Ах блевалка ах блевалка, как тебе ребят не жалко

Из минусов работы на дядю Фицджеральда можно было отметить низкую заработную плату по причине «да зачем тебе столько, я половину маме отдам, все равно в одну семью идет». Из плюсов — ну, хоть какие-то личные деньги. Писательское дело это, конечно, хорошо, но пока оно не шибко прибыльное, а жить на что-то надо. Эдгар сонно потерся носом в плечо, ведь ладони были в синих резиновых перчатках. Белый кафель уборной слепил как райские стены, а гудящие лампы от, видимо, испарений химии, казались тихим пением ангелочков. Ох, да, кажется один из них спрятался за кабинкой туалета. Золотце, помахай крылышками, мне надо протереть пол. По печально наклонил голову к давно отслужившей свой век деревянной швабре и до дырок протертой тряпке на ней. Ужас какой, приличное кафе, а такие инструменты. Тряпка по всей видимости раньше была футболкой. Эдгар представил как десять лет назад одна милая девочка резвилась на площадке в этой еще новенькой розовой футболочке с неунывающе-радостной русалкой Барби. Он в детстве тоже хотел такую куклу, но родители говорили, что Барби не для мальчиков. Было, конечно, жаль, но выбивать синтепон из плюшевых мишек почти так же весело как выкручивать ноги миленьким принцессам. Гитарное соло резко впилось в уши, привыкшим к спокойному пост-панку. Снова не тот плейлист выбрал. Эдгар слегка потрусил головой, пытаясь отогнать смирную боль от громкой и длительной музыки в наушниках.

Под модные ритмы модных диджеев

В диско-клубе танцую с тобой

О, Стрыкало. Он бы сейчас мог, по факту, начать пляски со шваброй как это делают в сериальчиках, ведь кафе пустое, но увы не так жизнь работает. Уставший человек хочет лишь спать, кофе и, возможно, убивать, быть может, даже себя. Эдгар слегка подкинул швабру в горизонтальное положение и шустро схватился за часть, что ближе к тряпке. Мокрая ткань еле коснулась перчаток и пораженно упала в ведро с водой. Хрустнув всеми возможными косточками, По присел на корточки и крепко ухватился за тряпку обеими руками. Можно включить фантазию и представить, что ты сейчас топишь того парня из редакции, который иронично рассматривает обложки твоих свежеотпечатанных рассказов и вещает, что они вряд ли окупятся. Ух, ну и черт тот парень. На пару секунд утопив тряпку в мутной смердящей воде, Эдгар с силой схватился за ее края и вывернул, смотря на стекающие капли. Встав с глухим хрустом, он накинул рваную футболку на швабру и сделал первый мазок по сухой шахматной плитке.

Просто танцы — это моя стихия

Танцы — это моя любовь

— Выкинь мысли свои плохие таанцы вновь и вновь, — тихо подпел Эдгар, представляя себя ледовым комбайном, что чистит лед на катке. Ангелочки, полетайте еще немного, тут так воняет. Он не хотел верить, что в раю пахнет «Мистером проппером», ведь тогда это будет ад. Мокрая линия шириной в две плитки идет ровным следом от дверей к умывальникам у стены напротив. Повернутся на 180 градусов, слегка повертеть шваброй в уголках и пойти обратно, чуть левее. Второй ровный след. Вот тебе и змейка.

Во время работы и перекуров

Я танцую порой

Послышался звон колокольчиков у входных дверей и Эдгар вынул один наушник, прислушиваясь к появившемуся тяжелому дыханию. Оно все приближалось, но из полуоткрытых дверей вошедшего не было видно. Вспоминая моменты из детективов это может быть убийца, вспоминая житейский опыт — упертые или твердолобые создания, что не обратили внимание на табличку «закрыто». Эдгар выпрямился и подпер ладонями швабру, ожидая незваного гостя. Он слишком устал за день, что бы сейчас выйти в главный зал и культурно сообщить сводку новостей о сумасшедших студентах со шваброй-базукой, которые убивают всех непрошенных гостей, так что им лучше уйти по-доброму. Плюсуя главное правило уборщиков — не ходить по помытому, выходить было и вовсе запрещено. Белую дверь уборной выбили с ноги и она лениво проскрипела. В дверном проеме стоял молодой парень, на вид лет то ли десяти, то ли двадцати, уж больно спившийся. Картуз съехал набекрень, темные волосы растрепались, а офисный костюм из галстука, рубашки и брюк был помят, будто паренька спустили с холма где-то в поле.

