Сознание, которое мягко ускользает от него

Уилл Грэм ненавидит свой мозг. Воображение, галлюцинации, кошмары, которые всегда путаются с реальностью. Со временем становилось только хуже: таблетки, как и очередной психиатр, не помогали. Он просыпался в мокрой от пота одежде, пропитанной ужасом. Тяжело собираться на работу, когда головная боль затмевает сознание. Красная пелена застилает глаза всё сильнее, стоит только моргнуть. Это уже давно приобрело оттенок повседневности. Уилл одержим страхом. Это чувство сопровождает его, куда бы он не пошёл: помогает только алкоголь, путающий мысли, чтобы забыться. Расследование нового дела усиливает ощущения. Восьмая жертва Миннесотского Сорокопута мелькает перед глазами; Грэм знает, что увидит сегодня во сне. Уилл не любит свой дом. Нет соседей, в округе никаких людей — глушь. Это место не требует общения. Если не собаки, он бы забывал бывать здесь. Только стая спасала от абсолютного безумия, навязчивых мыслей, предлагающих не самые хорошие поступки, на которые способен человек. Вечерами, выходя на улицу, он долго смотрел на здание. Оно казалось Грэму кораблём, скользящим в тумане вечера. Тёплый свет из окон мягко падал вокруг, ласкал губы. Только тогда он чувствует себя в безопасности. Уилл не засыпает в тишине. Он убеждает себя, что все звуки не на самом деле. Пытается доказать, что крики, которые он слышит — всего лишь животные в лесу. Наверняка, это койот. Что же это ещё может быть? Шёпот доносится отовсюду. Скрежет чего-то острого о дверь пугает ровно настолько, чтобы рядом с дремлющим Грэмом всегда лежал пистолет. Бормотание, которое он так старательно игнорирует, перерастает в монотонное шипение, стоит только прислушаться. В последнее время перед сном замки проверяются несколько раз. Когда шум становится невыносимым, когда тусклая луна заглядывает через окна, создавая тени и иллюзии, а собаки скулят и грозно посматривают вокруг, готовые в любую секунду защищать хозяина, Уилл понимает, что возможно лучшим решением бы стал переезд. Но он заставляет себя забыть об этой идее и надеяться на то, что всё скоро прекратится. За вечерами, проведёнными в одиночестве, следовали ужасные ночи. Отчаянные попытки продлить бессонницу делают только хуже: слишком много выпитого кофе сильно ударяет по измученной нервной системе. Из мира кошмаров наяву Уилл отправляется в царство подлого Морфея, который любит издеваться над ним, заставляя смотреть. Смотреть, как девушка с голубыми глазами, ухоженной кожей, тёмными волосами, как и у остальных жертв, медленно возвышается над кроватью. Наблюдать за её бледным лицом, розоватыми губами и глазами, которые глядят ровно, без эмоций, ведь они мертвы. Видеть, как кровь стекает, пачкая её белое платье. Оленьи рога вонзаются в тело с неприятным звуком. Уилл, правда, пытается быть нормальным.

* * *

Когда Грэм открывает глаза, идёт дождь. Белый свет слепит глаза. Он почти обрадовался погоде, но головная боль застала его врасплох. Сегодня у Уилла выходной. Удивление достигло предела, когда сам Джек Кроуфорд предложил ему отдых. Может состояние подопечного внезапно вызвало в нём жалость, сочувствие? Точно нет. Но сейчас Грэму не до раздумий, единственная и самая главная на данный момент задача — как можно быстрее найти аспирин, надеясь, что тошнота волшебным образом пропадёт. Он точно не ожидал тихого стука в дверь, который повторился ещё раз, пока Уилл подходил, чтобы увидеть гостя. Алана прошла в коридор. Красная помада немного стёрлась, дорогая тушь пострадала от дождя. Похоже, она долго добиралась. Светлая улыбка сменилась выражением общей встревоженности на лице, как только он произнёс хриплое приветствие. — Уилл, как ты? — брови Блум с сочувствием ползли вверх. Глаза выражали такую заботу, что становилось трудно верить в их искренность. Она, как всегда, внимательно выслушала его, даже немного раздражая осторожностью и поддакиванием. Нет, на самом деле, Уилл благодарен подруге, но она слишком часто обращается с ним, как с каким-то слабым ребёнком. Это отталкивает. Дорогой фарфор. Эта ассоциация постоянно приходит ему на ум. Чашка, которую будут склеивать каждый раз, когда она разобьётся, пока ФБР не превратит своего лучшего профайлера в