Пуговка

      — Малыш, смотри, — говорит ещё совсем маленькому альфочке Тэхён, показывая на большой коттедж за окном, — в этом доме вырос твой отец.       Чонгук улыбается на слова своего мужа, что сидит на заднем сиденье с ребёнком. Прямо сейчас они заезжают в дом, где, как сказал Тэхён, вырос альфа. В девятнадцать лет, поступив в университет в столице, он покинул родной дом, где всегда уютно и тепло.       Даже если Чонгук-студент со своими огромными амбициями и быстрым темпом жизни не всегда успевал приезжать к ждущим его родителям, Чонгук-муж-и-отец частенько выезжает из шумного города со своей любовью жизни и прекрасным сыночком в дом своего детства.       Молодая семья приезжает сюда погостить у родителей старшего, подышать свежим воздухом и насладиться жизнью вне города.       Джиуну всего чуть больше полугода. Он здоровый и любимый своими родителями малыш. Глаза его удивительно схожи с глазами Тэхёна, но во всём остальном он очень похож на Чонгука в таком же возрасте.       На младенцах не бывает родинок, но Тэхён в тайне желает, чтобы у их ребёнка была одна под губой, как у старшего.       Ун-и, как его называют родители, часто смеётся, стоит ему увидеть лицо отца. Чонгук правда не понимает, что такого смешного в его лице, но искренне радуется, когда видит это счастливое пухленькое маленькое личико, издающее самые милые звуки в этом мире.       Звуки смеха их малыша — самое драгоценное для родителей.

***

      — Приехали, — оповещает Чонгук. Он спешит открыть дверь Тэхёну и помочь с малышом.       Они ехали не так долго, чуть меньше часа, но Тэхёну, что всю дорогу заботливо держал в своих руках малыша, точно нужен отдых.       На улице довольно прохладно и пасмурно, но это не меняет их позитивного настроя на несколько дней отдыха от столичной рутины.       — Тэхён-и, ты ж наш дорогой, — встречает семью папа Чонгука с раскрытыми руками. Сразу чувствуется любимый запах выпечки, в которой папа альфы просто мастер. — Ун-и, малыш! — сразу же берёт малыша, укутанного в пелёнки и одетого в слои одежды, на руки.       — Тэхён-и, иди сюда, — так же зовёт в объятия отец Чонгука, статный альфа пятидесяти пяти лет. Усталость омеги отходит на задний план, когда его так тепло встречают родители мужа.       — Спасибо, что забыли о собственном сыне, — напоминает о своём существовании Чонгук, заходя в большой дом с двумя большими яркими сумками (Тэхён настоял на сумках с принтами машинок и самолётиков для их альфочки) в руках. Альфа, честно, пытался понять, зачем им так много детских вещей на три дня вне дома, но не смог.       Тэхён улыбается, глядя на вид такого любимого Чонгука, и здоровается с родителями мужа. Младший отчётливо помнит день их знакомства, один из самых тёплых моментов в его жизни. Родители Чонгука приняли его сразу, обняли сходу, рассказали про детство Чонгука, накормили вкуснейшей едой, укутали его в уют и любовь, которую он, к сожалению, не смог получить в надобной дозе в своей семье.       Тэхён тогда, растроганный таким приёмом, всю ночь не отлипал от Чонгука в его когда-то обклеенной мотивационными плакатами комнате. Буквально повис на нём, как коала, и обнимал всё время.       Чонгук умело притворялся, что не слышал, как Тэхён тихо шмыгал носом, потому что знает — для Тэхёна плохие отношения в семье самая неприятная тема. Знает, что если омега захочет поговорить, он сам начнёт разговор.       Так омега проплакал всю ночь куда-то в плечо своего альфы (он действительно надеялся, что большое мокрое пятно на тёмной футболке было незаметно). А Чонгук тогда, держа Тэхёна в крепких объятиях, дал себе обещание осчастливить его.

