мы молчим, находясь каждый в своих мыслях. Мне хочется узнать мысли Гео, но я не решаюсь на прямую задавать вопросы. Больше я хочу, чтобы он сам намеривался делиться со мной без моих наводящих вопросов. -прости. В последнее время рынок полнится слухами, что пропадают дети и подростки. А ты частенько любишь выбираться в лес одна, да и к тому же на столько безрассудна, что пошла на рынок одна, что влезла в драку- я уже видел. Я хотел воочию убедиться в том, что ты сможешь обороняться. Я доволен.- спокойно признается он, крепче прижимая меня к себе. Дома горит теплый свет встречающий меня с порога. Лиз помогает мне раздеться и укутывает в плед в гостиной. Приносит две кружки чая и протягивает одну мне. -Лиз, что случилось у Гео?- неожиданно спрашиваю я, поворачиваясь к ней. Она отводит глаза, крепко сжимая горячую кружку думая стоит ли мне знать, наверное стоит, раз она глубоко вдохнула и повернулась ко мне. - его единственную дочь убили еще до нового света. Это все, что я знаю.- изрекает она, с сочувствием смотря мимо меня, направляя свой взгляд в какую-то недосягаемую для моего взора точку. Я задумчиво смотрю на зеленую жидкость в кружке, наблюдая как пар исходит из нее. -наше существование слишком обременяет страдание вокруг. Оно повсюду, мы обречены.- холодно говорю я, не отрываясь от кружки, боковым зрением замечая замешательство на лице Лиз. Она со страхом смотрит в мои глаза, видя в них холоднокровие, тот взгляд, который был у меня, когда я впервые оказалась в их доме. Лиз недолго думая убирает в сторону кружку мою и свою, заключая меня в нежные объятия. Мне становится легче. Все мысли уходят на далекий план, оставляя меня в спокойствии. Тем временем, Влад писал по два письма в неделю, которые приносил то Гео, то Алекс. Он не подошел ко мне прояснить ту ситуацию, а тоже сделал вид, что ничего не было, чему я очень благодарна. Вскоре неловкость в его присутствии испарилась и все вернулось на своим места. Я сильно радовалась, находя своё письмо и сразу прятала, оно словно украденная вещь прожигало сквозь одежду, когда рядом находился кто-то из семьи. Не то, чтобы я скрывала от семьи своё письмо, но я чувствовала, что второе письмо написано для меня, и этот разговор между нами, о котором никто не должен знать. Я читала их после ужина. Влад рассказывал об одноклассниках, учителях, об академии, о своих мыслях и стремлениях. Он делился со мной самым сокровенным и это еще больше сблизило нас. С охотой я пока повременила, делая упор на тренировки с Гео после случившегося, чтобы больше не жалеть о потерянном времени. Летние вечера тянулись долго, а день пролетал мгновенно. Жизнь набирала обороты, лето подходит к концу, наступил август. Оставалась неделя до долгожданного приезда Влада. Мы получили последнее письмо, предвещающее возвращение, вечером мы решаем нарушить традицию, в предвкушении, что скоро сами сможем поговорить с владом и прочесть во время ужина письмо, в этот раз оно почему то было одно, и это меня раздосадовало: Дорогая семья, у меня все стабильно. Я по-прежнему отстаю от многих дисциплин, по-прежнему тешу себя идеей, по-прежнему стараюсь из всех сил. Только теперь мне часто снится дорога домой. Как я просыпаюсь в комнате, как мы все вместе ужинаем, как я тренируюсь во дворе с невидимыми врагами....я не захондрил! Просто поностальгировал непроизвольно, тяжело удержаться, когда понимаешь, что завтра будешь уже в пути домой. Сейчас я это пишу после занятий. Завтра будет всего лишь две пары, сумка уже собрана, и после пар домой. Так вот, когда вы будете читать это, я буду уже в пути. Я вас люблю. До скорой встречи. Мы все содрогнулись в ожидании. Скоро Влад будет за столом и расскажет все! Ликование вокруг озаряет грустные лица семейства и мое. Наступившее утро приезда Влада выпадает на понедельник. Он начинается солнечно, воздух свеж, легкие пушистые облака в небе и долгожданный приезд Влада. Я просыпаюсь от назойливого яркого солнца, которое сквозь стекло сильно припекает лицо. Сначала я укрываю лицо одеялом, прячу за подушку, но невыносимая духота одерживает победу, и я послушно встаю с кровати, приоткрывая окно, направляясь в ванную комнату для утренних ритуалов. Лиз впервые за долгое время заплетает мне косу, напевая песни. Волосы сильно отрасли, и теперь их длина достигала ниже поясницы. -у тебя такая невероятная шевелюра ,Софи- сказала Лиз, заплетая волосы. –такие густые, кудрявые. Я смущенно улыбаюсь, поглаживая переднюю прядь, которую она еще не успела заплести, будто стараясь рассмотреть всю их невероятность, но моим глазам доступны обычные светло-русые волнистые волосы, ничего вероятного,о чем говорит Лиз. Тетя Мари и дядя уже позавтракали и обсуждают что сделают на праздничный ужин, мы с Лиз уплетаем вкуснейшие панкейки с вареньем, которое обычно не трогаем, видно сегодня тетя Мари в отличном настроении и расщедрилась, разделавшись с завтраком, направляюсь в лес, надеясь снять волнительное напряжение и скоротать мучительное ожидание, мурлыча себе под нос игривые мотивы, которыми меня заразила с утра Лиз и довольная началом дня, вижу медленно крадущуюся фигуру Алекса. Он аккуратно переступает с ноги на ногу по земле, словно боится наткнуться на что-то или вляпаться, то оборачиваясь к дому, то отворачиваясь. Такое глупое поведение вызывает во мне приступ смеха. Я рукой машу ему, приветствуя , а затем делаю широкий жест, подзывающий к себе. Я не успеваю и глазом моргнуть, как он мгновенно оказывается напротив , закрывая холодной вспотевшей рукой мой рот. Все-таки быстрая природа проклятых вызывает благоговеющий восторг. Любой человек уступает ему. -Влад погиб при обучении. Демон напал на Влада и убил его, обстоятельства выясняются, к сожалению, на тот момент, учителей не было рядом.- сухо проговорил он, словно тщательно тренированную скороговорку, вот чем он занимался в стороне. Земля уходит из под ног. Моя жизнь затрещала по швам. Известие ударяет меня обухом по голове. Я мгновенно обмякаю в сильных цепких руках Алекса, от отвратительной вести сводит живот, горло перехватывает, и я не способная вымолвить даже звука, только и тупо смотрю в его печальное лицо, а его слова все громче стучат и стучат в голове назойливым молотом. Лиз в одно мгновение оказывается на улице, словно почувствовав что-то, завидев Алекса она сначала приветливо машет ему, но внимательнее рассмотрев в какой позе мы замерли, она вопросительно суживает глаза, ожидая объяснений. Голова идет кругом, я ощущаю предобморочное состояние, и Алекс берет меня на руки и мгновенно доносит до дома, где просит Лиз всех собраться на пороге. Спокойное обычное лицо Лиз меняется на странную гримасу, выражающую нехорошее предчувствие, она даже не представляет насколько права. Тетя и Дядя непринужденно устраиваются позади Лиз. Дядя неряшливо поправляет очки на переносицу, держа в руке книгу, тетя тщательно вытирает изящные руки о полотенец, свисающий на хрупком плече. Все сосредоточенно обращаются во внимание, уставляясь на Алекса в ожидании новости. Это последние беззаботные минуты, пока Алекс собирается с решимостью. Время после его слов перевернется на 360 градусов, переворачивая прежний уклад в привычной жизни, забирая жизнь из семьи. Я хочу предотвратить это. Хочу повлиять на происходящее, но, к сожалению, вернуть Влада мне не под силам… Это осмысление подкашивает мои ноги, и я безвольно снова оказываюсь в объятиях Алекса. Он недовольно заглядывает в мои глаза, взглядом пристыжая- он догадывается, что я оттягиваю момент, поэтому усаживает на кушетку, чтобы я не смогла уже ему помешать сказать то, что должен. Мое сердце затихло. Такая тишина воцарилась в доме, нехорошее предчувствие Лиз передается всем остальным, теперь дядя и тетя тоже напрягаются, стараясь приготовить себя ко всему. Вот бы мгновение остановилось на этом перепутье. Я не прошу жить всегда счастливо и спокойно, я просто прошу сохранить семейный очаг, который изменится навсегда после услышанного. Я не хочу верить в то, что Влада больше нет. ОН обещал приехать на каникулы, обещал! В таких размышлениях меня застает Лиз и слегка хлестая меня по щекам, приводит в порядок. Я удивленно смотрю на нее еще прежнюю, ничего не сообржая. По ощущениям прошел час с того момента, как я была в руках Алекса между тем, как оказалась на кушетке, по-видимому, это мое личное пространство растянулось, а в настоящем времени на самом деле прошло несколько секунд. Лиз замечает мой взгляд полный жалости к ней, она с вызовом поворачивается лицом к Алексу, глазами требуя объяснить. Дядя и тетя тоже обратились безмолвным вопросом к Алексу. Они больше не могут терпеть. -Приезд Влада отложили на пару дней? Или каникулы перенесли?- дрожащим голосом узнает тетя Мари, нервно натирая полотенцем сухую руку, оставляя большой красный след. Время остановилось. -Влад случайно погиб при обучении. Демон напал на Влада, обстоятельства выясняются, к сожалению, на тот момент, учителей не было рядом. Демона заключат в решетку на пожизненное, суд уже произошел. То, что удалось собрать кремируют и возвратят домой. Академию пока закрыли на несколько месяцев. Приношу вам искренние сожаления.- в конце голос Алекса предательски вздрогнул. Он хотел как можно суше преподнести весть, надеясь быстро нанести ножевой удар в сердце, чтобы не обрекать никого на долгие муки. Лиз разбито падает на пол возле моих ног, не сдвинувшаяся с места, где приводила меня в чувства. Новость плетью подкосила ее. В начале она не подает никаких признаков жизни, потом поднимает вяло лицо к нам, по ее щекам тонкими струйками льются слезы. Она начинает что-то громко бормотать, хватаясь за голову, я мгновенно припадаю к ней, обнимая и притягивая к себе ее тряпичное тело. Тетя упала в обморок, громко вскрикнув, дядя кинулся приводить ее в чувства, сам справляясь с обуревавшей потерей. Алекс что-то невнятно сказал и вышел. Я отвела Лиз в спальню, а дядя отнес тётю . Позже я отнесла Лиз чай с печеньем, которое она принесла, понимая что это глупая затея, и все же мне хочется что-то сделать, показать, что я рядом. Она лежит калачиком, укрывшись с головой. Я хочу что-то сказать, но снова не нахожу нужных слов. Так и сижу молча какое-то время рядом с ней. -когда умерла моя семья, одна добрая девушка смогла оживить меня, методом проб и ошибок, в итоге я снова начала жить и обрела семью, Лиз, спасибо тебе. Я буду рядом.- Лиз не отзывается на мои слова. Я покидаю ее комнату. Время снова предательски движется даже после смерти Влада, только дни тянутся будто тягучая жвачка, они волокутся вопреки всему, даже вопреки тому, что для Влада оно остановилось навсегда, но не для остальных. Семья Моррисонов распалась на части. По ночам я одержимо перечитываю письма Влада, надеясь найти хоть малейшую зацепку…ухватиться за что-нибудь, но под конец буквы начинают плясать под пеленой слез. Я стараюсь быть сильной, стараюсь изо всех сил, потому что понимаю чувства Моррисонов , когда-то сама пребывала в том бесконечно кисельном пространстве, и на собственной шкуре знаю, что движение секундной стрелки продолжает наматывать круги, оповещая о наступлении нового или о конце старого дня , даже тогда, когда внутри только бескрайняя пустота и большая рана, приносящая боль, словно пульсирующая в синяке кровь. Время в доме будто застыло: секунды казались часами, а часы секундами. Возможно, так получилось потому, что день всегда был одинаковым. И все же оно идет. Даже для семьи Моррисонов. Я просыпаюсь с тяжелой головой, воскрешая события, напоминая себе о случившемся, тем самым приводя рассудок в порядок, доказывая себе, что все вокруг-это явь. Когда я спускаюсь с лестницы, то слышу запах и не могу в это поверить. Кто-то орудует на кухне, и я галопом бегу туда и наблюдаю, как Лиз озадаченно крутится возле разделочного стола, готовя завтрак. У меня отлегло на сердце, когда я увидела ее за обычным бытовым делом, ведь эти несколько дней она пролежала в спальне, отказываясь от еды, выпивая лишь воду. Мои ноги волочатся к ней, и я крепко заключаю ее в свои объятия. Это последний раз, когда мы сталкивались на кухне. В этот же вечер, когда она посетила мать, то забросила все дела, погружаясь во что-то неизвестное с головой. В последующие дни Лиз стала одержимой какой-то идеей. Она частенько выходила из дома, а возвращалась грустной и поникшей. Сначала я пыталась узнать в чем дело и долго не унималась, пока не столкнулась со злостным укором во взгляде голубых глаз, только тогда я перестала донимать ее вопросами. Она также подолгу находилась в спальне родителей, а когда притворяла за собой дверь, то много обессиленно плакала, а собирая волю в кулак снова спешила скорее за свой письменный стол и все время что-то писала, а на кухню измельчала какие-то травы, замачивала, смешивала и с готовым результатом стремилась в спальню, а выходила снова мрачнее тучи. Каждый раз я кротко наблюдала за ней, чувствуя жалость и сожаление за подругу. Эта загадочная идея, не оставляла ее в покое, делая ее обезумившей. Но я благодарна была этому помешательству хотя бы за то, что оно держало ее в настоящем времени, не давая упасть в отчаяние и панику. В доме никто не ведет счет времени кроме меня, чтобы вовсе на заплутать в жизни, я отмечаю дни: сегодня четвертое августа. Со дня известия о смерти Влада прошло четыре дня. В эти дни снова приходил Алекс, оповестить, что тело Влада кремировали, и что скоро прибудет урна с прахом, также интересовался чем он может помочь, сначала я сказала не тревожить нас, а затем, остановила его и попросила изредка приносить по возможности еду, пообещав, что в долгу не останусь. Я жду этого дня с замиранием сердца, ведь это еще больше повергнет в пучину отчаяния домочадцев, да и я сама, признаться, не готова встречать вместо живого Влада- прах. Ведь пока мы не видели воочию безжизненное тело, в слепом сердце есть глупая надежда… Наутро я чувствую себя просто ужасно. Естественно, не выспалась, мучаясь от неудержимого напора дум в следствие чего – адски раскалывается и трещит голова, я выпиваю приготовленный стакан воды на тумбочке у изголовья кровати, и заученно начинаю очередной день, бездумно передвигая ноги от одного места к другому, в итоге оказываясь на кухне. Дела по дому выполняю я, ибо Лиз совсем впала в какие-то поиски нужных лекарств, а дядя практически не отходит от тети, выходит у меня это отвратительно, но я верю, что обязательно набью этот навык, иногда мне все же помогает Лиз, и не смотря на ее физическое присутствие, рядом ее совсем не ощущаю. Домашние дела легли на мои плечи, я прогоняю приходящих, говоря, что помощи им оказать некому. Вскоре стук в дверь прекратился. Тетя Мари удар переносит тяжелее, чем мы втроем. Она замкнулась в своем пространстве, и я в эти дни не видела ее вовсе. Я хотела зайти к ней, но меня почему-то не пустили, настояв на том, что так лучше. Лиз уже потеряла вес. Ее большие голубые глаза горят непонятным огоньком. Она настолько стала одержимой, что провела последние сутки в своей спальне, а из-за закрытой двери спальни я слышу ругательства, плач и мольбы. Она яро пытается что-то сделать, только я не понимаю что. Я встаю ранним утром, как и предыдущие дни отвариваю по четыре яйца, делаю тосты, смазываю их остатками масла, намазывая вареньем, другого приготовить не могу в глупом следствии того, что просто не умею готовить, только элементарно легкие вещи мне под силу: что-то отварить, нарезать, иногда пожарить, на этом мои полномочия кулинарные заканчиваются, также как и продовольствие- подмечаю я сквозь мысли, хмуро ухмыляясь. Определенно нужно будет покинуть дом и выбраться на рынок самой, ибо нельзя всегда рассчитывать на помощь Гео и Алекса, а до этого на охоту, чтобы предложить обмен дичи, она всегда дорого стоит и имеет большой спрос.- от такого осознания дрожь пробегает по телу- я не хочу оставлять Моррисонов одних, и все же без продуктов нам никуда, так что я отправлюсь на охоту, воспользовавшись тем, что как кстати встала очень рано. Сборы у меня всегда быстрые, это вошло в привычку, поэтому уже через минут десять я хватаюсь за дверную ручку и собираюсь выйти, как сзади раздается голос тети, останавливая меня: -Софи, ты не видела Влада? Я зашла сначала проверить Лиз, она мирно спит, а Влада в комнате нет, куда бы он мог пойти в такую рань?- спокойно спрашивает тетя, вопросительно обращаясь ко мне. Этот вопрос застал меня врасплох. Я медленно поворачиваюсь к ней, ничего не соображая, продолжая держать цепко дверную ручку как спасательную соломинку. Мне дико хочется выбежать, только бы не отвечать на вопрос. Я словно жалкий воришка, пойманный на каком-то глупом только что совершенном преступлении. -Софи? Ты чего молчишь?- с искренним недоумением упрямо обращается снова она, аккуратно начиная спускаться с лестницы, придерживаясь сморщенной от морщин рукой за перила, осмотрительно поглядывая на ступеньки, прежде чем наступить на них. Вот почему Лиз и дядя скрывали меня от нее? Она забыла? У нее амнезия? Что с ней? Она сошла с ума? Значит, Лиз пытается создать лекарства? Вот чем она занимается?- эхом раздается в моей голове один вопрос за другим, но я не в том положении, чтобы сейчас искать на них ответы. Нужно бежать, но ноги предательски вросли в пол. Нужно что-то быстро соврать, но во рту мгновенно пересохло с самого начала, язык онемел, и я никак не могу и слова вымолвить, что уж говорить и о целом предложении? Волосы тетушки с проседью на висках, свободно спадают по спине. Она выглядит какой-то обособленной и растерянной. Когда она спустилась, то замерла в ужасе глядя на меня словно увидела воочию монстра. Она плотно зажимает рот руками, громко плюхаясь на ступеньки, затем быстро начинает ползти по ним вверх, прочь от меня. Я совсем обескуражена происходящим и потеряно наблюдаю за тетей, не зная как себя правильно повести: стоит ли подскочить к ней и помочь или продолжить стоять на месте?! -убийца !помогите!- вопит со всего горла тетя, не способная встать на ноги. На ее крик прибегает Лиз, крепко сгребая в охапку и ведет обратно в спальню, что-то нашептывая. Я же разбито падаю на кушетку и сижу в ожидании объяснений, откладывая охоту на следующий раз. Произошедшее произвело на меня неизгладимый эффект. Вскоре Лиз оказывается у лестницы, обнимая себя руками и отводит глаза в сторону. Она долго тянет с ответом. -мама стала пленницей своего больного разума.- спокойно говорит она, делая пару шагов вниз. -почему вы скрывали от меня?- яростно соскакиваю я с места, снимая куртку и вешая ее на крючок, стараясь привычными действиями успокоить свой гнев. Лиз и дядя не посчитались со мной, решив умолчать и скрыть важную правду. -чтобы не подвергать опасности.- тем же спокойный раздражающим тоном вторит она, останавливаясь на месте. Я резким движением поворачиваюсь к ней от вешалки, сдерживая гневные нападки и тоже замираю на месте: Лиз с потухшими глазами смотрит на меня, ее лицо поддергивается, готовое вот-вот расплакаться. Точно, они с дядей все это время наблюдали за безумием тети и тщательно скрывали от меня, а Лиз старательно искала заклинания, настойки, способные вернуть тетю Мари из далекого пространства. Я решительно поднимаюсь на лестницу, а Лиз отходит назад, давая мне ясно понять, что хочет побыть одна, и нерешительно скрывается в тени коридора, оставляя меня так и стоять посередине лестнице с обмякшими безвольными руками. Я возвращаюсь на кухню, размышляя о том, как можно вернуть тетю и как так вообще могло получиться, как в этот момент мои хмурые размышления прерывает присутствие грузного тела дяди. Он стал совсем рассеянным, невнимательным и потерянным. Он кладет на поднос скудный завтрак, приготовленный мной тихо бурчит «благодарю», даже не замечая бедственного беспорядка на столешнице ,который я учудила пока готовила, и замешательства в моем лице, хотя он наверняка уже знает о том, что я уже видела, но он настолько потерян и изнеможён, что просто молча плетется вон из кухни, обратно к тете. Я с грузным сердцем выдыхаю, облокачиваясь руками о стол. Хотела бы я принять всю их боль без остатка, только чтобы они не чувствовали эту давящую скорбь. Почему страдания проникли в наш дом? Потому что Влад не захотел продолжать тихую жизнь, а хотел изменить мир, и так этот Новый Свет проник в нашу спокойную жизнь, сделав ее адом?! Вскоре мысли уступают бездумному состоянию, и я механически начинаю убирать со стола, не придавая значения трели дверного звонка. Прошла вечность, пока я туго соображаю, что этот звук не в моей голове, а доносится с прихожей. В мгновение ока я оказываюсь у двери и встречаю Гео. Он с тревогой оглядывает меня и с шумом пробирается в дом, что-то недовольно бормоча, слегка отталкивая в сторону преграду в моем лице на своем пути. -Готов поспорить, что ты как всегда страдаешь больше, чем хочешь показать.- произносит он, кладя тяжелую мозолистую руку на мою голову, слегка взъерошивая волосы . - Конечно, похвально, и ты здорово держишься, но- он не успел договорить, и я отмахиваюсь прохожу на кухню. Его слова коснулись моего сердца. Я сдерживала себя эти дни, упрямо пологая, что мне нужно быть сильной, кому-то нужно быть сильной и держаться, иначе все разрушится, если потянуть за выбившуюся ниточку. Но я ошиблась, все уже разрушилось. -тренировки и охота сменяются на обучению хозяйству. Зуб даю, что ты полная катастрофа на кухне!- шутливым тоном изрекает он, направляя палец на меня. Я весело хихикнула- тут он прав, но сердце мгновенно что-то укололо- выходка Гео напомнила о шутках Влада, как я могу так беззаботно реагировать, когда он превратился в прах? Гео уловил мою резкую перемену, крепко прижимая меня к своей груди. Постояв так несколько минут, отдаляюсь от него и вижу, что он принес зайца и продуктов, которых хватит еще на несколько дней, более того, их можно растянуть на неделю! Я с благодарностью обнимаю его. Я каюсь, что готовка не моя сильная сторона, ведь прежде ею занималась Лиз и тетя, и мне жаль, что я не училась, пологая как дура, что так будет всегда. Мы проходим на кухню и от увиденного бедствия он присвистывает, подтверждая, что я полная неумеха. -сейчас мы уберем руины, оставшиеся после приготовления завтрака и примемся за готовку обеда, а потом буду учить тебя потрошить животных, пока только на примере зайца.- по-доброму говорит он, ободряюще похлопывая меня несколько раз по спине, я виновато улыбаюсь, беспечно почесывая затылок. Закончив с уборкой, я нахожу большую разделочную доску, куда мы помещаем зайца. Гео отрубает ему конечности и голову со спокойным выражением лица, я же сдерживаю рвотный позыв, но держусь. Дальше он показывает как нужно отделять шкурку, и тут я не выдерживаю- скрупулёзно кидаюсь в ванную комнату в конце коридора, все же успев сдержать по дороге завтрак в себе. Гео понимающе улыбнулся и остался ждать моего возвращения на месте, твердо решив, что мне нужно научиться. Возвращаюсь обратно я с желтоватым лицом, вывернутая наружу- мы продолжаем. Он отделил половину, а я другую тщательно следуя его примеру, мысленно возвращаясь в голове к картинкам , на которых большие руки с выпуклыми венками показывают движения. Затем мы принимаемся потрошить, вытаскивая внутренности , на этот раз мне снова удается сдержать рвотный позыв и не отвлекаясь поместить внутренности в мешок, который он протянул. -внутренности можно обменять на рынки на всякие предметы , либо у старой карги –при упоминании старой карги его лицо поморщилось от отвращения- на молочные продукты и даже яйца. –нравоучительным тоном говорит он. Он всегда прибегает к подобному тону, когда подчеркивает важность сказанного, правда, от тошноты появилось головокружение, поэтому смысл произнесенного, к сожалению, проскользнул мимо ушей. Мы замариновали мясо, и я принимаюсь самостоятельно отваривать гречку, краем глаза замечая как Гео шутливо кивает, одобряя правильность готовки, и я прыскаю со смеху. Возле белесых глаз возникают две глубокие морщинки от улыбки. -зайца хватит на дня два, если мелкими порциями его готовить. Что-то потушить ,пожарить, сейчас мы нарубим его немного для гречи. –сосредоточенно говорит он, смотря на небольшой кусок мяса, я удивленно рассматриваю его, пытаясь понять, как такое можно растянуть на два дня, но только потерянно киваю. -как ты узнал, что Влад умер?- внезапно спрашиваю я, отрезая маленькими полосками кусок мяса, который протянул мне Гео. -в округе легко добыть информацию о ком угодно, если знать проверенных продавцов и считаться с ними. На рынке есть человек, по кличке Трепач. Если тебе что-то понадобиться, разыщи его и скажи, что от Гео. И он достанет тебе всю возможную и не возможную информацию. Так как я- постоянный клиент, он сам находит меня и доносит за плату в виде дичи. Так же он способен найти работу. В общем, ты поняла- сухо закончил он, прерываясь от готовки, вытирая руки полотенцем. -я хочу навестить Лиз, разрешишь?- В ответ Гео кивает, и я бегом мчусь в спальню к Лиз, слыша за спиной как раздается «дальше оставь все на меня и отдохни сама». Как только я скрылась с поле зрения Гео, он рухнул на стул, кладя тяжелые руки на стол и устремил тоскливый взгляд вперед. Теперь, оставшись один, он может позволить себе не сдерживать боль утраты. Я захожу в спальню без стука, потому что Лиз постоянно сидит наклонившись над письменным столом что-то записывая и ища решение для возвращения матери к жизни. Весь мир вокруг ее не интересует. -Софи, я очень занята. Мне нужно срочно и быстро искать.-раздраженно говорит она, покусывая нижнюю губу. Я печально киваю и с неохотой притворяю за собой дверь и направляюсь в свою спальню, надеясь вздремнуть. Гео приносит обед и оставляет возле меня на тумбочке. Он пытливо всматривается в накрытую с головой фигуру и в какой-то момент, поверил, что я уснула, хотя я на самом деле притворилась. Затем удаляется из комнаты. В коридоре расстается стук- он пошел в спальню к дяде и тети. Ему со скрипом открывается дверь, и я невольно слышу обрывки разговора, из-за шепота не разделяю кому какой голос принадлежит, но догадываюсь судя по смыслу: -сегодня вечером Алекс принесет прах. И лучше тебе с Софи захоронить его, не показывая им. Тут начинается перепалка и дверь захлопывается. Я спускаюсь к столу, но Гео уже ушел, и я начинаю есть одна, давясь едой. Я одиноко сижу за большим семейным столом семьи Моррисон. Надежда, что кто-то вскоре присоединиться к ужину отсутствует, поэтому оставляю еду в спальне Лиз и передала дяде две порции- для него и тети Мари. Фантомы прошлого как обычно настигают меня в одиночестве, предательски напоминая о прежних посиделках, сердце горько томится от тоски. Я зачерпываю ложкой гречу с кусочком зайца, подношу ее в рот и глотаю, ритмично совершая привычные движения, которые раньше в кругу семьи будто обретали смысл, а еда была переполнена различными яркими вкусами , а сейчас еда кажется пресной, движения безжизненными. Я умело в свое время довела их до автомата. Грузные знакомые шаги, спускающиеся с лестницы, заставляют меня прерваться и с глубоким ожиданием замереть, глядя на медленно приоткрывающуюся дверь, в проеме которой стоит дядя. Он как ни в чем не бывало садится напротив меня, ставя свой пустой поднос рядом на столешницу -приятного аппетита. Можно мне добавки? – его голос дрогнул. Я мгновенно соскочила из-за стола, аккуратно накладывая ему еду, и бережно ставя перед ним. Он поднимает голову и болезненно улыбнувшись говорит: -а мы продолжим жить. Научимся сначала.- и с аппетитом накидывается на еду. Счастливая улыбка надежды ярко озаряет мое лицо. Да! Лиз найдет лекарства, я буду помогать ей , и все обязательно получиться! Я мгновенно воспаряла духом. Влад бы точно не хотел, чтобы вся семья пребывала оставшуюся жизнь в скорби. -скоро придет Алекс и принесет прах.- при этих словах мое сердце ёкнуло. –я сообщил это Мари, на что она просто кивнула, сообщил Лиз.- глядя в тарелку сказал дядя, прекращая есть, а затем поднял на меня лицо. Из его глаз на меня смотрит глубокая печаль. Он был прав: с минуты на минуту появился Алекс, нервно переминаясь с ноги на ногу резко вручил урну, что-то пролепетал, и я попросила его уйти, на что он понимающе, даже с благодарностью кивнул и теплыми губами коснулся моего прохладного лба на прощанье. Ужина сегодня нет, вместо него мы всей семьей собрались позади двора, чтобы проводить Влада в последний путь, дядя вырыл небольшую яму. Тетя Мари и Лиз тоже присутствуют если их отрешенное наличие можно так назвать. На Лиз белое свободное платье, она бледна и слезы вольно катятся с ее глаз. Конечно, ведь черный- ее парадный цвет…не хотела бы я видеть это белое платье… Тетя Мари при ярком освящении заката выглядит сильно осунувшейся и бледной с непроницаемым лицом, она не отводя тусклых глаз смотрит на меня, как я держу урну на уровне груди и мысленно говорю Владу последние слова прощания, обещая еще раз, что позабочусь о семье и не забуду клятвы под звездами, и обязательно постараюсь ее выполнить. Я готовая уже передать ее следом дяде. Как только я шелохнулась передать урну- тетя звериным прыжком накидывается на меня ,издавая непонятный звук похожий на утробное животное рычание. Я вижу как на это время она находится в здравом уме. Я уверенна в этом. Я могу поклясться, я вижу это в пылающих яростью глазах. В миг ее руки обвивают мое горло и очень крепко сжимают словно тисками. Я начинаю хватать воздух ртом из последних сил, ощущая, как он постепенно перестаёт поступать в лёгкие, в ушах стоит звонкий звук, яростное лицо тети размазывается с горизонтом в единое неразличимое пятно, но сквозь это состояние я слышу что происходит вокруг: Дядя и Лиз сразу же подскочили на помощь, только хватка тети мертвецки крепкая и им не сразу удалось оттащить ее. -правильно гласит поверье! Нужно было настоять с самого начала выгнать тебя! Я всегда следила за тобой и со временем потеряла бдительность! Это ты убиваешь мою семью!- кричит тетя сквозь слёзы, сильнее сжимая мое горло, стараясь устранить очаг семейного бедствия. Лиз с дядей успевают отнять ее от меня и отнести в сторону, крепко сжимая позади ее костлявые руки, перед тем как я бы потеряла сознание. Я громко откашливаюсь, хватаясь руками за горло и побольше набираю воздуха. Вот почему дядя не пропускал меня к ней. Он боролся с этим. Старался жену разуверить в ее предрассудке, объяснить, что все это стечение трагических обстоятельств, и пребывание в доме Софи здесь не при чем.Кто знает, может тетя права? Или в ней говорит материнская скорбь несведущая границ? Да, нужно найти виноватого, чтобы было легче, и она нашла, разве я могу ее обвинять?! Более того, если им от этого станет легче, то я согласна признать что угодно, даже то, что это я притянула беду. Я покорно взглядываю на неё, окончательно приходя в себя от внезапного нападения. Потрясение проходит, возвращая ясную голову. -Софи не причём!- огрызается Лиз, ударяя маму по щеке, которая всю эту паузу повторяла одно и тоже, что сказала мне как хорошо выученный наизусть текст, отлетающий от зубов. После удара женщина подняла на дочь выцветшие глаза и обмякла в руках мужа, хватаясь за место, где находится сердце. -мама, мамочка!- взмолилась Лиз, кидаясь к ней, падая вместе с ней. Дядя положил жену на траву, а Лиз сделала массаж сердца попеременно делая воздушное дыхание. Но все было тщетно, материнское сердце не выдержало скорби, даже найдя виноватого. в этот момент вина за смерть матери тяжким грузом легла дочери на душу, ведь она не смогла помочь ей преодолеть эту боль, не смогла найти лекарства… Она бегом вернулась и кинулась одержимо к трупу, снова начиная делать массаж сердца, вдыхать воздух, плача и крича «живи!живи», но было поздно, сердце уже остановилось. Одинокие фигуры отца и дочери замерли над трупом матери, я стояла в стороне, думая как теперь уберечь дядю и Лиз. Мы похоронили тетю во дворе рядом с сыном... Лиз еще долго стоит возле свеже выкопанной куче земли. Жизнь совсем исчезла из дома Моррисонов. После смерти Мари беспокойство во мне о Лиз и дяде выросло стократно: дядя целый день не выходит из спальни, зато присоединяется к ужину. Он много молчит, задумчив, и стал еще более рассеянным, а Лиз полностью выпала из реальности. Она покорно выполняет ежедневные ритуалы: ест еду, которую я приношу, принимает душ, даже выходит на улицу, но каждый раз, когда я сталкиваюсь с ней, у меня создается ощущение, будто это пустая оболочка, оставшаяся от прежней Лиз, которую запрограммировали, чтобы она совершала привычные действия ,дабы не выдать себя, но на самом деле, Лиз замкнулась, и от этого мне становится невыносимо, и все же я поняла, что нельзя податься отчаянию, что сейчас я не имею на это права, когда умер Влад и тетя Мари, я должна быть сильной ради дяди и Лиз. Другого варианта просто нет. Каждое утро я усердно хожу на охоту, слежу за домом, готовлю еду, обмениваю дичь на полезное продовольствие, а в конце дня обессилено плюхаюсь на кровать, в надежде, что этим утром Лиз точно придет в себя, и так дни проходят по кругу, но она не приходила: сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь ,январь, февраль, март, апрель. Время тянется бесконечно долго, а порой занимаясь бездумно делами оно сжималось, и дни проходило в считанные минуты. Алекс приходил пару раз в неделю, принося какие-то вещи, продукты, мы сидели в безмолнвной тишине, и он, чувствуя, что я не расположена к чужому присутствию, всегда целовал меня в лоб и уходил. Приходил также Гео, составляя компанию на охоту. Никакие перемены за такой длительный срок не коснулись Лиз, только внешние: ее волосы сильно отрасли, как и ногти, исхудавшее тело, еще впалые скулы и выцветшие глаза. Она по-прежнему слоняется как приведение по дому, никого и ничего не замечая, а я по-прежнему стараюсь докричаться до нее, найти ключ, способный распахнуть дверь в ее недосягаемое пространство и вытащить сестру. Все это время я самостоятельно изучаю лечебные травы, приходя к Лиз и что-то спрашивая. Ее ответ всегда был либо кивание, либо она отрицательно мотала головой, я научилась спрашивать так, что объяснения были не нужны, только ответ. Заканчивается еще один день. Мы с дядей сидим за большим столом вдвоем, поглощая пищу, он замечает, что мои кулинарные способности стали в разы прекраснее, и что он гордится мной, я с благодарностью улыбаюсь. Перемены давно коснулись дядю, просто я не видела их. Только теперь я заметила их присутствие, когда он оживился за столом с Гео. Дядя теперь и вовсе по долгу молчит и пялится часами одну точку. Дядя быстро вошел в поток жизни в отличие от дочери: он снова начал заниматься домашними делами, вести сделки на рынке, помогать мне в готовке ,изредка принимать больных и поддерживать мой дух. Сначала я с большим рвением подолгу разговаривала с Лиз, приносила ей прекрасные ленты с рынка, которые удалось раздобыть, выменяв рыбу (Гео показал мне потрясающее рыбное место, подарив рыбацкую сеть и научил делать ловушки для рыбы. Гео очень хорошо приспособлен к новому свету, я частенько с восторгом слушаю его, стараясь запомнить в деталях его уроки жизни.) Наступает еще один день. Сделав утренние ритуалы я спешу к Лиз. В ее спальне темно, и я без спроса раскрываю шторы, чем вызываю ее недоумевающий взгляд, затем сажусь на кровать, готовая к разговору. Вся злость и отчаяние, накопившееся, пока она находилась в плену своего безволия требует выход, поэтому еще вчера я решила высказать все это, может хоть разговор способен хоть как-нибудь даже на время вытащить ее? Теперь я понимаю, почему так радикально однажды со мной поступила тетя… -Жизнь, продолжает идти, Лиз в соседней комнате находится дядя, который также раздавлен горем, так если не ради себя, так хотя бы ради него, я уже не прошу о себе!