прах. Прах, пригодный только для того, чтобы лежать в специальной урне. В месте, куда скорее всего никто не придёт навестить его. Его родственники все мертвы. Нет… Думать, как Джек придёт на его могилу с прожигающим чувством вины и последующими вздохами не хотелось. «Профессиональный интерес» и, вероятно, жалость могут привести Алану. — Ты же знаешь, я всегда рада выслушать тебя, — фраза вырвала из привычных раздумий. — Да, конечно. У меня есть пиво, — долгая пауза наконец заполнилась словами. После рассказа о новых симптомах Грэму был порекомендован некто по имени Ганнибал Лектер. Прямолинейно, даже грубо, но честно. Ему нужен врач, но Уилл перестал верить в чудо. В то, что доктор окажется способным исцелить его, не слишком надоедая методиками, которые так легко прочитать. — Сейчас он отменил все сеансы, но я уверена, что ты скоро сможешь связаться с ним, — фраза, брошенная на прощанье, только больше напрягала. — Береги себя, — Грэм уверен: этот психиатр ничем не отличается от других, чьи терапии никогда не спасали Уилла от самого себя. — Увидимся, — её машина уже далеко отъехала. Отвлекаясь, он произнёс тихое «гулять» собакам и вдохнул свежий, даже ледяной воздух. Стая рванула вперёд, а Грэм неспешно пошёл за ними. Всё вокруг замерло, будто поджидая его. Только листья шумели, далеко разнося расслабляющие звуки. «О… Конечно, что ещё?» Новое чувство. Ощущение прожигающего взгляда на себе. Он коротко выругался и быстрее зашагал к собакам. Холодный ветер немного перекрывал жар, который так тревожно разливался по телу. Голова, так и не переставшая болеть теперь стала невероятно тяжёлой, как и весь организм. Конечности налились свинцом, но он не переставал идти. Ритм сердца отдавал в висках, неприятно резко качая кровь. Пульс чувствуется в горле, не позволяя вздохнуть, когда перед глазами быстро проносится тень. Уилл не слышит рычания собак, когда это случается. Единственное, что он видит — тусклый силуэт мужчины. Резкие черты лица заворожили Грэма. Тёмные глаза почему-то успокоили. Уилл непривычно не смог оторвать от них взгляда. Он разглядел в зрачках что-то новое, будто этот человек поймёт его. Быстрые вздохи постепенно замедлялись. Невероятно привлекательные руки, похоже, тянутся к его лицу. Они дотрагиваются до подбородка, большим пальцем очёрчивая губы. Движутся к щеке, подставленной специально для этого. Дыхание приятно чувствуется на шее. Уилл прикрыл глаза. Теперь впереди никого нет. Он не знает, сколько простоял так. Вероятно, минуту, может быть, пять. Он будто ждал, замерев, как статуя, только бы это продолжалось. Ладони непривычно не дрожали. «Кажется, я улыбаюсь». Уинстон активно вилял хвостом и носом пихался в руку хозяина, только бы тот поскорее уделил ему внимание. Но ощутимый взгляд на себе продолжал нервировать. Сейчас Уилл закрывал входную дверь. Он решил, что кофе не помешает, поэтому продвинулся на кухню. Грэм остановился, тревожась вздохнуть, когда вспомнил прикосновение. Мягкое, но руки были холодными. Такими же, как тела в морге, температура которых остро колется через латексные перчатки. Вибрация телефона выдернула его из размышлений — Уилл вздрогнул и быстро потянулся к экрану. «Джек» — гласила надпись. Этого стоило ожидать, ведь никто больше не звонил профайлеру. Он провёл пальцем вверх и выжидающе замолчал. — Уилл, мне нужно, чтобы ты прошёл психологическую оценку, — не услышав ничего, кроме вздоха в ответ, Кроуфорд прокашлялся. — Кто её будет проводить? Алана? — Грэм устало потёр переносицу, на которой тяжело располагались массивные очки. — Нет, вы слишком близки для этого. Психиатр не должен быть как-либо связан с тобой, поэтому она, как твой друг не подходит. Оценку будет проводить доктор Ганнибал Лектер. Он очень известен и умён. Думаю, он поможет тебе. — Ладно, Джек. Послезавтра я приду, тогда скажешь остальное, — так удачно скрывать эмоции умел не каждый. — Я пригласил его. Вы сможете встретиться. Уилл завершил звонок. Теперь он понял причину, по которой Кроуфорд выделил ему выходной. Похоже, начальник боится, что его лучшая ищейка сойдёт с ума. Что ж, поздно. «Нет, нужен градус повыше», — на столе будто материализовалась бутылка «Jack Daniel's». Запивать переживания виски — плохо. Но в пьяном