За окклюментными щитами

      Гермиона устало накинула на шею шарфик, выправила волосы, и, глядя в зеркало, попыталась привести прическу в порядок, приглаживая руками непослушные кудри. Нет, это бессмысленно. Целый день стояния за котлом не прошли даром, волосы распушились настолько, что теперь, пока их хорошенько не промоешь, они будут выглядеть не самым лучшим образом. Она вздохнула и встретилась взглядом с Северусом. Он стоял за прилавком и все это время считал что-то по книге учета. Но сейчас его темный, ничего не выражающий взгляд гипнотизировал ее через отражение.       — Что-то не так? — спросила Гермиона, оборачиваясь и борясь с желанием добавить: «ну помимо моих волос». Северус хмыкнул и опустил взгляд.       — Надо еще раз все пересчитать, но, кажется, мы вышли на тот оборот, что хотели, — его голос звучал спокойно, но Гермиона слышала в нем едва уловимые довольные нотки.       Она восторженно запищала и пару раз даже подпрыгнула на месте.       — Дай посмотреть, — девушка нетерпеливо обежала прилавок и чуть оттолкнула его, склоняясь над книгой. Бесконечные пометки Северуса, промежуточные суммы и вот оно, — число внизу, обведенное несколько раз. Тысяча сорок девять галеонов. Они сделали это! — Мерлин!       Снейп с легкой улыбкой смотрел на Гермиону, как та, все еще убирая лезущие в глаза волосы, подняла на него взгляд, и ее удивительные медовые глаза блестели от слез. Это простое число, которое так ее растрогало, далось им очень нелегко. Сколько раз они были на грани банкротства? Не сосчитать. И вот теперь, наконец, вышли на доход, о котором вначале даже и мечтать не смели. А прошло всего три года.       Северус помнил, как Гермиона, загоревшаяся открытием собственной аптеки, пришла к нему и предложила работать на нее, аргументируя тем, что подобных зелий больше не будет ни у кого, если Снейп будет работать только с ней. Он же, давно и успешно поставлявший зелья по уже налаженной сети нескольким британским аптекам, только посмеялся и отослал Грейнджер подальше, даже не выслушав до конца. И время от времени только слушал о ней недовольные и пренебрежительные реплики аптекарей, с которыми имел дело. Не прошло и трех месяцев, как она вернулась к нему снова. Выглядела девушка усталой — создавалось ощущение, что ей катастрофически не хватает сна, еды и просто времени выдохнуть. Она казалась напряженной и зацикленной. Но тем не менее сосредоточенной и собранной. В тот вечер Гермиона предложила ему не просто работать на нее, а партнерство с хорошими процентами.       Северус до сих пор не знал, что заставило его тогда выслушать ее до конца и не прогнать. Мало кто мог работать так самоотверженно и с полным погружением в дело, как он. Мало кто был требовательным к качеству, людям, оборудованию. Это всегда было камнем преткновения в работе с другими, но, может, ее горящий взгляд, несмотря на огромные темные круги под глазами сделал свое дело, а может, его интуиция, но Северус согласился.       И вот три года они работают бок о бок каждый день, практически без выходных, отдаваясь своему делу именно так, как привыкли — полностью. Партнерство давно стало равноправным, деление дохода тоже, а полтора года назад Гермиона приняла решение переименовать аптеку, и теперь она называлась «S&G». И хоть и Рон, и Джордж твердили Гермионе, что в бизнесе надо доверять, но проверять, она была уверена в Северусе как в себе, распределяя между ними равные права.       За эти три года их отношения с неловких молчаний, скрипучих, отрывистых реплик и едва выдавленных фраз перешли в легкие, ненавязчивые дружеские. Причем их дружба не заключалась в бесконечной болтовне и обмене секретов, она была в другом. В комфортном молчании, внимательности, заботе и понимании друг друга без слов, стоило им только хоть немного сработаться. Ведь Гермиона настаивала принимать участие в производстве зелий, а тут важно было быть внимательной, и не только не мешать, но и облегчать работу Северуса.       — Ты понимаешь, что это значит? Да? — она прижала руки к горящим щекам.       — Да, — едва заметная улыбка чуть скривила губы Северуса. — Ты готова?       — Господи! — казалось, сердце Гермионы сейчас от счастья выпрыгнет. — Это же нужно будет искать новое помещение? И людей! Нам же нужны еще люди? Конечно, нужны, да, мы ведь даже сейчас едва справляемся…       Девушка засмеялась от восторга и едва удержалась, чтобы не броситься обниматься к Северусу. Уже сделала шаг, но вовремя одумалась, неловко помялась, снова с улыбкой посмотрела на книгу учета. Расширение. Они будут теперь не просто аптекой. Они будут аптечной сетью, пусть пока совсем небольшой. Щеки Гермионы горели, когда она подняла взгляд на Снейпа.       — Я так рада, — хрипло прошептала она и тут же встрепенулась, переключаясь на другую тему: — Кстати, ты же придешь сегодня на ужин к Гарри? Он сказал, чтобы я тебя силой притащила, если что.       — Я не праздную подобных праздников, Гермиона, — Северус скривился и бросил перо, отворачиваясь. Даже само название — День всех влюбленных — вызывало отвращение.       — Так и мне не до праздника, — она пожала плечами, — я бы лучше еще поработала с тобой. У меня столько идей кипят. А День святого Валентина… такое себе, особенно, когда… — она замялась, оборвав себя на полуслове. Незачем разбалтывать о проблемах в отношениях, тем более Северусу, который о личном ее никогда не спрашивал, даже в те моменты, когда она приходила на работу с опухшими от слез глазами. Как сегодня, например. — Но это повод собраться за одним столом. И за этим столом очень хотят видеть тебя.       — Кто, например? — хмыкнул Северус.       — Все, но особенно я и Гарри, — Гермиона улыбнулась ему спокойной, теплой улыбкой. Эмоции она уже взяла под контроль, трансформировав их в бурную мозговую деятельность, которая рождала планы на дальнейшие действия. Она обошла стойку, застегивая свою легонькую куртку на замок и спросила в последний раз: — Придешь?       — Не знаю, — вдруг похмурев, бросил Северус, и, развернувшись, скрылся в подсобке, оставив Гермиону одну. А она, зная, что пытать его дальше бесполезно, выпорхнула под ледяной февральский дождь и направилась к магазину Рона и Джорджа.       

***

      Он не знал, что заставило его все-таки согласиться пойти на этот ужин. Хотя… кого Северус обманывал, конечно, он знал, что его заставило. Точнее, кто.       Эта ведьма… Гермиона Грейнджер. Она как вечное бельмо на глазу, как неприятный зуд… была раньше. Пока он не узнал ее ближе. На это потребовались годы, но Гермиона действительно из раздражающей девушки превратилась в чуткого, терпеливого друга, с которым было приятно обсудить новую статью в Вестнике зельевара или последнюю прочитанную книгу по заклинаниям, новые реформы, потрясения в маггловском мире, погоду. Он однажды поймал себя на мысли, что с ней можно обсудить практически все что угодно и это не казалось выдавленным из себя или глупым. Она не лезла в его душу и чутко реагировала на настроение, понимая, когда его лучше не трогать. Так, медленно, но верно Гермиона сама того не подозревая приближалась к нему все ближе. А он подпускал ее.       И сам не заметил, как стал относиться к ней не просто как к другу, а с нотками покровительства и заботы. Когда он замечал, что у нее начинает болеть спина из-за долгого стояния за котлом, Северус брал ее работу на себя, стал замечать какой кофе она пьет и покупал ей именно такой. Запомнил, что обычно берет на обед и заворачивал в маггловскую булочную, чтобы взять именно то, что она предпочитала. Он вдруг понял, что помнит кучу мелочей о ней, которые она рассказывала между делом в беседах за обедом или которые он подмечал со временем долгой работы вместе. Собственное настроение отходило на второй план, когда он видел ее разбитой и расстроенной. По лицу девушки всегда было понятно, спала она сегодня или снова проплакала полночи из-за этого идиота Уизли. И в такие дни он отвлекал ее. По-своему, конечно, строжась и проверяя знания или вовлекая в научную деятельность. Он не знал, что у них происходит, но изводило это Гермиону знатно.       Попыток же сближения он не предпринимал. Чужие женщины его никогда не интересовали, да и ставить под угрозу бизнес, который стал ему так дорог, он не хотел.       Дверь ему открыла Джинни Поттер в дурацком розовом миниплатье и крыльями за спиной, — вероятно, исполняла роль Купидона. Она лучезарно ему улыбнулась и воскликнула:       — Добро пожаловать, мистер Снейп! Мы только вас и ждем!       Северус едва сдержался, чтобы не поморщиться, но вежливо кивнул и вошел. Но тут Джинни его остановила и провела к столу, на котором громоздился небольшой ящик. Он вопросительно взглянул на девушку.       — Положите в ящик валентинку, но сначала напишите в ней несколько строк, — она указала на небольшую стопку разных ярких открыточек в виде сердца, цветов и других форм, на которых активно двигались нарисованные картинки, и розовое перо. — Вы можете написать кому-то одному, а можете нескольким людям. Список гостей лежит рядом. Все на ваше усмотрение.       Она еще раз лучезарно ему улыбнулась и, решив не мешать, удалилась. Северус мрачно смотрел на аляпистые открытки. Да, он знал, что пожалеет об этом, но не думал, что так скоро. Пробежался глазами по списку — черт, народищу-то наприглашали. Затем потянулся за открыткой.              

