поцелуй со вкусом боли

      Холодный ветерок нежно бегал по улицам Санкт-Петербурга, обгоняя стоящие машины, немногочисленных людей, светофоры. На часах без десяти пять, а покрашенный уже вышел из дома, направляясь совсем в непонятную сторону.       Лишь-бы успеть до прихода людей...       Питерский ветер обдувал взъерошенные волосы, слегка приподнимая их, радостно заигрывая, и закручивая совсем в непонятном " танце ".       Плохое настроение студента нарастало все с большей силой, заставляя его проклинать все, что есть на свете. Неизменяемый.       Темные бездонные глаза скакали по людям, которых было штук пять за всю ту дорогу, что он идет.       Хей... А зачем им гулять по улицам в пять утра?       Солнце только вставало, давая людям надежду на то, что этот холодный день из Северной Сталицы пройдет с успехом, и можно будет успеть сделать все то, на что они планируют. Разношерстные животные потихоньку вылезали наружу, смотря на яркое светило, что, ужасно — не грело.       Пестрые звери бегали по домам города, наблюдая за движением людей, покачиванием деревьев, и на то, как ярко расцветают пестрые цветы, к которым уже совсем скоро прилетят шмели и пчелы, чтобы в дальнейшем превратить это в неописуемую гармонию вкуса.       Лицо парниши, как не странно, не выдавало радостных эмоций, наглядно показывая, что тот не настроен позитивно.       Обветренные губы парня были слиплуты меж собой, что давало хоть какую-то надежду на то — что это не живой труп, ведь внешний вид девятнадцатилетнего оставлял желать лучшего. Кислотно-желтые глаза впивались в сердце, оставляя неприятный осадок. Раздолбленные в мясо костяшки пальцев, и ноги, которые еле заметно кровоточили через темные штаны. На белоснежном халате слева красовался голубой бейджик, заполненный как " x_x ", а само белое белье было испачкано розовой жидкостью, что не внушало доверия даже со стороны. Сзади мужчины красовался необычный синий шарф, что служил 3-ем в 1-ом. Само украшение выглядело очень странно(?). Что даже если не приглядываться, покажется, что это просто высококачественная игрушка - но на деле это не соответствовало, даже со словом " шарф ". Все было совсем иным — это создание было выведено в ходе эксперимента хозяина, что дало ему темно-синий окрас, с розовыми шипами и желтым цветом у бутонов. Сам шарфик мог спокойно управлять своим " воспитателем ", и действиями, что выполняет сам. А также душить его при малейшей ошибке, впиваясь яркими шипами в шею.       Адская смесь.       Руки покрашенного потянулись к карману грязного халата, благополучно доставая розовый портсигар, с маленькой белой кошечкой Hello kitty и с My Melody позади хранилища.       Тонкая рука ловко открыла крышку, доставая травяную сигарету " black devil pink ", обхватывая ее хрупкими пальцами.       Резко достав зажигалку с цветом гвоздики, тот, заставив воспламениться розовый огонек поднес ярко-розовую сигару к огню, а затем к пунцовым губам, обхватывая.       Однотипные шаги. Очень много шагов. Голову плющит, темно в очах. Едкий дым отходит от эксперементатора, заставляя проходящих мимо невольно фыркать, и материть хулигана, мол, за то, что " куришь здесь, а тут не положено! ". Шея ужасно пульсирует от вонзившихся шипов, что яро кровоточили, заставляя его сжимать руки в бессильные кулаки, прикрывая глаза.       Город постепенно просыпается, а девятнадцатилетний уже подходит к цели — заброшенная психбольница. Что может быть хуже?       Слезы наворачиваются на глазах, пути назад уже нет. Голова опущена, видно только ноги. Он ждал этого момента... Сколько?.. Знает только его личный дневник.       До заброшенного здания пару метров — самое время остановиться. А надо-ли мне это?       Решая не заморачиваться, тот садится под прогнившее дерево, доставая потертый дневник.       День? Я сбился.       31.07.2022 года... Кровь мимолетно пролилась на скетчбук. Привык?       Отодвинув дневник в сторону, парень вытер яркую кровь об руку, а затем обмазывая об грязный халат. Все-равно стирать не придется.       Быстро взяв вещицу, тот побежал к зданию, оглядываясь, смотря за каждый предмет. Как-то странно сегодня.       