сумасшествии тоже есть свои плюсы. Например, Уиллу плевать на стук оленьих копыт позади себя. Ему абсолютно без разницы. Он слишком пропитан безразличием, чтобы понять, зачем он вводит этот запрос. Пальцы сами, да-да, точно непроизвольно печатают это странное имя. Конечно, странное, но создающее впечатление знакомства с аристократом. И уж точно необычное! Вот, чем занят профайлер. Олень всё ближе, но кому до него есть дело? Даже если впереди появилось нечто с чёрными рогами и телом. Худощавое существо, чьи рёбра можно пересчитать, просто взглянув на них, уставилось на Уилла. Все инстинкты кричали бы об опасности, умоляя бежать, подслащая кровь дозой адреналина, только, чтобы Грэм выжил, если бы не одно но… пустая бутылка звонко приземлилась на поверхность стола. Сейчас Уилла интересовало совсем другое. Затуманенное сознание подсказывает, что где-то он точно видел этого человека. Доктор, чьи награды перечислять нет смысла, ведь их слишком много. Глаза цепляются за анонимный отзыв пациента, за фотографию человека в дорогом костюме, за номер телефона и адрес. «О», — остановившись на объявлении об отмене сеансов на некоторое время, тиканье в его голове прекратилось. Тревожно захотелось выпить ещё, ведь столько совпадений — это действительно странно. Из экрана на него смотрел тот самый мужчина. Листая всё ниже и ниже, он замечал больше странностей, например, каждые несколько месяцев перерывы на неделю. Необычно. Вот, статья какого-то криминального журнала жёлтой прессы. Рэндалл Тир — Уилл уже слышал это имя. Он даже давал лекцию на тему его заболевания, хотя не слишком подробно описывал это. У него точно был психиатр. Значит, Лектер не спас пациента. «Интересно», — слишком много известных ему имён. Их связывало одно — все они принадлежали преступникам. Подступающее любопытство разжигалось сильнее, принося с собой странное чувство. Существо, заметив перемену в поведении Уилла, переместилось ближе. Оно нагнулось над Грэмом, жаждая рассмотреть его лицо. Смех искрился в глазах, плечи нервно содрогались, взгляд упал на то, что рассматривал человек. Сейчас, словно завершив расследование дела, он сонно прикрыл глаза. Метаморфозы. Теперь Уилл увидел перед собой костюм, будто сшитый у элитного портного и галстук, с такими причудливыми узорами. Они заставляют думать об убийствах. Грэм видит работы Потрошителя, отпечатанные на периферии его сознания. Но вскоре его отвлекают непонятные звуки. — Уилл… Уилл, — точно, это ведь его имя. Он впервые настолько не вовремя погрузился в сон. Может, Ганнибал Лектер, стоящий впереди, сделал с ним это? «Кто ты?» — вопрос, так и оставшийся не произнесённым вертится на языке. Глаза в глаза. Эмпатия подсказывала: то, что он чувствует — покровительство с ноткой обожания, перерастающего в одержимость. Знакомое прикосновение к щеке, но на этот раз тёплое, согревающее. Сейчас они смелее, Грэм сам тянется к Ганнибалу, накрывая его губы своими. «Слишком…» — он не может подобрать слов, описывающих в полной мере свои ощущения. Да, конечно, у него был опыт, ещё какой! Но это отличалось от всех его влюблённостей, от всех поцелуев. В приоткрытый рот протолкнулся язык. Странно, но всё это кажется невинным. Правильным. Будто, так и должно быть, будто этому всегда было суждено случится. Они стоят около высокого обрыва, что-то слышат — это волны ударяются об острые скалы. На их телах кровь. Тихое причмокивание распаляет интерес. Уилл ненадолго отдалился, чтобы ухватиться за плечи Лектера. Тот смачивает пересохшие губы и тянется ближе. Грэм хочет видеть, как они приобретут более яркий оттенок, как опухнут от его укусов. Такого лёгкого пробуждения Уилл вспомнить не может. Похмелья будто не существовало вовсе. Он обнаруживает себя на кровати. Сейчас 6:00. Ему надо в душ. Вокруг слишком тихо и, хотя настроение у Грэма отличное, тревога не покидает его. Плечи горят, но обернуться он не осмеливается. Сегодня он заявится к Гаррету Джейкобу Хоббсу. Уилл не хочет сообщать кому-либо о своей идее, ведь на обыск требуется ордер. Джек будет ругаться, хотя, на самом деле, останется довольным из-за того, что ушёл от ответственности, переложив её на плечи нестабильного агента, которого половина бюро считает ненормальным.