- мой голос сразу же срывается на крик. Я жестока. Я требую стойкости, которой сама не выказывала, но ведь это было будто в прошлой жизни. -Софи, ты так выросла и уже справляешься без меня, я тобой горжусь. Я была больна и смогу себе помочь- впервые заговорила Лиз, я не верившая своим ушам поворачиваюсь к ней всем корпусом, замирая, словно боюсь спугнуть. Приведение заговорило. Ее голос тихий и монотонный. Мое сердце готово перелиться от радости, и я не могу вымолвить ни слова. - я хочу еще раз прикоснуться брата и матери, а также успеть что-то сделать для тебя, поэтому решила научить тебя всему, что умею и знаю сама.- закончила она, устало отворачиваясь к стене. Я почувствовала, что она тяготится моим присутствием, поэтому вышла из комнаты, затворив за собой дверь, с другой стороны полностью облокачиваясь на нее спиной с радостным выражением лица. Каково было мое изумление, когда к ужину этого дня присоединилась Лиз. Она выглядит болезненно и часто вздыхает, ее лицо угрюмое, а улыбка беспокойная и вымученная. На ней пудровый комбинезон, а в волосы вплетена белая лента, которую я раздобыла, тепло раздается по всей груди. Дядя от неожиданности замер с открытым ртом, с немым вопросом обращаясь ко мне, я самодовольно улыбаюсь и широко киваю, тем самым гордо подтверждая, что ее присутствие моих рук дело . Мы завтракаем, обедаем и ужинаем вместе, моему счастью нет предела. Она похвалила мои умения в готовке, принялась за заклинания и заговоры, начала снова принимать больных, которых до этого я прогоняла, говоря, что больше некому им помочь. Опасность миновала, и я выдохнула начала чаще и с легким сердцем ходить на охоту и постигать рукопашный бой с Гео. Но все ровно основная бытовая работа на доме была на моих плечах, а я и не возражала. Стоит жаркое лето, и Лиз часто работает с барьером, краем глаза я замечаю ее увлеченность: она пытается создать какой-то новый барьер, но на этот раз я не лезу с вопросами, уж лучше пусть она сама посвятит меня как будет готова 4 Прошло чуть больше недели после долгожданного возвращения Лиз к жизни- это время во всех отношениях благодатное. Я целиком и полностью воспаряла духом, благоухая и питая этим светом окружающий мир, отчетливо ощущая возобновление спокойной жизнедеятельности. Счастью нет предела. Все вернулось вспять на сколько это возможно: вечерние посиделки в кругу семьи, физически занятых своими делами, но связанных ментально, совместные ужины и обсуждения, в которых я также не принимаю участие, если дело касается Нового Света (он меня по-прежнему не трогает), разговоры, забота о ближнем, ласковое участие друг к другу, даже возобновились пикники под звездным небом только теперь с дядей и на крыльце дома. Звездный простор вернул прежнее сияние и стал даже гореть ярче. Атмосферу воцарившегося семейного счастья, можно смело сравнить с «тихой гаванью», а дом с уединенным островком посреди безжалостной анархии мира, мрачные тени которой никогда не накроют его с головой. Я верую и блаженна в этом. Самое главное, что ранее укоренившиеся автоматические действия Лиз, заставляющие сомневаться о возвращении мирных дней и отравляющие надежду о лучшем, вновь обрели жизнь. Все, к чему сейчас прикасаются ее руки мгновенно воспылает пламенем жизни, становясь податливым точно воск, взволнованно ожидая дара новой формы. Даже привычные бытовые дела дышат иначе под ловкими пальцами. Для такой магии нужно уметь вкладывать душу. Именно душа вдохнула жизнь в ее действия. Именно душа вернула Лиз к жизни. Со временем к ней снова активно стали приходить за лекарствами, отварами, советами и за настойками как в прежние времена. Плату старались приносить драгоценными вещами, монетами из золота, серебра, платина, от чего Лиз растроганно улыбалась и категорично отказывалась, но с радостью принимала что-нибудь в обмен: знания, информацию, душевные истории, недорогие вещи и приятную компанию. Она словно исцеляла себя такой оплатой. Я же продолжаю добровольно железно держаться особняком от прихожан как и прежде. Все, что тесно связано с Новым Светом меня не касается, я постоянно остаюсь на стороже, украдкой следя за довольной яркой улыбкой Лиз. В основном за помощью обращаются люди, и к ним она радушна и более внимательна, но по-прежнему приходят и демоны. Семья Моррисонов всегда придерживалась нейтралитета и оказывала помощь всем нуждающимся. И все же, будет важно упомянуть, что в Лиз произошла одна разительная значительная перемена: когда к ней приходили демоны, она замирала, управляясь изо всех сил с неведомым волнением, что-то старательно утаивая от себя и от других, но мне было не трудно догадаться, что она оказывала им помощь скрепя душой. Былая вера в возможность мирного сосуществования- треснула: во-первых, известие о гибели брата от демона оставило едва заметный внешне, но сильный душевный отпечаток, во-вторых она чаще начала замечать зверские увечья на телах обращавшихся людей, внимательно выслушивая истории подобного рода, правда, будет честнее озвучить картину и с двух сторон: демоны тоже приходили изувеченные от людских рук, но тревожная Лиз уже не способна видеть картину полностью… Так бывает, что мы видим только то, о чем думаем и чего хотим, не способные трезво оценить полный масштаб. Как бы она не пыталась бороться с новым внутренним изменением, убеждая себя в правильности своего мировоззрения, со временем Лиз сдалась, призналась себе и в скором времени нам, напрямик заявляя за ужином, что отказывается от оказания помощи демонам. Это принесло ей облегчение, но не в полной мере. После такого признания, дядя расстроился, но не выказал своих чувств и мыслей. Он молча согласился, но продолжил оказывать искреннюю помощь демонам, тайком переживая за дочь. Что же на счет меня…я и сама ясно не знаю где я среди всего этого. Порой внутри возникает из ниоткуда какое-то крепкое внутренне убеждение , когда я слежу за разными прихожанами в наш дом. Истина такова, что, на самом деле, обе стороны страдают друг от друга в полной мере, жаль, что Лиз смотрит сейчас однобоко, ослепленная причиной смерти Влада и находящая подтверждение своим думам, лишь дядя способен зреть в корень. В отличие от них я вовсе безучастна и не имею позиции. Это загадочное убеждение навевает обреченную тоску и задерживается всего лишь на миг, испаряясь в никуда, оставляя после себя неприятный привкус горечи. Я не заостряю внимание на этом, потому что занята спокойствием в доме, не беря во внимание окружающий мир вообще, полагая вернуться к этим размышлениям при возникновении необходимости. И все же, перед сном, оно настырно напоминает об постоянной опасности, кровожадной жестокости, несправедливости мироздания, о том, что всегда необходимо быть наготове, о том, что для жизни лучше держаться подальше от Нового Света. Раньше я относилась к нему равнодушно, озабоченная собственными руинами и их восстановлению, сейчас же появилась порой назревает ярая беспочвенная агрессия на всех. К счастью, она легко укрощается – достаточно присутствия близких рядом. Неудивительно, что я всеми силами хватаюсь за любую возможность сохранения вернувшегося мирного семейного спокойствия. Например, я не успела заметить как во время совместных посиделок превратилась в настоящую болтушку- юмористку, ведь это поощрялось улыбками и смехом со стороны Лиз и дяди, а их улыбки для меня -самое дорогое, поэтому я с наслаждением становлюсь за ужином и обедом шутом, только чтобы мои близкие люди смеялись и улыбались, ничего так не греет душу, как это. На улице стоит конец лета. Пока еще солнце заглядывает в спальню, первым приветствуя меня, а с кухни сызнова слышен по всему дому вкуснейший запах завтрака, от которого непроизвольно выделяются слюни во рту, и я счастливая, впопыхах собираюсь, на скорую руку накидывая одежду и второпях разделываясь с утренними ритуалами и сбегаю по лестнице, тихонечко наблюдая из-за угла как Лиз заканчивает с готовкой, что-то мурлыча себе под нос. Она ставит на стол тарелку с панкейками, поливая сверху медом, случайно встречаясь глазами со мной. При виде меня широкая приветливая улыбка озаряет бледное лицо. Мое воцарившееся счастье безмерно. Я сажусь за стол, торопливо беря кончиками пальцев горячие панкейки и внезапно роняю их обратно на тарелку, обжигаясь. Лиз подсмеивается, обнажая зубы, ставя на стол две чашечки чая, нежно похлопывая меня по голове. Лучезарная улыбка непроизвольно срывается с моих губ. Что еще нужно для счастья?! На фоне орудуют обыденные слаженные звуки быта: звяканье посуды, скрип половиц, еле уловимый шелест штор, легкий грохот передвижений . Они соединяются в приятную песнь, заставляя сладко трепетать сердце, и возвещают о животрепещущей жизни за стенами. Их внезапно прерывает короткий, но твёрдый стук в дверь. Этого достаточно, чтобы окончательно спугнуть будничное спокойствие и взвинтить нервы домочадцев. Видимо в голове ,на подкорке, орудует пугающая мысль о возвращении худших дней, поэтому, когда стучат в дверь, я мгновенно выскакиваю и принимаю физическую готовность, не скрывая тревогу во всех членах. Этот раз не исключение. Я быстро собираюсь с мыслями и стремительно седлаю ситуацию, бросаясь к двери, старательно опережая остальных домашних, чтобы отгородить их и принять удар на себя. Реакция на стук всегда одинаковая. Я также первая встречаю больных из-за появившейся острой мнительности, но быстро испаряюсь, удостоверившись об отсутствии опасности. На пороге мнётся Алекс. При виде него спокойствие пробегает по телу, после чего меня машинально тянет броситься к нему и крепко обвить руками тонкую длинную шею, но я одергиваю себя и здраво расцениваю появившееся желание, не обличая его в действия. Столкновение с таким пылким жестом обескураживает, я сконфузившись увожу глаза в сторону, неловко поглядывая на него, теряясь в догадках возникновения подобных намерений, мысленно извергая на себя ругательства за чуть не проявившуюся беспечность, благо удалось рационализировать вспыхнувшее чувство. Что за легкомысленный жест?! Видимо я так рада, что вместо опасности, пришел Алекс, что захотела накинуться на него с объятиями благодарности, если это так, то тогда в этом нет ничего сверхъестественного. Он держит руки в карманах свободных джинс, закатанных по щиколотку, широкую лазурную рубашку изнутри раздувает легкий ветер. Сегодня он одет просто, значит, на этот раз он пришел неот лица Саламандры, что уже хорошо. Голова его низко опущена, лисья маска придвинута набок. Алекс не торопится поднимать голову, пытливо разглядывая свою обувь, словно решаясь на что-то. Вид у него озабоченный. -может прогуляемся?-робко спрашивает Алекс, нарушая затянувшееся молчание, неуверенно приподнимая лицо и вопросительно заглядывая в мои глаза. Я сдержанно киваю, недоумевая подобному поведению. Он разворачивается, делая пару шагов вперед, я собираюсь нагнать его, но тут же замечаю подсматривающую Лиз. Она торопливо сигнализирует руками, поднимая большой палец верх. Я возмущенно шикаю на нее, заливаясь краской и изображая злость, а подруга в ответ заливается хихиканьем, прикрывая рот рукой, головой махая вперед, провожая меня. Мы стремительным шагом направились в сторону леса, не перекинувшись ни одним словом. Когда наши фигуры зашли в лес, то темп замедлился, напоминая на первый взгляд обычную прогулку. Из-за своей скрупулезной радости, я упустила важный момент, что мы долго не виделись после страшных событий. Как я могла не подумать об этом сразу же?! Хорошие дела в доме настолько окрылили и обезвредили меня, что сделали легкомысленной. Мое лицо заметно омрачается от открытия. К тому же, судя по его нервному и тихому поведению , стоит предположить, что он снова принёс весть. От такого подозрения плечи обреченно поникли в ожидании. Почему все в мире будто бы нацелено на разрушение моей спокойной жизни?! -я рад, что у вас все хорошо. Надеюсь не будешь злиться, я частенько расспрашиваю о тебе у Гео. Когда ваши дела наладились, я не стал появляться, хотя, пару раз я все же приходил, но не решался сообщить о присутствии, зная о твоём отношении ко мне, но каюсь, я очень хотел.-с сожалением выдавил он. Жалкое подобие улыбки тенью пробежало по его губам. Его слова порождают где-то глубоко внутри щекочущее ощущение. -мои слова выглядят как оправдание.- бросает он, ухмыляясь. Я молчаливо соглашаюсь с его заключением, утихомиривая непреодолимое желание коснуться Алекса, и касанием выразить что-то неизвестно большое и важное... В итоге, беру над собой верх, встряхивая головой и холодно улыбаюсь, выражая улыбкой полное соглашение. Его передергивает от такой реакции. -я пришёл, чтобы собственными глазами убедиться, что у тебя все хорошо.- с грустью смотря на меня продолжает он, улыбаясь своей лучезарной улыбкой, сражающей на повал. Не нравится мне эта вымученная счастливая улыбка. Не верю в силу самоотверженной доброты. Он явно скрывает другое выражение за этим наигранным беспечным видом, раздражает. Что же он скрывает на самом деле? Но делая над собой усилия, честно признаю, что за время, за которое я узнала его, у меня сложилось положительное впечатление. Алекс- добродушный , через чур наивный парень с большим сердцем. Он одинаково добр ко всем, учтив, более того, я не ощущаю в нем и нотки фальши. Они с Лиз похожи. Они оба умеют так открыто доверять и улыбаться миру, не смотря на трудности Нового Света, который таит в себе столько ужасного...им удалось сохранить чистоту сердца. Не знаю в чем причины, но меня с самой первой встречи что-то раздражало в нем в отличие от Лиз. То ли его непосредственность, то ли принадлежность к Саламандре, то ли эта та самая улыбка, то ли я не могу ему по прежнему доверять?! Не знаю. Не хочу обременять тяжкими размышлениями свою дорогую спокойную жизнь. Я досадливо закусываю нижнюю губу, перекрывая болью тягостные сердцу размышления. Все думы, связанные с Алексом всегда наносят моральный ущерб, вконец обессиливая. -надеюсь, мне удалось стать твоим другом?- добродушно спрашивает он, неловко почесывая затылок, снова ослепительно улыбаясь. Что за безумная идея стать моим другом с самого начала!? Раздражает эта самонадеянность. Тем не менее, я покачиваю головой, касаясь пальцами висков, в очередной раз прекращая размышления. Я чувствую, что сейчас рядом с Алексом нужно быть настороже. Когда я с чистой головой фокусируюсь на нем, то улавливаю занятную перемену в лице: улыбка оставила после себя слабую тень грусти. Между нами царит молчание. Такое молчание присуще расставанию, это подтверждает атмосфера вокруг- симбиоз печали и радости. Печали, что время ушло, а радости, что оно было. Сомнений нет- он пришёл попрощаться со мной. Но куда он собрался? Он явно что-то решил... Все равно не верю, что он пришел только для того, чтобы сказать «пока». Нет, тут явно скрывается что-то поважнее, но стоит ли выяснять? -почему ты так яро старался найти со мной общий язык?!- отстранённо спрашиваю я, хватая себя за руку сзади и крепко сжимая, пытаясь обрести некоторое подобие комфорта и контроля ситуации. -когда мы впервые встретились у вас, меня поразил твой красивый отстранённый взгляд будто ты вовсе не принадлежишь этому миру. Он всегда появляется неожиданно и на одно мгновение, еле уловимый. Этот взгляд проскальзывает, вызывая животный страх. Я никогда такого не встречал. Мне хотелось...-он запнулся, резко останавливаясь, запрокидывая голову назад, наблюдая за ясным небом словно раздумывая над дальнейшим продолжением ответа. Его слова искренне удивляют меня. Я никогда не замечала за собой такой неприятной особенности ,может он ошибается, но кто-то говорил, что со стороны виднее...к черту. Мне не нравится построившийся диалог. В любом случае, я не намеренна развивать его. Лучше уж выяснить истинные мотивы его внезапного появления и зарубить на корню действующее направление. -ты пришёл услышать подтверждение дружбы?! Как уныло. Ты участвовал, потому что хотел переубедить меня в том, что хороший?! А я думала, что ты искренний .- наигранно скривившись отшучиваюсь я, пожимая плечами. Заливистый смех разливается вокруг, на короткий период обезвреживая напряженную остановку. -Софи, в каком бы мире ты хотела жить?- значительно глядя в мои глаза спросил он ,озадачив меня. Его широко распахнутые глаза переполненный странной надеждой. Точно от моего ответа зависит что-то важное, зависит наше расставание?! Если это так, то непременно нужно ускорить его. Соображая над нужным ответом, прямо смотрю на его прекрасный ласковый взгляд. Он прожигает насквозь. Тело напрягается перед грозящей угрозой. Алекс похож на опасность. Он сияет как солнце, распространяя чистые помыслы точно лучи. Его образ слишком сияющий, чтобы я могла смотреть на него напрямую. На мгновение я почувствовала себя в ловушке. -я хочу спокойно жить в своей семье и плевать мне на мир.- сконфузившись признаюсь я, отводя глаза от прекрасного смущающего вида. Он недовольно цокает языком. -я никогда не принадлежал ни к одному миру, ты сама это знаешь. Я хочу жить в мире, где для всех есть место. Не хочу жить вновь в мире, где господствуют люди. Также, не хотел бы жить в мире, где господствуют демоны, а я хотел бы жить под мирным небом. Чтобы два вида сплотились, чтобы была глобализация, чтобы наука, медицина не просто возродились, но поднялись на Новый уровень благодаря новым знаниям и совместным усилиям! Чтобы все жили в достатке и занимались развитием талантов, предназначений, а не пытались хотя бы выжить !- он говорил пылко, с жаром, от всего сердца, а закончил гневно сквозь зубы. Я смотрю на Алекса, как если бы услышала что-то возмутительное и невозможное. Его признание заставляет меня надменно усмехнуться. Полная чушь. Возможно, эта чушь и погубила мою семью, Влада. Почему то от его жарких признаний мое сердце горько заныло. Я всегда избегала подобных тем, потому что существование вокруг не касается меня. Я этого не хочу. Меня устраивало и устраивает жить в маленькой дружной семье. Большего мне и не нужно. Тогда от чего же он завёл этот разговор? Хочет понять союзники мы или противники? Алекс смотрит на меня так предано, разве он может быть опасностью? Его размышления о мире во всем мире-смехотворны, но я не спешу уколоть искреннего парня очередной насмешливой издевкой. Он так напоминает мне кого-то...когда-то я слышала подобные слова, даже верила в их силу, но что же переубедило меня- неизвестно. Я слышала подобные идеи от брата, Влада, Лиз, и к чему они привели? Ответ очевиден, не стоит даже далеко ходить за ним…. Тем не менее, слова, однажды посеянные в сознании, пускают свои корни и расцветают в мысль. Подсознательно или сознательно она бесконечно вращается в разуме. Я верю, что слова обладают духовной силой. По крайней мере, я так чувствую. Что же переубедило? Не помню. В уме уже есть ответ. Неожиданные знания поднимаются с неизвестных недр. Они сразу же очнулись во мне на физическом уровне, существуя все время в теле. Спокойная беседа проникла в потаенные темные места моей души. Это нехороший признак. Самое лучшее- пустить на самотек ситуацию и не заострять внимание. Нутро подсказывает, что я должна быть осторожной, и я напускаю на себя самую обыкновенную улыбку, на которую способна девочка шестнадцати лет. Ответ всплыл из каких-то таинственных глубин, непостижимых для моего настоящего сознания. Последующий неизвестный монолог с легкостью срывается с моих губ точно давно постигнутая истина, в которой нет места для сомнений: -Алекс, демоны всегда будут для людей врагами, и наоборот. Они друг для друга точно бельмо на глазу. Каждый хочет урвать господство: люди мечтают вернуть былое время, принадлежавшее им, а демоны хотят отыграться и считают, что настало их время. Каждый хочет заполучить не только землю, но и превосходство и абсолютную подавляющую власть над другим. Кто-то проиграет и станет скотом. Более того, не исключаем частные случаи, когда каждый думает о своей выгоде и о своём благополучии даже ценой чужих интересов и жизней...этому просто не бывать. Мир не выгоден никому. Именно войны ведут цивилизацию вперед. Затишье затянулось, но на долго ли?! Я уверенна, что в скором времени положение мира разрешится, будет война, будут проигравшие и победители.- я тяжело выдохнула, набрала побольше воздуха и договорила: - А я не знаю где среди всего этого.- бесстрастно говорю я. Из моих глаз смотрит чужая тоска. Эти слова-новость даже для меня самой, что уж говорить об округлившихся глазах Алекса... - Что ты будешь делать, если твоего мира не станет?! Какую сторону выберешь??- в замешательстве не унимается Алекс. Его лицо бледнеет , превращаясь в болезненную маску. Алекс обеспокоен прозвучавшим ответом. Я же уставилась на него странным взглядом, какой невозможно прочесть. Он понимает, что расставание неизбежно. Что ж, не хотелось бы мне встретить его в будущем после этого... сейчас убеждаюсь, что он точно хочет узнать разделю ли я его мечту или нет, а также он проявляет интерес сказанному мной, желая выяснить откуда я вытащила эту мысль. Действительно, я и сама не знаю откуда этот заготовленный ответ словно он всегда был во мне, но я беспрекословности верю ему. Сама интуиция подсказывает мне эти ответы, а я уверенно следую ей. - Мы с тобой станем противниками в одном случае: если ты станешь потенциальной опасностью для моих близких-убью не раздумывая, без сожалений.- безучастно произношу я, напуская на себя спокойствие, скрывая за ним внутреннюю тревогу от своего хладнокровного признания. Оно эхом раздается в голове, беспощадно ударяясь в груди. Запоздало прикусываю нижнюю губу всего лишь на одно мгновение- мне стало стыдно за свои неосторожные слова. -Мы всегда будем друг для друга монстрами.- отчужденно продолжаю я, не замечая растерянность Алекса, окончательно ставя точку. Расставание, которое он хотел предотвратить, уже происходит. Только теперь четко осознаю, что намерения собеседника заключались в одной цели: проверить мою позицию, забросив маленький камень, чтобы поднять рябь на поверхности спокойного озера. Его план уже не удался. -есть люди и демоны, которые сдружились!-горячо настаивает Алекс, разводя руки, надеясь все-таки вызвать рябь хотя бы булыжником, правда я непоколебима. Он тоже не сдается и яро пытается переубедить меня, в порыве хватая мою руку, прижимая к себе. Он выглядит так невинно, так добро. Посмотрела бы я на него, когда он собственноручно начнёт убивать для воплощения своей идеи. Как повлияет на него это? Сможет ли он сохранить рассудок и чистоту помыслов, невинное сердце? Я с тяжелым сердцем отнимаю руку, преднамеренно вытирая ее об себя, словно избавляясь от прилипшей грязи. Но он упрямо не замечает колкости жеста. -и сколько их? Будут находиться десятки, может сотни. А что на счёт подавляющего большинства?-равнодушно продолжаю я, засматриваясь на прекрасную синеву неба. -со временем, это обязательно измениться...- настырность Алекса сбавляется. Вероятно мои слова все-таки сеют зерна сомнений в его сердце. -именно. Ничего не способно крепче сплотить кроме усилия против общего опасного врага.- продолжаю наносить следующий укол сомнения я. Мой голос звучит иронично и жестоко. Такой голос не подобает для юной леди. Не знаю откуда такая уверенность во мне, и все же она преобладает фанатичные доводы Алекса. Но погружённая в свои слова, я упускаю главное. Я ощущаю на себе этот взгляд и в ответ смотрю прямо на него. Пространство между нами увеличивается. Земля трескается, отделяя по разные стороны. Изменения уловимы на тонком уровне. Мы оба понимаем, что идём врозь. Его пытливый взгляд выражает досаду и боль, мой же сообщает о безразличии. Алекс недолго молчит, хватаясь за маску, осмеливаясь пустить в дело тяжелую артиллерию. Главное для него- найти подходящий ключ. Он все еще надеется переубедить меня, глупец. В волшебном взоре струится опасное чувство… Надежда – страшная вещь. Именно она способна в один миг обогатить и придать сил, а также сломить дух и растоптать волю. Эмоции в его сердце преобладают, и он дрожащим голосом приоткрывает губы, с каждым словом возвращая былую уверенность: - Люди и демоны сосуществуют уже семь лет,…- он хочет сказать что-то ещё, но я жестко перебиваю его бредни. В моем голосе звучит сталь. -ДА, достаточное время для того, чтобы обе стороны окрепли и развязалась война. не заводи этих бессмысленных диалогов, мне не интересно.-хладнокровно обрубаю я на корню потаенный разговор, ликвидируя помеху. -на чьей стороне будешь ты?- настырно спрашивает он, с надеждой в глазах всматриваясь в меня. В ответ я лишь устало выдыхаю, всем видом выказывая изнуренность и слабость от удручающей беседы. Алекс жутко нервничает, нарочно пропуская мой наигранный жест. Сторона. Имеет ли это значение? В любом случае кровопролитие, страдания, убийства… И тут на моем лице блеснула угрюмая тень от внезапной мысли, что Алекс наверняка мог уже убивать... Мне не хотелось бы представлять это лучезарное лицо в крови. Он словно прочитав мои домыслы, заговорил: -мир не построить на убийствах. Я никогда не убивал…- с непроницаемым лицом ответил он, нахмурив брови. –В это тяжело поверить, понимаю, ибо я нахожусь на службе, где постоянные распри между половиной людей и демонов. Я видел достаточно жестокости и ненависти. Более того, мне пока приходится помалкивать, чтобы...-он оборвал бессвязную речь, медленно-медленно теряясь в своих воспоминаниях. Из сказанного я выудила только то, что он не прикладывал руки к убийству. Такое признание почему-то облегчило душу. Откуда в жесткой действительности есть чистые души? Пора прекращать бессмысленные речи. -это очевидно, не будь слепцом. наши с тобой дороги явно не пересекаются.- бесстрастно взирая на деревья говорю я ,скрепя душою от признания. Умело скрывая неприятное потрясение от другой неизвестной стороны Алекса. -даже если так. Но я верю, что есть другой выход.- упрямо договаривает он, нахмуривая брови. Я ощущаю каждой клеточкой тела, что разноцветные глаза смотрят в упор на меня, надеясь о моем внезапном благоразумии и прекращении конфронтации ... Только, он углубился в нехорошие темы, которые плохо подействовали на меня: появилось тревожное необъяснимое состояние, разнося былое спокойствие в клочья. Раздражает. Зачем нужно было это начинать? Холодная ненависть отзывается покалыванием в теле. Я решаюсь взглянуть на Алекса. Как только мы встречаемся взглядами, в его взоре появляется застывший страх. Ужас, который я бессознательно вызвала в нем, уже превышает диапазон возможностей любого живого существа. Он чувствует, что задыхается. Озадаченно взираю на него некоторое время, не понимая такой реакции: что его так пугает во мне? Я делаю шаг на встречу, но он замертво стоит на месте. Меня порывает сказать что-то важное и губы послушно распахиваются, но в итоге не изрекаю ни единого слова, тогда закрываю рот и превращаю губы в плотно сомкнутую полоску, резко разворачиваюсь. Пару секунд я стою спиной к нему, ненамеренно задерживаясь словно ожидая от него какого-то действия, и оно последовало: Алекс быстро сокращает расстояние между нами и касается прохладной рукой моих кончиков пальцев, поглаживая. Я вздрогнула при контакте. Прикосновение вызывает во мне нежный трепет и возмущение. Поднимаю руку к себе, сжимая и разжимая пальцы. -Софи?... Мое лицо исказилось , точно я ощутила сильную боль, а кожа пылает как при болезни. Алекс смиренно стоит, озадаченный моей реакцией. Не сказав ни слова, я быстрым шагом направляюсь домой, не понимая, почему чувствую себя так скверно. Бледное лицо Алекса вторгается в разум и свободно разгуливает там, еще больше расковыривая что-то в груди. Диалог оставил после себя неприятный осадок. Напряженная атмосфера не разряжается даже после ухода. Он разбередил внутри меня какие-то неизвестные старые раны, о которых я не подозревала до этого момента. С чем это связано? Не важно. Я не хочу углубляться в то, что не касается меня. Какая загадочная штука – жизнь. Перевожу дыхание, стараясь вернуть утерянное душевное равновесие. Увлеченная подробным проигрыванием произошедшего, я уже оказываюсь перед входом в дом. Жутко нервничая, вхожу. У меня не вышло набросить на себя спокойный вид, поэтому когда меня встречает семья, я взволнованно отвожу лицо, набираясь сил перед предстоящим объяснением. Мы расположились в гостиной. Между мной и Моррисонами накаленная обстановка. Они напряжены и преисполнены раздирающим любопытством точно догадываются о чем шла речь и ждали этого момента. Впрочем, никто из них не собирается заговаривать первым, видимо, считают такой поступок нетактичным и уверенны, что начать должна именно я. Измученно оглядываю их, внимательно касаясь каждого: дядя поддался вперед, облокачиваясь локтями о ноги, скрещивая пальцы, а Лиз уперлась в спинку дивана, скрещивая ноги, располагая руки друг на друге. Разговор точно не избежать. Настоящая суть беседы между мной и Алексом - провокационная тема. Ее нужно избежать, чтобы ненароком не зажечь пагубное пламя, способное испепелить семейное спокойствие. Я просто хочу жить так, как мы живем, а если честно расскажу правду, то она скорее всего повлияет на естественный ход. Нет! -приходил Алекс.- медленно начала я, качая головой. - Хотел поинтересоваться друзья мы или все же можем быть...-ложь моментально слетает с моих губ, что я даже не успеваю сообразить. Вероятно, я на столько сильно жажду сохранения семейного спокойствия, что готова пойти на любые сознательные и бессознательные уловки, что и произошло. Хорошо, это играет мне на руку. Дядя как то странно понимающе кивает, резко вставая, мелкими шагами неловко измеряя расстояние от дивана до книжного шкафа, низко опуская голову, пряча нервозность. Его лицо быстро становится пунцовым от услышанного. Я долго соображая, понимаю о чем он подумал, и щеки зарделись краской. Я хочу переубедить его, но не действую. Пусть он думает именно о таких разговорах между мной и Алексом. Дядя неловко улыбается мне, останавливаясь напротив. -Что ж, если подумать… Ты достаточно взрослая для влюбленности. Нет ничего странного в том, что тебе понравился такой хороший…-он запнулся и растерялся, не зная как назвать Алекса, ведь первое, что ему пришло на ум это «человек». Его взгляд растерянно блуждает по комнате. Он пойман с поличным. -юноша…-мягко помогает Лиз, вставляя подсказку. Он благодарно медленно моргает ей и успокаивается. -юноша.-повторяет задумчиво он, тщательно обдумывая правильность слова. Его рука скользит по гладкому подбородку, поглаживая. Меня откровенно веселит и умиляет сконфузившийся дядя. Редко теперь его увидишь таким: он в взвинченном состоянии, безнадежно пытается это скрыть и не может подобрать сходу правильных слов, с головой утопая в щекотливой теме, еще больше краснея. Пару раз он бросает мимоходом взгляд на дочь, моля о поддержке, но та лукаво улыбается и строит серьезное лицо, зажимая губы, чтобы сдержать смех. Мы обе готовы вот-вот прыснуть хохотом. Я снисходительно улыбаюсь тому, какую несусветную чушь изрекают его уста, но не собираюсь переубеждать его, так как довольна таким развитием. Пусть он полагает о невозможной влюбленности, чем будет знать истину. Мысленно я все же удивляюсь : как ему могла прийти в голову такая абсурдная вещь? Такое даже предположить глупо, чтобы между мной и Алексом развились подобного рода отношения, однако, предположенная мысль, давно глубоко посеяна в подсознании. Цветы обязательно расцветут, даже если я не подозреваю о семенах. -Я считаю, что для любви не существует преград!- неловко договаривает он свою тирраду после мучительно долгой паузы, устремляясь к выходу, специально оставляя меня наедине с Лиз. Дядюшка полагает, что дочь компетентнее в этом вопросе и будет полезнее, чем пожилой мужчина, поэтому поскорее уносит ноги, перед выходом оборачиваясь , одаривая нас загадочной улыбкой. Лиз же осталась сидеть неподвижно, ощущая с моей стороны недоговоренность, строгим взглядом сообщая, что я ее не провела. Она резко занервничала и посильнее сомкнула губы, дожидаясь, когда фигура отца скроется в коридоре, готовясь поскорее кинуться ко мне и подробнее расспросить о настоящей сути разговора . Как только шаги отца умолкают, она пулей бросается ко мне, судорожно беря за руку. Ее глаза широко распахиваются при прикосновении. Взгляд неподвижный и направлен в мои глаза, но не достижим. Он устремлен в пустоту. От прежней взволнованности и скрупулёзности действий ничего не осталось. На секунду меня пробирает животный ужас- я не узнаю Лиз. Я сижу в полном замешательстве, не соображая. Через минуту она обессиленно опускает руки, садясь рядом на подлокотник кресла, он издал жалобный скрип под ней. Между нами царит звенящая тишина. Я все-таки осмеливаюсь поднять на нее испуганное лицо, задаваясь вопросом. В ответ она опускает голову, собираясь с мыслями, потирая руками лицо. Красивые волосы ниспадают, укрывая от моего пытливого взгляда. Ее тело дрожит от тихого смеха. Я неуверенно кладу руку на ее плечо, сжимая покрепче, напоминая, что у нее есть я, преодолевая неведомый страх. Лиз потерянно смотрит на меня, не узнавая, видя во мне кого-то другого, затем голубой взор оживает, вспоминая меня, а затем на прекрасном лице появляется улыбка. В этой улыбке кроется что-то печальное, но в тоже время радостное с легким оттенком спокойствия точно она разрешила долгое тяжкое душевное мытарство. Мурашки бегут по спине. Она видит мою реакцию и заключает меня в крепкие объятия, успокаивая. -нельзя, чтобы возникли препятствия…- случайно вырывается обрывок ее мыслей. На один миг тонкие пальцы сжимаются в крепкий кулак за моей спиной, но ей быстро удается совладеть с нагрянувшим смятением и вернуться к прежней спокойной волне. -следуй по пути своего сердца. Следуй выбранному пути. Даже если он не правильный с чьей-то точки зрения. Даже если идёт вразрез..-она осеклась, отстраняясь и поднимая глаза. Ее скорбное лицо пугает меня. Мне не удалось провести Лиз. Подруга догадалась, что дело обстоит иначе. Но почему она так странно себя повела? Не уж то этот разговор так подействовал на нее или за ее словами кроется все же что-то иное? Я поднимаюсь с кресла и становлюсь напротив нее, но она машинально напрягается, вдавливаясь в диван, натягивая улыбку. -у тебя подходящий юный возраст для любви!