Великие умы мыслят одинаково

План спасения Оптимуса оказался одним из самых простых планов, которые Проул когда-либо придумывал, пока работал тактиком. Это включало в себя вход, захват Оптимуса, выход, и стрельбу во всё, что пытается их остановить. Проул не особо этим гордился. Хотя остальная часть команды да. Как оказалось, план сработал почти идеально. Они достаточно легко обнаружили шахты, в которых прятались десептиконы (следуя сигналу связи Прайма). Балкхед вошёл первым, отвлекая весь огонь на себя, за ним последовал Бамблби, который взломал их компьютеры, чтобы найти, где находится Оптимус, в то время как остальные отвлекали конов. Затем он и Рэтчет пошли за Оптимусом, а Проул и Балкхед прикрывали их. То, что обнаружили медик и шпион, серьёзно ошарашивало. Оптимус был в очень плохом состоянии. Конечно, они знали, что вполне вероятно, что он будет в очень плохом состоянии, но знать что-то и видеть это — совершенно разные вещи. Оба его глаза были в трещинах, бока его шлема помяты, лицевая маска была сорвана силой, оставив лицевую пластину открытой, множество царапин и вмятин, часть его нагрудной брони была продавлена. Его левая нога была полностью изуродована тем, что выглядело как часть брони его другой ноги. Эта нога была вывихнута. Его руки все еще были связаны стазисными наручниками, и обе были покрыты ранами. Какое счастье, что он был без сознания. Рэтчет начал яростно ругаться, увидев своего лидера в таком состоянии, и немедленно приказал Бамблби помочь ему освободить Оптимуса. Как только они присоединились к остальным, медик приказал Балкхеду трансформироваться, пока Проул и Бамблби прикрывали их побег. Как только Оптимуса поргузили в БТР, они всё выбежали как можно быстрее, оставив десептиконов в облаке пыли. Мегатрон приказал не преследовать их. Ни один десептикон под его командованием так и не узнал почему.

***

— Ты должен спасти его, Рэтч! — Я пытаюсь, пытаюсь! Шлак! Повреждения слишком велики! Они вернулись на склад, забитые в аптечку, пока Рэтчет в спешке работал над своим Праймом. Бамблби расхаживал по комнате. — Он не может умереть! Он… он Прайм! Он не может умереть! — кричал жёлтый мини-бот, завершив ещё один круг. Он прошел мимо Балкхеда, который прислонился к стене и нервно перебирал большими пальцами. — Послушай, то, что он Прайм, не делает его непобедимым! В этот момент комната словно замерла. Внезапное осознание нависло над их головами. Бамблби застыл, как вкопанный с застывшим от удивления лицом, рядом с тем местом, где сидел Проул. — Он не непобедим, — тихо сказал Рэтчет. Медик печально посмотрел на почти разрушенный корпус своего лидера. — Нет, — он повернулся, чтобы посмотреть на остальных. Он вспомнил все сражения, все времена, когда Оптимус возвращался невредимым. Как он всегда приходил в норму, казалось бы, без единого шрама. Смерть стольких товарищей, смерть их планеты, и всё же Оптимус всегда был нерушимым фундаментом, на который они все полагались. Рэтчет мог перечислить последние десять раз, когда он был в ужасе от того, что Уилджек не выживет, потому что он был так сильно поврежден, или Джаз, или Айронхайд, или даже Проул, который редко появлялся на поле боя или вообще подвергался какой-либо опасности. А Оптимус? Однажды, всего несколько месяцев назад. Но он всё это время оставался в сознании, по-прежнему сильный, по-прежнему излучающий неуязвимость. Теперь, когда его лидер, его друг просто лежал, умирая, он не производил никакого силового излучения. Потому что внутри он был так же уязвим для последствий войны, как и все остальные. Он не был идеальным, не был непобедимым. — Возможно, нам стоит перестать думать, что он неуязвим. В этот момент все четыре бота были окутаны белым светом.