Выкинь мысли свои плохие

Танцы вновь и вновь!

Мутные зеленые глаза пару секунд глядели в чужие, на печаль ситуации не прикрытые челкой, что хвостиком стояла на макушке. Парень сильно шатался, молча смотрел в чужие глаза, почти такие же опухшие, читая в них немой посыл «пройдешься помокрому — труп». — Я уьж турв, — оскалившись промычал посетитель и упал лицом в кафель. — Кафе закрыто, приходите завтра.

Похороны лучшего друга

Родственники в слезах

Эдгару такое представление не нравилось. Давай, вырви желудок, я ведь еще протру. — Встаньте, пожалуйста. Парень снова неразборчиво промычал и подвел голову. То ли из-под колена, то ли из-под груди достав левую руку, он оперся на нее и правой помог себе встать на корточки. Резко сгорбившись, он шатко оглянулся и пополз к кабинке. Эдгар стоял, опершись на швабру и смотрел как слепой котенок ползет к туалету. Ангелочки нежнее запели своим хором, создавая новую райскую картину. По снова натянул наушник, и оценил сколько грязи принес этот котенок. О, ботинок у входа. Приличный ботинок, жаль на пару размеров меньше его. Где же второй? Парень корчился у унитаза в черных носках, подертых на пятке. Сквозь музыку отчетливо послышался хрип и плескание рвоты об воду. Что ж, пожалуй, он имеет все права вручить пришедшему тряпочку в руки и сказать вытирать ободок. Новый приступ уже скрылся в громкой музыке наушников, а Эдгар вышел в зал кафе, переступая через упавший картуз, что бы вытереть новую грязь.

А кто это танцует «Буги-Вуги»

В оранжевых штанах?

— Просто танцы — это моя стихия, — мычал под нос студент и слегка набивал ритм носком рабочих шлепанцев. Ну и грязища. Он точно был где-то в поле. Стоило бы взять веник, а уже после швабру, но подсобка на втором этаже и подниматься туда — тренировка на выносливость. Тряпка извилисто описала след лежавших кусков грязи, из-за чего с каждой секундой эти грудки наваливались в одну большую. Послышался глухой стук и медленно обернувшись, он увидел полуживого парня, притулившегося к стене кабинки. Тот тяжело дышал и пытался сфокусировать взгляд, кривился, вновь пытался что-либо разглядеть и запоздало согнулся над унитазом. Бедняга. Из душевных порывов Эдгар все же отложил швабру и взяв с барной стойки керамическую кружку с котейками, нажал кнопку на небольшом кулере. Теплая вода тут не помешает. Безшумно подойдя к скорчившемуся, он подождал пока пройдет последний приступ. — Умойся хотя бы. Парень невидяще глядел на его лицо, бегал непослушными глазами по одежде, будто перед ним говорящая стена и тихо засмеялся. Он попытался встать, но тут же упал, снова засмеявшись, будто задавая вопрос «выгляжу жалко, да?». Ну, вопрос риторический. Эдгар в два шага подошел и взяв того за воротник, поволок к раковине, все еще держа на всякий пожарный, что б еще туда не плюхнулся. Парень удивленно клипал чужому отражению в зеркале, но переведя взгляд на свое, тихо просвистел и принялся усердно тереть ледяной водой щеки и глаза. Убедившись в устойчивости оппонента, По отпустил его и повертел в руках кружку. Спать хочется, очень. Лицо напротив стало посвежее и возможно они даже ровесники. Молча протянутая кружка оказалось тепло принята и выпита до дна. — Спасибо, — неловко почесав затылок начал неожиданный посетитель, — я немного перебрал. — Бывает. Эдгар обернулся к нему спиной и выйдя к барной стойке, вытянул оттуда новую тряпку для пыли. — Оттирай, — тихо скомандовал он, отдавая тряпку в чужие, слегка трясущиеся руки. Тот принял ее молча и окинув взглядом заново не особо чистую уборную поплелся к кабинке. — Меня зовут Рампо. Эдогава Рампо. — Эдгар. Он вернулся к грудкам грязи, пытаясь вспомнить на каком моменте закончились «Танцы» и заиграла новая мелодия. — Что слушаешь? — The Doors. — Рианна лучше. — Опасно говорить так человеку с тяжелой шваброй в руках.