- притворно сказала она, головой кивая на маленький столик, приглашая за занятия, я послушно плетусь на указанное место. Лиз разрядила обстановку, утаив что-то важное. Мне стоило бы разъяснить, что она конкретно имела ввиду и чем вызвано такое пугающее поведение, но я трусливо молчу, поддерживая предложенную фальшь, соглашаясь с переменой темы. Непонятный тяжелый камень упал на мои плечи. Я возвращаюсь к образу Алекса и испускаю тяжелый вздох, пока Лиз заканчивает нужные приготовления. В итоге, мне удается переключиться и настроиться на предстоящее обучение раньше, чем она вернулась, жестко отбросив нарастающее беспокойство одной лишь мыслью: « Сейчас я дома. Сейчас мы будем заниматься с Лиз. Через окно попадают жаркие лучи. В доме также царит умиротворенность. Ничего ее не нарушило. Для счастья есть все необходимое. Остальное- не важно». В этот момент Лиз усаживается рядом. Занятия появились практически сразу же после того, как жизнь возродилась в пустых голубых глазах Лиз. Изредка, по настроению, Лиз звала меня днём в гостиную , знакомя с различными отравами, заклинаниями, передавая мне свои наблюдения, знания, которые на личном опыте обрела, поэтому я с трепетом и благоговением всегда слушала ее внимательно . Хотя, сейчас, честно говоря, многое я не намеренно пропускаю мимо ушей, с блаженным выражением лица пялясь на подругу, радуясь еще одному счастливому моменту. За это время Лиз ещё больше похудела, кожа туго обтягивает скелет, но это ничего, мы с дядей проследим и поработаем над этим , былой румянец исчез, бесконечно грустными и потерянными глазами она взирает на мир, но ее улыбка не потеряла своего обаяния и света. Сейчас она сидит на против меня за маленьким напольным столиком, объясняя что такое барьеры, и как она смогла воссоздать свой. Ее сосредоточенное серьезное лицо наклонённо над тетрадкой, наполовину повернутой ко мне, она тонким длинным пальцем водит от одной строчки к другой, пока я также глупо, но счастливо улыбаюсь, не вникая в суть написанных слов, которые она показывает и тщательно поясняет. Мы близко сидим и наши локти слегка соприкасаются. -Софи, мои барьеры нацелены на то, чтобы не только не впустить, но и сделать обидчика слабее. Все зависит от его намерений.- сосредоточенно объясняет она, кладя руки на стол, отвлекая мое внимание резко воцарившемся молчанием. Я с недоумением поднимаю лицо, надеясь выяснить причины тишины, и вижу, как Лиз в странной задумчивости наблюдает за прекрасно жарким тёплым днем во дворе. К полудню солнце сильно разбушевалось, создав настоящее пекло, отыгрываясь перед вечером. -что такое намерения?- свободно спрашиваю я, случайно выдергивая ее из раздумий. -это желание сделать что-то плохое или хорошее. Так вот, существо, которое будет иметь намерения ,например, убить, выбраться из барьера не сможет, а он тем временем окончательно сведёт его силы на нет, разрушая волю и энергию. А если у существа чистые намерения ,то барьер рассеется.- спокойной поясняет она, облокачиваясь подбородком о руку, устремляя голубые глаза в одну точку. От сложности я недовольно скуксилась и с грохотом упала лицом в тетрадь, несильно ударяясь лбом. Лиз сочувственно улыбается, прикрывая обворожительную улыбку. -аккуратнее, а то ненароком выбьешь имеющиеся знания!- подшучивает она, игриво подталкивая меня своим плечом и нежно поглаживая легкой рукой по голове, приглаживая мои непослушные волнистые волосы. Я лежу на тетрадке, поворачивая лицо и вновь довольно улыбаюсь. Во время занятий мы часто непреднамеренно упускаем время обеда. Этот раз не исключение: Лиз делает небольшую переменку перед тем как перейти к практике, в которой я вообще безнадежна. Способностей как у Лиз к пониманию трав, их предназначений, составлений заклинаний, алгоритмов создания заговоров, настоек и отваров, у меня нет, что уж говорить, если я даже с трудом запоминаю элементарные объяснения с ее стороны. По-хорошему мне нужно оставить эти занятия, но я не хочу расстраивать Лиз, ведь я чувствую, как для нее это важно- передать свои знания, особенно в эти последние дни, наверняка занятия помогают ей отвлечься: они полностью поглощают ее без остатка, поэтому я обещала себе, что буду стараться, оправдывая свои нелепые результаты трудов тем, что для общего развития это вообще хороший результат. Когда у меня совсем не получается, Лиз просит меня быть более собранной как на охоте, недовольно поджимая губы, а когда что-то выходит, она радостно улыбается, хлопая победно в ладоши как истинное дитя, и я рада такой реакции, и для нее стараюсь. В общем, практика для меня это чистой воды- катастрофа. На улице уже конец лета, но разбушевавшаяся жара нещадно сжигает зеленую травку и переливается видимым слоем наколенного воздуха у поверхности земли. Лето будто хочет хорошенько запечатлеть свои силы перед осенью. Мы вышли под открытые солнечные лучи, изнуряющие уже спустя несколько секунд нахождения под ними. Лиз просит меня подождать и выносит две фетровые легкие шляпки, мои любимые. Я постоянно с восторгом рассматриваю их как в первый раз. На той, что она протянула мне искусственный маленький букетик цветов на голубой ленте. Я слишком взбудоражена восхищением, чтобы заметить как Лиз невольно ангельски улыбается. -Так.- громко говорит она, возвращая мое внимание и принимая серьезный вид, подобающий учителю.- Над домом стоит большой барьер, который держится благодаря моим жизненным силам.- проговорила она, рукой проводя перед собой, словно демонстрируя его, я щурюсь в попытках что-то разглядеть, и плечи Лиз подергиваются, содрогаясь от громкого неудержимого хохота. -увидеть его нельзя ,глупышка, его можно почувствовать.- ласково отозвалась она, оправляя шляпу на моей голове. - закрой глаза, сделай шаг вперед, затем несколько раз глубоко вдохни и выдохни, - медитативным тоном говорит учитель, подталкивая меня вперед. Несколько мгновений я не чувствую ничего, но немного погодя ощущаю теплоту, обволакивающую тело. Кто-то невидимый гладит меня, наполняя силой. Барьер напоминает нежные объятия Лиз. Я с наслаждением поддаюсь ему, невольно разводя руки в сторону, полностью открываясь приятным ощущениям. -мой барьер защищает нашу семью, и способен дарить приятные ощущения тем, кого защищает- самодовольно заключает она, присаживаясь на зеленую траву, подгибая под собой край юбки, прижимая его к ногам. Я раскрываю глаза и очарованная взираю на Лиз. Она два раза постукивает по траве рядом с собой, приглашая сесть рядом, я послушно присаживаюсь подле нее, продолжая так же очарованно смотреть. Лиз смущается и переводит лицо прямо. -ты настоящая фея, Лиз- потрясенная говорю я, опираясь на руку. -попробуешь создать свой барьер вокруг себя.- пропуская комплимент, серьезно продолжает она. -закрой глаза, представь, что окружаешь себя одним из явлений природы. Я безоговорочно следую ее заданию, сильно напрягая каждую клеточку тела. Сейчас мне как никогда хочется порадовать ее, окружив таким же теплом. -думай только о своей защите. Четко представляй, как любого злого, гневного, вторгшегося в барьер мгновенно поражает явление природы, которым ты себя окружаешь. Потом представь улыбающегося человека, сияющего добротой, и как он без проблем проходит через твой барьер, и природное явление его не касается. Несколько раз прокручивай эти картинки в голове. Перед закрытыми веками вспыхивает слабое синее пламя. Я с интересом разглядываю его и представляю как Лиз без проблем проходит через него, затем улыбается и машет рукой, сообщая о невредимости. Параллельно моему воображению, Лиз ощущает как сильный барьер сдавливает ее руку. -молодец!- восхищенно изрекает она, одобрительно похлопывая по моей ссутулившейся от стараний спине, разрешая расслабиться. Я измученно рухнула на приятную мягкую слегка покалывающую траву, жадно одними ноздрями набирая горячий воздух. -я удивлена такому моментальному результату. А какое явление природы ты представила?- ее голос звучит настороженно и аккуратно, но я пренебрегла прозвучавшим тоном. -я не успела представить. Перед глазами появился синий огонек и не оставил выбора.- беззаботно признаюсь я, продолжая валяться на траве, подушечками пальцев приглаживая ее. В этом время Лиз нервно сглотнула. -Существует поверье,- она остановилась. Ее ладошки вспотели от волнения. Лиз обтирает их о край юбки, медленно поворачивая ко мне голову. На ее лице замер страх. Я же с наслаждением лежу на месте, не заинтригованная сказанным и просто любуюсь небом, на котором медленно плывут кучевые облака. -Никогда не верь ему. Это просто бредни предков, и все же, я считаю, что для общего ознакомления тебе стоит узнать о нем от меня, чтобы избежать порицаний в будущем… Так вот, Синий огонь знаком нашим предкам по горению метана, который в природе образуется при гниении органических остатков без доступа кислорода, например, на болоте и на кладбище. Днём разглядеть горящий метан практически невозможно, а вот ночью болотные и могильные огоньки хорошо заметны. Поверье заключается в том, что связывает появление синих огоньков с мытарствами неприкаянных душ: грешников, умерших без покаяния, самоубийц и просто людей, утонувших в болоте. Считается, что это горят их души. Так что нетрудно представить, какой мрачный смысл вкладывали наши предки в выражение "гореть синим пламенем". Если ты его услышишь или столкнешься с чем-то не приятным- отбрось переживания. Это всего лишь ерунда, и она не предопределяет тебя…- возбужденно говорит она и неожиданно начинает щекотать ноготками мягкий изгиб моего локтя. Я взрываюсь в хохоте, убирая руку. -значит, это не страшно?- беспечно заключаю я, на всякий случай осведомляясь. Она кротко кивает в ответ. -Мне нравится твой огонек. Он больше похож на спасение, а так же он хорошенько обнял мою руку…-неловко признается Лиз, убирая передние пряди за уши, снова возвращая себе сосредоточенный учительский образ. Сердце бьется в упоенье от того, что мне удалось все-таки одарить теплотой Лиз. -когда будешь больше и больше представлять, тогда барьер однажды появится от одного закрытия глаз или даже сможешь нарисовать его с открытыми глазами, но нужны каждодневные тренировки по несколько раз и несколько часов, иначе ничего не выйдет.- назидательно по-учительски гласит Она, обнимая тонкими ручками ноги, притягивая их к себе. -это самый главный урок, Софи. Обязательно запомни его и перед сном еще раз удели ему время, проделай тоже самое. Если что, в тетради есть все, и ты с легкостью сможешь обучаться самостоятельно!- с преувеличенной радостью сказала она, кладя щеку на колено, выглядя через- чур возбужденно. Вероятно мысль, что она создала целое пособие за свою жизнь заставляет ее волноваться, сквозь размышлений уголки моих губ довольно раскрываются. Мы провели остальные пол дня, сидя на траве, пару раз вставая во время перемен, дабы размяться и снова занимая прежнее положение, продолжая тренировать мой барьер. Практика усложнялась сегодня еще тем, что сопровождается долгими нудными лекциями Лиз , но мое измученное знаниями выражение лица испаряется, когда она начинает говорить о гипотетических вещах, касаемых барьера. Это куда интереснее. Она посвящает меня в свои сокровенные размышления, я настолько сильно и сосредоточенно внимаю каждому ее слову, что изредка вспоминаю о том, что нужно дышать. -Сильнейшие одаренные ведьмаки и ведьмы, способны материализовать собственные силы, но, честно говоря, таких я не встречала и даже не слышала, но я слышала, что барьеры можно сделать даже энергией мертвого человека. И как бы я не старалась, у меня это ни разу не вышло, потому что я в точности не знаю откуда черпать энергию умершего. Я представляла, использовала личные вещи, но все в пустую. Это все осталось для меня фантазией и гипотезой. Я тренировалась, но все безрезультатно.- обреченная тоска протягивается в ее взгляде, голос дрогнул, и она спрятала лицо в колени, упираясь лбом о руки. Я пододвигаюсь к ней ближе, крепко обнимая, догадываясь чью энергию она хочет воплотить, понимая, чем, оказывается она была одержима. -у нас столько времени, Лиз, обещаю, что обязательно найду эту формулу и создам такой барьер! И мы снова почувствуем тетю Мари и Влада- в порыве чувств протараторила я, дабы утешить родного человека и усыпить его ноющую боль. Она неожиданно поднимает на меня заплаканное лицо, в ее голубых широко раскрытых глазах блестит сквозь слезы загадочный огонек, губы слегка подрагивают. -обещаешь?- особенно напирая на меня спрашивает она, не отводя свой пугающий горящий взгляд. Я покорно киваю, после чего она облегченно выдыхает и поднимает лицо к небу, получая капельку облегчения. Жаркий летний день сменился на вечер. -когда создаешь такой барьер, покажи его обязательно отцу!- с какой-то грустью добавляет она, а затем громко хохочет и бежит к дому, я стараюсь ее нагнать. В доме нас застигает понурое состояние от долгого пребывания под пеклом, а на улице только-только спала изнурительная жара, уступая место приятной прохладе. Наше унылое настроение не осталось незамеченным дядей, и он предлагает посидеть на веранде дома после ужина и поиграть в карты, мы с Лиз охотно соглашаемся. Ее голубые глаза горят новым загадочным огоньком. После ужина, на котором дядя посчитал своим долгом посвятить меня в возможные отношения с Алексом, окончательно ставя меня в неловкое положение и веселя Лиз, мы уютно устраиваемся на веранде и начинаем перекидываться картами: дядя профессионально, Лиз не уступает ему, только я неуверенно и чисто по-дилетантски пытаюсь хоть как-то поддерживать игру. Дядя и Лиз услужливо подаются мне, усердно скрывая этот факт. Лиз наливает нам вкусный травяной чай, заверяя, что он уже настоялся и готов к употреблению. Это какой-то особенный чай оттого, что она не пожалела какой-то последней травы, которую я заметила, когда она высыпала остаток из мешочка, обещая что сходит на рынок и раздобудет еще. Я не удерживаюсь и первая отпиваю его. Он уже успел достаточно остыть. Его вкус-безупречен : сильный запах пряности ударяет в нос, тонкое послевкусие мяты и сахара соприкасается с языком. Чай потоком льется в горло, наполняя теплотой грудь. Мы с дядей удовлетворительно улыбаемся, обмениваясь улыбками и киваем Лиз в знак благодарности. Она улыбается нам в ответ, не отводя внимательных глаз, следя за тем, как мы полностью допиваем и со временем небольшой чайничек пустеет во время игры. Себе же Лиз налила другой чай, объясняя действие тем, что туда она добавила траву для сердца, которую готовила в каплях для матери, а она не сочетается с приготовленным для нас чаем. Мы понимающе киваем. К концу игры к нам подошел Гео, он отказывается присоединиться и отзывает в сторону. Выглядит он почему то взволнованно, явно чем-то озабоченным, и все же я не интересуюсь, зная, что если это что-то важное, то он обязательно расскажет потом, когда сам хорошенько обмозгует, как всегда. Когда мы отошли на достаточное расстояние он заговорил: -Софи.- серьезно начал Гео, насупив свои густые чёрные брови.- Раз в доме стало лучше, то можно и нужно возобновить тренировки, ведь хороших тренировок давно не было, более того ты даже не поддерживаешь форму, поэтому завтра рано утром я зайду за тобой. Я недоумевающе смотрю на него, стараясь сообразить, почему тренировку он хочет начать рано, но не задаю лишних вопросов, он этого не приветствует. Его команды нужно только беспрекословно выполнять, и я покорно соглашаюсь. Он обещает зайти за мной в пять или шесть. На этом мы расходимся- Гео удаляется в глубь мрачного леса, а я радостная возвращаюсь к яркому свету свечей, которые уже зажег дядя, объявляя, что это последняя партия. К концу игры нас с дядей сильно размаривает, и Лиз, закрывая зевок рукой, говорит, что сама справится и разберет складной столик , мы с дядей даже не можем ей возразить, дойти бы до постели. Не помню как мне удается доползти до кровати, но последнее воспоминание заканчивается тем, что я завожу будильник на пять, каким-то счастьем помня о тренировке и кладу голову на подушку , мгновенно вырубаясь. С каким-то чудом просыпаюсь с тяжелой головой от сильнейшего сердцебиения. Почему-то кровь с бешенной скоростью циркулирует по телу. С величайшими усилиями у меня получается доползти до ванной, принять душ, натянуть штаны и футболку не по размерам, доставшихся от Влада. Окончательно собравшись я спускаюсь по лестнице, чувствуя легкое головокружение и тошноту, но это состояние терпимо и с ним можно управиться, правда на тренировке будет тяжелее. Судя по всему вчера я наверняка перестаралась с барьерами. В прихожей к удивлению я встречаю Лиз. Она взволнованно обувается и собирается выходить, как взглядом сталкивается со мной. Смотрит она на меня так, словно приведение видит. -ты чего не спишь?- смятенно спросила она, возбужденно сжимая в руках молочный пуловер. Язык во рту неповоротлив, поэтому я медлю с ответом, он как будто бы распух во весь рот. - тренировка…Гео…вчера- бессвязно бормочу я, натягивая охотничьи ботинки. Ее губы недовольно сжимаются, она рассеяно кивает и выходит прочь. Хорошо, что подруга не принуждала меня к лишним расспросам. Сил на них просто нет. Я словно целую вечность сражаюсь с ботинками, Гео уже успел появиться и злостно стоит в проеме двери, раздраженно поглядывая на меня. Я встаю с кушетки и кровь ударяет в голову, из-за чего я слегка теряю равновесие, удерживаясь за стену. Кровь с новой силой быстро циркулирует по телу, когда мы вышли на улицу мне вовсе становится легче. Прохладное летнее утро целиком приводит меня в чувства, прежнее состояние испарилось также резко, как и возникло. Путь оказывается длиннее, чем обычно, поэтому слабость в теле постепенно возвращается. Раньше мы пребывали максимум в середине леса, в основном Гео предпочитал для тренировок не такие дальние расстояния. Он всегда выбирал поляны, близкие кромки леса, речной берег. Мы всегда держались вблизи моего дома, а сейчас впервые уже далеко зашли, и даже продолжаем еще двигаться. Я с нетерпением оглядываюсь, и замечаю, что с каждым шагом гора на горизонте становится ближе и ближе. Запоздало догадываюсь, что направление Гео держит к горе. Я часто прежде взирала на виднеющуюся верхушку горы с некоторым любопытством и даже предполагать не могла, что когда-нибудь Гео выберет ее как место для тренировки. Очень подозрительно, а еще он всю дорогу и звуком не обмолвился... Такой строгий серьезный вид, словно вот-вот разрешиться какой-то важный вопрос. У подножья горы виднеется спрятанный среди высоких деревьев небольшой дом. Мой рот приоткрывается задать вопрос, но мы следуем мимо него, сразу же проглатываю застрявшие слова, не осмеливаясь нарушить напряженное молчание. Мы вплотную подошли к горе. Густая дымка тумана обволакивает склон . Я непреднамеренно затормаживаю на месте, восхищенно всматриваясь в белую пелену, укрывающую окружающее пространство и расслабляюсь, полагая о долгожданном конце пути, но Гео идет дальше по склону, даже не оборачиваясь. Нервно сглатываю слюну, скрежа зубами и со злостью продолжаю послушно плестись за ним, дрожа от негодования. «Он бывает таким невыносимым!»- мысленно сокрушаюсь я, злостно проделывая дыру в широкой спине. Всегда он так- устраивает какие-то показательные тренировки, совсем не объясняя их первопричину. На горе разряженный воздух, поэтому с каждым шагом дышать тяжелее и голова начинает кружиться, справляться с этим трудно. Когда я побольше набираю воздуха, головокружение увеличивается, в конце концов мне удается подстроиться и найти нужный ритм, не доставляющий прежних проблем. Гео неожиданно останавливается. Зазевавшись любованием природы, в упор пропускаю мимо остановку и сталкиваюсь о крепкую спину, немного отлетая назад. Я жду нападков и уже приготовила сожалеющее выражение лица, но он молча подходит ко мне, перевязывает глаза черной непроницаемой тряпкой и сажает на спину. Дорога продолжается. Меня потряхивает от извилистого пути. Через короткий промежуток времени, он спускает меня со спины, а сам садится на камень, запрокидывая одну ногу на другую, повелительно указывая вниз. -тебе нужно спуститься от сюда к моему дому у подножья горы за максимально кратчайшее время.- сухо изрекает он холодно осматривая меня, удостоверяясь, что я нахожусь в значительно лучшем состоянии, чем с утра. Пока я в замешательстве стою на месте, растерянно ища подвох, его силуэт мастерски теряется среди деревьев и уже не доступен для глаз. В чем заключается уловка? Почему он сказал, чтобы я попробовала до него добраться?! Я хорошенько разбегаюсь с самодовольным выражением и внезапно спотыкаюсь о тонкую бесцветную леску, полностью растворяющуюся с землей. Несколько камней внезапно появляются сбоку и во время падения ударяют меня по щеке, оставляя резкую боль, которая спустя несколько секунд сменяется на пульсирующую. От неожиданного обстрела также теряю равновесие и падаю ничком, ударяясь к тому же лбом о землю. Я порывисто встаю, представляя этого ненавистного самодура, испепеляя его и обрушивая на него толстую стену ругательств точно от этого сейчас зависит успешное завершение задачи. Моя рука легонько потирает ноющую щеку, глаза шустро пробегаются по территории. Ловушки и препятствия- вот в чем подвох. Цель тренировки заключается в том, чтобы я научилась полностью осматривать все пространство, чтобы замечала каждую деталь, была максимально внимательной и сосредоточенной, научилась распознавать опасность на тонком уровне, а также параллельно тренирую свою выносливость. Что ж, грандиозные планы у него конечно, не поспоришь, но на деле…на сколько могут быть опасны ловушки? Не хотелось бы проверить их всех… Как их разглядеть невооруженным глазом? Во всяком случае-нужно постараться, не хочу проигрывать старику. Я застыла на месте, в поисках следующей ловушки. На глаза попадается тонкая леска. Я победно перехожу через нее, теряя бдительность и сделав пару порывистых шагов вперед, поздно слышу треск под ногами. Один миг, и я уже падаю в неглубокую яму, хорошо замаскированную. Яма полна больших осколков и к боли щеки присоединяются щипающие порезы на руках и резкая боль в копчике, от которой я на весь лес оглушительно вскрикнула. Я с горем по полам выползаю из ямы, яростно с горящими глазами бросая взгляд вперед. Вот я ему задам, когда доберусь! Попадать в ловушки нет большого желания. Не хочется собирать и узнавать все тщательно оборудованные препятствия, более того, осознание, что я соберу их всех, послужит подтверждением горестного факта, что я слабая. Нельзя этого допустить. Я хочу улучшить навыки, возможно даже приобрести. Выносливости мне явно не хватает, но не таким же путем… Я обездвижено врастаю в землю, закрывая глаза. Запах у Гео узнаваемый и всегда с легким флером алкоголя, а так как он устанавливал ловушки, я могу попытаться почувствовать их место нахождения. Безуспешно пробуя унюхать запах установленных пыток, я вновь и вновь угождаю еще в дясятки ловушек. Последнюю из них, попадаю из-за наступившей усталости, плечом задеваю какую то тонкую леску и на меня летят три средних бревна. Я успеваю нагнуться в последний момент, и они с громким ударом попадают в дерево, пугая птиц, те с недовольными криками улетают прочь, снова оставляя звенящую тишину. С каждым движением вперед препятствия встречаются чаще, становятся изощрёнными и опасными, а дорога не сокращается ни на дюйм. Такими темпами мне бы до рассвета бы успеть. От досады и обиды прикусываю губы и жестко рукой смахиваю слезы. Можно схитрить и попробовать избежать опасный путь, сменив траекторию, и все же тогда это будет полное признание моей никчемности. Нет, не удостою такой чести Учителя. Нужно срочно найти другой способ, талантов к обонянию у меня не оказалось, да и вообще, изначально глупая идея была. Я схватилась за нее только потому, что других в уме не возникло. С момента начала прошло, наверное, несколько часов, еще больше чувствую усталость, ноги еле двигаются, а в голове сплошной туман…точно, это из-за разряженного воздуха. Резкая головная боль обезвреживает меня, и я покачиваюсь вперед , на что-то наступая. И тут я инстинктивно чувствую опасность сверху и перекатываюсь набок, наблюдая как различная мелочь падает вниз с дерева. Туго соображая головой, я смутно понимаю, что опасность можно почувствовать. Вот оно- решение! Я победно поднимаюсь, отряхиваясь, закрывая глаза и делаю пару пробных шагов вперед. С закрытыми глазами очень страшно, и все же создается впечатление, что весь мир у меня на ладони. Они будто находят лишнее на пути, предупреждая, а тело само инстинктивно уворачивается от угроз, но если быть предельно честной, то даже предчувствуя ловушки, мне все равно не удается избежать всех, ведь я не могу в мгновение ока стать более проворной. Лишить себя зрения- лучшее решение, что снизошло на мою голову от того, что остается полагаться только на чувства, и они действительно постепенно становятся острее, подсказывая приближающуюся опасность. Через малое время, я уже нахожу ловушки раньше, чем они срабатывают и упрямо пробираюсь вперёд. Потерянная в происходящем, с трудом замечаю, что угрозы больше не возникают. Я открываю глаза и замечаю в близи домик . Слезы радости выступают на глаза, не спешу их утирать. Тело обессиленно падает на холодную землю. Победная улыбка слетает с губ. Пока я наслаждаюсь отдыхом, детально прокручивая в голове свое неудачное начало и конечный подвиг, анализируя и делая выводы, Гео подбегает ко мне, сгребая в охапку и прижимая к груди. Лицо его озаряется счастьем. -я так рад! Я так переживал и с каждой секундой думал, что ты валяешься где-то без сознания. Но я так рад, что ты научилась инстинктивно распознавать опасность.- с вырвавшимся смешком заговаривает Гео. - Будет честно, когда ты расскажешь что на самом деле хотел?- злостно нападаю я, потирая ноющую боль в копчике. Он протягивает руку ко мне, поглаживая по щеке. Боль разливается по правой стороне лица. - происходят страшные вещи, и я снова хотел убедиться, что ты сможешь почувствовать опасность. В твоей способности защищаться я не сомневаюсь, а в остальном хотелось убедиться собственными глазами- напряженно говорит он. Мои глаза округляются. Я хочу задать еще несколько встречных вопросов, но он опережает меня, слабо покачивая из стороны в сторону головой, умоляя о прекращении терзающих вопросов. Я послушно молчу. На улице стоит невыносимая духота. Судя по расположению солнца уже полдень. По лицу стекают крупные капли пота. Я с трудом присаживаюсь, собираясь с духом, не представляя как осилю дорогу к дому. Гео понимающе оглядывает меня и присаживается, поворачиваясь спиной, руками подзывая забраться на него. Как бы я не протестовала, но изнеможение и увечья берут верх, и мне приходиться согласиться. Большую часть пути он нес меня на спине, но перед приближением к дому, я вырываюсь и самоотверженно следую самостоятельно, крепко сжимая в карманах пальцы. Все тело неистово ломит, стоит только шелохнуться. Стараюсь не совершать лишних движений, поэтому не подозреваю, что Гео пару раз бросает на меня сожалеющий взгляд, но он быстро сменяется на довольное выражение лица. Дома меня встречает первый дядя, пока Лиз готовит еду. Он наблюдая мои раны в виде опухшей с отеком щеки и мелких порезов на ладони, с немым укором обращается к Гео, а тот стоит с ничем не выражающим лицом. -она же девочка, Георгий.- с мольбой в голосе обращается дядя, взывая сочувствие ко мне. Гео сжимает зубы. Ему искренне жаль меня, но он хочет мне добра таким образом, и я это понимаю. Под пылким взглядом дяди, он удрученно выдыхает. Я сажусь, чтобы переменить уличную обувь на домашнюю и невольно вскрикиваю. Две пары глаз мгновенно кидаются ко мне. Полные губы дяди сжимаются в тонкую полоску. Он порывается помочь мне, но я легонько отталкиваю его и изо всех сил имитирую твердый шаг, направляюсь в спальню, мужские фигуры следуют за мной. В спальне дядя обрабатывает раны, делая компресс на копчике, накладывая заживляющую мазь. Боль уступает дикой сонливости. -зато она умеет теперь инстинктивно распознает опасность и умеет убивать, в следствие сможет за себя постоять, у нее достаточно опыта- оправдывающим тоном рассудительно произнес Гео, твердо смотря на дядю. - она убивала животных, а не..- он запнулся. Я не решаюсь встрять в такой напряженный разговор, в котором должны конкурировать они оба, он принадлежит только им. К тому же из-за слабости мне удается издать только неразборчивый протестующий звук, но он остается незамеченным. -думаешь есть разница?- мрачно с вызовом спрашивает Гео, яростно блеснув глазами. -потом вы скажите спасибо.- холодно добавляет он, собираясь выйти, но останавливается у порога и говорит: -я зайду на ужин, проведать ее.- затем тихо удаляется, слегка опуская голову. Я провалялась в кровати до ужина. Боль в копчике дает о себе знать, даже когда я просто переворачиваюсь с одного бока на другой. Я каждый раз зажимаю рот, чтобы не издать жалкий стон. У меня нет выносливости. Мне нужно тренироваться еще больше. Я понимаю, что мои навыки чуть больше чем у обычных людей, а этого явно мало. Эти мысли застают меня врасплох, и я не успеваю заметить, как утопая в их потоках засыпаю. Гео пришел как и обещал. Завидев меня на лестнице, он верно подскакивает ко мне, грубо хватая руку, не успевая перекинуть ее через плечо, встречаясь глазами с моим гневным осуждающим взглядом, после чего Гео прекращает действия. Я резко вырываюсь, одаривая учителя пронзительным порицанием, стыдя его за заботливый порыв не к месту и сама гордо следую к столу. Сзади раздаются кроткие шаги , в след за мной спускается Лиз. Гео машинально кидает взгляд в сторону, отвлекаясь на неожиданный возбудитель звука и величественно проходит мимо, выказывая искреннее уважение к моей задетой гордости, почтительно кивая напоследок, извиняясь за то, что непреднамеренно задел самолюбие. Умиляющаяся улыбка слетает с его губ, когда он оставляет нас позади. Я продолжаю воинственно идти, скрежа зубами от ноющей боль в копчике, сопровождающий каждый мой твердый шаг. После сна самочувствие явно ухудшилось. Мне не хочется, чтобы дядя и впредь заводил подобные разговоры с учителем, а для этого нужно исключить поводы, именно этим обусловлено мое напыщенное поведение, а не самолюбием, о котором подумал Гео. Приходиться ступать медленнее чем мне хотелось бы. Когда силуэт Гео окончательно скрывается за стеной, Лиз ухватывается за мою футболку, тормозя меня на лестнице и притягивая к себе. Ее жест сначала забавляет меня, но стоит мне обернуться, брови нахмуриваются, сталкиваясь с озабоченным видом подруги. Сначала она была робкой и замерла будто в ожидании, но соприкоснувшись со мной, Лиз стала будто охвачена болезненной лихорадкой: ее взгляд стал рассеянным и блуждающим, губы бескровные, а весь вид говорит о тревоге. -Теперь я увидела и знаю. Я понимаю необходимость, да, обратись к безликому- злостно проговаривает Лиз. Ее глаза сужаются от ненависти. Мой рот невольно приоткрывается от удивления. Я никогда не видела и тени гнева в прекрасном лице. Ее слова звучат бессвязно и не несут смысла, либо, я еще успела удариться головой во время тренировки, что тоже нельзя исключать. - Они все заслуживают это... – решительно выпаливает она, опуская руку. Эта мысль клубилась в ней весь день, поднимая со дна неизвестные доселе эмоции. Произнести это было легко, но почему-то девушка чувствует, как у нее немеет горло, а напряжение просачивается в ее дыхании. Она вложила опасный смысл в обращении ко мне. В нем улавливается прямой призыв к действию. Я дотошно вглядываюсь в ее лицо, задаваясь беззвучным вопросом о верном понимании заложенной трактовки, но нахожу лишь глаза устремленные в пустоту. Они до краев переполнены скорбью и пагубным страстным желанием. Несколько секунд стою пришибленная на месте, озадаченно хлопая ресницами, переваривая смысл сказанного. Ее фигура в белом костюме быстро оттаивает и направляется на кухню. В стремительно удаляющуюся спину мне удается вымолвить вдогонку : «я поняла», хотя, я не знаю почему вымолвила эти слова, но мне показалось, что это успокоит Лиз. Кажется, что на короткий миг она напряженно остановилась, но вскоре мгновенно вернулась к движению точно это было всего лишь обманчивое видение, но я не ошиблась. Ответ настиг ее и возымел силу. Мне не узнать о том, какое облегчение подарила ей фраза. Для нее она значит одно: «Я обязательно позабочусь, Лиз!» . Лиз стало легче, но недостаточно, а меня по неизвестной причине посетило плохое предчувствие. Что-то насторожило меня в ней. «Они все заслуживают это …»- мысленно проговариваю я, додумывая фразу, играясь с ней, чтобы лучше докопаться до истинного смысла. Кого не винить? Кого поцеловать? Два простых предложения проникли в потаенные темные места моего разума. В этот момент в душе моей закралось опасное чувство. Я захожу в кухню в тот момент, когда Лиз мнется возле отца. Ее звонкий голос звучит сладко и дружелюбно, но в действительности, от него веет холод, нет и толики привычного тепла. -папочка, пересядь, пожалуйста напротив- мягко говорит она, сжимая пальцы позади себя. В его горле застревает вопрос, который он все-таки решает не озвучивать и уступает, кротко садясь напротив нее. Я машинально настораживаюсь, спокойно садясь посередине стола подле Гео, украдкой наблюдая за сестрой. Мы втроем сидим в полном скрываемом недоумении, но вскоре атмосфера становится мягкой и приятной, а я смутно вспомнила, что на этом месте любила восседать всегда тетя Мари. За столом активно обсуждается выросший процент преступлений и анархии, из-за безнаказанности, а также аккуратно проскальзывает тема о возможной скорой войне. Особенно пылко отзывается Гео. Его пламенный нрав проявляется в каждом движении: он сильно втыкает вилку в рагу словно поражая оружием врагов. Дядя же остается рассудительным и бесстрастно размышляет о том, есть ли шанс избежать войны и что для этого можно и нужно сделать. Я создаю вид, что активно слежу за разговором, но на самом деле, пропускаю беседу мимо ушей, тайком следя за Лиз. Ее слова глубоко засели в сознании. Она тоже притворяется, что увлечена, вставляя комментарии, явно уводя лишнее внимание от себя, не подозревая, что я замечаю какая она до странности пугливая, чувствительная ко всем еле слышным шорохам, внимательна к каждому движению со стороны. Лиз похожа на оголённый нерв. Я неосознанно приоткрываю рот, проявляя неосторожность, вознамериваясь узнать в чем причина такого состояния, но встречаясь с ее настороженным пугливым взором, ласково улыбаюсь, решив повременить и отступить пока. Она отвечает тем же. После этого девушка чутко следит за мной. Лиз выглядит какой-то растерянной, воровато оглядывает присутствующих, ест без аппетита- через силу, начинает путаться в словах и бесконечно с сожалением улыбается. Обещаю себе после ужина подойти к ней и выяснить в чем дело, а также поподробнее расспросить об инциденте на лестнице и о вчерашнем происшествии . Поздний Ужин затянулся. Сейчас на небе горят яркие звезды, которые я вижу через распахнутое окно напротив в гостиной. Меня овивает мечтательная атмосфера. Я поворачиваю голову к Лиз и собираюсь предложить полюбоваться всем небесным небосводом и выпить вчерашнего чаю на крыльце, но не нахожу ее встречного взгляда. Ее глаза ожидающе с некоторой боязливостью направлены в окно. Моя голова устремляется в тоже место, повторяя похожую позу Лиз, но в этот момент осознаю, что именно насторожило меня- белое платье на Лиз, и тут оглушительный свист в воздухе выбивает всех, навсегда нарушая семейное спокойствие. События происходят мгновенно: Гео успевает опуститься и потянуть меня за собой. Я вырываюсь и оглядываю дядю, который с немым ужасом смотрит на сидящую напротив дочь: лицо Лиз сильно разгоряченное. Она с блаженной улыбкой взирает в сторону отца, но ее взор затуманенный и направлен в глубь пространства. Она ничего не видит. Дядя одной рукой закрывает рот, сдерживая крик, а другой дрожащим пальцем указывает на бок Лиз. Я резким движением соскакиваю и подбегаю к месту, на которое он указывает. В боку Лиз торчит стрела, вошедшая очень глубоко. Сердце сжалось. Тело срабатывает быстрее, выбегая на улицу в поисках убийцы. Но густая ночь предательски закрывает обзор. В темноте сверкают лишь зеленые горящие ненавистью глаза. -Софи!