* * *

Кровь растекается всё больше — женщину уже не спасти, но Уилл всё же прижимает руку к её шее. Его пробирает крупная дрожь, когда глаза жертвы закатываются вверх и она издаёт последний стон. Из крупной артерии жидкость перетекла на грязный пол. Это наверняка ещё долго не отмоется, будет напоминать о случившемся любому, кто зайдёт сюда. Теперь ладони окрашены алым. Он держит пистолет ровно перед собой, когда переступает невысокий порог. Уилл насторожился. Он слышит короткие всхлипы, похоже, доносящиеся из кухни. Уилл не успел спасти девушку от ножа. От её отца. Всё, что он сейчас может делать — нажимать на курок снова и снова. Брызги пачкают его одежду, лицо и очки. Запах пороха усиливался с каждым выстрелом. Девять раз. Выжидая, что жизнь точно покинет тело. «Хорошо», — мысль проскользнула настолько незаметно, что пока даже сам Грэм не знал о её существовании. Он ещё не готов признаться себе в правде. Позже он поделится этим, но сейчас предпочитает игнорировать собственные переживания. Дыхание судорожно вырывается из горла обрывками. Он убеждает себя, что слишком нестабилен, чтобы быть в состоянии оказать правильную помощь Эбигейл Хоббс, истекающей кровью на полу кухни. Кухни, на которой её мать наверняка готовила завтраки, обеды и ужины. «Она готовила человеческое мясо, не догадываясь об этом. Она не знала, что съедает девушек, которых убил её муж». Он попытается помочь. Уилл отдаст себя всего без остатка, только бы она выжила. Даже если сознание ускользает от него. Даже если разум, который мягко плавится, скоро потеряет связь с остальным миром. Он ещё не знает, что Эбигейл Хоббс убивала. И убьёт снова. Но это не делает её виноватой. Всё тот же холод чувствует Грэм, когда его кисти касается Ганнибал. Всё та же тусклая фигура. Он с медицинской уверенностью пережал рану, заставляя яркие брызги остановиться. Его губы двигаются — видимо, он что-то говорит. Уилл прислушался. — Уилл, вызови скорую, — пока Грэм делает это, он не может не отметить, каким привлекательным оказался и голос. Он успокаивается: «Кажется, всё под контролем». Глухой стук сердца замедляется и затихает, приходя в норму. Лектер передвигает руку Уилла, правильно располагая. Грэм долго смотрит в глаза Ганнибала, всё не решаясь сказать единственное слово. — Спасибо, — он исчезает, оставляя за собой только уверенность, которая так помогает профайлеру. Они дали новую жизнь Эбигейл. Теперь Ганнибал и Уилл несут ответственность за неё, заменят ей родителей. Профайлер ловит сочувствующие взгляды Джека, Беверли, Прайса и Зеллера на себе. Он точно знает, что Лектер наблюдает за ним. Под закатившиеся глаза Кроуфорда, Грэм отказывается от всякой помощи. Допросы ещё никогда не были такими скучными. Ему приходится повторяться, пересказывая свою маленькую историю. Время тянется долго. Оно течёт, когда солнце постепенно уходит за горизонт, когда улицы погружаются во мрак. Катц заботливо пытается отговорить его от езды за рулём в таком состоянии, она знает о его расплывчатом взгляде. Но Грэм всё равно сделает по-своему. Уилл Грэм не помнит дорогу домой. Он не помнит, как вошёл, как выпустил собак. Ганнибал не сводит глаз с заснувшего в одежде профайлера. Стая, которой он отворил дверь кружила возле хозяина, но вскоре они поняли, что Уилл спит. — Видишь? — белая пелена застилает глаза Гаррета Джейкоба Хоббса. Он произнёс это с тихим шипением, вкладывая в последнее слово все оставшиеся силы. Теперь он мёртв. За его спиной слышатся шаги. Ещё и ещё. Уилл просыпается. Кто-то отчётливо прошёл возле него, но рядом нет ни души. Это можно было списать на доктора Лектера, но его не видно. У Грэма кружится голова. Он поднялся и медленно побрёл до ванной комнаты — вода всегда помогала прийти в себя. Этот раз не был исключением. В зеркале расплывчато отражается его лицо. Он снова наклоняется, замечая яркий блеск своих глаз — единственное, что он мог чётко увидеть. Ладони касаются бледной кожи щёк, потирая. Кажется, ему даже стало легче. Уилл наконец-то заметил стоявшего за спиной Ганнибала. На его лице растянулась небольшая, но всё же улыбка, когда он подошёл ближе. Руки невесомо коснулись затылка. Грэм чувствует запах дорогого парфюма, однако он точно знает: Лектер — не человек, в лучшем случае он мёртв. Плечи покрываются мурашками, когда прикосновения ощущаются на шее. Возбуждение усиливается: дыхание на коже распаляет жар, Уилл откидывает шею назад. Пальцы, медленно поглаживающие Грэма, незаметно превратились в сухие губы. Метка украсила тонкую кожу. Резкий выдох, Уилл повернулся лицом к Ганнибалу. — Можно поцеловать тебя? — он тянется за прикосновением. Запоздалый кивок вливается в прикосновение их губ. Он стонет в поцелуй, запуская пальцы в светлые волосы. Язык Лектера ласкает нёбо, неторопливо наслаждается ртом, пока Грэм всё сильнее расслабляется в его холодных руках. Ганнибал отстранился, но только для того, чтобы стянуть ночную футболку с Уилла. Тот, в свою очередь, решил приняться за пуговицы белой рубашки. Лектер приближает его за бёдра, медленно проводя языком по ключице. Притяжение, манящее Уилла с первой встречи, достигло пика. Сейчас он мог лишь подставляться, всхлипывать, когда тёмно-красная метка, будто вибрировала на коже. Он наконец смог забыть обо всех убийствах и сконцентрировался на происходящем. Ганнибал поднимает голову и наклоняется за ухо, прикусывая мочку — полуприкрытые ресницы быстро захлопали, Грэм вздрогнул. Последнего придерживают за талию, с вожделением изучают худое тело, буквально поедая взглядом. Лектер нежно проводит ладонью по рёбрам, дотрагиваясь до каждого. Исследует твёрдый живот воздушными прикосновениями. Уилл решительно раздевал Ганнибала, любуясь. Теперь они остались без одежды. Лектер поднимает руку, приближаясь ко рту. Большой палец давит на острый клык, но крови нет. Уилл вытянул язык, смачивая пальцы слюной. Его бёдра качнулись вперёд, сладкая тяжесть в паху сводила с ума. Член требовал разрядки. Грэм протяжно стонет, когда влажные пальцы раздвигают ягодицы. Он закинул ногу на Лектера, чтобы было удобнее. Ганнибал аккуратно проникает в него, медленно разрабатывая вход. Уилл сжимается от боли. — Расслабься, Уилл, — Грэм подчиняется шёпоту, стараясь выполнить просьбу. — Это должно помочь, — он раздвигает ноги шире и даже пытается следить за дыханием. Постепенно боль уходит, теперь в нём два пальца. Странное чувство заполненности усиливается, когда Лектер разводит их в стороны и ритмично прокручивает. Уилл не замечает третьего пальца, единственное, что заставило его вернуться в реальность из сладких ощущений — пустота. Ганнибал резко вошёл, а после замер, давая возможность привыкнуть. Он шумно дышал. По искусанной губе Грэма стекали капли крови. Он не смог сдержаться и попробовал её — металлический привкус застал его врасплох. — Можно, — через всхлип сказал Уилл, всё ещё целуясь. Он крепко держался за плечи, теперь склонив голову к сильной шее. Лектер резко вцепился в бедра и повторил движение, толкнувшись до конца. Его рука накрыла чувствительную головку, отвлекая Уилла от неприятной растяжки. Смазка оставалась на животе влажными следами. Ганнибал двигается быстрее под скулёж Грэма, его глаза темнее обычного, с губ срываются короткие вздохи, чем-то напоминающие рычание. Каждый раз задевая простату, он дарит Уиллу новые ощущения, которые подводят его на край сознания — неразборчивые мольбы становятся всё громче. — Прошу, — венка на шее слишком соблазнительно пульсирует — Ганнибал прикусывает кожу. Грэм кончает в ласкающую его руку. Давление стенок создаёт большую стимуляцию. Оргазм никогда не был таким мощным, всепоглощающим и усыпляющим…

* * *

Он проснулся от будильника. Уилл только больше укутался в одеяло, когда почувствовал лучи солнца на щеке. Нет, он никогда не ленился вставать, вероятно, он наконец решил выспаться. Пустая голова расслабленно опустилась на подушку. Про себя он отметил, что сегодня не видел никаких мертвецов, могил, убийств — привычных снов. Он внезапно раскрыл глаза, вспомнив. Тянущее чувство завязалось внизу живота. «Ладно», — пора идти в душ. Прохладная вода прояснила сознание, помогая прийти в себя. Грэм переоделся и спустился, лучшим решением оказалось расположиться возле собак и просто подумать. Он сразу заметил силуэт, стоящий за дверью, Уилл даже слышал подъехавшую до этого машину. Он открыл сразу, как услышал стук. Это может быть только один человек, только он. — Здравствуй, Уилл.