Это жрёт тебя изнутри!       Нет таблеток и нет рецептов!       Будет больно — тупо терпи       Отключив все свои рецепторы       На глазах погибают фантазии       В крови и слёзах вся рожа       Мечты предпочли эвтаназию       Жить — это сложно       Взять Хельгу и уйти в лес       С поводка её и весь хлам       Что скрывает в сердце завес       Я здоровый, нормально, мам! ***       На глазах вновь эти соленые капли. Дрожь пробивает все тело, а тот уже стоит около старой двери. Перевязанная рука тянется к многолетней ручке, с силой потянув на себя. Громкий звук пробивает уши, а тот плевал на это, открыв дверцу полностью.       Зайдя внутрь здания, тот осматривается, надеясь, что его никто не увидел.       В главном коридоре все выглядело довольно непримечательно; пошарпанные стены, полуразвалившиеся потолок, прогнивший пол, окна без стеклянных вставок, которые со временем упали на хрупкий пол, оставляя за собой тысячи осколков.        И так можно перечислять вечно; разноцветные граффити, разные предметы, бутылки, бычки от сигарет и много останков от обрядов, что только устрашало это место.       - Хей? Здесь кто-нибудь есть? — в ответ тишина. Лишь сильный ветер покачивает деревья на улице. Ладно, не буду медлить.       Потушив сигару, тот кинул ее в старый мусор, и поплелся по коридору. Это место он уже знал.       Наконец после стольких скитаний по этому месту, он нашел нужную ему дверь. Легонько приоткрыв ее, темноглазый начал спускаться вниз по узкой бетонной лестнице, оставляя за собой чистые следы на пыльных ступеньках, ведь в подвал, наверное последний раз заходили только сталкеры, и то, несколько лет назад.       Быстро пробежав всю лестницу, челкастый и не заметил, как полетел прямо на стекло от бутылок.       — Сука. — произнеслось из уст студента, пока сам он вставал, потряхиваясь.       Вытащив пару осколков, попавших на лицо, тот продолжил свой путь с яркой жидкостью на лице.       Зайдя вглубь подвала, того обхватила паника. За несколько дней до этого он бывал здесь, и уже приготовил все, что нужно. Холодные капли скатывались с фарфоровых щек, оставляя дорожку из воды. Его боли не было предела.        Страх окутал с новой силой, и тот свалился на пол, тихо вспыхивая. Холод обхватил тело. Сердце выпрыгивает из грудной клетки, а темноволосый лишь сжался в комочек, смотря прямо на веревку привязанную к потолку сильной петлей.       Бездонные глаза прыгают по помещению, а всхлипы переходят в громкий жалостный крик и вой.       Мудак, хватит плакать! Баба ебаная, ничему тебя жизнь не учит, заебал!       Конечности болели от сильного нажима тела об холодный бетон. Осколки пульсировали в частях тела, заставляя морщится. Дыхание начало восстанавливаться, постепенно тот начал успокаиваться. Нытик.        Резкое дуновение возле заблудшей души пробежало холодом по телу. Повернув голову, студент увидел темный силуэт человека.        — Эдгар? — нежный голос мурашками пробежался по телу, отдаляясь эхом. Этот, он узнает из тысячи других.       — Ты что здесь делаешь, дурак? — парень с азиатской внешностью резко перевел взгляд на веревку — Эй?.. А тебе это заче— Завались! — грубо ответил тот, вставая.       — Воу, не так резко — с удивлением кинул тот, смотря прямо в лицо темноволосого, — Что ты так агришься? — протароторил тот, сделав затяжку принесенного с собой HQD.       В ответ последовало лишь молчание.       — Что... что с твоими руками?       — Тебя ебать не должно. — с отвращением выпалил тот, кривлясь.       — У тебя кровь, блять, ебашит из-за всех щелей! Зачем это все? — вопросительно кинул осьминог, быстро обхватывая того большими щупальцами, резко прижимаясь к холодному телу.       — Агмх! — жалобный стон выбрался из уст доктора.       — Прости меня, Эдс, — тот нежно накрыл его губы своими. В ту же секунду кровь попала в чужую ротовую полость. Он все-таки его любит.       Мой прокуренный голос, твои тёплые губы,       Нам так нравится мёрзнуть, нам не нравятся клубы,       Ну конечно уверен забери моё сердце,       Его хватит надолго, чтобы согреться.       Недовольны прохожие, что мы ярко одеты,       Я бы дал им по роже, но сейчас не до этого...