- кричит из гостиной Георг, возвращая меня в реальность. Я быстро прибегаю обратно , поклявшись себе, что найду преступника во чтобы то ни стало. Гео уже переложил Лиз на кровать. Левая рука обвивает спину девушки, а правая решительно избавляет ее от стрелы, резким движением вытягивая ее. Лиз вскрикивает и обмякает в руке Гео. Он аккуратно укладывает ее на диван. Тут подскакивает дядя с полотенцами в руках, давая указания сдержать обильные потоки крови. Нахлынувшие в начале на него чувства канули куда-то в глубь: его выражение бесстрастное и сосредоточенное. Сейчас перед ним не дочь, а умирающий пациент, нуждающийся в спасении. -Лиз.- беззвучно шепчу я и на ватных ногах подхожу к ней, шумно падая возле ее изголовья. На ней белое платье футляр. То платье, которое было на Новый Год, поминки Влада и матери. «Черный для меня торжественный цвет»- звучит дальний отголосок воспоминания в голове. ЛИЗ! Белый цвет- цвет скорби. Гео переносит меня подальше как тряпичную куклу, без труда устраняя возникшую помеху . Они быстро сориентировались и борются со смертью, отбрасывая мешающие чувства, в отличие от меня. Мне становится завидно, что есть те, кто умеет мгновенно отбросить отвлекающие от цели чувства и эмоции. Пока я неосознанно восхищаюсь рационализмом дяди и Гео, на подкорке вспыхивает страстное желание: когда-нибудь не просто освоить такое полезное качество, но и обязательно преуспеть в нем, чтобы не было равных. Я безвольно продолжаю сидеть в стороне, безучастно следя за сосредоточенными мелькающими образами: Вокруг полным ходом разворачивается операция. Лицо дяди равнодушно осматривает рану и лихорадку Лиз. Он внимательно оценивает состояние больного, составляя в уме характеристику, затем заканчивает зашивать рвану и резко замирает, сталкиваясь с чем-то непоправимым, сжимая к груди кровавое полотенце. Гео кропотливо перевязывает ей бок, перед этим принимая нужные материалы от полных дрожащих рук. Дядя скрывается в кухни и смиренно приносит таз с водой и тряпкой, накладывая компресс на вспотевшее лицо, промачивая водой губы, потом сдержанно объявляет нам, что в теле наличие смертельного яда, и с ним просто не справиться, только после этого рокового признания его руки неохотно опускаются, и в какой-то момент полная фигура устраивается за спинкой дивана стискивая бессильную ручку дочери, прижимая к своей влажной от слез щеке. Осознавая сложные обстоятельства, он дает себе волю. Гео сокрушенно располагается возле ее ног, задумчиво уставившись на стрелу. Я в полной прострации ползу к ней. Долгое время Лиз мучается. Яд неумолимо распространяется по телу, отравляя ее сознание и тело, повергая милую Лиз в пучину отчаяния. Ее лицо безобразно искривленно. Хорошо бы найти надлежащий способ утешить ее… Шепот сердца наводит на единственный верный способ, и я поддаюсь ему, неожиданно запеваю убаюкивающий мотив, который всегда исполняла для меня Лиз. Моя дрожащая рука скользит по голове, поглаживая шелковистые волосы. Побледневшее лицо озаряется слабой улыбкой, губы беззвучно шевелятся в такт моих , подпевая. Вскоре глотку душат слезы, сильно мешая пению. Голос превращается в сплошной неприятный сип, ком в горле не дает и лишнего звука издать, поэтому чистое пение постепенно сменяется на вымученный хрип. Но я непреклонно следую цели, преодолевая физические препятствия, каждую минуту откашливаясь, сглатывая слезы, не останавливаясь ни на секунду точно от этого зависит жизнь Лиз. Она то жмурится от дикой боли, то широко распахивает голубые глаза, заволоченные неясной пеленой; с сочувствием оглядывая нас у дивана; затем ее веки вновь тяжелеют и закрываются. В конце концов, я не могу больше справляться со слезами и замолкаю. Уста обжигают застывшие слова, не находящие выхода из-за онемевшего языка. Он стал чужим, будто чем-то инородным в теле . Лиз даже не заметила когда я прекратила петь. Она давно не слушала мотив. Сейчас она болезненно улыбается , заботливо убирая волосы с моего лба. Я в упор смотрю в ее большие по-детски чистые глаза, и сердце болезненно сжимается. Вскоре разум Лиз переносится в призрачное пространство между грезами и реальностью. Исчезая сознанием в грезах, тело же в реальности содрогается от бессвязных криков: «твари, отпустите Влада! ..», «мамочка, прости! Я виновата.» « Я же могла все предотвратить…», «это маленькая девочка», «я не хочу жить и иметь семью в таком прогнившем мире», « ненавижу!!!»- все изводящие ее страдания вырываются впервые наружу. Голова ее горит, по всему телу иногда пробегает дрожь лихорадки. Она долго говорит несвязанные речи. Дядя каждый раз вздрагивает, лицо его становится мрачнее. Только сейчас он видит сколько терпело ее измученное сердце, и что он- отец, не помог залечить его. Удушливый кашель прерывает бред девушки. Он напряг ее легкие и рывком вырывается из уст на мягкую ладошку, оставляя после большое кровавое пятно и ноющую боль в боку, которая временами возвращает ее в здравый рассудок. После чего она переводит безразличный взгляд с потолка на меня, длительное время тщательно вглядываясь в черты моего лица будто вспоминая кто я. Признавая во мне близкого человека, Лиз жадно сжимает мою руку, потрясывая ее. Пустой взор резко переполняется сложными эмоциями. Девушка яро хочет что-то сказать мне. Чувства переплетаются в угасающем духе, становясь неразличимыми. Дух Лиз был не закалён выносить повседневные терзания. Эта ноша оказалась слишком большой и тяжелой для хрупкой организации ее души. Случившееся девушка воспринимает легко как снизошедшую благодать, милосердно избавляющую от мучительных страданий. Это неприятное открытие раскрывается, когда в удручающей тишине раздается умиротворенный голос: -маленький принц не умер. Он просто оставил тяжелое тело.- с упрямым усердием произносит она. Эти слова надолго остаются висеть в воздухе, шокируя присутствующих и повергая в безмолвную панику. Я не могу вымолвить ни звука. Она же не ждет ответа лишь улыбается. Как же любимое лицо переменилось за этот короткий промежуток: бледные щеки впали, глаза сделались еще больше, губы побелели и горели. Она тяжело дышит, из последних сил хватаясь за воздух. Грудь с трудом поднимается и опускается. Создается впечатление, что в груди у ней лежит раскаленное железо, препятствующее свободному дыханию. За окнами звездный простор постепенно тускнеет, уступая место утренним сумеркам. Время за пределами дома покорно следует естественному циклу, незаметно унося за собой последние силы жизни Лиз. Мы же не смыкаем глаз и остаемся не подвержены времени, озабоченные только умирающей девушкой на диване. Она ужасно мучается, стонет, и только боль начинает утихать, возвращая здравый смысл, она старается уверить, что ей лучше, уговаривая всех идти спать, но при этом не выпускает наши с дядей руки. Перед восходом солнца Лиз начинает издавать страшные звуки отдаленно похожие на хрип. Гео отворяет остальные окна, впуская прохладный предутренний воздух. Бледный лик озаряется непонятным блаженным светом, заставив всех передернуться. Сбивчивое ранее дыхание становится неровным и тяжелым. Дядя искривляется от перемены, и я догадываюсь, что это- признак приближения конца. Только что ей стало легче, она обвела нас самым заботливым и любящим взглядом, дала пару наставлений по хозяйству и бытовых покупок на рынке и минуты через три скончалась, испустив последний издох. Теперь Лиз получила полное облегчение, о котором грезила последнее время. Я осматриваю всех, прося о помощи. Моя мольба останавливается в коричневых скорбных глазах Гео, находя утешение. Вокруг стоит знакомое безмолвие. Моя теплая рука крепко сжимает холодеющую ручку Лиз . Мы молчим ,но никакие слова не сравнятся с этим многозначащим молчанием. Слова порой способны спугнуть настоящий смысл. Лиз умерла. Та белокурая девушка, которая всегда находилась рядом, помогала мне и дарила с каждым днем надежду, прямо сейчас покинула мир на моих глазах, а я даже не смогла защитить, помочь ей. Ее смерть забрала с собой какую-то призрачную веру. «Елизаветы Моррисон больше нет.»- эта мысль словно самый острый нож пронзает всех присутствующих и обездвиживает. Лиз мертва. Дальнейшие события и действия происходят стремительно сквозь какую-то туманную пелену: я сижу потрясенная, делая глубокие вдохи, слушая собственный стук сердцебиения в ушах. Потом предпринимаю жалкие попытки встать, но потеряв возможность ориентироваться в пространстве, звучно шлепаюсь вниз. При падении ноющая боль в копчике и в теле напоминает о себе, вырывая из прострации и забрасывает обратно в невыносимую новую действительность. Все это время последствия травм отсутствовали. Мне невдомек, что в критической ситуации способности возрастают, поэтому болезненные ощущения бесследно отступили на это время и вновь вернулись после первого потрясения. Удивительно. Теперь боль не такая острая как прежде. Сейчас она глухо пульсирует, не настигая рассудка. Ей не сравниться с состоянием, в котором нахожусь. Я мгновенно привыкаю к ней, подстраиваясь как к естественному процессу. Разум тонет среди нескончаемых воспоминаний, ища начало смертной веренице, останавливаясь на приходе Глав. Мой взгляд вспыхивает и теряется вдалеке, просто уходя в точку. Безнадежное лицо. Сжатые кулаки. Чрезмерно частое и сбивчивое дыхание. На глаза попадается подаренная брошь в виде белого голубя с зеленой ветьвью. Символ свободы, говорила тогда старуха? Этот символ будет захоронен вместе с милой Лиз. Дядя и Гео ушли и вернулись незамеченными… Гео в это время позади дома выкапывает яму рядом с Владом и тетей Мари, а мы с дядей на скорую руку сколачиваем из имеющихся досок последнее пристанище для тела Лиз, и все троя уже придаем ее тело земле. Три сгорбившееся фигуры бесцельно провожают в последний путь Лиз. Я крепко сжимаю в руках стрелу. Уверенная в том, что время остановилось, я стою одна напротив того места, где теперь покоится Лиз. Вот так оборачивается жизнь. Я стараюсь поймать рукой пустой воздух, надеясь соприкоснуться с улетающем духом, а еще недавно крепко обнимала ее теплую руку. На улице сильно холодает, ясное небо заволакивает тучами, и Гео забирает мою безвольную оболочку, проводя в дом, попутно накидывая свою куртку мне на плечи. В доме по-прежнему царит безмолвие, которое нарушает Гео: -я знаю этого наемного убийцу. Эти алюминиевые стрелы, пропитанные ядом, я узнаю из тысячи. Этот наемник единственный пользуется дорогим луком с алюминиевыми стрелами. Признание звонко отдается в голове. -я отомщу за Лиз.- мой голос в тишине звучит незнакомым. -нет. Сначала мы поговорим.- твердо настаивает Гео, хватая меня за плечи, пару раз встряхивая, стараясь привести в рассудок. В его глазах спрятана неприятная догадка, но для меня это остается незамеченным. -Софи, я понимаю тебя. Я знаю этого наёмника. Он лишь выполнитель заказа, а чтобы убить того, кто это сделал, нужно узнать имя заказчика!- взывающе продолжает Гео, стараясь заглянуть в моё лицо, которое я намеренно прячу под копной волос, закрываясь от всех. Я молчу и продолжаю упрямо повторять, как заведенная одно и то же слово: « отомщу», еле-еле видя сквозь помутневшими от слез глазами ламинат в гостиной. Как я оказываюсь в своей комнате в кровати- неизвестно. Последнее, что пронеслось перед глазами – это дядя , внимательно залатывающий мои раны дрожащей рукой. -Жаль, что такую процедуру нельзя проделать с брешью в душе- мрачно шутит он, и мои глаза закрываются. Эту ночь я провожу в агонии безумства. Неразличимые образы давят, мне трудно дышать. Гео преданно находится рядом со мной, крепко сжимая мою руку, сдерживая меня в здравом сознании , если его можно назвать таковым. Череда видений в голове меняется и действует на меня словно яд, проникая в голову , окончательно сводя с ума: я вижу как моя кровь загустевает и превращается в какое-то оружие, похожее на меч, но тоньше. Я с ужасом стремлюсь избавиться от него и выбросить из руки, но оно намертво пристывает к ладони, тогда начинаю кричать, и загустевшая кровь взрывается и становится жидкой, волной обдавая мои руки, пачкая одежду и лицо. И через мгновение я вижу себя со стороны- всю в крови с леденящими отрешенными глазами, протягивающими руками ко мне. Я предпринимаю попытки бежать, но оно настигает меня в долю секунды, и я резко поднимаюсь на кровати, стараясь отдышаться. Справа от меня лежит спящий Гео, слабо сжимающий мою руку. Я тихо ложусь обратно, чтобы не разбудить Гео и по-прежнему стараюсь отдышаться и привести чувства в порядок. Когда удается совладать с собой, тихонечко встаю с кровати и направляюсь в ванную, прихватив сменную одежду и перед входом проверяю спящего Гео. «правильно гласит поверье! Это ты убиваешь мою семью!» -раздается крик тети в больном рассудке, застревая на губах и останавливая меня в дверях ванной комнаты. Обессиленно я захожу в ванную, притворяя дверь, избавляясь от постороннего в уме. Стоя под сильными струями воды, дрожу, но не от холода. Я более не о чем не думаю и мои размышления заканчиваются простым воспоминанием о том, что происходило раньше. Теперь это не более, чем смутные осколки прошлого. Мрачно ухмыляюсь. Я погружена в воду с открытыми глазами. Мое лицо полностью покрыто водой. Сложные эмоции царят в сердце. Нет, я должна собраться. Я должна отомстить за Лиз. Это все, что мне нужно. Ни сочувствия, ни волнения. Месть не требует чувствительности. Прохладная вода журчит, разбиваясь о ванную и уносит с собой в слив тяжкое событие. Мне до смерти больно. Чувствую себя загнанной собакой перед выстрелом. Я стараюсь держать свой разум в настоящем, рационально следя и мысленно проговаривая действия, учась тренировать эмоциональную закалку, поэтому бездумно совершаю привычные рутинные дела: спокойно надеваю свежую одежду, бужу Гео, спускаюсь и делаю всем бутерброды, давлюсь завтраком, залпом выпиваю вчерашний остывший чай. От его крепости сводит рот. Прощаюсь с дядей, оставляя разбитую фигуру за закрытой дверью. Все небо заволокла пасмурная пелена. Мелкий дождь начал моросить ,когда я и Гео вышли из дома. Пришла моя шестнадцатая осень. Мы оба задумчиво стоим на узком крыльце, плечами касаясь друг друга, укрываясь от тёплых дождевых капель .Мы молчим будто прислушивались к стуку дождя и рассеянно глядя на размытый горизонт. Каждый замкнут в свои оковы. Гео делает шаг вперёд, оказываясь в плену дождя, спохватившись, что его нет рядом, я растерянно замечаю его впереди и следую его примеру, открываясь дождю. Дорога к городу пронизана мраком. Кажется, что вся серость мира собралась в нашем округе: серые разрушенные панельки, серые дома, серое население. Сплошная серость. Я перестаю оглядывать окружающее, полностью погружаясь во внутреннюю пустоту. Мы останавливаемся чуть не доходя до рынка возле двух этажного из красного кирпича дома . Сердце забилось чаще, когда Гео несколько раз стучит какой-то ритм. С той стороны ему отзываются тем же, и дверь открывается. Мы входим в голую прихожую, в которой даже нет коврика, чтобы утереть ноги. Нас встречает низкая девушка с мальчишечкой короткой стрижкой, с бутылкой вина в руках. Ее взгляд невозмутим, словно она ждала нас. Она отхлёбывает и головой кивает следовать за ней. Мы проходим несколько комнат без дверей. Внутри везде пусто. Здание нельзя назвать домом, оно холодное и непригодно для жизни. Я равнодушно перевожу глаза на девушку и в миг осознаю, что это тот самый наёмник. Грубое желание со спины сломать шею пробирает меня до костей, почувствовав это, Гео хватает меня за локоть, крепко сжимая его, и коротко отрицательно мотает головой. Издаю скрежет и возвращаюсь глазами к силуэту, прожигая ненавистью незнакомку. Мы заходим в просторную пустую комнату. Девушка устраивается на подоконник и предлагает выпить. Никакого ответа не следует, тогда она недовольно морщится и заговаривает первая, из-за пазухи вынимая какую-то тетрадь: -это тетрадь заказчиков и заказанных. - грубым голосом говорит она. Гео неодобрительно смотрит на неё. -Да Гео, нарушаю, но я все равно записывала, записываю и буду. Каждый имеет право знать кому отомстить. И я дарю это право..- нахально говорит она, вызывающе отхлебывая вина, затем пристально смотрит на нас. Ее взгляд надолго останавливается на мне, изучающе, а потом ее светло-карие глаза начинают смотреть сквозь меня . Ее медлительность приводит меня в полное раздражение, а затем бешенство, которое вырывается жестким повелительным криком : -Я жажду узнать имя!!!.- -Елизаветта Моррисон- глухо отвечает девушка, снова отпивая из бутылки, содержимое которого проливает на себя и неспешно вытирает рукавом черной водолазки. Я в ярости сжимаю челюсть, стараясь так сдержать свой пыл. -ИМЯ- повторно повелительно рявкнула я. -Софи, послушай ее!- умоляюще сказал Гео, поглядывая то на девушку, то на меня, понимая ужасную суть. Его подозрения подтвердились. -я назвала- хладнокровно сказала она. Тут Наёмница обнаруживает на ногах тетрадь, удивляясь. Она была уверенна, что уже отдала ее. Убийца кидает тетрадь в мои безвольные руки. К удивлению я ловлю ее, и шустро начинаю листать ее, взглядом пробегая по куче неизвестных имён. Пустая трата времени выводит окончательно меня из себя. -это тетрадь, на случай ,когда придут за мной- тихо прервала нас девушка, закуривая самокрутку, улыбаясь себе на уме и густо выпуская дым , обволакивающим между нами пространство. Она находится в каком-то своем измерении. -НАЗОВИ ИМЯ ЧЕРТ ВОЗЬМИ!- отчаянно кричу я, бросая в нее тетрадь. Та прилетает ей прямо в лицо. -я назвала имя заказчика!- внезапно истерично сорвалась наемница на вопль, смело смотря в мои потерянные от услышанного глаза. Никакой реакции с моей стороны не следует. Я пребываю в немой панике. Немного собравшись она возвращается к предыдущему началу разговора- снова спокойная и умиротворенная: -только этот случай удивил меня и я попросила расписаться. У меня такое впервые ,и она расписалась. Можете поглядеть. Я ощущаю легкое недоумение. Как это- имя заказчика схоже с именем Лиз? Внезапно соображаю, что это значит. Голова по щелчку пустеет, отказываясь признавать правду, блокируя сознание. Тело срабатывает быстрее мозга, и я пулей выбегаю из комнаты, хватаясь попутно за попадающиеся стены, откосы, помогая малоустойчивым движениям. Я ударяю ногой о дверь и делаю пару шатких шагов вперед. Ноги подкашиваются, и я теряю равновесие, устойчиво падаю на четвереньки, опираясь о сырую землю. У меня тут же промокают штаны на коленях. Холодный поднявшийся порыв ветра нещадно бьет в лицо, развивая волосы. Желудок сжат в плотный ком, и меня несколько раз выворачивает наружу. Желчь обжигает горло и рот, оставляя после себя едкий запах. Сзади раздаются торопливые громкие шаги, но мое зашоренное внимание не способно что либо различать вокруг. Я мгновенно продрогла. Мне холодно и не хватает воздуха, но я даже не пытаюсь захватить побольше. Тяжело дыша, неспешно отталкиваюсь от земли, вставая. Нарочито выпрямляю спину, приосаниваясь, расправляю плечи. Заставляю себя отряхнуть прилипшую грязь на руках и приглаживаю влажные волосы, чувствуя под ладонями перемешавшиеся капли дождя и пота на лбу. Все происходит без моего участия, напоследок, напускаю на себя бесстрастный вид. Гео с беспокойством делает шаг ко мне, но я обрываю его порыв, разворачиваясь и нетвердым шагом бреду в сторону дома, желая поскорее укрыться в стенах от несправедливости. Гео преданно следует за мной, поравнявшись. 5 Сердце обманчиво сокращается словно вот-вот остановится, но оно предательски продолжает биться. Только сейчас замечаю легкую дрожь по телу, на самом деле, она сопровождает всю дорогу. Меня несколько раз нервно передергивает, возвращая в суровую реальность. Под гнетом обнаруженной правды, шаг за шагом прихожу в себя. Моя поступь шаткая, стопы ног неустойчиво касаются земли, из-за чего я частенько подворачиваю ноги и запинаюсь. Слезы давно иссохли, оставляя после опухший красный след. Глаза начинают болезненно щипать. Я смотрю прямо, но ничего не вижу будто помещена в вакуум. Измученно перевожу глаза на Гео. Его собранная фигура вздрагивает от моего взгляда. Странно, что же он нашел устрашающего во мне?! Я давно наблюдала подобную испуганную реакцию . Мне не узнать, что Гео, также как и Лиз, столкнулся с безжизненным взглядом человека, который уже решил как он хочет умереть и где-то в глубине души уже сдался. Наемница злой истинной пробурлила в моей груди рану несовместимую с жизнью. Какая злая шутка судьбы: девушка, вернувшая меня к жизни, сама решила покинуть ее добровольно. Впервые осознание проясняется и наконец меня настигает прозрение. Я прерываю шаг, застывая на короткое время как статуя. Конечности цепенеют, холодок обвивает кончики пальцев. Я хватаюсь за волосы, крепко сжимая. Истерический хохот безудержно вырывается наружу, вызывая напряженные колебания во всей фигуре. Какая же смешная шутка! Лиз- лучший юморист: она принудила полюбить и принять жизнь, а сама, столкнувшись с несчастьями- не вынесла и с легкостью распрощалась с существованием, взмахнув на прощание рукой. Я обезумевши тупо пялюсь на Гео, наклонив низко голову к плечу, искренне негодуя от чего же он тоже не смеется над иронией ситуации? Почему насмешливая выходка Лиз не забавляет его также, как и меня? Разыскивая ответ, бреду в его сторону, сильной хваткой впиваюсь в широкие плечи и долго всматриваюсь в беспокойно нахмуренные брови. Он подавленно несколько раз взглядывает на меня, а потом снова следует прежнему бесстрастному занятию: поднимает лицо вверх, бесцельно смотря перед собой, не поддерживая мое настроение. Его поведение изрядно подбешивает и выводит из себя. Я крепче смыкаю хватку и несколько раз трясу его, прилагая большой ряд усилий. -Почему ты не смеешься над тем, что Лиз принудила меня жить с вечными беспокоящими кошмарами, а сама поступила нечестно, заказав свою смерть и облегчив себе жизнь?- изнывая кричу я, отдергивая руки. Они безвольно падают и свободно висят, слегка покачиваясь. Новая волна смеха подступает к горлу, полностью штурмуя сознание, и я безропотно следую неведомому приказу, разряжаясь в очередном приступе смеха. Гео злостно сжимает челюсть, хватаясь пальцами за переносицу, раздражительно потирая ее. Звонкий шлепок прерывает дикий хохот, начисто остановив его. Я испуганно замолкаю, растеряно взирая на Гео, испытывающего жалость. В следующий миг прикасаюсь к горящей щеке, на которой медленно выступает красноватый след. В уме складываю причинно-следственные связи совершившегося. Затруднительно соображая, прихожу к выводу, что Гео нанес пощечину, чтобы унять истерику и возвратить здравый рассудок. Только после принудительной встряски понимаю, что я довольно сильно заплутала в нахлынувших чувствах и не способна была самостоятельно выбраться, поэтому действовать пришлось радикально. Я кротко киваю в знак понимания, положительно расценивая деяние Гео, ибо попытка увенчалась успехом. Я запросто поддалась отчаянию и вверглась в припадок. Наступившее чувство стыда заливает лицо по уши. Наблюдая за мной, Гео с сожалением ухмыляется, проводя шершавой рукой по голове, аккуратно поглаживая волосы, неразборчиво бормоча слова поддержки. Его чистый сочувствующий вид трогает до глубины души, не оставляя равнодушной, и я буквально срываюсь с цепи, иступлено падая ему на грудь с неукротимым воплем. Он прижимает покрепче к себе, тающее в объятиях тело, укрывая большой рукой лицо, мокрое от слез. Мысли быстрыми метеорами падают в недрах разума, оставляя после себя яркий след: Лиз добровольно прекратила существование. Мстить некому. Она сделала такой выбор, не посчитавшись ни с кем. Я не смогла спасти ее. Я не смогла повлиять на роковое решение. Жизнь после смерти близких была ей не по зубам. Волочение дальнейшего существования опостылело ей. Маленький принц не умер. Он избавился от тяжелого тела. Почему тогда я еще жива?! Я никогда не думала о собственной кончине. Хотя встречалась со смертью один раз: мне чудом удалось выжить в бойне, забравшей семью. В основном, я сталкивалась лишь с гибелью родных, наблюдая со стороны как смерть забирала их. Интересно, если бы она пришла за мной, то я бы смиренно приняла ее или сопротивлялась бы? А что на счет того, чтобы самой лишить себя жизни? Не знаю. От количества постоянных, стесняющих друг друга ,тяжких размышлений, наступает легкое головокружение. Я отнимаю лицо от сильной груди, истощенно смотря на Гео, прося что-то важное. Слёзы обильно текут из глаз по щекам, соединяясь на подбородке, падая вниз . Я вновь обернулась испуганным ребёнком, который рыдает от внутренней пустоты, слабости и боли . Ребёнка, которому нужна жалость и поддержка, вероятно за этим я только что обратилась к Гео, когда заглянула в лицо. Он по-доброму улыбается, рукой притягивая меня к себе обратно, ласково укрывая от внешнего мира, утирая загрубелыми пальцами слезы, и я получаю желаемое. Плечи содрогаются от громкого рыдания. Я не хочу сопротивляться обволакивающей заботе, поэтому даю себе полную волю перед тем, как увижу дядю и буду его опорой. Я должна быть сильной ради него. Не знаю сколько мы успели простоять в таком положении, но случайно возникшее напоминание о дяде заставляет прерваться. Видение, что в большом доме ждет полная сгорбившееся фигура осиротевшего дяди Матвея помогает быстрее вернуть волю, утереть остаток слез и следовать дальше со стеклянными глазами. Гео одобрительно кивает моей появившейся перемене состояния и покорно следует рядом. -что скажешь дяде?- с тоской в голосе спрашивает спутник, оглашая в слух веский вопрос, о котором я даже не задавалась, слепо упуская его из-за эгоизма, несведущего границ. Я понуро пожимаю плечами, потому что сама не знаю как лучше поступить: сказать горькую правду или сладкую ложь. В любом случае, главное, чтобы вариант был менее болезненным. Конечно, правда подкосит его больше, а враньё, что мы отомстили ,безусловно усладит раненное сердце, но тогда нужно придумать историю кому и зачем нападать на Лиз, а это уже может повлечь последствия. Да и вообще, кто я такая, чтобы брать на себя божьи полномочия ? Кто я такая, чтобы выбирать между «правдой» или «ложью»; кто я такая, что способна умышленно скрывать истину, которую должен знать дядя?! Просто… страх потерять и его, овладевает мной на столько, что я согласна взять любой грех и выдумать самую сладкую ложь во избежание причинения ему новой душевной раны. -я приму любое твоё решение, только предупреди, а также, могу сказать сам.- назидательным тоном, Гео пресекает мои мысленные излияния, предлагая вновь поддержку, ободрительно обнимая меня большой рукой за плечи. Я отрицательно мотаю головой, отказываясь от помощи. Мне нужно стать кремнем и сообщить самой. -я скажу правду.- вполголоса неуверенно произношу я, коря себя за проявившееся малодушие, возникшее в искусительном сомнении очевидного выбора. Мой долг- сообщить правду, даже если она нанесет еще один сильнейший порез. Безвыходно тонувшая в своих размышлениях, боязливо замечаю, что мы уже стоим на крыльце дома. Еще немного и мне нужно будет изложить беспощадную истину. Прежде чем войти, выдыхаю до последнего весь воздух и глубоко вдыхаю, максимально заполняя легкие, несколько раз проделывая тоже самое, чувствуя легкое успокоение. Гео вопросительно оглядывает меня, узнавая о готовности. Я все же недолго медлю, собирая крупицы недостающей смелости, и стремительно киваю, выказывая решимость. Он без предупреждения размашисто распахивает дверь, пропуская меня вперед. В прихожей сталкиваюсь с беспокойным дядей, и прежняя смелость таит за секунду. Невыносимые сомнения накатывают новой волной, и я захлебываюсь. Дыхание резко сбивается. Я раскрываю по шире рот, ненасытно хватая воздух. Он все время находился наготове, томясь скорой вестью, не находя себе места. Наш приход застал его врасплох: дядя застыл с заведенными назад руками. Все это время он измерял мелкими шагами просторную переднюю опустевшего дома, глазами блуждая от одного угла к другому, справляясь с тревогой. Дядя напоминает жалкого заключенного, ожидающего приговора, который прекратит муки неведения. Нужный момент, на который возлагались надежды, наступил. Его голубые круглые глаза уставились прямо на меня. -имя заказчика- начала я и тут же осеклась. Пока у меня ещё есть шанс соврать. Я сильно прикусываю зубами нижнюю губу, сдерживая ложь, которая готова вот-вот сорваться с губ, отвожу лицо, чтобы не видеть болезненных глаз и спрятать смятенное выражение лица. Дядя теряет самообладание, отказываясь терпеть и делает шаг вперёд, напоминая о себе. Какое-то время я продолжаю настырно молчать, не обращая внимание на взволнованного дядю, до последнего пытаясь оттянуть неизбежное. Сердце быстро метается в груди словно старается сбежать, глухо ударяя в ребра. С мольбой обращаюсь к Гео, пытаясь найти ответ в его лице. Карие глаза безжалостно напоминают о том, что сама должна действовать. Да, ты прав, Гео. Я должна научиться сама принимать решения в жизни и нести ответственность. Но мне так хотелось помочь хотя бы дяде, раз не смогла другим. -Елизавета Моррисон- после мучительно долгого молчания, твердо выкрикиваю я. Приговор оглашен. Новость не сразу доходит до дяди. Она прокатывается грозным громом по дому, сотрясая его, а затем смертельно пронзает как молния на повал, повергая его ум и тело. Он трясущимися пальцами слабо придерживается за перила в жалких попытках смягчить последующее падение. Грузное тело оглушительно рухнуло на ступени. Рука вдогонку обрушивается с перила на колено, ударяясь. Разгромленный заключенный обреченно молчит, бесчисленное количество раз прокручивая в голове приговор. Немного погодя, он отрывает обреченное лицо от пола, и я обнаруживаю в нем выражение вечной печали, появившейся в поникших уголках губ и продолговатых морщинах, бороздящих лоб. Теперь голубые глаза навсегда поволочены скорбью. Искаженный рот приоткрывается в попытке что-то вымолвить, но из горла вырывается лишь жалобный стон. -Матвей, не смей винить себя и закрываться. Это сугубое решение взрослой Лиз. Не смейте пытать себя заоблычными иллюзиями вариантов, что могли бы повлиять на исход. Действительность такова и с ней уже ничего не сделать.- требовательно говорит Гео, разрушая гнетущую тишину. Дядя в ответ слабо улыбается, медленно моргнув в знак согласия. Я живо оказываюсь возле него, усаживаясь рядом, кладя голову на его поникшие плечи, обвивая обмякшую руку словно пытаясь удержать от возможного побега. Только если от ментального. Дядя одаривает нас мягким взглядом в знак благодарности. Его резкие внешние изменения заставляют усомниться в подлинности личности, ведь подле меня сидит рано постаревший мужчина с безграничной тоской в душе, лишившийся в один момент всю свою семью. В этом мы с ним повязаны... -Гео,Софи, сопроводите меня, пожалуйста, в спальню.-тихо отзывается он, нарушая мои наблюдения. Гео преданно кидается к нему, в одно движение поднимая увесистое тело, опрокидывая руку на свои крепкие плечи, смыкая пальцы на боку и потихоньку направляясь к спальне. Дядя неуклюже передвигает ногами, а я плетусь сбоку, крепко сжимая ладонью его горячие пальцы. День пролетел мимо, укрывшись плотным покрывалом ночи. Я лежу на кровати и апатично пялюсь в потолок, беззвучно шевеля губами, изображая исполнение любимого мотива колыбели, наслаждаясь пением Лиз в голове. Ее мягкий голосок ласкает слух. Тонкие пальцы ловко скользят по волосам, собирая их в привычную косичку, закончив с ритуалом, она быстро встает и направляется в глубь комнаты, прекращая пение. Не обнаружив ее поблизости, пугливо верчу головой и нахожу уже возле двери. Я собираюсь окликнуть ее, но имя застревает в горле. Лиз хватает дверную ручку и собирается выйти. Я вскакиваю с кровати, рывком поддаваясь вперед и внезапно падаю на пол. Ноги не гнутся точно залиты свинцом. Задерживаться нельзя, иначе упущу. Нервы напрочь сдают, и я остервенелой хваткой впиваюсь в ноги, продавливая пальцами мягкую плоть, кропотливо вручную переставляю одну ногу за другой. На лбу в миг проступают капельки пота от прилагаемых нечеловеческих потуг. Действительность начинает походить на страшную пытку, но я не собираюсь сдаваться. Голову вскружила идея во чтобы то ни стало догнать и вернуть Лиз. Светлая тень скрылась с глаз во всеобъемлющей темноте, и телодвижения приходят в естественное состояние, снова становясь послушными. Я не сдерживаюсь бросаюсь бегом в след за подругой. Стоит мне пересечь порог, с неожиданно пробудившимся интересом оглянуться, оборачиваюсь, замирая на месте. Спальня, оставленная позади, растворяется, превращаясь в легкий дымок. Холодок пробегает по спине. -ТЫ ПОГУБИЛА СЕМЬЮ!