***

      Джинни Поттер явно унаследовала таланты своей матери и готовила просто невероятно. Стол ломился от вкусных традиционных блюд и напитков, а гости с аппетитом и благодарностями хозяйке поглощали еду, разбавляя ее оживленными разговорами. Некоторые даже не удосуживались прожевать, к отвращению Северуса. Вообще, вечер проходил неплохо, велись приятные беседы и обсуждались как какие-то совсем неважные вещи, так и предстоящие реформы. В гостях был Кингсли, поэтому министра заваливали деловыми вопросами до тех пор, пока Джинни на правах хозяйки дома не пресекла это, сказав, что он не на работе. Северус был удивлен, обнаружив, что он не единственный старый, каким он себя считал, волшебник среди этих детей. Среди приглашенных гостей был Кингсли, две незнакомые ему женщины-аврора, их представили, но он предпочел не забивать себе голову ненужной информацией, Луна со своим мужем Рольфом, Гермиона с Роном, Джордж с Анжелиной, Невилл с Ханной.       После сытного ужина, Джинни ушла подготовить десерт, а гости разбрелись по большой гостиной. Северус вел тихую беседу с Кингсли, сидя у камина. Они щедро плеснули себе огневиски, разговор велся под выпивку гораздо интереснее. Небольшая компания уже собралась в гостиной и играла в плюй-камни. Северус нашел взглядом Гермиону. Она стояла у окна, глядя на темную улицу, задумчивая и одинокая. Хотелось подойти к ней и спросить, в чем дело. Хотя он и так подозревал. Как бы она ни пыталась держать улыбку на лице за ужином и непринужденно общаться со своим парнем, между ними чувствовался холодок. А ее глаза снова были слегка припухшими, что наводило на определенные мысли. На Снейпа Гермиона не смотрела, всячески игнорировала его и общалась со всеми, кроме него. Довольно демонстративно, и его это неожиданно взбесило. Захотелось поднять ее на ноги и, схватив за подбородок, заставить посмотреть на себя. Но, конечно, он бы так никогда не сделал. Это ее право. Но он не ожидал, что она будет его стыдиться. Раньше он таких замашек за ней не замечал.       Северус сделал несколько глотков и крепкий напиток обжег горло, чуть усмиряя злость, но не настолько, чтобы он выкинул это из головы. И тут она обернулась, словно почувствовав его взгляд, и сразу посмотрела на мужчину. Пара мгновений глаза в глаза, а потом она устало улыбнулась и снова отвернулась к окну. Гермиона выглядела такой подавленной, что захотелось немного отвлечь ее от своих мыслей, например, предъявив ей претензии какие-нибудь, но он сдержался. Перевел взгляд на Рона. Тот играл в плюй-камни и не замечал, что с его девушкой что-то не так. А если и замечал, то успешно это игнорировал.       После десерта, Гарри и Джинни убрали стол, расставили кресла и подушки кругом и предложили для гостей интереснейшее, по их мнению, времяпровождение. Различные игры к 14 февраля, которые они подготовили. Северус пожалел еще раз, что решил прийти, но сбегать было уже поздно, и он оказался в паре с девушкой-аврором, имя которой даже не удосужился запомнить.              

