Великие умы мыслят одинаково

Всё началось как обычный день. Или настолько нормально, насколько это возможно для тридцатифутовых роботов, которые случайно оказались не в той вселенной, не говоря уже о том, что ещё и не в своих телах. Что, конечно, для остальных из нас не очень нормально. Оптимус привык к этому. Это была история его жизни на протяжении более девяти миллионов лет. Однако он безмерно наслаждался этой вселенной. Выходных у него было больше, чем дома, потому что, как ни странно, здесь коны не нападали еженедельно. Было меньше бумажной работы, что давало ему много свободного времени, а человеческие технологии были намного более продвинутыми, что делало свободное время ещё более приятным. Новые мыльные оперы тоже были неплохи. Жаль, что здесь не было «Как кухонные раковины», он хотел знать, приняла ли Джоанна предложение руки и сердца Дэвида. Бамблби тоже веселился. Он быстро подружился с девушкой Сари, и они часто гуляли вместе или просто играли в игры на огромном телевизоре. Рэтчет был Рэтчетом; сварливый, как всегда, постоянно запирающийся в своем несвоевременном «медицинском отсеке». Бамблби был убеждён, что он скучал по Уилджеку. За этот комментарий его ударили гаечным ключом по лицу. Проул пропадал на странные времена, Оптимус никогда не был полностью уверен, куда он ушел. Но иногда, когда он приходил в свой кабинет, чтобы закончить какую-то работу, он обнаруживал, что она уже сделана. Его заместитель должен был насладиться жизнью. И он имел в виду это самым добрым образом. В настоящее время Прайм смотрел, как Бамблби и Сари играют в гоночную игру на приставке. Балкхед объяснял правила лидеру. — Итак... Когда вы бьёте кубики своей гоночной машиной, осколки не опасны для других игроков? — спросил Оптимус, пристально глядя на экран, слегка наклонив голову в маске. — Нет, это не так. Прайм нахмурился за своей боевой маской. Он не стал расспрашивать другого меха дальше, так как слишком знакомая тревога зазвенела по всему заводу. Сию секунду Бамблби и Сари застонали одновременно, Балкхед сделал рука-лицо, из медицинского отсека Рэтчета вырвалась цепочка кибертронских ругательств, а Проул появился из ниоткуда, и посмотрел на Оптимуса, изогнув бровь. Большой бот только вздохнул и посмотрел на Балкхеда. Единственный кибертронец, уроженец этой вселенной, защищаясь, поднял свои свои манипуляторы. — Клянусь, обычно они не так часто нападают! Еще один глубокий вздох. — Отлично. Автоботы, выдвигаемся! Так они и сделали.

***

Мегатрон был очень доволен тем, как продвигается его план. Медик, ниндзя и неуклюжий зелёный сражались с Лагнатом. Верному меху было приказано оставаться в воздухе, чтобы не допустить повторения последней битвы. Прайма отвлекал Блицвинг, который также время от времени стрелял по маленькому жёлтому, для провокации. Лидер усиливал свою атаку на Блицвинга каждый раз, когда последний делал это, подтверждая теорию Мегатрона: что бы ни изменилось в Прайме, одно осталось неизменным. Он всегда защищал своих товарищей. Это означало, что этот план сработает идеально. Лидер десептиконов остался позади, на вершине одного из «небоскрёбов» мягкотелых, ожидая идеального момента для удара. И вот. Медик ненадолго отошёл от своих товарищей. Старый мех не очень хорошо выглядел, и его левое плечо, казалось, заклинило. Он отступил, чтобы разобраться с проблемой. К несчастью для медика, Мегатрон был слева от него. Серый мех набросился с животной грацией и силой. Рэтчет так и не понял, что его поразило. В один момент он отсоединял плечевую пластину, чтобы получше рассмотреть сустав, в следующий он уже в воздухе, и там, где раньше болела плечевая опора, теперь появилась жгучая боль. Медик смутно понял, что его плечо теперь разъединено. Вероятно, из-за того, что в него на полной скорости врезался мех, вдвое превышающий его размер. Мегатрон ухмыльнулся, поднимая приз на уровень груди, особенно осторожно держа раненую руку. — Не стрелять! Прайм, — ухмылка переросла в насмешку. — я думаю, ты захочешь выслушать мое предложение.