- сердито цедит голос. Ноги сводит судорогой. Они подкашиваются и падают, не способные более держать отяжелевшие в один миг тело. Я уже слышала подобное прежде даже в том же тоне. Произнесенное навивает тягостное воспоминание о щемящем случае с тетей. Это были ее последние слова. Заявление пробуждает во мне тревогу и очень тяготит, отзываясь болью в груди. Испуганная и расстроенная я просыпаюсь среди ночи и долго не могу уснуть, ворочаясь и прокручивая в голове приснившееся. Вопросы мучительно наслаиваются в сознании, и я решаю освежить свою голову контрастным душем, и это помогает. Явь незаметно перетекла в сон, поэтому он был таким пугающе реалистичным. Похоже, меня засосало в один из жутких кошмаров, в которых прилагаешь максимальное усилие, а ничего не происходит. Я с детства успела привыкнуть к ужасам дня и ночи. Вся моя жизнь в один миг превратилась в сплошной несменяемый кошмар, и все же, почему я по-прежнему остро реагирую на них вместо того, чтобы стать равнодушной? В жизни было достаточно трудностей, чтобы превратить наивное бархатное сердце в грубый камень. У меня должен был выработаться за это время иммунитет к подобному, а я даже неспособна обнаружить границу между началом и концом реальности и сна?! Я стою под теплыми струями, полностью открываясь воде, внимательно очищая каждый сантиметр, отмываясь от пережитого. После душа собираюсь освежить постельное белье и пижаму. В шкафу нахожу новую белую длинную ночнушку с симпатичным воротничком, на котором красуются вышитые цветочки, и врастаю ногами к полу. Наверное ее когда-то носила Лиз, а потом переросла и незаметно успела подложить ко мне в шкаф до рокового события. В этом нет ничего удивительного, ведь весь мой гардероб состоит из пополняемой старой одежды, и я часто сталкивалась с новыми вещами, но при действующих обстоятельствах, я воспринимаю найденное иначе. Губы расплываются в улыбке от приятной находки. Я с удовольствием натягиваю ее на себя, пальцами разглаживая ткань по телу. Мне хочется узнать побольше о мотивах Лиз. Возможные наводки могу обнаружить только в ее спальне. После этого суждения твердо решаю заглянуть в ее комнату, немедля. Она молча переехала в гостевую, когда несколько лет назад радушно уступила мне свои покои, догадываясь о моем категоричном неприятии гостевой. Я воровато приоткрываю дверь в ее комнату, нервно пару раз оборачиваясь, боясь оказаться разоблаченной в своем безобидном деянии. Дверь бесшумно распахивается, приглашая меня войти. Темная комната влечет взор, приковывая на месте своей притягательностью, но самое главное- в ней могут таиться важные ключи к разгадке. Именно это главное условие удерживает меня от трусливого побега. Несколько секунд, завороженная, задерживаюсь на пороге, робко переступая с ноги на ногу. В коридоре неожиданно раздается какой-то еле уловимый шум, и я, испугавшись быть замеченной, мигом проскальзываю в спальню, забыв притворить за собой дверь, несколько секунд прислушиваясь спиной к звукам. Убедившись, что опасность миновала, облегченно выдыхаю. Напряженность в мышцах, возникшая от внезапного риска, исчезает. Через раскрытые от штор окна проникает красивый безжизненный лунный свет, тускло освещающий в полумраке обстановку. Это та самая гостевая комната, которую я так не любила с братом, оставаясь гостить у Моррисонов. Она отталкивала нас идеально белыми простынями, сдержанной обстановкой, пестрой цветовой гаммой, отсутствием каких- либо милых вещей, делающих ее комфортной, но под умелыми руками Лиз, она больше не выглядит мертвой, а наоборот, очень уютна и приветлива: вместо серых плотных штор, в углу висит белая легкая занавеска, на пустом сером комоде обитают несколько рамок с фотографиями, пара статуэток пузатых младенцев с крылышками, круглый белый будильник, вязанная розовая салфеточка, на которой стоит свеча. Я нечасто находилась в комнате Лиз, а когда бывала, то задерживалась не на долго, но даже в такие редкие случаи всегда успевала удивляться ярким изменениям, и все же не озвучивала своего восторга, опасаясь показаться неучтивой к прежней обстановке, которую наверняка сотворила тетя, не хотелось ее обидеть. Лиз никогда не выпроваживала меня, постоянно была гостеприимна, и периодически настырно настаивала остаться у нее, но я вежливо отказывалась, чувствуя себя некомфортно в ее пространстве. Дело в том, что однажды я догадалась о негласном правиле семьи Моррисонов: спальня служит для уединения, и была полностью согласна с ним, всегда выказывала искреннее уважение этому порядку, поэтому по собственной воли сторонилась любой выпавшей возможности побывать у Лиз или Влада, ибо чувствовала себя всегда неуютно, если все-таки приходилось задерживаться точно вторгалась в чужое таинство. Меня устраивало, что было определенное отведенное время для общения в семье- прием пищи и вечерние посиделки, а свободное время предоставлялось на свое усмотрение. «Лиз вдохнула жизнь в комнату.»- мысленно в очередной раз признаю я, довольно кивая головой, с восторгом озираясь вокруг .Я впервые по-новому оглядываю ее и не спешу поскорее уйти, как поступала раньше. Сейчас мне в удовольствие находиться здесь. Губы растягиваются в улыбке, но она резко меняется на горькую ухмылку. Прекращаю любоваться переменам, освежая в памяти намерения, справляясь с горьким осадком на дне души, внезапно всплывшим наружу. Я случайно растормошила больное место в груди, способное помешать трезвому размышлению и поискам. Несколько раз встряхиваю головой, жестко избавляясь от наплывшей сентиментальности. Я покорно прохожу в середину комнаты, залитой лунным пятном, замечая беспорядок, которому не предала значение в начале, пока тратила время на лишнее, и смиренно наблюдаю, как всё в комнате по-прежнему говорит о существовании Лиз и застыло в ожидании скорейшего возвращении хозяйки: раскрытая тетрадь, в которой она делала записи во время вечерних посиделок, не заправленная постель с раскрытым толстым одеялом словно приглашающая прилечь и забыться в объятиях морфия, открытая створка шкафа, рядом с которым на полу вокруг разбросаны в спешки вещи, несколько открытых книжек на столе рядом с белой расчёской, на которой еще находятся волосы девушки, обитающей здесь, отодвинутый от стола стул, пару скомканных листков возле канцелярской корзины для мусора. Подобный беспорядок непривычен для аккуратной и хозяйственной Лиз. Он лишний раз подтверждает злополучный день, когда она решила заказать свое убийство и сообщает о помешенном состоянии хозяйки, ожидавшей своей скорой кончины. Это настроение явно поглотило ее и сбило остаток дня, обезвреживая от бытовых привычных дел. Она не задумалась даже замести следы, а что если, они оставлены нарочно и выглядят как приглашение? Я закрываю глаза, перенося себя в тот день. Когда они распахиваются, становлюсь равнодушным сторонним наблюдателем: вот она просыпается в полумгле, оставив кровать не заправленной и следует мимо меня в ванную, затем погруженная в свои мысли, тщательно расчесывается, возможно смотря в окно, отрешенно наблюдая как легкая дымка тумана заволокла двор, не удосужившись после убрать оставшиеся волосы с расчески. Потом подходит к шкафу, выбирая одежду, в которой сегодня пойдет покупать собственную смерть, судя по беспорядку, она долго рылась в поисках подходящего. Выбор приходится на шелковую блузу, по верх которой накинут молочный пуловер и длинную темно-синюю юбку по щиколотку. Естественный ход видения ненадолго притормаживает, упущенная рядом с расческой тетрадь. Я соображаю как ее связать с ходом действий, не находя логичного соединения, предполагаю, что она, наверное, уже раньше лежала в таком положении как и книги, и ее Лиз, скорее всего, не касалась сегодня, хотя, может быть среди дня, заглянула мельком в свои последние труды на прощание. Разделавшись с неурядицей, возвращаюсь к дальнейшим действиям: наконец закончив с выбором, Лиз, может быть, сейчас (или все-таки после заказа) направляется к столу, чтобы что-то записать на листках, содержимое которых видимо не возымело ожидаемого результата и оказалось скомканным на полу. Она наверняка думала вернуться к этой затеи позже, судя по заготовленному блокноту и ручке, но так и не смогла победить нарастающее беспокойство и найти сил, либо нужных слов. Судя по оставшимся следам, ее обуревало дикое волнение, и она даже не смогла обычным броском попасть в корзину. Это определенно служит мне на руку, иначе я так и не узнала о предсмертных записях, ведь не стала бы я рыться в мусорной корзине, хотя, кто знает на что способен человек в такие моменты?! Перед выходом, она машинально оглядывает комнату и выходит, решительно направляясь вниз по лестнице, уверенная, что никого не встретит. В прихожей заканчивает с приготовлениями, неожиданно сталкиваясь со мной, пугаясь и удивляясь как такое возможно. Небось, с тяжелым сердцем завязывает короткий диалог и поспешно выходит из дома, направляясь на рынок. Воскресив на яву последнее нахождение Лиз в спальне, я раскрываю влажные глаза и еще раз пробегаюсь ими по комнате окончательно подтверждая свои злоключения, после чего в той же последовательности совершаю ее действия: вот я сижу на ее кровати и следую в ванную, включая желтый свет, ударяющий в глаза, от чего жмурюсь. Далее прикасаюсь до расчески, заглядывая в окно, подхожу к шкафу и долго рассматриваю одежду Лиз, поднимая с пола молочный пуловер, который она скинула после возвращения. Он сохранил знакомый притягивающий запах, с горестью вдыхаю его, складывая пуловер и возвращаю на полку. Позднее направляюсь к тетрадки, раскрытой на месте крепкого сонного настоя , угрюмо улыбаюсь. Лиз так опрометчиво вела себя, было столько предпосылок, а я не рассекретила очевидного. Раскрытая тетрадь-это кладезь по изготовлению различных лечебных настоек, масса заговоров и всего остального, что Лиз методом проб и ошибок сама находила. Я закрываю ее и недолго думая беру в руки, следуя к столу, осматривая книги- любимые и близкие ее сердцу романы, тяжело вздыхая, поднимаю с пола скомканные листы и бережно раскрываю их, разглаживая дрожащими руками. На них красивым каллиграфическим почерком выведено: « настоятельно прошу найти силы жить, чего я сама, к сожалению не нашла. Понимаю всю жестокость своей просьбы, и все же..» дальше текст не разобрать из-за застывших размывших пятен. Сдерживая слезы и шмыгая носом, я скомкиваю первый лист и бросаю в корзину, извиняясь перед Лиз, что нарушаю то, чего она решила скрыть от нас, оставив в пожизненном секрете. Поразмыслив, я приостанавливаюсь из-за появившегося здравого проблеска, разбуженного чувством вины и стыда, и все же тяжкий груз на душе, побуждает меня вернуться к делу, перешагнув мораль. Внутри теплится надежда, что в листочках, мне удастся найти объяснения, после которых обязательно наступит облегчение. Разворачиваю следующий бумажный ком: « не знаю что написать »- единственные слова в этой записке, и я с грустью кладу ее в корзину в след предыдущей. Сбоку спокойно лежат еще две. С замиранием сердца быстро принимаюсь за другую: « Я хочу...и…глупо. Глупо пытаться заставить себя оставить предсмертное послание. Не хочу. Не могу. У меня нет ни единого подходящего слова. Бросаю затею, о которой вы благополучно не узнаете, а если кто-то прочтет, то простите. Вы знаете, какая я упрямая. Меня просто не должно быть, да и я сама хочу этого. Я знаю, меня нет в будущем.» в этом раскрытом послании почерк сначала такой же аккуратный и разборчивый, в середине резко становится неровным и изуродованным. Лиз писала раздраженно и нервно, дрожащей рукой, наверное, как всегда поджимая губы- излюбленная привычка, когда она чем-то недовольна. Улыбаюсь представлению, как в прошлом Лиз держит ручку, склонившись на еще ровном и белом листе бумаги. Не смотря на жесткое содержание, я не испытываю неприязни. Мне не стоит судить и делать поспешных выводов перед закрытой дверью человека, за которой полная неизвестность. Мне не узнать что чувствовала Лиз во время последних проблесков жизни. Я босыми ногами опираюсь о пол и отодвигаюсь дальше от стола, запрокидывая голову назад, вытягивая руки, чтобы привести себя в порядок. На самом деле я трусливо откладываю прочтение последней записи, потому что это заключительная встреча на листе с Лиз, к которой мне нужно подготовиться. Звенящая тишина вокруг сводит с ума, и я все же приступаю к чтению, но сначала преднамеренно долго разворачиваю помятый лист, с такой же медлительностью разглаживаю каждую вмятину, каждый излом, только после этого, обреченно начинаю читать: «Папа и Софи. Я сейчас обращаюсь к вам последний раз. Люблю вас. Ах, черт, эту попытку обращения повергнем в небытие, может что получится в следующей!». Я бережно беру завершающее послание, вспотевшими ладонями, и прижимаю к сердцу, сильнее стискивая объятие. -прощай, Лиз.- беззвучно двигая губами изрекаю я, безобразно скомкивая лист, отправляя его к остальным. Закончив проживать последний день Лиз, не довожу его до подлинного конца, чтобы лишний раз не рвать и без того замученную душу. Шумно выдыхаю, ставя стул на место, и сажусь посередине комнаты, упершись коленями в острый подбородок. В комнате бесчисленное количество раз включается и выключается свет, живая Лиз с разным настроением снует от постели к шкафу, от стола к постели, от тумбочки в ванную, из ванной к окну, от окна к тумбочке, от тумбочки к шкафу, сопровождая движения попутно различным набором действий: беря расческу и кладя обратно, доставая с вешалки одежду и вешая ее обратно, раскрывая и закрывая книги, жадно дописывая что-то перед сном в тетрадь и кладя ее на тумбочку или письменный стол. Она все это время покоится на моих ногах, обжигая. Я не расставалась с ней ни на секунду в процессе путешествия в прошлое. Появившееся новая дыра в груди снова дает о себе знать глухой болью и слезами на лице. Мне не хочется покидать ее комнату даже понимая, что я вторглась сюда без разрешения, даже понимая, что Лиз недовольно бы поджала губы, даже понимая что не имею прав, даже понимая что и так достаточно нарушила, прочитав последние записи, касаясь ее предметов, проживая тот день, даже понимая что может войти дядя, скривившись от увиденного и гневно выгнать, даже понимая все это- я не собираюсь уходить от сюда, наоборот, я решаю окончательно разрушить все границы и лечь в ее постель, что и делаю. Холодная простынь соприкасается с моей разгоряченной кожей, охлаждая ее, матрац чуть прогибается под весом тела, кровать еле слышно скрипнула. Я ложусь, укрываясь с головой под одеяло, представляя, что укрываюсь в объятиях Лиз, крепко прижимая к груди тетрадь, параллельно прокручивая наизусть запомнившееся слова из записок, навязчиво продолжая искать сакральный смысл в них, которого на самом деле нет. Мне не хочется досадливо признавать неудачу, но тем не менее, истинные разгадки и мотивы не обнаружены, не смотря на найденные детали, в итоге, они оказались незначительными. Лишь еще больше разбередила дыру внутри . Я увязала в бесплодных размышлениях и вскоре незаметно провалилась в небытие. Последняя сверкнувшая мысль в сознании: «Сон-лучшее лекарство». Рядом со мной неожиданно приземляется тело, размашисто располагаясь возле ног и выдергивая меня незваным присутствием из легкой утренней дремоты. Я инстинктивно напрягаюсь, но не спешу выказывать признаки бодрствования, а продолжаю притворяться спящей, ожидая последующие действия гостя. Его сдержанное поведение настораживает, поэтому я продолжаю поддерживать собственную игру в молчанку. Незваный гость настороженно сидит точно выжидает когда я добровольно покину засаду и признаюсь. Я понимаю, что незнакомец с самого начала распознал мою ложь и давно уже мог свободно уличить, чтобы поскорее свершить задуманное ради чего пришел, но он упрямо до конца подыгрывает, затем наигранно сдается, тяжело выдыхая, не дождавшись моего признания. Неизвестный встает, губами целует одеяло, где находится моя голова и шепотом произносит: «отключи эмоции, воспользуйся своей природой», после этих слов он бесшумно удалился. Я понимаю, что это не дядя, сердце с самого начало распознало в незнакомце Алекса. Я почувствовала его сразу же, как он расположился подле меня. Не знаю что привело его ко мне, но это не имеет разницы, ибо я не намеренна кого-то видеть, поэтому скрылась за толщей одеяла. Я хочу побыть одна. Сказанные им слова вовсе остались не услышанными. День протекает вяло текуче и в один незаметный миг перетекает в вечер. Я все-таки решаюсь выползти из одеяла и наблюдаю как оранжевый закат освещает белые стены комнаты, на которых расползаются большие тени мебели. Я сажусь на кровати, спуская на холодный пол босые ноги, оглядывая выученное пространство вокруг. «сколько раз Лиз так же наблюдала?» с такой мыслью я встаю с кровати и подхожу к окну, где меня застегает дядя. Я испуганно поворачиваюсь к звукам шарканья тапок, пойманная, но на лице дяди ни тени злости, раздражения и даже удивления. Его лицо остается пугающе безмятежным. Ничего не способно нарушить воцарившейся внутри него покой. -ты не ела. Поешь.- холодно говорит он и собирается пройти дальше, но вспомнив что-то, он останавливает, и делает несколько коротких шагов назад, снова оказываясь грузной фигурой в дверном проеме. -к тебе приходил –он не успел договорить, я резко развернулась и кивнула, он кивает мне в ответ и уходит. У него опухшее лицо с большими синяками, лишенное каких либо эмоций. Вся его фигура ничего не выражает. После вчерашнего приговора , мы разошлись по комнатам, каждый хотел придаться отчаянию в одиночку , а увиделись впервые сейчас, и оба хотели уединиться снова. Я обремененная хожу по комнате, не зная чем себя занять остаток времени перед сном. Прихожу к мысли, что лучше привести себя в чувства с помощью контрастного душа, хотя мне совсем не хочется покидать комнату, но необходимость привести себя в рассудок берет верх , и я с грустью вяло плетусь через коридор в свою комнату, бездумно закрывая за собой дверь на щеколду. Теплая и холодная вода поочередно бьют в лицо, будя вялое тело, приятно разгоняя застывшую кровь, помогая избавиться от разных треволнений. После душа, решаю напоследок окатить лицо ледяной водой. Я привычно нащупываю полотенце, вытираюсь и случайно бросаю взгляд на зеркало, с ужасом замирая. Только сейчас запоздало явственно замечаю нанесенный урон. Он безобразно исказил мой облик и сделал его неузнаваемым. Жизнь навсегда беспощадно запечатлела следы полученной боли. Я отстраненно разглядываю незнакомое чужое отражение, не собираясь сразу признавать свою прямую принадлежность к нему: передо мной стоит зеленоглазая особа с большим темно-синим синяком на скуле, с покрасневшими глазами и большими мешками под ними. Ее взгляд безжизненный, заволоченный бесцветной пеленой. У девушки из зеркала овальное осунувшееся лицо, сильно выпирающие ключицы с родинкой у плеча и покоящемся камнем в ложбинке, подаренным Лиз, длинные вьющиеся густые волосы похожие на гриву льва, оливковая кожа, желтоватое болезненное лицо с мертвецки бледными губами. Закончив осматривать отражение, я продолжаю глупо опровергать свое новое внешнее состояние. Тогда я нервно начинаю мять пальцами лицо, оттягивая щеки, нос, оставляя покрасневшие следы, тем самым проверяя девушку в зеркале, желая уличить ее в обмане, но к моему сожалению, она покорно вторит моим движения, в точности одновременно повторяя их. Сомнения начинают таить. Я вконец по-детски психую, досадливо отворачиваясь, настырно откладывая назревшее очевидное признание. Мне не хочется верить, что та жалкая девушка из зеркала- это я. Паника охапкой сгребает меня, беспощадно обвивая цепкими клешнями. Я с трудом выбираюсь из нахлынувшей истерии, торгуясь и наивно приводя бестолковый довод, что отражение действительно мое, но принадлежит новой личности, появившейся точно пепелище после произошедшего пожара. Этот аргумент постепенно успокаивает, и я опять поворачиваюсь к зеркалу, уже спокойнее, готовая столкнуться с новым собственным обликом. Я со свежим взглядом обращаюсь к новой себе : девушка в зеркале- пустая оболочка. От нее исходит такой мощный поток тоски, что я невольно сопереживаю ей, и печаль снедает мое сердце. Ее выражение лица просит освободить от невыносимого бремени существования. Весь ее образ кричит от скопившейся усталости и изнеможении. Она жаждет душевного покоя и умиротворения. Я похожа на грустную пленницу. Хочу помочь, хочу разорвать невидимые путы, горько сковывающие естество, хочу избавить от страданий, подарив покой. Точно- освобождение лежит на поверхности: нужно лишить себя жизни. Когда мою семью убили, я долгое время волочила бремя, свыкаясь с кошмарными пытками. Маленькой Софи никогда в голову не приходила такая простая мысль. Тогда измотанная, погруженная в отчаяние, я не видела выхода и податливо жила, пропуская мимо такую благодать, из-за неведения . Обнаруженная идея задевает меня за живое, даря вожделенную надежду о вечном умиротворении. Огонек решимости действий вспыхивает и победно танцует в глазах. С этого момента моя участь предопределенна. Подобные рассуждения завоёвывают дух ,соблазняя, точно затрагивая тайные струны души и заставляют действовать. Я осматриваю ванную комнату, подыскивая смертельное оружие, но в маленькой тускло освященной комнатке ничего не попадается кроме овального зеркала, продолговатой раковины, полки с необходимыми склянками для ванных процедур ( Лиз снабжала семью шампунем, мылом и различными травами для приятных ритуалов. Раньше я запросто пользовалась ими, воспринимая как само разумеющееся, а теперь понимаю бесценность при одном столкновении взглядом.) с тоской оглядываю их и останавливаю бесполезные поиски. Я покидаю ванную, проходя в спальню, смутно разыскивая альтернативы для самоубийства, не имея даже конкретных представлений о том, что способно убить. На глаза мне попадается канцелярский ножичек. Я неспешно подхожу к столу и вынимаю его из стаканчика с ручками и карандашами. Большим пальцем нажимаю на заостренный кончик, проверяя пригодность, толстая капля крови проступает через кожу. Думая, что им можно убить себя. Удовлетворенная находкой, ставлю лезвие на запястье и резким движением провожу им поперек: из надреза появляется алая кровь. Полученная рана лишь доставляет небольшие неудобства и пощипывает, а этого безусловно мало для смерти, тогда я делаю второй надрез, намного глубже предыдущего, его сопровождает горящая боль, и я рефлекторно одергиваю руку, закрыв глаза, но никаких ожидаемых предсмертных вестников не возникает. Я мысленно сокрушаюсь, теряясь в догадках. «Точно! Резать необходимо вдоль»- раздается усталый надсмехающийся собственный голос в голове. Как так все повернулось в жизни? В голове возникает лишь одно здравое объяснение происходящего: реальность незамеченной сменилась на кошмар. Может мне удастся умереть во сне? Решаю проверить и заношу ножичек перед горлом, медля с претворением задуманного, сомневаясь в правильности действия, вдумчиво размышляя о других вариантах: возможно лучше порезать еще раз вену, но на этот раз- вдоль, и все же не тороплюсь, окончательно принимая выбор. Блаженная улыбка озаряет мое мрачное серое лицо. Я замерла на последок в таком положении , ожидая счастливые моменты моей жизни, но вместо них калейдоскопом под прикрытыми веками проносятся самые ужасные воспоминания : Маленькая я нахожусь в кровавой комнате, поворачиваю голову, и стою перед горящим домом, протягиваю руки и на них лежит мертвая Лиз, я стискиваю ее посильнее и вместо слабого тела обнаруживаю урну с прахом Влада, отпускаю урну и перед ногами вижу мертвую лисицу с немым укором во взгляде. Эти образы начинают убыстряться и сводить меня с ума. Голова резко кружится. Я хватаюсь одной рукой за нее, а другую засовываю в рот, чтобы не дать вырваться крику и случайно призвать им дядю. Кошмары становятся все мучительнее, и я нахожу выход, со всей силы ударяясь о стену. Боль удара отзывается звоном в ушах и действует по плану - прерывает пытку. Вспышки картинок мгновенно исчезают, уступая место безграничной пустоте. Я расслабляюсь, довольно скатываясь по стене на пол, широко распластавшись, продолжая напряженно сжимать канцелярский ножичек. Да, это мое знакомое состояние, о котором я успела позабыть за последние годы, заигравшись в иллюзию под названием «семейное счастье». И все же, почему перед глазами не появляются хорошие воспоминания?! Не уж то даже перед смертью я не достойна лучшего?! Последние годы вообще были счастливым сладким сновидением. Я с большим усилием справляюсь с досадой, принимая горькую участь. Постепенно обретаю способность здраво мыслить, а в голове возникает прежний план: нужно выбираться из этого бесконечного омута. Собственно, никакого плана нет, ровно как и выбора, только провести лезвием по руке и счастливо умереть. Таков мой идеальный план. Я сильно жмурюсь, прижимая дрожащими руками пластиковую рукоятку, устанавливая кончик лезвия возле мягкого изгиба руки. Создается впечатление, что венка под острием дрожит, точно птичка в клетке, ожидающая долгожданное освобождение. -да упокоится моя душа- тихо шепчу я, и на выдохе сильнее нажимаю на рукоятку. Никаких болевых ощущений не следует, от чего я резко в удивление распахиваю глаза и вижу, как острое лезвия покоится в том же месте. Мне не хватило духа провести по руке. От злости скреплю зубами, вдавливая лезвие, но оно по-прежнему не сдвинулось с места, тогда обессиленно закрываю глаза, заглядывая в кромешную темноту в себе, питая надежду увидеть внутри себя напоследок что-нибудь хорошее или такое видение, которое с подвигнет поскорее закончить задуманное, придаст сил, но вместо этого я вижу маленькую себя с широкой от уха до уха улыбкой, которая крохотными ножками бегает по кругу и звонко смеется. Она беспечна и ничего не замечает, и лишь я вижу как малышка окружена безобразно жирными высокими ужасающими тенями. Это замечание порождает на мне злобную ухмылку. «Прости, маленькая Софи, я огорожу нас от этих мрачных теней»- мысленно проговорила я, оставаясь с закрытыми глазами и возвращая тонкий конец ножичка на прежнее место. В этот момент девочка словно замечает меня. Ее глаза устремлены прямо на меня. Только сейчас я понимаю, что у маленькой меня красные глаза. Такие же глаза как у Алекса во время охоты. Я не успеваю что-либо сообразить, как застываю от неожиданного стука. Ко мне не во время заявился незваный гость. Я растерянно поворачиваюсь в пол оборота к издающемуся звуку, запоздало прикусывая губы, обдумывая план действий. В начале стук был неуверенным словно проверяющим, а сейчас он стал громче и наглее. Кто-то твердо уверен о моем присутствие в комнате. На такое баранье упрямство способен лишь Гео, дядя слишком воспитан, чтобы докучать. Я инстинктивно притаилась, избегая любых телодвижений, замедляя дыхание, стараясь сделать его как можно тише, чтобы никак не выдать свое бодрствование и в итоге обвести Гео, но гость не унимается. Более того, он даже не прислушивается к звукам из спальни. У меня был бы шанс обмануть его, если бы Гео отнесся внимательнее к затишью за дверью, тогда бы он смог полагать, что я сплю и оставить в покое, но не тут то было: дальше Гео сильно тянет ручку двери на себя, обнаруживая, что дверь закрыта на щеколду. Холодок пробежал по моей спине. Нужно ускориться, чтобы меня не успели остановить, и я начинаю движение, как в комнату врывается высокая фигура Гео,с ноги вышибая дверь, вырывая щеколду, и стрелой кидаясь ко мне, отбирая ножик и убирая его в карман брюк . -дура!-свирепо цедит он, несильно ударяя меня по щеке, оставляя после своей руки красный горячий отпечаток. От этого я прихожу в себя, дотрагиваясь ручкой до пылающей щеки. Сцена предательски повторяется. Как нарушить цикличность? Я ухмыляюсь иронии ситуации. - я пришел, чтобы принести вам дичь, но дверь открыта, а меня никто не встретил, и я перепугался!- второпях тараторит Гео, прерывая мои мысли. Я безразлично замечаю в его левой руке зайца, висящего вниз головой. Постепенно текст доносится до меня приглушённо. Замечая мое состояние, Гео берет меня за плечи, усаживаясь рядом на пол. Его серые глаза полны тепла. -ты отрицала и отрицаешь свою боль, окружающий мир, людей и знакомства, даже саму себя, привыкая прятаться в себе, и честно говоря, я вообще удивлен, что мне удалось прорваться через твою непроницаемую стену безразличия… Да уж, это успех. Но попробуй вылезти из своей скорлупы, если тебе не нравится новый свет, так измени его! Сделай что-нибудь! Хватит прятаться! Да ,этот новый мир страшный. Очень опасный и безумно не справедливый. И мне искренне жаль, что с тобой за всю эту жизнь столько произошло!- сбивчиво в пылу с жаром произносил Гео, несколько раз встряхивая меня за плечи, когда я подавленно упрямо отворачивала от него лицо, не желая слушать, но продолжая слышать. -Или..-он запнулся, сомневаясь в своих речах. Его брови сдвинулись к переносице, и он продолжил:- воспользуйся своей природой и отключи чувства, инстинкты сами тебя поведут!- в отчаяние договорил он, прижимая меня к себе. Алекс сказал мне тоже самое, что они имеют ввиду? Почему у воспоминания, где я малютка у меня красные глаза? От чего у меня на самом деле амнезия? - Гео- нерешительно начинаю я и обрываюсь на полу слове, осознавая, что не чувствуя желания объясниться. Он бережно отстранил меня. Жестокий рот у которого пролегли глубокие морщины по углам, расплывается в добродушной широкой улыбке. То ли от привычного жеста Гео, от которого тепло разлилось по груди, то ли от его заботливого искреннего участия, мое сердце оттаивает, и я принуждаю уголки губ приподняться в ответе, а затем неожиданно захлебываюсь в слезах, каясь о задуманном. Переживания изнутри зверски раздирают меня в мелкие клочья, вырываясь наружу. Я неразборчиво мямлю о скопившихся чувствах, о находках в спальне Лиз, о желании умереть, о страхе перед дальнейшее жизнью, о предсмертном видении, о странных собственных речах самой себе. Оказывается, накопившееся слова грызли меня изнутри, желая быть высказанными. Гео по-прежнему улыбается, бережно заключая меня в объятия, большой ладонью ласково накрывая мою голову, но это не помогает. Буря уже разыгралась. Темно-карие глаза напротив бурлят меня беспокойным взглядом. Я вижу в его глазах раздражающее отражение того испуганного зверька, не способного на свою защиту, что уж говорить о спасении близких людей?! Я была слабой, неспособной постоять за себя, тем более уберечь Моррисонов. Тоска усиливается, и сердце так сильно сжимается, что становится совсем невыносимо, вот-вот, и оно прекратит биться. Чувства переполнили мое естество, которое затрещало по швам и сразу же после этого что-то внутри меня разорвалось в клочья, и наступило безмолвие внутри. Сердцебиение снова пришло в спокойствие. Боль ушла. Стало так легко и просто, и совсем не понятно что же именно меня тревожило несколько минут назад?! Внутри полная тишина и пустота словно активировался неведомый переключатель, и все, что было наболевшее перестало иметь силу надо мной. Никаких мыслей, никакой раздирающей боли, я погрузилась в состояние транса, и в какой-то неуловимый миг здравый смысл покидает меня, и все последующее происходящие действия я вижу со стороны и не имею к нему никакого участия, становясь бесстрастным сторонним наблюдателем. Во мне проснулась такая безграничная сила, требующая выплеска, более того, я уже знаю как ею управляться. Моя истинная природа проснулась и возымела надо мной власть. Меня обуревает одно единственное желание- бежать. Бежать как можно дальше, не останавливаясь. Гео с болью сожаления посмотрел в холодные красные пустые глаза, а затем перевел взгляд вниз: моя кровь на запястье резко остановилась, а затем в неуловимой для глаз скорости, свернулась, возвращаясь обратно в рану. Открытая рана прекратила кровоточить. Ему остается испуганно наблюдать, обездвижено сидя на месте, но он знал. Знал с самого начала, что девочка, которую он обучает- проклятая кровью. Это знали все, кроме нее самой. Такова одна из возможностей проклятьем крови: в пик стрессовой ситуации включается механизм, отключающий опасные чувства. Я резко встаю, окидывая равнодушным взглядом мужчину. Мне нужно бежать. Гео издает непонятное восклицание, собираясь схватить меня за плечи, но настораживается, согласно опуская руки. Он знает этот механизм, он нужен для того, чтобы проклятый кровью мог не чувствовать разрушающих невыносимых эмоций. Гео хотел бы вмешаться, остановить, но он знает, что сейчас- переключатель-единственный выход. Сейчас это ее спасение, поэтому он оставляет все на самотек. Я выхожу из комнаты, обуреваемая диким желанием побега, но в дверях сталкиваюсь с грузным телом, ударяясь о него, слегка отстраняясь. Дядя с самого начала присутствовал, когда услышал как Гео ломился в спальню. Он перепугался и не мог сдвинуться с места, невольно представляя худший исход, пугаясь встретиться с безжизненным телом . И какого было его облегчение, когда он увидел Софи невредимой и самое главное- живой. Гора упала с его поникших плеч. Все это время он наблюдал со стороны, полагая, что Гео действует в одиночку правильнее, поэтому не вмешивался, чтобы случайно не ухудшить положение, настороженно выжидая нужного момента для вовлечения, но его встревожило резкое молчание, последующая реакция Гео и намерение ухода Софи, и он решил действовать, останавливая в проходе и раскаивающимся тоном заговаривая: -Софи ,милая, мы с тобой справимся, прости, что оставил тебя одну…- он прерывается, сталкиваясь с отрешенным выражением лица, которого давно не видел и ненадолго теряется, быстро оправляясь. -куда ты?- приглушённо осведомляется он сдавленным голосом. Гео стремительно подбегает к дяде, не церемонясь, затаскивая его за шиворот в спальню, освобождая дорогу. Я неспешно делаю несколько шагов, и дядя дергается в мою сторону, отгоняя Гео, но он крепко держит его и отрицательно мотает головой. Дядя растерянно взирает на него с полуопущенных опухших век, вздыхая. Понимая что Гео имеет ввиду. В это время я спокойно спустилась по лестнице, затем выпорхнула из дома. На пороге дома мгновенно перехожу на бег. -Такова природа проклятых кровью…рано или поздно, она бы все равно вырвалась…-с сожалением сказал Гео, отпуская плечо дяди, его руки безвольно болтаются. У меня нет чувств, намериний,цели или желаний. Пустая оболочка просто скитается по городу будто в поисках собственного места. Так я быстро оказываюсь на окраине округа. На улице прохладный летний вечерний ветер. Он развивает волосы, играя подолом ночной рубашки. Голова механически поворачивает в разные стороны, решая куда направиться. Мои поиски назойливо замедляют несколько голосов- мужской и женский. Они подзывают к себе, игриво заманивая, но не обращаю внимание на раздражителей. Голоса становятся ближе, настойчивее и грубее, из-за чего неохотно оборачиваюсь. Передо мной стоит низкорослый мужчина с крепким накаченным телосложением и с коротко стриженными волосами, в десяти метров от него находится высокая блондинка с пышными формами и крупными чертами лица, внешне их сходство заключается в неестественном голубоватом оттенке глаз с узкими кошачьими зрачками. Их безобразные рты расплываются в отвратительной похотливой гримасе, а глаза пылают злым огоньком. Парочка замечает кровь на мне , это наблюдение не просто не отпугивает их, а разжигает бешенный азарт. -маленькие послушные девочки давно досматривают десятый сон в своей тепленькой постельке, милая.