***

             Когда все уселись, Джинни вскрыла ящик, в который каждый из гостей кидал валентинки, и раздала их получателям. Гермиона быстро просмотрела на наличие валентинки от Рона и поняла, что он ей не написал. Она презрительно хмыкнула, — ну и не надо. Конечно, это ее немного расстроило, но не удивило. Не проходило и дня в последние месяцы, чтобы они не ругались. Недоверие и нападки Рона уже выходили за все рамки. Ревность делала его невыносимым и сводила с ума. За последние годы плотной работы с Северусом, Рон время от времени устраивал ей выговор. Он никогда не ревновал ее ни к кому, почему его переклинило на Снейпе, она не знала. Хотя он и говорил ей, что она изменилась, и он не чувствует любви от нее, что это сводит его с ума, а ей плевать. А Гермиона говорила, что он все выдумывает, и ему пора успокоиться. Он слишком много эмоционировал и думал о себе. Гермиона постоянно делала ему замечания, пыталась переучить, но все было бессмысленно. Она знала, что просто отмахивается от чувств Рона, но она жила аптекой и партнерством и пусть не признавала это вслух, это было для нее гораздо важнее всего остального.       И это изматывало Гермиону. Почему Рон просто не может быть таким, каким ей нужно? Спокойным, рассудительным, оказывающим постоянную поддержку… Ей казалось, что она сможет его исправить, ей просто нужно немного времени…       Но сегодня случился взрыв, когда она поделилась своей радостью. Она восторженно начала рассказывать о том, сколько изменений их ждет, сколько работы предстоит и как они рады, но Рон зло ее перебил:       — Только и слышу «мы», «нам», «Северус»… Достала. Где в твоей жизни место мне, Гермиона? Может тебе пойти тогда к своему Северусу, раз он такой прекрасный.       Она начала оправдываться, Рон злился еще больше. В итоге на праздник она пришла, едва сдерживая слезы. Эти отношения вконец ее измотали, так почему она так за них держится.       Гермиона начала читать валентинки, слабо улыбаясь пожеланиям и приятным словам. И вдруг замерла, читая следующую:       «Даже возлюбленная Валентина однажды прозрела. Очередь за тобой, Грейнджер».       Гермиона вскинула голову и посмотрела на Северуса. Его почерк она не спутала бы ни с каким другим. Он что-то активно обсуждал с Мелоди, напарницей Гарри. Гермиона чуть поджала губы, — надо же как разобщался, а весь вечер сидел словно бука. Гермиона прочитала записку несколько раз и спрятала в карман. Поймала тяжелый взгляд Рона, но не попыталась его удержать.       Начались игры, большинство из которых Гермиона пропустила, позволяя друзьям веселиться и наблюдая за ними. Обидно было, что Рон вроде бы получал удовольствие от общения со всеми. Ну вот почему она не может так абстрагироваться от всего? Вместо этого она переживает и злится. И то, что Рон ведет себя не так как нужно… если бы он извинился, сказал что все понял и просто выслушал ее, все было бы гораздо проще.       — Гермиона, а теперь вы с Роном, — вдруг вырвал ее голос Джинни из своих мыслей.       — Что? — она растерянно осмотрела друзей.       Джинни сунула ей под нос бумагу с вопросами.       — Мы играем в Идеальную пару, с добрым утром, — она засмеялась. — Твоя очередь.       — Это даже нечестно, Гермиона про всех все всегда знает, — улыбнулся ей Гарри.       — Но Рон-то нет, — усмехнулся Джордж, — я не удивлюсь, если он даже день рождения ее позабыл.       — Эй, 19 сентября он, — Рон толкнул брата в плечо, — я, по-твоему, вообще орангутанг что ли…       — О-о, смотрите какие слова он знает, — поддела Анжелина, и все засмеялись.       — Раз уж ты отвлеклась на своих мозгошмыгов, напомню, что лидируем мы с Рольфом, — Луна задумчиво смотрела куда-то поверх ее головы, вероятно, на мозгошмыгов, и наматывала прядь волос на палец.       Гермиона посмотрела на Рона, а потом опустила взгляд на листок.       — В какой день недели Рон появился на свет? — она хмыкнула. — Суббота. Весил он почти девять фунтов. Лучшим школьным другом всегда был Гарри. Всю жизнь болеет за Пушки Педдл. Любимое блюдо — мамин лимонный пирог. Напиток — крепкий чай с бергамотом и ложкой меда. Любимое занятие — играть в квиддич с Гарри. Любимая песня — Рон их не слушает. Любимый фильм — ни у одного фильма нет шанса стать любимым, потому что Рон засыпает через десять минут после начала. Любимое место — Нора. Самое крутое путешествие — Египет в 13 лет.       Она с улыбкой подняла взгляд на Рона, он тоже слегка улыбался, и его взгляд потеплел.       — Почему я даже не удивлен, — сказал он, покачав головой, и потянулся за листочком. — Теперь моя очередь. Та-а-к, в какой день недели ты родилась? — Рон почесал затылок и нахмурился. — Милая, думаю, ты простишь мне незнание этой информации. Но, уверен, весила ты не больше четырех фунтов, ты же девочка…       Джинни расхохоталась, перебив Рона, Гермиона подхихикивала тоже, как и другие девушки. Он понял, что сказал глупость.       — Что, четыре фунта много? — растерянно спросил он и посмеиваться начали даже мужчины. — Ладно вам, иду дальше. — Кончики ушей у Рона немного покраснели. — Лучшим другом всегда была библиотека, — он усмехнулся, взглянув на Гермиону. Она попыталась сделать вид, что это ее не задело. — Ни за какие команды ты не болела. Любимое блюдо — все, что готовит моя мама, я помню, как ты облизывала пальцы, — Рон довольно улыбался с видом знатока. Гермиона слабо улыбнулась в ответ. Ошибка. — Напиток кофе. Любимое занятие читать. Песня… хм. Не знаю, ты много чего слушаешь. Фильм… Сложно выбрать один, ты много разных пересматриваешь. Любимое место — твоя аптека. Самое крутое путешествие — наша поездка в Австралию.       Рон довольно взглянул на Гермиону.       — Ну что?       Она сдержанно улыбнулась, надеясь, что получилось хотя бы не натянуто. Ошибки, сплошные ошибки. Она кивнула.       — Вполне неплохо, — соврала Гермиона, почему-то не желая всем демонстрировать, что ее собственный парень ничего о ней не знает, и Рон снова толкнул Джорда, самодовольно заявив:       — Понял!?       — Так! Сейчас я подсчитаю баллы, и нас ждет последняя игра, валентинка своими руками, — объявила Джинни. — Я приготовила для вас инструменты, магией пользовать нельзя. Только ручками, ребята. Пойдемте сюда…       Пока Джинни рассказывала, что нужно делать, Гермиона заметила, что Снейп встал и двинулся к выходу. Она поймала его взгляд, и ей показалось, что подуло арктической стужей. Она вскочила и пошла следом за ним. Застала его уже у выхода.       — Куда ты? — спросила Гермиона, и он замер. Потом медленно обернулся, встречаясь с ней глазами. Он был крайне недоволен. — Все настолько скучно?       Он поджал губы.       — Дело не в скуке, просто надоело смотреть цирк, в котором ты выступаешь дрессированной зверушкой.       Гермиона нахмурилась.       — Это звучит крайне неуважительно, Северус!       Он чуть скривился и сделал шаг к ней, нависая над Гермионой. Она сложила руки на груди в защитном жесте и вскинула подбородок, встречая его взгляд. Они даже не заметили, как близко друг к другу находятся их лица.       — Неуважительно позволять относиться к тебе так, как это делает он.       — Это… — она хотела сказать, что такие вещи его не касаются, но не успела, потому что за спиной возник Рон и зло усмехнулся:       — Господи, ты даже на людях не можешь оторваться от него, да? — зло процедил он. — И после этого ты будешь мне еще что-то доказывать, Гермиона?       Она порывисто обернулась.       — Рон, давай об этом поговорим наедине…       Лицо Рона покраснело от злости. Он ткнул в сторону Северуса пальцем.       — Почему мы должны говорить наедине? Ведь он часть наших отношений!       — Не неси ерунду, — Гермиона отчаянно краснела, она не хотела, чтобы Снейп знал о предположениях Рона и подумал, что это правда…       Это ведь не так.       Да?       — О, конечно, это я несу ерунду, зато ты всегда говоришь все правильно. Я только закончил говорить о тебе, хотел помириться, а ты тут провожаешь своего любовничка…       Снейп усмехнулся и покачал головой.       — Вам смешно, Северус? — было видно, что Рон сдерживается из последних сил, чтобы не кинуться на Снейпа. Тот же уже не смотрел на него, он снова опустил взгляд на Гермиону. В его глазах было так много и одновременно ничего. Потом Северус взглянул на Рона и издевательски произнес.       — Да, меня это веселит, Рональд. И раз уж я привык поправлять тот бред, что вы несете, то… Она родилась в среду, болела вместе с отцом за Ливерпуль. Слушает Майкла Джексона на повторе, до дыр засмотрела Гордость и Предубеждение. Любимое место — родительский дом, а самое запомнившееся путешествие было во французские Альпы в детстве. Любит кофе с молоком без сахара, молоко обязательно подогреть, желательно до пенки, а за печенье Бена готова душу продать, особенно когда удается урвать с тройным шоколадом и только из печи.       Он закончил спокойно перечислять все это, а Гермиона, как и Рон, стояла словно громом пораженная. Она пыталась посмотреть на Северуса, поймать его взгляд, но он смотрел только на Уизли с издевательской улыбкой. А Рон готов был взорваться. Потом Снейп хмыкнул и, развернувшись, ушел, не взглянув на Гермиону. Едва за ним закрылась дверь, раздался крик.              

***

             Что на него нашло… Северус сжимал зубы, глядя на яркое пламя в камине. Эта сцена… провокация. Зачем он это сделал, зачем показал свою заинтересованность, осведомленность?       Чертова Грейнджер. Эта молодая женщина вконец его запутала. Он сильнее сжал стакан с огневиски, а потом резко опрокинул в себя. Черт!       Снейп не мог успокоиться с самого ее ухода из аптеки. Раскрасневшаяся, взъерошенная, такая красивая и светящаяся счастьем. Она выглядела идеально в тот момент, настолько идеально, что ему захотелось… ему много чего хотелось сделать в последнее время в отношении нее. Грейнджер плохо влияла на его самоконтроль. И сегодняшний вечер тому подтверждение. Он подлил масла и в без того яркое пламя. Переживал, конечно, за Гермиону, но понимал, что Рональд при стольких свидетелях не сможет ей навредить, поэтому ушел.       Даже не взглянул на нее, это было выше его сил. Боялся увидеть в ее глазах отвращение, возмущение. Мерлин, завтра ему потребуется вся его выдержка, чтобы вести себя непринужденно. Северус встал и прошел к столику, где стояла наполовину опустошенная бутылка. Снова щедро плеснул себе в стакан и присел на корточки перед камином, чтобы подбросить дров, но тут раздался стук в дверь, неуверенный, тихий. Ему даже показалось, что воображение сыграло с ним злую шутку.       Северус не спеша двинулся к двери, проверил заклинанием наличие гостей. За дверью действительно кто-то стоял. Отставив стакан и удобнее перехватив палочку, он открыл ее.       На пороге стояла до нитки промокшая Гермиона. С кончика ее острого носа стекали прозрачные капли дождя, губы посинели от холода, она казалась слишком бледной. Гермиона протянула ему валентинку в виде сердечка.       — Игра не начнется, пока кто-то не сделает ход. Вот он мой. Это тебе, — стуча зубами, сказала Гермиона, и Северус протянул руку, беря мокрую открытку.       «Я двигалась в темноте, а потом увидела свет. Ты стал моим маяком», — гласила надпись, нацарапанная чернилами. Сердце забилось чаще — это было весьма прямолинейно.       — Мне можно войти? — спросила Гермиона спокойно, и он вскинул бровь.       — Нет, — отрезал Северус.       С ее волос тоже стекала вода, тело била мелкая дрожь — она слишком перемерзла, но он не собирался ее впускать. Это грозило катастрофой. Если она войдет, пути назад не будет.       — Я рассталась с Роном.       — Поздравляю.       — Ты рад?       — Мне все равно.       — Я так и думала, — она закусила губу и попробовала еще раз: — Можно войти?       — Все еще нет.       — Северус!       — Гермиона?       — Я замерзла.       — Так иди домой.       Молчание, нарушаемое лишь ветром и звуком дождя, барабанящим по крышам, повисло на пару секунд. Гермиона поджала губы и мятежно посмотрела на него, сверкнула глазами. Потом оттолкнула его и шагнула в дом. Северус хмыкнул и захлопнул дверь. Что ж, кто он такой, чтобы идти против судьбы, если она сама ломится в его дом. Гермиона порывисто обернулась. С нее продолжала течь вода прямо на пол.       — Рон считает… Рон сказал…       — Я знаю, что думает Рональд Уизли, и это мне нисколько не интересно.       — Он думает, что между нами что-то есть, — все равно закончила Гермиона.       — Мне все еще плевать. А вот что думаешь ты?       — Ты же знаешь…       — Нет, — отрезал он, перебив девушку, затем приблизился к ней вплотную, так, что их одежда соприкоснулась. — Почему ты здесь, Гермиона?       — Я так старалась вечно его переделать, так измучила его, — голос Гермионы задрожал, — хотела, чтобы он стал взрослее, умнее, сдержаннее, понимал меня лучше… Я пыталась вылепить из него тебя, Северус. Но поняла это только сегодня. И я подумала, что, может, ты…       Она неосознанно подалась вперед, но Северус сделал шаг назад, поднял руки и хмыкнул.       — Гермиона, я не буду заниматься с тобой утешительным сексом. Так что если ты здесь за этим, то выметайся.       Гермиона выдохнула и ссутулилась, словно не в состоянии больше бороться.       — А утешительный чай и сухая одежда для меня найдутся?       Северус пару мгновений сверлил ее взглядом, а потом кивнул. Помог стянуть промокшую куртку, принес полотенце и отправил в душ. Пока Гермиона мылась, приготовил ей свою рубашку, а сам отправился заваривать чай.       Когда она вошла, на ходу поправляя его одежду, в которой так мило утонула, Северус засмотрелся на девушку. Ей шла его рубашка, а мысль, что на ней нет белья, даже натолкнула его на вариант утешительного секса. Тем более, в штанах неожиданно стало тесно. Черт.       — Не могу согреться, — пробурчала Гермиона, забиваясь в угол его дивана, она подобрала ноги под себя и обняла подушку, потом потянулась к чаю. — Если я заболею, это не пойдет нам на пользу. Завтра я уже хотела заняться поиском нового помещения и подсчетами.       — Перестань хоть на вечер думать об аптеке, — отмахнулся Северус.       Он нахмурился, когда увидел дрожь, прошедшую по ее телу, потянулся за пледом и расправив его, укутал в него Гермиону. Она потерлась щекой о мягкую синтетическую ткань и прикрыла глаза.       — Какого черта ты решила гулять под дождем в феврале?       — Я думала.       — В тепле тебе не думается?       — Иногда надо создать иллюзию последнего дня, чтобы принять правильное решение.       — И какое же решение ты приняла?       — Я ведь здесь, — Гермиона смущенно улыбнулась, глядя в его напряженное лицо. — Знаешь, нужно много смелости, чтобы говорить с тобой об этом, и твое выражение лица не добавляет ее… — Гермиона скинула плед, убрала чашку с чаем и на четвереньках подползла к Северусу, оказавшись близко-близко. Чувствовала запах его парфюма, огневиски и табака. Гермиона закусила губу, а потом сказала: — Дальше снова твой ход. Каким он будет?       Он смотрел на ее горящие румянцем щеки, блестящие глаза, растрепанные волосы, потрясающий вид на небольшую грудь, которая открывалась в вырезе рубашки, когда она стояла так, как сейчас.       Северус отставил стакан, протянул руку и дотронулся до горячей кожи. Гермиона выдохнула взволнованно и подалась вперед, когда он потянул ее на себя. Их губы соприкоснулись в пылком, восхитительном поцелуе, пославшем сердце в галоп. Она упала в объятия Северуса, он целовал ее, гладил по волосам и улыбался ей в губы.       Гермиона прижалась щекой к его груди, чувствуя себя невероятно спокойно и привычно в объятиях Северуса, так, словно всю жизнь в них была. Ее губы растянулись в мечтательной улыбке.        Он сделал правильный ход, и они сыграют чертовски крутую партию.