***

      — Чонгук-и, Тэхён-и, — зовёт старший омега молодых родителей, что были заняты переодеванием ребёнка в удобную домашнюю одежду. — Идите прогуляйтесь на улице. Мы посидим с Ун-и.       Папа Чонгука берёт малыша на руки. Он тихо-тихо поёт колыбельную, которую когда-то пел для Чонгука, чтобы ребёнок окончательно заснул. За камином его ждёт отец альфы, наблюдающий за столь сладкой картиной.       Чонгук молча берёт Тэхёна за руку и ведёт его к коридору. Сам одевает его в тёплую куртку и выводит на улицу.       — Не холодно, солнце? — первым делом спрашивает Чонгук.       — Нет, всё хорошо, — улыбается в ответ.       На улице уже стемнело, а в местности не так уж много фонарей, поэтому они еле-еле видят друг друга. Альфа всё равно находит во тьме руку любимого и не отпускает её.       — Смотри, как красиво, — Тэхён указывает наверх.       На небе, кажется, сотни звёзд горят. Будто только для них двоих.       В Сеуле, в этом мегаполисе, ночью звёзд совсем не видно из-за огромного количества света, исходящего от города. Тут же технологии и архитектура нового века не тронули природу, поэтому по ночам звёзд не сосчитать и воздух всегда чистый.       — Согласен. Очень красиво, — говорит Чонгук, а сам не сводит взгляда от аккуратного профиля Тэхёна, что с искренним интересом разглядывает бесконечную тьму космоса.       — Эй, — наконец-то замечает пристальный взгляд на себе младший, — нам не шестнадцать лет, забыл?       — Мне тридцать, солнце, — улыбается альфа. — Думаешь, я перестану быть романтиком по истечении времени?       — Нет, мой романтик, не перестанешь, — подходит ближе к старшему и обнимает его поперёк талии.       С рождением ребёнка жизнь стала другой, ещё интересней, чем раньше. Чонгук и Тэхён носят альфочку на руках по очереди, заменяя друг друга для сна. Усыпляют ребёнка вместе, на их большой кровати. Ложатся с двух сторон от ещё совсем маленького малыша, баюкают его, тихо разговаривая о разном, когда Ун-и окончательно засыпает.       Тёплый свет софит теперь всегда будет ассоциироваться с бессонными, но всё равно любимыми ночами, проведёнными за усыплением маленького альфы.       Их долгая подготовка к малышу заметно помогла им в ухаживании за ребёнком. Чонгук умело помогает Тэхёну. Умело пеленает малыша, кормит его с бутылочки, когда муж устаёт. Бывает, омега просыпается поздно ночью, а перед собой видит сладкую картину того, как альфа баюкает малыша на руках, тихо напевая ему выдуманную колыбельную.       Джиун растёт быстро. Родители и не заметили, как их сын в два месяца начал, лёжа на животике, самостоятельно держать свою голову, а уже в шесть — потихоньку сидеть. Оба знают, что самое интересное ещё впереди.

***

      — Тихо, Чонгук-и, — подставив указательный палец к пухлым губам, шепчет омега, которого только что привели домой за ручку. Он с коридора видит, как малыш спит на руках отца Чонгука.       Чонгук кивает и так же бережно начинает снимать с мужа куртку и тёплый шарф. Тэхён не маленький, чтобы с ним так возились!       — Твой ребёнок спит там, а я — твой муж, — как бы напоминает.       — Я просто забочусь о тебе, солнце, — уверяет, оставляя поцелуй на лбу. — Прямо как когда ты был с большим животиком, весь такой беременный и капризный, — с улыбкой вспоминает дни беременности мужа. Иногда он безумно скучает по странным желаниям младшего.       К щекам Тэхёна приливает краска. Как вспомнит, что он только не заставлял делать Чонгука…       Он не находит решения лучше, чем как ткнуться головой в грудь альфы, тем самым скрывая свои горящие щёки. Чонгук улыбается и обнимает любимого.       — Давай пересмотрим твои детские фотки, пока Ун-и спит? — приглушённо слышится голос Тэхёна, ведь он всё ещё не отлип от Чонгука.       — Как пожелаешь, солнце.