- мелодично говорит женщина, уверенно направляясь в мою сторону. Ее походка напоминает движение тигрицы, нацеленная на запугивание жертвы перед нападением. Женщина останавливается словно перед прыжком ,сообщая о полной готовности, но я не шелохнулась, более того, непонятное возбуждение волной окатило мое тело. Глаза отрешенно наблюдают за двумя. Смутно пытаюсь сообразить чего хотят эти незнакомцы. -может мы проводим тебя?- с фальшивой заботой поддерживает игру спутницы, мужчина, медленно настороженно сокращая расстояние. -не подходите.- равнодушно слетело с моих уст. Они оба разразились в громком смехе, поглядывая друг на друга, пальцами небрежно тыча в меня, вознамериваясь раздразнить излишне хладнокровную жертву. -что маленькая грязнокровка может сделать против сильных двух демонов? –нарочито подчеркивая их единицу презрительно провозглашает женщина. Мои мышцы напряглись в одночасье. В текущем состоянии бессознательности, разум не способен на глубокие размышления, тело ведут инстинкты, и сейчас они сообщают об опасности .Инстинкт самосохранения кричит : « бей и беги!». Пугающий животный оскал искажает мои аккуратные губы, оставляя взгляд непроницаемым. Этот жест направлен на отпугивание, но такая перемена заставляет еще больше смеяться напарников. Они зверски взбудоражены. У женщины исказилось от ненавести прекрасное лицо, а у мужчины заиграли желваки под идеальной бело кожей. Он рывком направился было ко мне, как женщина изящным жестом перегородила ему путь. - когда мы избавим мир от такого мусора как ты, нам даже люди скажут спасибо.- взявши себя в руки сказал мужчина, наигрывая безмятежность, оставаясь неподвижно застывшим к земле. Они переглянулись, словно договариваясь о чем-то. Я не успею убежать, поэтому остается лишь держать оборону и защищаться. Из раны снова потекла кровь, но на этот раз она материализовалась в длинный тонкий клинок. По неосязаемому велению поднимаю оружие, предупреждающе направляя на них. Блондинка первая ринулась, вытягивая вперёд руки перед собой. Ее длинные острые ногти служат смертельным оружием. Она умело управляется ими, нанося точные скользящие удары. Мужчина обегает меня, чтобы схватить, но я проворно двигаюсь в сторону, ощущая, как в это время во мне проснулась безграничная сила, и я знаю что делать. Мои руки ловко управляются с оружием, и вскоре кровавый клинок касается мягкой мужской плоти, нанося небольшую рану сбоку, машинально отступаю в сторону. Мужчина взревел истошным воплем. Женщина кинулась к нему, а я, воспользовавшись моментом кинулась в бегство. Слыша как позади летят проклятья в мою стремительно отдаляющуюся фигуру. Я продолжаю бежать среди дня и ночи в поисках безопасного места, но никак не нахожу его, вместо этого меня все больше и больше окружают злоумышленники и приходиться защищаться. Бесконечная безжалостная резня происходила при свете дня, ночи и не имела конца. Я не убивала, лишь наносила раны, но сопоставимые с жизнью. И все же, я старалась быть как можно аккуратнее, интуиция подсказывала избегать более людные места. Слабое тело начинает сдавать позиции и выдыхаться, а желаемого по-прежнему не найдено. Это был лишь вопрос времени, когда я полностью затерялась среди бесконечного движения брызгов крови, воплей, яростных глаз. Казалось, что нет ни конца ни краю жестокости. Они орудовали утром, днем, вечером и по ночам. Неизвестно сколько прошло времени, когда улица освятилась оранжевым пламенем заката. Я забрела в чащу. Вскоре повинуясь загадочной воле, моя фигура стремительным бегом устремляется в самую глубь леса. Телодвижения механические точно запрограммированные. Худенькие девичьи ножки двигаются самостоятельно, по старой памяти передвигаясь по тропе, умело находя нужное направление, сворачивая или пробегая мимо поворотов. Они стремительно несутся вперед к важному месту точно к спасению. Девочка упорно пытается следовать избранному направлению, но лабиринт непроходимых колючих зарослей оттесняет обратно: волосы застревают в ветвях, ноги исцарапаны травой и кустами, и все же препятствия не задерживают ее ни на секунду. И вот, проломившись через непролазную преграду, она выходит на плоский участок. Ноги продолжают настырно вести его к месту назначения. На большом пустыре находится погоревший дом. Спохватившись, я кручусь вокруг своей оси, разглядывая до боли знакомую местность. Я медленно пробуждаюсь после долгого сна. Все тело ломит от боли, не давая сразу пошевелиться. От меня разит помоями вперемешку с запахами пота, крови. Затхлый аромат отяжеляет воздух вокруг. Нос непроизвольно корчится. Сбитые ноги гудят, горят и ранки неимоверно щиплят, руки отнимаются, особенно левая. Запястье вообще не способно шевелиться. Я зажмуриваю глаза, закрывая лицо руками, силясь хоть что-то вспомнить. В голове проносятся одинаковые отрывки, в которых мелькают различные лица с посмертными взглядами, словами. Одно видение сменяет последующее, и вот я бегу по лесу сюда. Создаётся впечатление, что это была не совсем я. Следующее видение вспыхивает ярким заревом в уме: я свободно орудую оружием похожее на меч, нанося колющие и режущие смертельные удары. Это оружие состоит из крови, как у Алекса. Ужас вырывается из груди громким криком. Я напрягаю голову, копаясь в памяти, натыкаясь на последние осознанные события: попытки самоубийства, провал и пробуждение. Понимание произошедшего настигло меня. Прояснилось не многое, но весомая информация: я-проклятая кровью, в этом нет сомнений. От этой неприятной мысли возникло тошнотворное состояние. Я распахиваю глаза, вздрагивая, вспоминая события прошедших дней и крепко обвиваю крест на крест руками плечи, ссутулившись. В уме бесконечное количество картинок, на которых я бегу, окруженная длинными тенями фигур, желавших разорвать меня в клочья, и защищаясь от них орудую длинным тонким клинком из собственной крови. Мне становится легче при осознании, что я никого не убила, но даже так, мне все равно тяжко понимать, что я наносила незначительные ранения другим. Решаю по собственной воли упустить кровавые дни, зарыв их глубоко в памяти и никогда не возвращаться к ним. Я несколько раз глубоко вдыхаю свежий воздух и выдыхаю. Грудь послушно вздымается и опускается. Постепенно в голове воцаряется приятное опустошение. Оглядываю себя и ужасаюсь от собственного внешнего вида. Моя белая ночнушка стала серой от пыли, грязи, покрытая бесконечными бардовыми пятнами, волосы засаленные, слипшееся, на лице пыль. Сколько прошло времени, пока я обезумила? С большим трудом вставая и чувствуя дикую ломоту и усталость в теле ,направляюсь к лесу, безразлично разворачиваясь спиной к погоревшему дому и цепенею, не спеша оборачиваясь. Территория вокруг не просто знакомая, а моя. Я жила здесь. Это мой дом. Колени непроизвольно подкашиваются. Я медленно поворачиваюсь к дому, падая перед обгоревшими обломками. Половина каркаса осталась практически нетронутой огнём. Другая половина полностью обрушена. В ней находились кухня, спальня в дальнем углу и гостиная. Они аккуратно обложены большими досками словно нарочно сложенными друг на друга. Я ватной поступью неуверенно подхожу ближе, безвольно протягивая руки на встречу, резко останавливаясь. Холоднокровный взгляд, не знающий пощады некоторое время назад становится мягким и испуганным. Кончики пальцев касаются обуглевших досок, пачкая руки сажей. Навернувшиеся на глаза слёзы застилают взор. Я подлазию под обломки, оказываясь в полуразрушенном коридоре. Дух захватывает. Воздух вокруг тяжелый и еле просачивается в легкие, отяжеляя грудь, делая вдохом непомерным. Я переступаю с одной стопы на другую, крутясь на месте, завороженно наблюдая как пространство оживает по далеким воспоминаниям: стены возрождаются из пепла, покрываясь белыми обоями, картины взлетают верх, возвращаясь на прежние покои. Под ногами устилается один за другим ламинат. Когда коридор окончательно приходит в былой вид, возрождается лестница. Деревяшки одна за другой складываются в ступени и перила. Я с благоговением наблюдаю за волшебством. Легкий трепет пробегает по телу мурашками. Сверху раздаётся громкий заливистый смех точно острая стрела мгновенно поражая сердце на повал. Двое детей сбегают наперегонки по лестнице, заливисто щебеча. Мальчик дерзко перепрыгивает ступеньки, опережая девочку, изредка исподлобья поглядывая на нее, озабоченно укрывая от зорких глаз свое переживание. Она аккуратно ручкой держится за перила, недовольно пыхтя как паровоз. Светлая улыбка срывается с моих губ. Они сбегают с лестницы, мимо коридора, оставляя меня невидимым фантомом, сворачивая в гостиную. Я шаткими шагами преданно следую за ними. Белокурый мальчик, озорничая, показывает язык, успевая спрятаться незамеченным за плотной длинной шторой. Малышка торопливо обходит комнату, выбегая в кухню. Я подхожу к шторе, оставляя без внимания девочку . У нас одно лицо на двоих . В ушах раздаётся громкий звук собственного учащенного сердцебиения. Я с надеждой протягиваю руку, хватаясь за штору и решительно распахиваю ее. Передо мной обнаруживается предугаданный простор пустыря. Тоскливое выражение омрачает лицо. Я озираюсь вокруг, по-новому рассматривая результат безжалостного пожара, и решительно шагаю вперед , с сожалением покидая обрушение. Трезвость ума возвращается, и я быстро соображаю, что нужно вернуться домой. Дядя небось с ума сошёл. Состояние, в котором я находилась напоминает долгую спячку, из которой меня спас обгоревший дом. Скорая необходимость разъяснения перед дядей делает меня грузной и печальной. Правду придётся утаить. В теле ощущается небывалая усталость, она валит с ног. Глаза сами прикрываются, напоминая о бессонном времени. Меня вот-вот сморит прямо здесь. Справляться с резко появившейся сонливостью трудно. Хочется пристроиться на развалинах и придаться сну, но замысел во чтобы то ни стало появиться дома помогает победить. Нужно дойти до Моррисонов. Нужно привести себя в порядок. Нужно срочно к дяде. Нужно жить. Как мне удалось дойти- я не помню. Изнеможённое тело передвигалось по велению духа, подкрепляемого твердой волей. Эта бурная квинтэссенция сотворила чудо: я стою возле двери и с огромным усилием открываю ее. Яркий свет в гостиной ослепляет, заставляя глаза пару раз жмуриться. Я делаю шаг и замертво падаю через порог, не замечая встревоженную полную фигуру. Он с сомнением оглядывает меня точно ища какую-то перемену, но не обнаружив облегченно выдыхает и обеспокоенно поднимает меня и доносит до кровати. Сквозь прикрытые отяжелевшие веки замечаю стекающие слезы и радостную улыбку, озаряющую бледное дрожащее лицо. -раньше поднять тебя было легче.- отшутился он, поднося стул и располагаясь рядом со мной, крепко вспотевшими от волнения руками, сжимая мою ладонь. Слабая тень улыбки пробегает по губам. Слова клубятся в голове, не находя выход. Безвольное тело вконец расслабляется. Проблески сознания сменяются на пустоту. Меня мгновенно сморил сон. Скопившееся усталость освободила от тяжести кошмаров. Я сонно открываю глаза, сперва не понимая где нахожусь, осматривая обстановку вокруг: рассвет воровато просачивается в гостиную, касаясь потолка. Взор надолго застывает на дяде. Он смиренно спит на стуле, покорно держа мою руку. Его прикрытые глаза сильно опухшие, что говорит о недостатке сна. Он приметно похудел: лицо вытянулось, кожа сильно одрябла на короткой шее, проглядываются впалые скулы. Не представляю что с ним происходило в мое отсутствие. Вина грузом ложится на плечи. Губы извиваются в скорбной улыбке благодарности. Я не хочу доставлять ему проблем и тревог. В его жизни и без меня было достаточно боли, а я явно ухудшаю положение. Это мой долг- огородить дядю от страданий в моем лице. Нужно будет решить эту проблему и скорее всего покинуть дом. С отягчающими мыслями аккуратно освобождаю руку, останавливаясь, боясь ненароком нарушить сон, но дядя спит крепко. Я некоторое время непроизвольно засматриваюсь на безмятежное спящее лицо и бережно укрываю его пледом. Передвигая еле подвижные ноги, направляюсь в ванную. В ванной комнате с удовольствием снимаю ночнушку, кидая в сторону, мысленно подмечая, что нужно будет ее сжечь. Жаль, что нельзя с такой же легкостью придать огню прожитые последние дни. Только встав под теплый душ, я понимаю, как сильно замерзла, и несколько минут меня колотит озноб, и лишь когда вода стала горячей, онемевшее тело начинает оживать. Я сильно натираю мочалкой тело, избавляясь от впитавшегося запаха и неприятных следов. Вода сильным потоком бьет по голове, стекая по всему телу, приятно обволакивая, унося с собой в слив признаки убийств. Возникает ощущение пробуждения после долгого безумия. Поднимаю руки из воды, пытливо вглядываясь в них. Лишь сейчас вижу марлевую повязку на запястье. С благодарностью целую ее, прижимая к щеке, представляя как дядя с заботой накладывает ее. Отнимаю руки от лица и вижу как они начинают покрываться кровью. Меня передергивает. Я с неистовым рвением начинаю тереть их друг о друга, но кровь не сходит, а даже увеличивается. Тогда в панике хватаю мочалку и остервенело тру их, к этому моменту кровь уже по локоть. Кожа ужасно щипет, а я продолжаю натирать их и ополаскивать водой, проверяя результат. В отчаяние я полностью опускаю голову под воду, побольше захватывая воздух в легкие, медленно спуская его под водой, как только я выпустила весь воздух, легкие максимально сжались, заставляя вынырнуть из-под воды и крупно зачерпнуть ртом воздух. Я решаю промолчать, вспомнив о кровавых руках, судорожно проверяю их, наблюдая красную кожу и никаких прежних следов. -поздравляю, Софи с созданием собственного ада!- нервно провозглашаю я, зло ухмыляясь, закрывая лицо руками, облокачиваясь к стене. Не хочется думать, даже не смотря на обнаруженный важный факт моего истинного происхождения. Я трясу головой, выбрасывая беспокойные мысли. Не самое лучшее время, вернусь к ним при необходимости, если таковая возникнет, и понапрасну тревожить сердце не буду. В пустой голове постепенно пульсирует голос Лиз: «Обещай, что создашь барьер и покажешь дяде!», ее голос звучит мягко, но полон стали. Во время наваждения я упустила важное обещание, данное Лиз и еще ее посмертное нарекание. Нужно выяснить, что она имела ввиду на лестнице. Теперь, я не позабуду их, тем более в связи с новыми обнаруженными обстоятельствами, работы прибавилось. Нужно двигаться. После душа переодеваюсь в свежую пижаму и решаю вернуться и подремать еще немного, всё-таки эти несколько дней изрядно выжали. В этот раз меня разбудил вкусный запах завтрака. Я как обезумевшая выбегаю из комнаты, оказываюсь на кухне и кидаюсь за стол, проталкивая застревавшую в горле еду, с запасом оставляя ее за обе щеки. Дядя довольно подсмеивается, слегка щурясь. Я отнимаю лицо от тарелки и в упор смотрю на дядю, впервые видя на висках легкий оттенок седины. Досада отпечатывается на моем выражении, из-за которой я стыдливо отвожу глаза в сторону, понимая, что и я послужила виной их возникновению.. -Ешь медленнее и хорошо пережевывай, чтобы не подавиться.- с наигранной назидательностью говорит он, улыбаясь, пытаясь уберечь от нахлынувшего настроения. Даже сейчас он заботлив и оберегает меня. Тревожное чувство как проворливые червяки копаются во мне и снедают душу. -Софи, теперь ты знаешь о себе больше, но все ли ты вспомнила? А также, хочу заметить, что приму любое твое решение. В этом мире, у меня кроме воспоминаний и тебя ничего не осталось.- сдавленно произнес дядя, протирая очки краем свитера, опуская лицо, напуская на себя беззаботный вид. Создается впечатление, что этим жестом он скрывает застывшие слезы. Я сглатываю ком в горле, но образовавшейся на сей раз не от еды. Мое сердце сжалось от жалости, и я кинулась его обнимать. И так посередине кухни располагаются два разбитых на тысяче осколков существа. -Я- проклятая кровью- это все, что мне известно, остальное по-прежнему не помню, и помнить не хочу. Мы поговорим ,дядя. Успеем- хрипло отвечаю я, уклончиво ничего не обещая. На самом деле я не хочу ничего знать о своем происхождении, не хочу даже обсуждать это. Он отстраняется, виновато заглядывая в мое лицо, а я кидаюсь к столу, жадно накидываясь за остатки еды, демонстративно не замечая перемены в его лице. Я громко в удовольствие чавкаю, не умело разыгрывая беззаботность и легкость. -Гео просил не говорить тебе ,но я скажу. Я хочу быть твоим преданным другом. К нему должна прийти инквизиция, чтобы забрать и вынести приговор за убийство того главы, который приходил в наш дом.- торопливо заканчивает дядя, скрещивая пальцы на столе, со страхом ожидая моей реакции. Еда застревает в горле от новости , я откашливаюсь, проталкивая ее. Действия не заставляют себя ждать: я бегу в спальню, чтобы переодеться в охотничью одежду и бежать к нему на помощь. Возле порога обуваю ботинки, сморщивая лицо от того, что замечаю как раны на ступнях быстро затянулись… Видимо, теперь у меня и регенерация иначя. Так вот о каких возможностях проклятой крови говорил Алекс. Мое новое положение впечатляет. Дядя с тревогой наблюдает, не решаясь спросить о возвращении. Он встревожен моей настойчивости, только теперь понимая, почему Гео просил оставить это в секрете. Он устало опустил глаза, безразлично осматривая пол под ногами, я чувствовала груз вины на себе, что я теперь единственная кто у него есть, и поэтому я дала себе слово, что буду терпелива и добра к нему и обязательно вернусь, поэтому я мягко улыбнулась. -Я обязательно вернусь, папа.- с переизбытком чувств выпаливаю я, целуя мягкую кожу на щеке. Он не ожидал такого, и сначала растерянно улыбнулся, бережно потирая место, которому пришелся поцелуй и с благодарностью в глазах искренне пожелал удачи взглядом. Он был в восторге, услышав долгожданное «папа», на которое уже не надеялся, а я радовалась, что смогла ему угодить. Сердце кольнуло от жалости к этому совсем рано постаревшему старику. -Гео живет у подножья горы...- в след кричит дядя, опомнившись, оставаясь до последнего стоять в дверях, держась за щеку словно не выпуская поцелуй, который способен выпорхнуть, стоит отнять руку. 6 Я никогда не задумывалась о том, насколько знаю Гео и что вообще мне известно о его жизни. Не то, чтобы это было проявлением равнодушия -нет, скорее выказывание понимания и твердое убеждение, что не нужно насильно лезть на рожон в чужую душу, полагая, что человек сам должен искренне возжелать пригласить тебя в свое сердце, поэтому я всегда послушно ждала приглашение и довольствовалась малым, хотя, у меня все равно есть четкое ощущение, что я уже имею особенное место в его сердце, ровно как и он в моем. Да и вообще, наверное, даже зная прошлое человека, нельзя стать сразу же ближе к нему, для этого явно нужно что-то намного большее- то, чего не увидишь глазами и тем более не услышишь ушами. Меня внезапно настигает прозрение: удивительно, но за такое долгое время знакомства с Гео, я ведь толком о нем ничего так и не узнала . Я не могу сказать с уверенностью, что он скрывал прошлое или свои чувства- он всегда был эмоционально открыт для меня, но при этом, о себе и своей жизни никогда сам не заговаривал, порой даже каких то разговоров и тем специально избегал, поэтому я и не докучала лишний раз. Правда, был случай, когда меня кое- что побеспокоило в нем на столько сильно, что не давало покоя и мне нужно было прекратить это мучение и узнать ответ. Я тогда решила выяснить у Лиз, ибо не осмелилась обратиться на прямик к Гео, не хотела бередить старые раны в нем. В итоге факты, которые я знаю о Гео- скудные и не походят со стороны на долгое знакомство: его дочь еще в прежнем мире была убита, он- демон, отличный охотник, любитель алкоголя( скорее всего заполняет им пустоту или прячется от своих проблем, или внешнего мира- не знаю), в экстренных ситуациях в основном холоднокровен, но по отношению ко мне всегда добр и заботлив, наверное, я напоминаю ему убитую дочь…что же на счет меня, то Гео не только наставник и учитель, но и близкий человек-тоже член моей маленькой, теперь осиротевшей, семьи, именно поэтому я буду до последнего стоять горой против всех тварей, если потребуется, то я готова восстать даже против всего мира для его защиты. Тело быстро и с небывалой легкостью преодолевает дорогу, машинально справляясь с возникающими препятствиями, а голова занята на протяжении всего времени сумбурными размышлениями. Вскоре возникает странное чувство, разбередившее нутро. Меня разбирает трепетное желание сделать широкий жест души как назидательный урок для себя самой. Он должен служить итогом и напоминать об оставшемся пепелище прежнего мирного существования, в которое я отныне не смогу вернуться. Этот безжалостный Мир отобрал у меня самых близких людей и растоптал мое прежнее существование. Теперь у меня иная жизнь, поэтому меня раздирает дикое желание внести изменения в свою внешность. Моя жизнь похожа на засушенную землю, а на иссохшейся почве огонь никогда не прекращает гореть. В моей душе давно начали распространяться беды, делая его полным скорби и страданий. Создается смутное впечатление, что цепь событий влияет на что-то страшное и предначертанное с самого начала во мне, и все же я не могу объяснить назревающее подозрение внутри. Какое-то укоренелое загадочное убеждение вновь касается меня. Оно точно тень следует за мной по пятам в последнее время. Раньше я находилась в долгом укрытии у Моррисонов, избегая внешний мир, но из-за трагических событий, мир начал потихоньку просачиваться в мою жизнь, навевая это размытое ощущение. Ненавижу этот мир, но при этом, хочу увидеть его. Хочу узнать, что вызывает во мне такие неприятные чувства, почему Моррисонов несправедливо настигла такая ужасная участь, почему мои родители и брат погибли, а для этого нужно хорошенько понаблюдать за Новым Светом. Я задумчиво касаюсь головы, поглаживая шелковистые волосы, и меня внезапно поражает идея отрезать локоны. Она ясно отвечает моим помыслом и хорошо сойдет как назидательный жест, о котором я думала. Останавливаться для претворения идеи нет времени, и я мимоходом криво отрезаю волосы по плечи, оставляя их позади, ликуя. Полагаю, у воинов не должно быть длинных волос. Не помню, как давно я начала ассоциировать себя с воином? Странно. Если уж быть откровенной, то воин- далекое от меня понятие, ближе будет звучать-убийца. Охотничий домик Гео располагается у подножья горы, куда он водил меня на беспощадную тренировку . Я бегу со всех сил, не останавливаясь, чтобы появиться в нужный момент. Перед скромной деревянной дверью я с замиранием сердца останавливаюсь и нетерпеливым движением начинаю стучать крепким кулаком, прерываясь на несколько секунд в надежде услышать шаги или какие-то движения, способные подтвердить, что Гео еще дома, и я успела, но все тщетно- за дверью стоит тишина. Сердце больно вздрагивает от одной мысли, что я опоздала. И все же, нутро не унимается и настойчиво кричит об обратном. Не много погодя, снова принимаюсь настырно стучать. Неожиданно хлипкая дверь с гнусным скрипом приоткрывается, образовывая небольшую щель, из которой с интересом выглядывает темно-карий глаз. Победное ликование озаряет мое лицо. Гео, завидев меня, полностью затворяет ее обратно, и я послушно ожидаю, когда дверь откроется и пропустит во внутрь, но долгий отрезок времени ничего не происходит. И спустя пару минут до меня медленно доходит неожиданное открытие - Гео не собирается мне открывать, он наоборот, закрыл дверь от меня. Я стою обескураженная необъяснимым поступком с широко разинутым ртом. Не много погодя, мое самообладание вконец пропадает: негодование, злость крепко переплетаются в моей груди, и я сильно разозлившись, начинаю еще сильнее колотить поочередно кулаками и ногами в хлипкую дверь, сопровождая каждый удар гневными выкриками и жалкими ругательствами, на которые способна. Если он не впустит меня добровольно, то я уже успела найти принудительный способ: стоит мне продолжить в том же духе ,и дверь обязательно не выдержит моего напора и рассыплется на части. Надеюсь Гео, находясь по ту сторону, отчетливо догадывается о моем спонтанном решении в щепки разнести дверь, я уж точно не остановлюсь ни перед чем и лучше бы ему поскорее пересмотреть свое решение и сдаться. В какой-то момент Гео все-таки действительно не выдерживает, и дверь открывается на распашку, сильно тараня меня на своем пути. Стоит мне послушно перешагнуть порог, и в нос бросается отвратительные зловония: затхлый запах алкоголя с примесью вытекающих последствий долгих пьянок. Тяготящие результаты деятельности на протяжении нескольких дней, также отражаются и на Гео: на нем серая футболка вся в различных пятнах, засаленные жирные волосы, рванные брюки, отросшие ногти, а под ними красуется толстый слой грязи. По-видимому Гео вконец пал духом, полностью спасаясь алкоголем. Я изо всех сил не придаю значения его противному внешнему виду, ибо пришла я вовсе не ругать его. Хозяин всем своим поведением дает мне знать, что не рад моему появлению и нарочито отворачивается в сторону, неохотно пропуская меня в свое скромное убранство. Я радостно влетаю в домик как ни чем не бывало, оглядываясь и оставляя демонстративно ненавистное поведение Гео без должного внимания. Дом состоит из одной комнаты, в которой все умело совмещенно и оставляет почти положительное впечатление. Его портит сан узел в дальнем углу придуманный на скорую руку, прикрываемый тремя гипсокартонными стенами и запустелый беспорядок, состоящий из разбросанных бутылок, одежды, грязной посуды, засохшей блевотины. От такого неприятного зрелища я невольно морщу лицо, все-таки опрятная жизнь в особняке у Моррисонов избаловала меня цивилизацией и чистотой. В комнате только односпальная кровать, стол, стул, маленькая столешница с подвесным шкафчиком, низкий стеллаж, прикроватная тумбочка и рукомойник. Если не обращать внимание на действующую трясину вокруг, то убранство выглядит вполне сносно- оно скромное, уютное, практичное и продуманное.. Гео перехватывает мое внимание, поворачиваясь с нескрываемой злобой во всем лице и теле. На его поджатых губах читаются разъяренные нападки и ругательства. Он сдерживается с большими усилиями, скрещивая руки на груди, впиваясь пальцами в плечи. Так почему же он не дает выход своей агрессии? Может где-то внутри себя, он на самом деле рад моему приходу, просто не хочет признавать? Я прерываю свои домыслы, решаясь поскорее разъяснить ситуацию. - я знаю, что ты убил главу и все равно нахожусь на твоей стороне. Я пришла сражаться вместе с тобой.- в радостном порыве чувств, тараторю я с мольбой заглядывая в его глаза, полные ярости. Мне хочется найти в его взгляде согласие и доверие, но ничего кроме гнева, к своему сожалению, не нахожу. Вся его напряженная фигура кричит о непоколебимом принятом решении, похоже в которое мое существование не берется даже в расчет. Пока между нами царит натянутое молчание , я внезапно ловлю себя на отвлеченной мысли, что после таких нехилых физических нагрузок, должна все это время задыхаться и переводить дух, но мне так неестественно легко. Нагрузки не оставили ни малейшего отпечатка в теле. Эти изменения радуют и вселяют надежду на благополучный исход сопротивления. Точно, ведь я стала сильнее. Я стала другой. Ярость Гео в один миг уступает смятению, вероятно он заметил перемены во мне и долго пытливо оглядывает словно пытается внимательно отыскать их причины. Его лицо искажается чувством страха. Ему потребовалась немного времени, чтобы догадаться. После этого умозаключения, строгое выражение лица кардинально меняется и становится растерянным, он отрицательно вертит головой как обезумевший, отрицая очевидное изменение во мне. Надо же, ему удалось почувствовать мои изменения, ведь внешне они меня не затронули совсем, кроме только постриженных волос, но очевидно- не это его задевает. Гео в панике собирается метнуться ко мне, но в волнении замирает на месте как намертво приколоченный и лишь беспокойно глядит на меня исподлобья. Я широко улыбаюсь, желая этим успокоить и заверить друга, что со мной все в полном порядке. Только Гео не унимается, а становится еще больше встревоженным: часто кидает на меня жалостливый взгляд и принимается задумчиво мерить шагами комнату , бессознательно прочерчивая между нами линию. Затем делает несколько произвольных кругов вокруг себя и резко останавливается напротив, поднимая глаза. В его взгляде я ощущаю вину. В случившемся он яро винит себя. Весь его внешний вид источает раскаяние. Меня раздражает Гео сейчас. Уж лучше бы он также злился, гневался, ругался, кричал; да что угодно, только бы не жалел и не вскидывал на свои плечи чужую ответственность. МОЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! Это слишком даже для него. Я вижу как потрескавшиеся губы расплываются в жалкой подобие улыбки. Он этим подобием извиняется…бесит! А затем снова напрягается и в замешательстве заглядывает в мои глаза с каким-то непонятным немым вопросом, который все-таки осмеливается задать: -Теперь ты знаешь, что проклятая кровью. Скольких ты убила в момент затуманившегося рассудка?- глухо спрашивает он, сокрушительно падая на кровать в ожидании ответа, не отрывая от меня измученных глаз. -ни одного, так гласят воспоминания.- спокойно отвечаю я, широко улыбаясь. Вскоре он отводит глаза в сторону и облегченно выдыхает. Между нами воцарилось молчание. Сейчас я замечаю как сильно усталость изнурила его : глаза поволочены безразличием, тело обмякшее и становится практически безвольным. Все это наводит на отвратительную мысль, что прямо сейчас он сдался. Из-за этого ничтожного признания, гнев охватывает мое сердце крепкими лапами. В то время, как Гео спокойно потирает ладонями лицо и медленно поднимается с кровати, задумчиво опять наматывая круги, иногда поглядывая в мою сторону с непонятной досадой в карих глазах. -Софи, я не хочу, чтобы ты замарала свои руки кровью. Не будь мною.- безутешно произнес он, с жалостью обводя меня глазами. Я не успеваю возразить, как он продолжает: -я убил главу нашего округа. Этот мерзкий демон являлся виной пропажам беспризорников и детей из низшего сословия. Я это выяснил. Жалобы бедных пострадавших просто не доходили до Саламандры, поэтому он оставался в стороне, ни о чем не подозревая. Конечно, он же- глава нашего округа, поэтому всегда безнаказанный, хотя, может быть ему кто-то помогал и прикрывал зло в свое угождение- не важно. С течением времени эти жалобы превратились в крик, и горожане направились до наемных убийц. До наемников всегда доходят любые вопли…- скрепя зубами прерывается он, довольно ухмыльнувшись.– Так вот, никто из наемников не хотел жертвовать своей жизнью и поднимать оружие на главу- посредника Саламандры, это как пойти против существующей политики, и они отказывались. Это убийство расценивалось бы как разжигание войны. Именно так, эти мольбы постепенно достигли и меня. Пострадавшие заказывали смерть главе округа, предлагая любые деньги и блага, даже свои жизни. Сначала я отказывался как и все, пока однажды ко мне не пожаловала кроткая одинокая женщина. Этот дьявол убил ее единственную дочь, и я посочувствовал ей. К тому времени жертв перевалило за несколько десятков. Я окончательно потерял голову и бесплатно с удовольствием саморучно избавил эту землю от выродка. И мне плевать, что я стал политическим преступником и своевольно нарушил акт о невмешательстве человека в демонические законы. Я знал какие будут последствия и принял эту цену. Мне было не в первой… -он обрывает рассказ, протягивая руку к небольшой тумбочке у кровати, доставая граненный стакан и наполняя его алкоголем до краев. Перед тем как залпом выпить, он долго всматривается в разящую мутную жидкость. -Существует верное поверье, что проклятых кровью всегда сопровождают несчастья. Я тоже тот еще выродок. Мне было предначертано стать выродком, как и моим родителям, убившим охотников и упавших о их же рук. Мне как паразиту ,удалось выжить, научившись скрывать демоническое происхождение. Я жил в самых шлаковых местах, в которых рано познал жестокость. Сначала я защищался, а потом нападал и со временем стал известным наёмником. Обесчестил, напевая песни о любви, во время пьянки в пабе очередную девушку, а потом узнал, что она бремена. И даже это известие не изменило меня- я продолжил бесчинствовать и вести праздный образ жизни, пока мне не принесли маленькую девочку, сообщив, что ее мать бросила ее, а я отец. Сначала я хотел убить малютку, зная какая жизнь ее ждет с проклятьем, но руки дрогнули. Сбагрил ее каким-то старикам, но мысль о ней призраком находилась за спиной, поэтому я забрал ее к себе, когда ей исполнилось два года. Ее звали Эмилия. Мы постоянно скрывались, потому что она не могла контролировать себя и всегда обнаруживала свою природу. Ей было тринадцать лет, когда она умерла. Ее убили, прознав, что она полукровка. Постепенно я начал терять рассудок и мне повезло встретить твоего дядю. Он протянул мне руку и встал на защиту перед Советом. Из-за меня он вышел из совета охотников, а в новом свете я стал преданным слугой семьи аристократов Моррисонов: я был стражником их покоя, поэтому Совет не избавился от побочного вида и не воспрепятствовал моему существованию. Я жил молча и покорно, но та разбитая женщина…Тогда я подумал хотя бы разок побыть хорошим.- договорил он, пристыженно опуская глаза, наливая в опустевший стакан алкоголь, одним движением прокручивая его в руках и залпом резко выпивая содержимое, затыкая рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Спустя несколько минут он поднимает на меня уставшие, полные страдания глаза, признаваясь, что он не прочь и принять смерть от чужой руки. Это снова подтверждает тот факт, что он сдался. Его покорность повергает меня в шок. Завидев мою реакцию, он закрывает глаза, прячась от моего осуждения и негодования. По-видимому признание у него забрало слишком много сил, но не смотря на это, я замечаю заметное облегчение в его фигуре. Я тоже чувствую облегчение- наконец-то Гео бесповоротно доверился мне- и даже сочувствие- он ведь так страдает и все же нашел в себе силы признаться. Более того, я понимаю, как мы похожи и исповедь еще больше сроднила нас, окончательно связывая и придавая мне еще больше уверенности в своем желании. Звенящая тишина поглощает весь дом и нас вдвоем. Я не могу отвезти от него изумленные глаза… Он впервые добровольно вывернул свою подноготную. Словно прочитав мои мысли его губы расплываются в измученной улыбке. Он еще раз быстро наливает алкоголь и одним ловким движением высушивает полностью стакан. В таком пьяном состоянии он точно не сможет помочь мне. Придётся действовать одной и не брать его в расчет. -Гео.. ты не должен себя..- я осмелилась нарушить тишину, но не смогла подобрать слов. Я не знаю что ему сказать, но всем сердцем хочу поддержать его. -В Новом Свете я всегда бездействовал и оставался в стороне. Потом в один из очередных отвратительных дней ко мне пришёл поздно вечером Тео, твой дядя, предложил стать их стражем. И подарил мне надежду, что я смогу жить нормально, а не как разбойник, что не все потеряно. Тео наставил меня на путь, отправив как охотника на рынок и доверив убийце жизни детей- твою и Влада. Я счастлив, что увидел и другую жизнь. - он смотрит на меня так умиротворенно, откровенно прося оставить его в покое после всего сказанного и позволить ему умереть. Только я не могу подчиниться его безрассудному желанию. -Гео, мы можем победить.. У меня есть оружие, и тело управляется им само! -с чувством проговариваю я, надеясь, что мое изречение полностью убедит его , а чтобы было пуще понятно, я мечусь глазами по пространству, отыскивая лезвие, а затем импульсивно кидаюсь к ножу на столешнице, после чего провожу по ране, закусывая губу. Кровь тоненькой струйкой течет по руке. Мысленно пытаюсь вспомнить оружие, но ничего не выходит. Тогда отчаянно начинаю делать новую рану, но кровь не превращается в меч. Я потрясенно смотрю на раны, не веря в реальность происходящего. -чтобы овладеть проклятой кровью, нужно время. Не многие полукровки вообще способны на призыв оружия, но могут раскрыть другие возможности проклятия. Я знаю об этом немного.- спокойно вмешивается Гео, оказываясь подле меня и заботливо укутывая мои раны повязкой. Он, в отличие от меня, совсем не удивлен. -Значит, я бесполезна.- как в бреду бормочу себе под нос я, потихоньку успокаиваясь и строго впиваясь взглядом в проступающую кровь на повязке. -. Ты еще не готова к подобному сопротивлению. К тому же, действовала ты бессознательно, а сможешь ли в сознательном состоянии, мы уже видели, да и к тому же, способна ли ты вообще в сознании убить- это тоже большой вопрос, спасибо, что навестила...–настойчиво препарирует Гео, крепко прижимая меня к себе. Его речь становится бессвязной. Еще немного, и он сильно опьянеет, потеряв здравый рассудок. -Гео, давай убежим!!!!- упрямо продолжаю я настаивать и вступать в прямой спор. Будет справедливо признаться, что я уязвлена словами Гео и произошедшим… Только я не отступлюсь. Не хочу терять ещё и его... Он отстраняется и слегка сжимается, словно у него перехватывает дыхание ,будто видит что-то страшное, что недоступно для моих глаз, так и есть: на самом деле его реакция вызвана тем, что он впервые сталкивается с полыхнувшей ненавистью в моем лице, которая исказила рот и пылала ярким огнем в красных глазах. Такие перемены испугали его, но он изо всех сил подавил свою неконтролируемую реакцию страха и дальше старается не выказать своим видом ничего. Гео отчаянно пытается скрыть мои перемены даже от меня самой. Завязывается прение. Наш спор прерывает внезапный скрип двери, сообщая о прибытие инквизиции. Первый в дом заходит Алекс и держит дверь для остальных, пропуская в домик. Сначала он кивает Гео, давая какой-то знак, а затем видя меня удивляется и мрачнеет. Алекс сконфуженно улыбается, натягивая лисью морду на лицо, наверняка таким жестом прячась от меня. Весь его внешний вид не надолго отражает внутренние смятение. Алекс выглядит озабоченным и нервным, об этом сообщает подергивающаяся нога. Как только наши глаза встречаются лицо его становится непроницаемым из-за маски, тело намертво застывает, и мне становится трудно с уверенностью сказать что теперь он по-настоящему чувствует. Интересно, со скольким он столкнулся в жизни, чтобы обрести такой непроницаемый вид?! Второе что бросается взору -красовавшаяся на рукаве рубашки - эмблема саламандры, свернувшейся в круг, и я мгновенно криво ухмыляюсь. Мы изначально находились на разных сторонах. Он словно предугадывает мои мысли и иронично улыбается в ответ, на этот раз смело заглядывая в мои глаза с вызовом, а не отводя их в сторону. Эту эмблему я увижу из далека и не важно какого она цвета и к какому виду принадлежит (черная людям и белая демонам). Она была на конвертах, красовалась в посольстве, она- отвратительно олицетворение Нового Света. Я встряхиваю головой, чтобы отогнать ненужные, отвлекающие мысли от главной цели. -смелая стрижка.- замечает Алекс, кивая на мою голову. В его голосе слышится сочувствие, оно откровенно застает меня врасплох. Он словно зачем-то ищет варианты как ко мне подступить. Напрасное дело. Никаких компромиссов я от него не приму, раз он ступил в этот дом на стороне инквизиции. -убийцам длинные волосы ни к чему.- хладнокровно отрезаю я, намекая на то, что не намеренна с ним вести светские беседы, да и вообще что-то иметь общее. Я подхожу ближе к Гео, давая окончательно понять Алексу, что мы на разных сторонах баррикад отныне. Происходит то, о чем я ему говорила: встреча двух противников. Гео неодобрительно качает головой в мою сторону, мельком бросает извиняющийся взгляд на Алекса, затем покорно опускает голову, будто признает действительным свой приговор. Всё происходящее действует мне на нервы и еще больше разжигает. За всем этим я пропустила как в дом вошел высокий мужчина с тёмными волосами, уложенными в кривом проборе. На нем темно-синий цилиндр, чёрный кожаный удлинённый пиджак, на рукаве которого также располагается эмблема лишь белого цвета, кожаные перчатки, темные брюки со стрелками , а в руке трость с наконечником в виде головы льва с раскрытой пастью, навсегда застывшего в разъяренном состоянии. Я не сразу узнаю мужчину. С первой нашей встречи он определенно изменился. Интересная метаморфоза получилась: кроткий, угрюмый и скромный помощник-невидимка , преобразился во властного, злобного властителя. Держится он сейчас увереннее, во взгляде очевидный деспотизм, поведение своевластное и снисходительное , и нескрываемое презрение во всей фигуре, видимо смерть приспешника пошла ему на пользу. От этой мысли негромкий смешок срывается с губ, спрятать которого от зоркого слуха не удается. Его глаза злостно блеснули в мою сторону. Эта реакция подстегивает меня , и я с нескрываемым вызовом продолжаю теперь презрительно ухмыляться. От прежнего помощника главы, с которым я встречалась в злополучный день у Моррисонов, ничего не осталось- даже внешность потерпела изменения. Теперь Он-действующая Глава нашего округа. Теперь он- очередной деспот. Сколько же будет таких? И ещё с ним зашли девушка с парнем, черты строгих не погодам лиц выглядят полностью идентичными. Оба светло-русые с миндалевидными темно-карими глазами. Явно близнецы. На них черные комбинезоны и серые берцы, а на руках белые перчатки, и та же эмблема, но белая, от которой меня уже порядком воротит. Эта белая или черная Саламандра будто клеймо. На этом, инквизиционный отряд заканчивается. Я облегченно выдыхаю. Думаю, что точно управлюсь в одиночку. Я бодрым взглядом осведомляю Гео о результате размышлений, но его нахмуренное лицо говорит об обратном: расстановка сил преобладает у противников и у нас точно нет шансов. Мои зубы со скрежетом сжимаются. Я упрямо не хочу в это верить, поэтому нарочно пропускаю реакцию Гео мимо. -Георгий. Проследуйте за нами.- обрывает нас глава, небрежно оправляя на себе пиджак, медленно направляясь к выходу, уверенный в безукоризненном исполнении своего приказа . Холод пробегает по моей спине. Я только сейчас ощущаю от него зловещую ауру, наверное, такую же почувствовал от меня и Гео. Судя по ней, он убил не меньше, чем преспешник, а может и больше. Такое наблюдение заставляет меня невольно засомневаться в своих силах на победу. «Как же так?!» -молниеносно проносится мысль в моей голове. Гео извлекает меня из прострации, ласково трепля по волосам. Я поднимаю лицо и встречаюсь с его нежной улыбкой, от которой на уголках глаз появляются паутинкой мелкие морщинки. Когда он успел так постареть? Когда тот проворный и безжалостный охотник Гео стал таким слабым? Я яростно впиваюсь зубами в нижнюю губу, мысленно коря себя за слабость. Мои губы машинально начинают жалостливо изгибаться, но я подавляю слезливый порыв. -будь умницей- начал он и тут же осекся- будь благоразумнее.- поправил сам себя он, по-отцовски завещая, после чего разворачивается и покорно тащится за главным. Я остаюсь стоять на прежнем месте , потерянно наблюдая как подкосившаяся фигура Гео в руке с бутылкой и с ссутулившимися плечами удаляется все дальше от меня . Лицо мрачнеет с каждым его шагом. Это конец. Слабость валит с ног, и они безвольно подкашиваются. Пространство вокруг словно заволочено пеленой и отдаляется. Время начинает обманчиво распадаться : я вижу тоже самое, только все намного медленнее: Гео безропотно идет вслед за Главой, который уже успел выйти из дома, близнецы, украдкой поглядывают на меня пытаясь понять стоит ли ждать чего-то непредсказуемого , видимо разуверившись в опасности с моей стороны , разворачиваются и спокойно следуют за остальными . Только Алекс стоит на месте и сочувственно смотрит, сжимая рукой ручку двери, которую он все время нервно сжимал. Я наверняка выгляжу как и всегда жалко и беспомощно, от такого досадного заключения, мои руки сами по себе стискиваются в кулаки до такой степени, что костяшки белеют, ногти сильно впиваются в мягкую ладонь, на которой слегка выступает кровь. Я стою и смотрю. Снова. В стороне. Как всегда. Бессильна. Беспомощна. Я произвожу впечатление слабого и нуждающегося в помощи ребенка. Конечно, я стала такой избалованной во внимании Гео ,Лиз и других, привыкая к этому, пологая что так будет всегда. Из-за анархии властвующей в моем разуме, душа находится в не ясном смятении. Прежняя решимость покинула меня. Мне так нужна поддержка, мне так нужна помощь в этом полном страдание мире. Почему все так?! Почему в любом варианте исход один- ты обречён на страдания. Этот мир прогнил или он всегда был таким?! Или это дело не в мире, а в тех, кто его населяет?! Вместо того, чтобы что-то предпринять, я продолжаю задавать себе наводящие бесполезные вопросы, уповая на неразрешимость событий словно они предопределены. Разве исход Гео предопределён? Нет. Предопределена только его дальнейшая участь за совершенное-смерть. Я теряю ещё и Гео. В скором времени в моем мире не останется никого, что я тогда стану делать? Кого буду защищать? А нужно ли вообще кого-то защищать? Этому миру не нужны герои... Пока я брожу на задворках воспалённого сознания, Алекс сочувственно смотрит на меня, не решаясь оставить. Взгляд разноцветных глаз, прикрываемый длинными чёрными ресницами, похож на нежный и соболезнующий. Это наблюдение проходит мимо меня, из-за беснующейся вереницы тревожных мыслей, парализующих мое тело и волю. -возьми. думаю, она тебе нужнее...найди себя, носи ее и пусть удача будет на твоей стороне , Софи.- нерешительно попятившись бормочет Алекс, протягивая мне маску. Он сам слабо верит в сказанные слова, что уж говорить обо мне? Но смысл сказанного совсем не различим из-за происходящей в голове каши . Я вижу как он упрямо держит маску, протягивая ее мне, и тогда понимаю чего он хочет. Как она мне поможет? Почему ты не помогаешь? Я думала ,что Алекс на моей стороне...нет. Я с самого начала говорила, что мы противники, когда же я отступила? Когда же успела так глупо поверить вымыслу? Я всегда на самом деле была одна. Я всегда была окружена безобразными тенями, обступившими меня и просочившимися в мой мирок. А может я тоже и есть тень? Я стою низко опустив голову, не способная принять маску. Вообще ни на что не способная. Время становится тягучим и делает нас своими заложниками . Мне кажется, что прошёл уже час или больше, хотя на самом деле от силы пробежало несколько минут. Наблюдая за моим состоянием, Алекс оказывается рядом со мной, поднимая мою голову и бережно надевая маску мне на лицо, туго затягивая ее на затылке. Наши глаза встречаются: мой потерянный взор и его переполненный заботы нежный взгляд. Закончив с ритуалом, он касается губами открытого кончика моего носа . -все образуется, поверь мне. Доверься. Я обязательно повлияю на мир.-с мольбой в голосе взывает он, но она не доходит до меня. Ничего не может преодолеть крепкую стену ,возведённую между мной и миром, кроме меня самой. И я мгновенно прихожу в себя, решительной силой подавляя хаос внутри. Ярость заполняет мое сердце без остатка. Я убью любого, кого понадобиться, чтобы позволить Гео сбежать. Я же обещала себе, даже если в одиночку-плевать, даже если плохо кончу-плевать. Взгляд Алекса по-прежнему выражает жалость, что напрочь срывает мне голову от злости. Я резко отталкиваю его и не торопясь поворачиваю к нему изуродованное яростью лицо под маской. В бессильной злобе сотрясается каждая поджилка моего тела. От увиденного его глаза широко распахиваются, изумляясь. Мои кроваво красные глаза сверкают ненавистью. Она сносит голову. -заткнись.- яростно процедила я сквозь зубы , мгновенно выбегая за Гео. Плачем делу не поможешь. Инквизиция с Гео отдалились на достаточное расстояние, пока я собиралась с духом, но это не проблема с нынешней силой: я в считанные секунды сокращаю расстояние между нами, привлекая всеобщее внимание. Инквизиция останавливается на месте. Близнецы , удостоверившееся ранее, что я безопасна, удивленно осматривают меня, новым взглядом анализируя мои физические способности и извиняющим взором одновременно переводят глаза на Главу, признавая ошибку. Я сама не скрываю свое изумление от новых ощущений : тело по-прежнему мое, в этом я твердо уверена, ведь я ощущаю его с головы до пят, командую им, и все же приобретённые силы, несоизмеримы с моими былыми возможностями. Такая находка делает меня намного увереннее, возвращая прежнюю надежду на победу. -Отпустите его.- с угрозой произношу я, уверенно направляясь к ним, сокращая оставшееся небольшое расстояние. Меня неожиданно задерживает сзади Алекс, аккуратно, словно предупреждающе, кладя руку на плечо. -Софи…- упрямо зовет Ал и уже крепче сжимает рукой плечо. Я раздраженно пытаюсь смахнуть мертвую хватку , но попытки безуспешны , и я резким движением перебрасываю его через себя, не давая ему успеть встать и вообще сообразить, наступив ногой на грудь, скользя до его шеи, слегка нажимая на нее. -лучше не стой передо мной.- гневно шепчу я, напоминая ядовитую змею, довольно наблюдая как этот выпад действует на остальных зрителей: Алекс ошеломительно продолжает лежать на земле, ничего не понимая, близнецы напрягаются и стоят в стойке, готовые к нападению, Гео ненавистно сжимает челюсть так сильно, что поджилки играют под кожей с двух сторон, лишь Глава лукаво улыбается, сжимая и разжимая свободную от трости руку. -убирайся- рычит Гео, собравшийся подойти ко мне, но Глава опережает его, тростью преграждая путь. Он смиренно останавливается на месте. -судите меня прямо здесь!- падая на колени искренне умоляет Гео, надеясь предотвратить схватку, но все присутствующие пропускают этот жалкий выпад. - Если Вы, юная леди продолжите, то мы сочтем вашу выходку как сопротивление власти и вынуждены будем ликвидировать помеху.- с явным удовольствием произнес Глава, не скрывая коварную улыбку. В его глазах сверкает огонь любопытства и нездорового озорства. Вся эта ситуация откровенно забавляет его, и он это не скрывает, от этого я еще больше впадаю в ярость. Жгучее желание проучить его овладевает мной. Прости, Гео. Я резким движением сдираю бинт с руки, который мне заботливо наложил дядя, произвольно отпуская его. Бинт струится в воздухе и касается земли. К этому моменту Алекс ловко высвободился из под моей ноги и уже сейчас стоит чуть поодаль от меня в стороне, с тревогой наблюдая за каждым моим движением. Ничего не найдя рядом острого, я подношу запястье к губам, зубами сильно впиваясь в рану, кровь попадает в мой приоткрытый рот, наполняя его теплом и противным вкусом железа, струясь по руке и по подбородку, каплями падая на землю, быстро впитывавшую ее. После еле касаюсь сухими от волнения губами раны, но кровь потоком хлыщет, ударяясь о землю, и ничего не происходит. Глава насмешливо оглядывает меня некоторое время, и подает жест остальным продолжать следовать за ним. Я же в панике продолжаю кусать руку, поглядывая вперед в медленно удаляющиеся фигуры. «Давай же!!»- в отчаянии заклинаю я. Опухшая рука начинает пульсировать. Ничего не происходит, тогда я вгрызаюсь в собственную плоть с такой силой, что хочется кричать. В голове проносится образ Влада, Лиз, родителей. Если бы я тогда смогла бы, то я спасла бы их! Я должна! Должна в этот раз спасти члена своей семьи. Глава поворачивается ко мне, надменно усмехаясь, и в этот момент кровь с запястья складывается воедино, образуя оружие похожее на меч, но тоньше. Я чувствую огромный прилив сил. Тело становится легче, будто законы гравитации более не властны над ним, глаза изменяются, становясь бордово-черными. Обзор становится четче, каждая деталь податливо вырисовывается, даже боковое зрение улучшилось, звуки вокруг стали неестественно громче. Я с легкостью распознаю каждое движение вокруг благодаря трансформации чувств. Вот она-сила проклятого кровью, думаю, что проклятым нет равных, что люди и демоны уступают полукровкам, поэтому так старательно зачищали мир от них. Происходящее не ускользает от остальных, и улыбка Главы расплывается еще шире от сладостного ожидания представления, томящего его. Настоящий деспот во всей красе. Он тоже не имеет права на управление округом, даже права на жизнь не заслуживает. Все не заслуживают жизни. -Если вы направите оружие на меня ,то…-он не успел договорить, как я нарочно вызывающе направляю клинок на его голову и дерзко смахиваю лезвие вниз, изображая движение, как я срубаю его башку. Он оглушительно по-звериному хохочет моей выходке, обнажая идеально белые зубы. Угомонившись, волчий оскал сменяет прежнюю сдержанную улыбку на лице. -Сопротивление принято- игриво промурлыкал он, глазами с ярым интересом таращась на меня. Услышав команду, близнецы кидаются в мою сторону словно сорвавшиеся с поводка бешенные псы. Девчонка сжимает в руках два ножа, наподобие того, что я дарила Владу, она быстро машет передо мной ими, меняя свое положение, стараясь атаковать с разных сторон и в разные части тела, ей удается зацепить щеку, оставляя легкий пощипывающий порез. Я касаюсь его подушечками пальцев, размазывая кровь на лице. Все же они- люди, поэтому их возможности уступают моим, даже таким не умелым. Быстрые и постоянные атаки девчонки, на самом деле, отвлекают от братца, разбег которого я слышу сзади. Я резко присаживаюсь, сбивая ее с ног. В этот момент парень успевает схватить меня за волосы, оттянув голову и занести нож перед горлом, как Алекс молниеносно нападает на него и без сомнений отталкивает. Мы все стоим как вкопанные, и обе от удивления случившегося – Алекс защитил меня, Алекс пошел против. Значит, он принимает мою сторону. Его решение облегчает мое бедственное положение. Парень остервенело кидается в сторону Алекса, но его движения такие медленные и неуклюжие по сравнению с подвижностью Алекса. Он не поспевает за ним, поэтому вскоре ноги мальчишки заплетаются от усталости, теряя равновесие. Он сокрушенно падает и происходит роковая случайность: белокурая голова сильно ударяется виском о булыжник с такой силой, что его голова будто бы мяч отпружинила. Лицо Алекса исказилось, он сразу же бросился к парню на помощь, но приподнял лишь тело, которое покидает жизнь. В это время, девчонка, занятая мной застывает на месте. Я успеваю лишь обернуться, а она с отчаянным воплем кидается к мертвому брату, напрочь забывая об опасности в моем лице. Убедившись в его смертельной ране, она яростно кидается на Алекса, поваливая его и сильно сжимая горло. Алекс настолько растерялся и сокрушен роковой случайности, что даже не оказывает сопротивление. Я стою на месте и понимаю, что это нужный момент для нападения, но я не решаюсь. Сейчас она услужливо открывает мне спину. Еще немного, и она может лишить жизни Алекса. Счет идет на секунды. Таков уж наш мир. Неважно, женщина или ребенок. Убей или будешь убит. Если хочу защитить близких- придется стать жестокой. Нужно просто вонзить лезвие. Нужно воткнуть его и устранить помеху... Это также просто, как и тогда на первой охоте с выстрелом…все произойдет само по себе, так заверял меня Гео. Нужно нанести всего лишь один колющий удар, она не успеет даже что-то сообразить. Оказывается, осознать эту истину до отчаянного просто. И я решаюсь воспользоваться моментом. Сильно зажмуривая веки, насквозь засовываю оружие по рукоятку. Лезвие оружия торчит перед изумленным лицом Алекса. Хруст костей заставляет содрогнуться меня и все же открыть глаза. Рвотный рефлекс застревает в горле. Я справляюсь с ним, представляя как потрошила животных в прошлом, идентифицируя происходящее с тем воспоминанием … Девушка падает на колени, кровь хлещет из раны и рта. Она пытается что-то вымолвить, но у нее не хватает сил, и она безвольно падает на грудь Алекса. Я с трудом вынимаю лезвие, впитывающее кровь девушки, и тут перед моими глазами раскручиваются ясные видения словно кино: все лучшие моменты ее жизни оживают перед моими глазами, приходя к последнему непонятному эпизоду: она берет за руку брата и ведет вперед, где их ждет большая толпа, наверное, семья. Ее неподвижные глаза таращатся на небо (Алекс успел аккуратно снять ее с себя, и уложить рядом). Жизнь покинула их навсегда. Я убила ее. Слезы скатываются под лисьей мордой, падая на дрожащие руки. Хорошо, что маска скрывает мои настоящие чувства, и никто не лицезреет какую боль приносит происходящее . Я отняла чужую жизнь. Я видела эту жизнь. Назад пути нет. - да упокоится твоя душа.- робко по повиновению сердца и чувства, воздаю почесть незнакомой девушке, убитой мной. Мне нет прощения. Я прижимаю в мольбе ладони друг к другу, поднося их к губам, и когда проходит первое потрясение, я дезориентировано перевожу взгляд с покойников на остальных. Всё это время Гео тщетно пытается прорваться сквозь барьер Главного. Он уже вымотался и еле справляется с нарастающей отдышкой. Пора его подменить. Глава с суженными кошачьими глазами задорно наблюдает, издеваясь, похохатывает, прикусывая большой палец. Он ждет меня- это без сомнений. Сначала я вразвалочку направляюсь к нему, не спеша. В голове полная пустота, в ушах звенит, будто я только что попала под волновой удар от бомбы и стала контуженной. Только кончики пальцев предательски охладели, и не унимающаяся дрожь в руках и ногах выдает мое первое осознанное убийство. Еще немного и мне нечем будет дышать. Лишь хруст сломанных костей и отчаянные предсмертные хрипы девушки эхом появляются в голове, чтобы хоть как-то избавиться от них, я пулей несусь по темнеющему лесу, двигаясь совершенно бесшумно, будто мои ноги вовсе не касаются земли на встречу к Главе. Я хочу поскорее все это закончить. Предчувствуя мое приближение, Глава закатывает глаза, вдоволь поразвлёкшись, он одной рукой откидывает Гео. Похоже он способен барьером атаковать противников снаружи волновым ударом. Его безупречное умение вызывает восторг и леденящий ужас. Я двигаюсь в настоящую ловушку, но иного выбора просто нет. Гео сильно ударяется головой о дерево, теряя сознание. Слышу позади шаги, видимо, Алекс настиг меня и сумел справиться с чувствами. И мне тоже следует… На самом деле, Глава давно косится в мою сторону, в странном предвкушении. Он облизывает губы тонким длинным языком и разводит руки в разные стороны, приглашая войти во внутрь. Я принимаю приглашение, напоследок оборачиваясь на Гео, который обездвижено распластался на земле возле дерева, по всей вероятности, удар сильно пришелся ему на голову. Давнее решение выпить явно ухудшило все его положение, а затем я бросаю взгляд на Алекса. Я не успеваю разобрать его чувства, потому что собранное тело Алекса поддается вперед и уже стремится ко мне, как ударяется о барьер, отлитая обратно. Испытываемые к нему настоящие чувства, наконец-то обнаруживают себя. Мое тело непроизвольно отзывается на решительное движение Алекса в мою сторону, и я рефлекторно протягиваю руку к нему, признавая сокрушительный факт чувств. Похоже, я и сама сбита с толку, удивлена и в то же время опечалена… я не выдержала и опустила голову. Это ухудшило и без того бедственное положение .Глава пользуется моим замешательством и совершенно некстати проявляет наблюдательность, решая воспользоваться моим отношением к Алексу и волной отталкивает его от меня, крепко хватая мою руку, заламывая ее за спину. Сильная боль отзывается в плече, от которой я сокрушительно падаю на ноги. - какой милый лисенок пришел ко мне в гости. Я хочу видеть ещё раз взгляд полный ненависти и мщения. - после этих слов он сильнее завёл мою руку, приподнимая ее вверх. Я непроизвольно вскрикиваю. -Хочу видеть на что способна. - он ещё раз повторяет движение, но на этот раз я специально сдерживаю крик, сильно сжимая губы. Не хочу удостоить его такой чести. -Жажду лицезреть как ты потеряешь контроль и потерпишь поражение, раскроешь свою истину .- шипит он, наклоняясь ко мне. Я ударяю затылком в его лицо. Он отстраняется слегка потеряв равновесие, хватаясь за нос, из которого каплями скатывается кровь и начинает громко безудержно смеяться. Происходящее для него только веселье и смена деятельности. Мне становится невыносимо противно от понимания, что я для него лишь забавная игрушка. Нужно поскорее постараться расправиться с ним и отпустить его душу. Находясь на его территории, понимаю, что тут мои способности мгновенно слабеют. Что-то невидимое, но ощущаемое давит на меня, выжимая энергию. Барьер пожирает жизненные силы с большой скоростью, с каждым вдохом и выдохом. Если так продолжиться, то от меня ровным счетом ничего не останется в ближайшее время, более того, я даже не доживу до равной драки. Пространство начинает плавно плыть перед глазами ,словно я испытываю действие сильнейшего яда: зелёные деревья, темная фигура, земля, трава расплываются ,плавно смыкаясь воедино, становясь неразличимым пятном в моих глазах. -а знаешь ли ты, девочка, что если ты попробуешь кровь живого , то невообразимая сила настигнет тебя? Знаешь ли ты о легенде о серебристо волосой??- вкрадчиво говорит Главный, утирая рукой нос, снимая пиджак и бросая его в сторону. Я понимаю, что он провоцирует меня, что нарочно говорит это. Он хочет, чтобы я потеряла человечность и впала в одержимость, но этому не бывать. -Софи, не слушай его, держись, Софи!- приглушенно раздаётся где-то вдалеке знакомый крик. Я корпусом поворачиваюсь на зов, видя блестящие знакомые глаза полные нежности и сочувствия. Алекс беспокоится за меня- эта откровенность шокирует и смущает. В этот момент что-то сильно впечатывает мое тело к барьеру, и резкая боль в ладони заставляет громко крикнуть: глава прижал меня и воткнул в ладонь маленький швейцарский ножик. Теплая кровь струится по холодным пальцам, согревая их. Маленький наконечник ножичка застрял где-то внутри и причиняет адские мучения. Я машинально отзываю оружие. Освободившейся рукой слабо пытаюсь устранить очаг боли, но мертвая хватка Главы не позволяет. Другой рукой он отмахивается от моей как от назойливой мухи. Вскоре я заканчиваю жалкие попытки, дабы поберечь силы. Они мне необходимы, чтобы суметь хотя бы продержаться. -ну же!- вопит он, сильнее давя на нож. -заставь меня повеселиться, я столько возлагаю на это зрелище! Заставь меня обратиться к полной силе! Заставь меня показать то, что могут гибриды! - громко шепча мне на ухо провозглашает он. Только сейчас я замечаю, что правый глаз его напоминает поросячий, принадлежавший прежней Главе. Он улавливает мое удивление и довольно скалится. -Я был слабым и жалким, пока меня не удостоили чести, подарив пару органов нашего знакомого. Хочу проверить насколько гибрид превосходит...- откровенничает он, и ужас волной прокатывается по груди. Алекс быстрее пули снова оказывается подле меня, он продолжает искать способ как мне помочь, как разрушить барьер, оглядывая его в поисках слабого места. И все же, мы оба уже догадываемся, что барьер ему не пройти и не нарушить. Да, я не могу ждать помощи ни от кого. На секунду мне показалось, что он сможет мне помочь, что у него обязательно получится. Глупая надежда , успевшая зажечь слабый огонек в сердце, быстро уходит, туша и без того слабое пламя. Да, мне никто не в силах помочь, даже я сама. Он бессильно заглядывает в мои глаза, раскаиваясь, признавая очевидную истину. Настоящее мучение доставляет не физическая боль и измывания Главы, а то, что Алекс становится невольным свидетелем происходящего. Тяжело выносить его страдающий облик. -уведи Гео.- еле слышно прошу я, сдаваясь. Он мотает головой. Его глаза блестят из-за наворотившихся слез, ровно как и мои. Алекс и я, осознаем, что мне не выбраться живой. Я вяло пытаюсь вырваться из плена, и глава уступчиво отходит назад. Мое тело обессиленно и долго мне не протянуть, но зато мне удастся развлечь Главу и потянуть время, чтобы Алекс скрылся с Гео. Я медленно разворачиваюсь, резким движением вытаскивая ножик из ладони, сильно закусывая нижнюю губу до крови, сдерживая крик и бросаю нож ему под ноги. Жгучая боль пронизывает руку. Мне хочется всячески избавиться от нее, я не прочь даже отрубить запястье, если бы это могло помочь, но отрубленное запястье доставит проблем еще больше. Глава поднимает нож, вытирая его о рубашку и делает на ладони глубокий надрез, вдыхая запах собственной крови. Я ему не противник. Битва еще не началась, а мои силы уже на исходе. Тело уже выжато и изнурено, из-за нахождения в пределах барьера. От недавней решимости, мощи не осталось ровным счетом ничего. Я готова принять поражение. Это мой конец. Пока я утопаю в безнадежности, Глава возникает рядом со мной и сильно ударяет ногой в живот, отбрасывая меня. Он не дает сообразить и повторяет жестокое действие несколько раз, словно развлекаясь с новеньким мячом, испытывая его на прочность. Несколько таких ударов хватает для полного бессилия. Я отхаркиваю появившейся корм в горле, прикрывая тыльной стороной руки рот. На руке обнаруживаю пятно крови, видно удары приложили меня очень хорошо. Глава еще неопределенное время наносит различные удары жесткой подошвой обуви. Он бьет без разбору, в основном по первым попадающимся на глаза местам. Я не знаю как много раз встречаю его обувь на лице, животе, спине. Мой правый глаз полностью заплыл и начинает гореть, к тому же я оглохла на одно ухо- какой-то из последних ударов пришелся ровно по нему, оставляя приглушенный звон. Обездвиженное тело покорно лежит на земле в ожидании следующей, возможно, смертельной атаки. Глава улыбается, хрустя пальцами, направляясь прямо на свою бойцовскую потрепанную грушу, на которой нет живого места. Все это время до меня доносились глухие мольбы о пощаде с конца барьера, но в какой-то момент они резко утихли. Скорее всего, Глава заставил молчать Алекса. Туго соображая, я привстаю, опираясь на дрогнувший локоть, оглядывая окружающий вид и натыкаюсь на темное пятно возле дерева. Его спина еле заметно поднимается и опускается- верный признак дыхания, сообщающий о жизни. Мне становится легче, истошный выдох вырывается из груди. Алекс жив. -знаешь, от кого я научился делать такой барьер?- игриво облизывая свою рану говорит Глава, возвращая меня в суровую действительность, мучительно ввергая в бессилие. Я знаю только один барьер. Он принадлежал Лиз…точно! Лиз! Этот глава настоящий ублюдок. Поставить барьер, разработанный Лиз против меня…Месть- самое движимое чувство. Именно она дарит новые силы, вытаскивая из неизвестных недр. Именно она принуждает встать с сырой земли, превозмогая боль и слабость. Ярость огнем воспылает в душе. Все вокруг является настоящим кошмаром на яву. Только любой кошмар-это сон, а сон можно подчинить своей воли и изменить. Я поменяю свой сон. Я не дам этому больному выродку даже упоминать милую Лиз. Я стану его наказанием. Сейчас я напоминаю израненного животного, жалко хватающегося за жизнь. Кровь с большой скоростью разгоняется в теле, заставляя сердце бешено биться. На первых порах я действительно не выдерживаю и хватаюсь за сердце, еле устаивая на ногах. Несколько колющих ударов приходятся по нему, напоминая о моем бедственном положении. -либо я ошибся, либо этого не достаточно...-загадочно объявляет Глава, короткое время спокойно потирая пальцами подбородок, задумчиво оглядывая меня, но в следующее мгновение монстр снова вовлекается в происходящее. Он доволен, что я так слепо следую его провокациям и нахожусь на грани между человечностью и одержимостью. С такими темпами я стану одержимой. Наверное, это предопределенно. Я напролом бегу на главного, размахивая оружием, надеясь хотя бы задеть, но его движения быстры и ловки, он двигается как рыба в воде в этом барьере, а я с каждым движением ещё больше ослабляюсь. Сейчас я- легкая добыча, но он не подарит мне легкой смерти, о которой я мечтаю. У него иная кровожадная цель. Мои полученные раны играют против меня: из-за заплывшего глаза я плохо вижу противника и не успеваю его во время обнаружить, из-за оглохшего уха не способна услышать перемещения, гематомы и боли в теле сковывают движения. Мои тщетные попытки сопровождаются звонким отвратительным смехом. Вскоре я начинаю выдыхаться окончательно. И он спокойно наблюдает за этим, его верхняя губа поднимается, выражая недовольство . -моя очередь.- говорит он, его кровь сгущается и воплощается в косе, серые глаза заволокла черная бездонная пелена. Коса проходит рядом с моим ухом, мне удается увернуться, но лезвие все же задевает его. Он словно пума движется ко мне, как хищник, забивая жертву в угол. Надеюсь, что Глава наигрался и теперь направляется в мою сторону, чтобы убить. «да упокоится моя заблудшая душа…»- принимая свой конец, мысленно раз за разом вторю я и послушно закрываю веки. Тело расслабляется и растекается как вода по холодной земле. Я нахожусь на границе яви и пустоты, в последний раз пробегаюсь в воспоминаниях, останавливаясь подробно на образе Лиз. Под закрытыми веками, уношусь прочь в далекое прекрасное воспоминание: Она сидит на траве в фетровой шляпке под жаркими лучами. Ее губы быстро шевелятся, сосредоточенно объясняя: «Софи, я умею создавать барьеры только обусловленные на намерениях. И если оно злое, то нападающий будет обезврежен. Барьер давит на него, делая в считанные секунды слабее, а если намерения и помыслы будут чисты, барьер рассеется и уступит, а чтобы создать новый, понадобится время». Закончив с объяснениями, она нежно проводит прохладной рукой по моей щеке. И меня осеняет. Я несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, с большим усилием отпуская всю свою оставшуюся злость и ярость по отношению к нему, полностью освобождая свое энергетическое поле от негативных помыслов к создателю барьера. Это время Глава пытается понять странные перемены во мне, и узнать что я предпринимаю в сложившейся ситуации. Негодование отпечатывается на его лице, а затем он соображает, что я знаю как создан барьер и громко аплодирует мне. Защита бесповоротно рассеивается. Облегчение легкостью отзывается в теле, оковы спали. -барьер изрядно потрепал твои силы на протяжении долгого времени , и второй сразу создать ты не сможешь , а я успею тебя убить за это время- победно отзываюсь я, подмигивая ему. Он в один миг оказывается рядом со мной, поднимая за грудки верх, слизывая кровь с моего уха. Мне удаётся вырваться и отпрянуть от него. Его глаза становятся бездонно чёрными, все указывает и похоже на то, что он поглощает кровь не в первые. -скажи мне, какого это, когда вырезают твою настоящую и фальшивую семью? - со смехом говорит он, нападая на меня, занося косу, я снова уклоняюсь от удара. Злость моментально откликается ударом в сердце. Я хочу вскочить на ноги и наброситься на него как дикий зверь и зубами оторвать его гнилой язык, и все же мне удается сдержать этот импульс, потому что разговор Гео легким привкусом ожил во мне и подействовал отрезвляюще. Таким порывом я могу проиграть. Этот безумец все время нёс несвязанную ахинею, он, конечно же, точно невменяемый, но если кровь действительно сделает меня сильнее, как он завещал, то стоит рискнуть! Это может быть шанс на победу…Где-то поодаль лежит труп мальчишки. Перепутье разрывает меня, но желание победить овладевает, и я решаюсь. В этот момент Алекс, о котором мы успешно позабыли, пытается схватить сзади Главу, протягивая руки вперед, , но он с неимоверной силой отталкивает его, и тот даже не успевает приземлиться удачно как ему удавалось прежде и сильно бьется о землю, несколько раз перекатываясь на ней, оставляя после себя размазанную красную линию. -Я не мог ошибиться…видимо, я плохо тебя мотивировал, лисенок. Интересно, кто же подарил тебе эту маску!- свирепо говорит он, направляясь к Алексу. Все нутро выворачивается при мысли, что Глава может причинить боль, а то и лишить жизни Алекса. Я тоже кидаюсь к нему ,надеясь опередить врага. Мне не удается сдвинуться с места из-за резкого удара в сердце. Я успеваю схватиться за него, машинально сжимая пальцами куртку и свитер, словно это может спасти меня. Тело мгновенное падает, и я ударяюсь головой. Испуганно распахиваю глаза, резко просыпаясь в кровати в поту с сильной головной болью. Сначала предполагаю, что нахожусь все еще во сне, но привычный потолок с первых секунд помогает сообразить - я дома. Испускаю спокойный выдох, садясь на кровати. Не помню, что конкретно снилось, но кошмар явно затянулся, раз не отпускал при пробуждении. Наверное вчера поздно легла. Я сажусь на кровать и рассматриваю свою комнату: большое окно на всю стену, белые обои с цветочным рисунком, серый шкаф с зеркалом в полный рост на дверце, с краю уютное потертое кресло, на котором сидит моя любимая мягкая игрушка- кролик в белом платьице, такой милый. Я приветливо улыбаюсь ему. В дверях появляется мама. -Софи, вечно ты спишь до обеда, спускайся..- недовольно бурчит она, направляясь ко мне, чтобы как всегда помочь застелить постель и собраться. Я поворачиваю медленно лицо к ней и ещё минут пять безжизненно таращусь глазами, словно вижу впервые за долгое время. Она в голубом легком платье, в коротком фартуке, который мы с братом подарили на восьмое марта в прошлом году. Ее русые волосы туго затянуты в хвост. Она как обычно раздражена тем, что будит меня, что я снова поздно уснула и скорее всего ворочалась, оставляя под собой выбившуюся смятую простынь. -мама, мама...-я бреду на ватных ногах к ней, протягивая руки вперед. До нее остается совсем не много, силы терпеть оставшееся расстояние пропадают, и я рывком кидаюсь на нее, крепко стискивая в объятиях, двумя ручками скользя по узкой талии. Слёзы радости волной ударяют в глаза, заслоняя обзор. Она огорошена моему внезапному, непредсказуемому поведению. Совладев с минутным смятением, мама отвечает тем же крепким объятием. Из-за распахнутой настежь двери доносится приятный запах ее фирменных крендельков с брусникой и громкий спор на повышенных тонах отца с братом. Я нежно целую ее в щеку и скорее бегу к остальным членам семьи, замирая в дверном проёме гостиной. Они вопросительно глядят на меня, сидя на диване и рассматривая очередной журнал сборки кораблей. Немного посуетившись на месте, я стремительно кидаюсь на них, обвивая руками плотные шеи и притягиваю к себе, вдыхая любимый едкий одеколон отца. -папа, Дима....я так скучала.- с большим усердием признаюсь я, неохотно отстраняясь от них. Они непонимающе смотрят на меня, затем переглядываются и громко смеются. -кто-то вчера вконец тронулся головой!- шутит Дима, одной рукой хватаясь за живот, а другой грубо указывая пальцем на меня. Отец слегка ударяет брата глухой оплеухой за неправильное поведение, и он обиженно дуется, потирая затылок двумя руками. Я хихикаю, прикрывая рот, чтобы не обидеть и без того пострадавшего брата. Он благодарно улыбается, подмигивая. В этот момент мама нежно берет за руку и отводит к столу. На столе стоит прозрачная ваза, в которой красуются полевые цветы, собранные вчера с ней. -сегодня побудите с Димой у Моррисонов.-каким-то странны голосом говорит она. Я послушно киваю и жадно накидываюсь на теплые крендельки, давясь крошками и утирая застывшие на глазах слезы. Поскорее бы увидеть Влада, Лиз и тетю Мари. Стоп, о чем я думаю?! Не помню когда видела их последний раз, да и вообще не понимаю что со мной происходит: почему я так рада Моррисонам, к которым еще вчера была равнодушна?! Я на секунду прекращаю поглощать еду, всматриваясь в стену напротив, силясь найти оправдание своим размышлениям. Скорее всего причина моих странных дум кроется в кошмаре, с которым проснулась сегодня в поту. Я обрываю свои тяготящие неприятные мысли и продолжаю уплетать с удовольствием кренделя по обе щеки, не забывая запивать остывшим чаем, радостно осматривая привычную, опрятную кухоньку. Солнце из окна ласково проникает в комнату, ярко освещая желтый дизайн. Теплый свет обволакивает меня. -Софи!!!-раздаётся мои имя, бесцеремонно отрывая от завтрака. Я испуганно поворачиваюсь назад, наблюдая как мама беззаботно копошится возле столешницы, потом прохожу в гостиную, где отец и брат активно обсуждают следующее строение, перебивая друг друга. Никто не слышал обращения кроме меня, значит это происходит в моей голове?! Разве такое возможно? -Софи!!- своенравно не унимается знакомый голос, от которого я невольно вздрагиваю, с тревогой обнимая себя двумя руками. Мне точно не послышалось… Я со страхом возвращаюсь на кухню, оглядываясь в поиске убежища. Меня приковывает безмятежная мама, и я нахожу убежище в ней, шатко передвигая ногами и крепко обнимая ее сзади дрожащими руками. Постепенно я начинаю успокаиваться. Мама боязливо замирает на месте, прекращая заниматься обедом, но почему-то не спешит задавать вопросы. Я первая нетвердо заговариваю, нарушая молчание, признаваясь, что слышу в голове какой-то голос. Она резким движением поворачивается и отстраняет меня. На строгом лице показывается натянутая кукольная улыбка и пустой взгляд. Мама выглядит напуганной моим признанием, и я снова чувствую вину за сказанную откровенность. Она внимательно вглядывается в меня с какой-то злобой, а я нервно кусаю зубами язык во рту. Я же уже обещала себе больше не беспокоить семью своими выдуманными кошмарами. -а ты не слушай! Закрой уши и не слушай! Я же тебе всегда это говорю. Не беспокойся и не беспокой этим нас.- с наигранной веселостью говорит она, укрывая свой страх покрывалом спокойствия и безразличия. Она умело разряжает обстановку привычным действием: тонким длинным пальцем нажимает на пипку моего носа, и я ненадолго чувствую себя в безопасности. Но голос в голове не уманивается, а становится громче, тверже и настойчивее. Животный страх не надолго парализует тело. Я оглядываю всех взглядом кричащем о помощи, но его никто не замечает, как всегда. Я-единственная, кто слышит посторонний голос. -милая, иди сюда.-кричит папа, подзывая в гостиную. При виде меня, он распахивает мясистые руки в широких объятиях. Я охотно забираюсь к нему на колени, слабо облокачиваясь на грудь. Папа крепко обнимает, прижимая к себе и целуя в макушку головы. Становится хорошо, тепло расплывается по всему телу. Только меня что-то смущает и не дает полностью расслабиться...будто бы меня не покидает какое-то смутное чувство. Мне кажется, что я опаздываю. Но куда? -сестренка, прекращай валять дурака!- звучит над ухом грубый голос брата. Он вытаскивает меня из прострации, возвращая в реальность и тоже присоединяется к нам , падая сверху и ударяясь головой об мое плечо. Мы смеемся, ругая Диму за своевольную выходку. Я широко улыбаюсь, потирая вспотевшей ладонью ноющее плечо, заглядывая в любимые лица. Неведомая опасность на короткий миг кажется обезвреженной. Приятное мгновение остановилось на несколько секунд. С тяжелым сердцем все-таки освобождаюсь от объятий, ставшими резко невыносимыми и внезапно бросаюсь в комнату, прячась под одеялом. Голос, который звал…он был таким знакомым, но я не помню…что это за мальчишка мог меня звать? И тут образ Алекса мгновенно напоминает о былых пережитых событиях. Безжалостные видения раздирают меня изнутри, беспощадно разрывая сердце на части. Они окровавленными картинками сменяются, возвращая память. Я с мрачной улыбкой смиренно сажусь на кровать, вспоминая причины своей паники ранее. Вместо маленькой Софи в данный момент сидит взрослая девушка в ранах, царапинах, гематомах, синяках с потухшими глазами. Я взглядом ласково провожу по комнате, понимая, что нужно разрушить это пространство. Я не смогу вернуться в сознание, если буду удерживать себя здесь. Эти слова обухом ударяют в грудь. Я не успеваю осмыслить информацию, как дверь широко распахивает мама. -Софи, милая, что такое?- беспокойно спрашивает она, вытирая руки о фартук. За ее спиной хмурятся брат и отец. Я понуро улыбаюсь. -почему у тебя раны, сестренка?- с ужасом вопит брат, рассматривая комнату в поисках нападавших. Отец отстраняет его, решительно кидаясь в комнату, хватая первый попавшийся предмет для защиты. Мама с криком падает, хватаясь за угол стены. -Я обязательно однажды вернусь к вам. И тогда мы будем вечно завтракать крендельками с брусникой, строить новые корабли, рвать цветы, ругаться, устраивать праздники. Ну а пока мне необходимо уйти.- под конец слов, мой голос дрогнул. Семья с ужасом в глазах бросается ко мне, умоляя остаться. Их душераздирающие мольбы больно вонзаются в самое сердце. Я беспрекословно провожу острейшим лезвием по жизненно важной сонной артерии. Физическая боль не наступает. Мое лицо озаряет печальная тень улыбки. Комната резко достигает максимального расширения и мгновенно сужается, следует бесшумный взрыв. Прежнее изображение распадается на тысячу больших частей и мелких осколков. При разрушении, я нахожусь отдельно в стороне и молчаливо наблюдаю как собственноручно покидаю жизнь, которую хотела. Комната уступила место иссини черной пустоте. -простите.-беззвучно шевеля губами шепчу я и просыпаюсь на холодной земле со сбивчивым дыханием, стремясь сфокусировать зрение на темно-зелёной траве. Когда прихожу в себя, какое-то время не двигаюсь, ощущая приятную прохладу от земли. Первое, что рождается в больном, помутневшем сознании- имя «Алекс». Мне чудом удается быстро встать на ноги. Адреналин противоестественно вплескивается в кровь, облегчая телодвижения. Я опрометью кидаюсь к Алексу, превозмогая истощенное тело. Он хлипко висит в крепких руках главы, слегка покачиваясь. Видимо монстр успел поразвлечься с ним, пока я находилась без сознания. Я хватаю за шиворот Главу, отдирая от Алекса и откидываю. На голове у Ала течет кровь. Раздираемая внутренними противоречиями, все-таки осмеливаюсь действовать по преданию слов Главы, давая себе одно важное обещание. После этого несколько раз слизываю кровь из медленно регенерирующей раны, скорчившись, с усилием проглатываю ее, сдерживая рвотный позыв. Металлический привкус во рту постепенно оказывает приятное действие, и я ощущаю дикую жажду. Она варварски раздирает горло и грудь, отзываясь огнем внутри. Мне хочется потушить возникшее пламя и получить еще больше крови. Рассудок мутнеет, оставляя только вожделение повторения. Я крепче впиваюсь в голову Алекса, сопротивляясь дьявольскому влечению. Немного погодя с немыслимыми усилиями, мне удается вернуть волю, благодаря твердому намерению спасти близких. Ради этого желания я воскресла, обрекая себя на бесконечное мгновение после смерти, а не для того, чтобы поддаваться ложным искушениям. Усталость и изнурение уступают место прежней силе, которая всплеском мгновенно наполняет тело теплом, возрождая неистовую мощь. Острая боль в теле замолкает. Прежние раны регенерируют с большой скоростью: заплывший глаз начинает четко видеть, оглохшее ухо снова остро слышит, пробитая глубокая рана в ладони затягивается. Клетки повелительно срастаются- невероятно. Облизывая остатки крови с губ, ловким движением стремлюсь к противнику. Я ощущаю легкость в теле, делающую его невесомым. Не знаю, откуда такие знания у Главы и зачем он нарочно поведал мне это, но теперь у меня точно есть шанс на победу. Прежние ловкие движения Главы превращаются в медленные, неповоротливые , и я могу с легкостью предугадать их, стоит ему только начать шевелиться. На сколько же быстро двигаюсь я!? Дальше все происходит молниеносно ,словно тело само управляется без моего вмешательства. Я перерезаю сухожилия ног, полностью обездвиживая жертву. Пока он в панике соображает и пытается найти решение как действовать дальше, я отрубаю руку с косой, запуская пальцы в его кровь и поглощая ее. Громкий звериный вопль приятным эхом раздается в ушах. Я непринужденно отбрасываю ее в сторону на недосягаемое расстояние, обхаживая вокруг слабую жертву, искренне наслаждаясь представлением. я не желаю ему быстрой смерти. Я хочу, чтобы он извивался словно уж от боли и мучений на сковородке. Хищный питон в миг становится слабым ужом. Вот это зрелище, аж дух захватывает! -Как я и ожидал. Это ты- выжившая из семейства Шмидт. Я знал, что ты… Жаль, что моих усилий оказалось не достаточно, а гибрид лишь жалкая копия оригинала… Ах, как же жаль.- с искренним сожалением произносит больной ублюдок. Его лицо несколько раз искажает гримаса невыносимой боли, но все остальное время оно блаженно улыбается , пытливо оглядывая меня. В его глазах встречаюсь с отражением сильной властной ауры, какая превратила его в беспомощную тень. Она принадлежит мне. Я перерезаю вторую руку ради развлечения. Скоро он умрет от кровопотери .Ему остается недолго. А я все это время, до последнего, буду наблюдать как он умирает, как адская боль отзывается в каждой клеточке, как Глава корёжится в чудовищных муках. Глава безусловно жаждет быструю смерть, но она ему не грозит, обещаю. Его лицо сильно белеет, губы синеют, жизнь покидает его. Он даже не способен удержать ту противную улыбочку, так раздражающую меня. -у меня не получилось...- мрачно продолжает провозглашать он через отвратительный хрип. Ярость новой волной захлестывает меня. Я хочу сделать ему еще больнее, но следующий удар окончательно убьет его. « я хочу убить его!!!»- свирепо рычит мой голос в уме, и я руками крест накрест обвиваю голову, чертовски терзаясь пробужденному садизму. Я прилагаю непомерные усилия, дабы заглушить разбушевавшегося монстра. Мне нельзя поддаваться. Я не хочу стать подобной Главе и просто убивать ради забавы. Я знаю важность жизни, признаю ее ценность. Я падаю на колени, продолжая тяжелое сражение ,приводя бесконечное количество доводов, способных привести в здравый рассудок, но они кажутся отголосками чего-то недосягаемого. -Софи!- кричит очнувшейся Гео, направляясь ко мне со всех ног. Он даже не представляет как во время ему удаётся победить в главной битве, происходящей во мне. Губы главы искривляются в досаде, он начинает терять сознание, встречаясь лицом к лицу со смертью. -ты проиграл. Да упокоится твоя душа.- торжествующе произношу я . В воздухе появляется запах одиночества, сопровождаемый тихими детскими всхлипами. Я теряюсь, оглядываясь и, все же соображая, сочувственно поворачиваю лицо к Главе, находя источник в нем, и в холодном взгляде замечаю как градом скатываются крупные слезы обид, разочарования и упущенных возможностей. Вместо безжалостного убийцы передо мной находится маленький ребенок, полный сожалений и раскаяния. Я протягиваю руку к нему, касаясь холодной догорающей плоти, поглаживая ее. -Софи..-обеспокоенно кричит Гео где-то в стороне, рывком кидаясь ко мне. Его зов приглушен и доносится из далека, хотя он уже пребывает подле. Мои глаза возвращаются в прежний вид, оружие свертывается и возвращается в первоначальное состояние. Температура резко подскакивает, кости ломят, голова раскалывается на части, тело больше не подвластно мне. Я взглядом пытаюсь найти Алекса, но мои старание не увенчаются успехом. Гео по-отцовски целует меня в макушку, в охапку собирая мою обмякшую оболочку, напоминая мне о чем-то важном и забытом . -ты еще слишком молода, Софи..- с тоской на лице говорит он, убирая назад мои прилипшие волосы к вспотевшему лицу. Происходящее вокруг отдаляется. К головной боли присоединяется сильное головокружение, к горлу подступает тошнота, в глазах темнеет. Макушки деревьев растворяются в бескрайней кромешной тьме. В наступившей пустоте меня встречает Лиз. Она стоит в полуоборота, подзывая. Стоит мне сделать шаг в ее сторону, она снова быстро удаляется от меня, по-прежнему говоря какая я слабая, безвольная, что я погубила их семью. Сердце готово разорваться от обвинений. Я бегу за ней и никак не могу догнать. В конечном счете выдыхаюсь и обрушиваюсь на месте, сдаваясь и рыдая в голос. В этот миг позади меня раздается знакомый убаюкивающий мотив. Мне становится легко и спокойно. Я верчу головой, вставая и пытаясь обнаружить знакомый источник. Мягкий голосок замолкает и принимается судорожно просить не верить услышанному. Он заверяет, что это не правда, что я тут не при чем, что это роковое стечение обстоятельств. Я верю этому голосу, ведь он тоже принадлежит Лиз, правда, сейчас звучит иначе, чем в начале кошмара- полный нежности и любви, как раньше. Я оборачиваюсь в надежде увидеть подругу, но никого нет. Это был последний сон с участием Лиз. Просыпаюсь я с застывшим криком на губах и мокрой тряпкой на лбу. Рядом со мной мирно сопит Алекс и лежит лисья маска. Приятное умиротворение. Должно быть он изрядно беспокоился и часто смачивал полотенце, сбивая температуру. Я по-новому рассматриваю его безмятежное лицо: пушистые ресницы, аккуратный греческий профиль, острые скулы. Мне хочется зарыться пальцами в его волосах цвета пшеницы, и я покорно протягиваю руку, едва касаюсь кончиков, как резко себя обрываю, ругая за беспечность. Мне остается любоваться им со стороны. Сон больше подходит Алексу еже ли бодрствование- от этого наблюдения я ребячески хихикаю, прикрывая рукой губы, чтобы сдержать смешок и не разбудить его. Надо же, я спокойно рассматриваю Ала, а некоторое время назад готова была разделаться с ним, как с противником, когда же я отступила от своих желаний?! Точно, когда он помог мне и защитил. После этой мысли возвращение в реальность моментально обрушивается на меня, как с потолка, тяжестью воспоминаний произошедшего накануне. Значит все закончилось, и Гео ушел. Осознание, что я не увижу его одновременно огорчает и радует. Так должно быть, зато он жив и этого достаточно. Воскресив события с самого начала по порядку, натыкаюсь на обещание дяде, что обязательно вернусь домой после. Дядя небось не находит себе место и сидит преданно ждет меня в гостиной, предполагая уже самый плохой исход- нужно поспешить и разуверить его об обратном. Я быстро соскакиваю с дивана, прихватывая машинально маску и лихорадочно натягиваю обувь, сидя на кровати, глазами ища свою куртку. Мои пылкие действия ненамеренно нарушают сон Алекса. Он недовольно встает, сладко зевая и потягиваясь. -это правда, что ты отключала эмоции? Ты также убивала?-огорчённо спрашивает он, отходя ото сна. Я оставляю вопрос без ответа, прекращая собираться, омертвев на месте. События накануне успели чуть-чуть отстраниться и показаться разбушевавшейся фантазией, но при легком упоминании, они снова становятся явью и по-прежнему имеют надо мной власть. Только что Алекс ненароком разбередил затягивающиеся раны. Я хотела бы забыть, но увы, всегда буду помнить, воскрешая в кошмарах. -А ты даже не удивился, если мне не изменяет память, завидев мое проклятое оружие.- пылко выпаливаю я, не осмеливаясь заглянуть в его глаза. -Да, я чувствовал и знал с самого начала, что мы похожи.- честно признался Алекс. Это откровение выводит меня из себя, я не выдерживаю и бросаю на него осуждающий взгляд. Хотя, если подумать, а что изменилось, признайся он мне тогда своим подозрением? Только бы хлопот прибавило…Я замолкаю, но не надолго. Алекс, напомнивший о кошмаре накануне, разбудил во мне несколько горящих вопросов, и я решаю воспользоваться происходящим и обратиться к нему. -Кто такие серебристо-волосы? Это отдельный вид? Кто это гибриды?- в исступлении вопрошаю я, чувствуя как немеют кончики пальцев от одного упоминания Главы. Алекс неодобрительно поджал губы, оглядел комнату, разрешая какой-то внутренний конфликт, и только после этого заговорил: -Считается, что первые проклятые кровью, наши потомки, имели серебристый цвет волос и равных по силе им не было. Со временем, с каждым новым поколением, возможности проклятых становились скуднее, также они видоизменились, потеряв прежние внешние черты предков, унаследовав лишь малую часть, к примеру, красные глаза, быструю скорость, а кто-то способен даже повелевать проклятым оружием. Саламандра же..-он запнулся, но делая над собой усилие, продолжил- решила создать гибридов, приближенных к потомкам проклятых.- с тревогой закончил он, обуреваемой небольшой отдышкой. -Как появились демоны? Ведь проклятые- полукровки. Дети, рожденные от демона и человека.- безжалостно нападаю я на Алекса со следующем вопросом, не давая ему оправиться после первого откровения.В ответ лишь последовала тишина, и Алекс пожал плечами. -Ходит поверье, что существует серебристо-волосый древний потомок, и он знает тайну происхождения демонов. Его называют безликим. Но эта легенда передается из уст в уста долгое время, и ей нет подтверждения. Скорее всего, это выдумка отчаявшихся. А также, считается, что этот потомок опасен и придет для разрушения мира. В основном, эта легенда гуляет среди охотников и демонов. Они считают, что этот потомок имеет способность перерождаться и помнит каждую свою жизнь, поэтому сохраняет первозданный вид. Охотники и даже демоны находили и находят проклятых кровью и убивают, предотвращая легенду. Полукровок преследуют и убивают. Выжить удается счастливчикам, если так можно выразиться- иронично улыбаясь закончил он, упрямо смотря себе под ноги. Я ощущаю, какую боль он испытывает, вспоминая как ему удалось спастись. Боюсь представить чего ему это стоило. А как выжила я? Почему я родиталсь у людей? Или кто-то из моих родителей был демоном? Но у них были обыкновенные глаза…Может я приемная? В любом случае, это уже не важно. Не хочу ворошить прошлое, не хочу воскрешать покойников. Нужно иметь дело с уже известной информацией. А известно пока немного: Я- София Шмидт, полукровка, владеющая проклятым оружием. Точно! -Почему проклятый,испивший крови становится сильнее?- протароторила я, вспомнив неприятное нарекание Главы. -Впервые слышу о таком. Проклятые как и демоны питаются сырым мясом животных, в основном, но это не влияет на силу. Может быть, гибридам нужно пить кровь,чтобы стать сильнее? Но я не знаю. Я встречал их вот только раз…- после этих слов глубоко задумываюсь, подробнее прокручивая свои изменения, когда я выпила крови. Мои волосы оставались прежними, значит, я точно не гибрид и беспокоится не стоит. Может произошедшее со мной просто эффект Плацебо, о котором я читала? Да, видимо это так: я настолько сильно поверила словам Главы в приступ отчаяния, что оно сработало. Мне определенно повезло. -Софи, пойми, тебе повезло сохранить себя раз и два, но какова вероятность, что везение не оставит тебя? Есть случаи, когда проклятые кровью теряли рассудок и становились одержимыми.-обеспокоенно взмаливаясь продолжает Алекс. Я опять оставляю его без внимания. -впредь я буду внимательнее и сильнее.- ласковым тоном говорит он, нежно кладя руку поверх моей. Я с немым укором наблюдаю за этим, и холодно освобождаю руку. -мне никто не нужен.- глухо в тишине произношу я. Голос звучит будто не мой, будто какой-то чужак радушно отвечает за меня, освобождая от страданий. Во время битвы, я уяснила одну вещь- мне нельзя иметь друзей, близких людей, это делает меня уязвимой и ставит чужие жизни на кон. Отныне я не свяжу себя ни с кем. Таково было мое главное обещание, когда я выпила кровь Алекса. Он в смятении смотрит на меня, пытаясь разгадать чувства и подобрать нужный подход, ища доступные варианты как подступиться, но ему не удается - я окончательно затягиваю маску на затылке, нарочно пряча лицо, чтобы защититься от него. - если свернуть с пути, то дороги назад не будет.- ласково говорит Алекс, упрямо заглядывая в мои глаза. Что он хочет в них обнаружить?! Я продолжаю безжизненно и бесцельно пялиться в одну точку, бескомпромиссно обороняясь. Я сижу рядом с Алексом в охотничьем домике Гео, где совсем не давно могла потерять и его навсегда, но моя физическая оболочка здесь, а меня самой нет. Понимая, что я ничего не отвечу, Алекс устало выдыхает остаток воздуха, таким образом снимая напряжение. -Георг оставил тебе записку.- примирительно говорит он, протягивая кривой клочок бумаги, доставая его из кармана. Я лихорадочно разворачивая клочок и принимаюсь быстро пробегать глазами по пляшущим буквам, складывая их в слова. «Софи! Наша последняя встреча в этом письме, следующая будет явно при лучших обстоятельствах, обещаю. Я все для этого сделаю. Спасибо тебе. Я-жив. Пожалуйста, будь аккуратнее, не отключай больше эмоций, старайся меньше обращаться к проклятому оружию. Учись контролю во избежание худших последствий, о которых я слышал. Ты- моя лучшая ученица, только Влад этого знать не должен, извини, глупая шутка…просто я нервничаю! Я боялся брать учеников, потому что мне было страшно не распознать во время злых намерений, и тогда они в будущем бы размножали хаос и беспорядок, благодаря выученным навыкам от меня, но в тебе я уверен. Научись слушать свои интуицию и сохрани рассудок, я верю в тебя, это твой последний урок, надеюсь при встрече я увижу, как блестяще ты с ним справилась. Доверяй себе. P.S. Алексу будет тебе верным другом. Не знаю как я могу брать такую тяжкую ответственность на себя, говоря такое, и все же- я в этом уверен и убежден. До скорой встречи, Гео» Я с тоской улыбаюсь и прикасаюсь губами к письму. Теперь я понимаю почему Лиз поступала так с письмами Влада…наверное от того, что могла соприкоснуться с ним через такой листочек бумаги, на котором сохранены следы близкого человека. -я обещал Гео, что буду присматривать за тобой.- неловко напоминает о своем присутствии Алекс, устало потягиваясь, направляясь за моей курткой. Он бережно раскрывает ее, стараясь помочь мне надеть, но я упрямо отбираю и сама накидываю на плечи. Он недовольно отворачивает голову, воспринимая мой жест как детское бессмысленное упрямство, это злит меня, и все же я не подаю виду. Я буду учиться скрывать свои истинные чувства. Примечательная мгновенная перемена преображает его: он растерянно топчется на месте, поглядывая украдкой, решаясь на что-то. Мое сердце кольнуло. Я знаю что сейчас будет, и этого не предотвратить. -Софи, я хочу признаться тебе. Эти чувства давно переполняют меня и рвутся наружу. Понимаю, что сейчас неуместно, и все же...-смущенно произносит Алекс, подушечками пальцев неловко потирая передний локон волос, глазами прожигая пол. Алекс расцветает на глазах: его лицо сияет, на щеках выступает легкий румянец, уголки губ расплываются в лучезарной улыбке. Трудно прекратить любоваться этим процессом, но еще труднее оборвать его словно прекрасный цветок. Только не это. Мое молчание, обусловленное неведомой природой для него, принуждает осмелиться поднять глаза, искрящиеся любовью, задаваясь вопросом о взаимности. Алекс явно ожидал другой реакции, поэтому растерянность отражается на его красивом лице. Я вижу и сама чувствую ту самую любовь, с которой с трепетом и ожиданием сталкивалась на страницах книг, которую наблюдала в переглядках родителей, которую ощущала между дядей и тетей. Я призналась ему и себе раньше, когда безвольно протянула на встречу руку, когда переживала за его жизнь больше, чем за свою. Чувства Алекса бесспорно взаимны, но я не могу дать им свободу выхода, ибо дала себе важное обещание и не отступлюсь от него. Мне хочется также улыбнуться и упасть в его объятия, но вместо желаемого, я корчу лицо и насмешливо смеюсь, вконец обескураживая его, пытаясь заставить Алекса пожалеть о признании. Прекрасные глаза мутнеют, губы изгибаются в тонкую сжатую линию. Его уверенность во взаимности играет мне на руку- удастся сделать побольнее. Необходимо разбить сердце, безжалостно растоптать чувства, оставив неприятный осадок на долгое время. Он находится в затруднительном положении, блуждая в прострации, небось не веря в происходящее, повергая мое поведение. Нужно поскорее оттолкнуть Алекса, не дать ему опомниться, а для этого стоит быть максимально резкой. Это также просто, как выпустить стрелу и вонзить лезвие. Все произойдет само по себе. Нельзя мешкать. Лисья маска на лице придает уверенности. За ней можно остаться необнаруженной. Хорошо, что я успела ее нацепить в начале разговора. Из крохотных уст разбушевавшимся тайфуном вырывается оскорбление, терзая бедное влюбленное сердце Алекса, растаптывая искреннее чистое чувство: -Поверить не могу. Отвратительная нечисть признается в чувствах, надо же! Разве у монстров вообще есть душа? Где она?- жестко насмехаюсь я, инсценируя правдоподобный спектакль, в который сама начинаю верить представляя, что разыгрываю безобидную шутку. Я руками нахально сную по крепкой груди, распахивая пиджак, заглядываю под одежду, задирая водолазку, умело изображая поиски. Алекс на протяжении этого времени напоминает тряпичную куклу, послушно поддающуюся всем движениям. Он пристыженно смиренно стоит с низко опущенной головой. Его душит обида. Еще бы- он на протяжении всего времени открыл мне сердце, доверив, а я безжалостно топчу его, измываюсь и плююсь. Надеюсь это будет ценный урок для него и в следующий раз он будет аккуратнее, по крайней мере со мной. -нельзя найти то, чего нет.- наивно пожимая плечами говорю я, отстраняясь. -наши пути отныне расходятся. Ты- стухшее воспоминание о прошлом. Так что, скройся.- повелительным тоном наношу последнюю атаку. Алекс предпринимает вялые попытки что-то возразить, но не может совладать с речевым аппаратом. Удар приходится в самое сердце, как и рассчитывалось. Поза, в которой он находится похожа на покаяние. Как только он решается поднять лицо, я резко обрываю его ненавидящим взглядом, и он снова опускает голову. -Не беспокой меня своим существованием!- надменно рявкаю я, раздражительно оправляя одежду на себе, отвлекая его внимание. Не хочется дать ему и шанса как-то успеть возразить. Напоследок с высока оглядываю и испепеляю взглядом презрения. видимо действия и резкий тон вконец застали его врасплох: Алекс не шевелится, выражение лица напоминает какой-то непонятный искусственный слепок. Я быстро выпрямляюсь, расправив плечи и демонстративно развернувшись, направляюсь к двери. Заглянув напоследок в прекрасные глаза Алекса, я увидела столько беспокойства и заботы обо мне, даже в такой момент, даже не смотря на все мое отвратительное поведение, что заключающие резкие слова застывают у меня на губах, так и не произнесенными. С его разбитого сердца хватит. -почему? - сокрушенно вырывается из груди риторический вопрос. Алекс наверняка ничего вокруг не видит, ничего не слышит кроме вновь и вновь повторяющейся сцены. Он не способен разглядеть сквозь затылок мои зеленые глаза, по бокам которых прячется печаль и сожаление. Я медлю, останавливаясь перед выходом, справляясь с полным смятением чувств, прикусываю нижнюю губу и быстрым шагом выхожу из домика, громко хлопая дверью, ощущая каждой клеточкой тела его непонимание и грусть, вдогонку доносятся тихое нечленораздельное борматание. «больше ничего не разобьет мое сердце.» отрешенно откровенничаю я наедине, минутно облокачиваясь о хлипкую дверь, стиснув дрожащие руки, а затем начинаю плестись в сторону дома, ругая себя за то, что выказала слабость и помедлила перед выходом, справляясь с ненужными словами прощания, застрявшими в горле. Надеюсь эти сомнение для Алекса остались незамеченным. Он так долго смотрел на меня во все глаза, его обеспокоенный взгляд вызывал у меня мандраж. Я так боялась, что мое не искреннее хладнокровие рассекретят, поэтому так рьяно оборонялась и хотела сбежать. Мне невдомек, что на самом деле, Алекс до последнего в уме старательно пытался выяснить мои чувства и истинные мотивы поступка и слов, не принимая отвержение. Холодный ветер приводит меня в чувства. Он приятно ударяет по моему разгоряченному лицу. Я ртом начинаю глотать жадно воздух, стараясь прекратить частое сердцебиение. Мне хочется забиться в угол подальше от чужих глаз и податься черному отчаянию, что я и притворю в жизнь, когда доберусь до дома на окраине. В последствие буду решать с дальнейшим проживанием. Нельзя оставаться в доме Моррисонов, чтобы не навлечь беду на дядю, а пока мне придётся погостить у него, хотя и с ним нужно будет быть резкой. Я мотаю головой, отгоняя навязчивые мысли. Не хочу сейчас представлять как буду отталкивать добросердечного дядю Тео. Я понуро бреду к Моррисонам, разглядывая носки ботинок, на которые падают крупные слезы и резко срываюсь на бег трусцой, прекращая слезливый поток. Моя хрупкая фигура удаляется в глубь леса, покидая охотничий домик Гео, с каждым шагом оставляя его позади и оставляя за собой длинный отрывок после еще одной катастрофы. В лесу скоро будет смеркаться, а пока на западе появились облака, а на востоке- красные и оранжевые полосы. Я не надолго замираю, внимательно рассматривая красоту, запечатлев ее в своем сердце. Затем снова перехожу на быстрый бег. Месяц будет очень не простым, напряженным и полным переживаний . Жизнь превратится в расплывчатое огромное пятно, наполненное бессмысленными размышлениями о том, как странно складывалась моя жизнь в целом. В сознании будут часто теснится образы и жестоко бередить душу. Я как обычно буду гнать их всеми силами. Особенно они начнут ступать в свои права во время наступления ночи. Также часто буду размышлять о собственном бездействии и глупом существовании. Мне было шестнадцать лет, когда я второй раз потерпела кораблекрушение на жестоком поприще жизни. Возле порога дома, замираю на месте, ощущая чей-то пристальный взгляд на себе. Создается впечатление, что в лесу, напротив дома, кто-то скрывается. Я оборачиваюсь, но вижу только как колышутся ветки деревьев.