Jealousy

Регулус Блэк завидовал братьям Лестрейндж. Так было всегда. Всегда, начиная с момента его поступления. Рудольфус и Рабастан. Лестрейнджи. Братья неразлей вода. Все это с горечью оседало на языке младшего Блэка, оставляя послевкусие. Заставляя вспоминать и прокручивать снова и снова. Они с Сириусом никогда не ладили. Ему были чужды странные желания брата. Зачем ему перечить отцу, если он старше, и явно знает больше? Зачем доводить матушку? Зачем интересоваться этими странными магловскими вещами? Зачем проводить столько времени с Поттером, когда есть Регулус? Эти, и еще многие вопросы оставались в голове, и назойливыми мухами докучали ночью, когда Блэк, который час пытавшийся заснуть, опять переворачивался на другую сторону. Из гостиной доносились разговоры плавно переходящие в крики. Родители опять забыли поставить заглушающее. Снова и снова слова о недостойности Сириуса, представление Регулуса в пример, и страшная фраза, брошеная сгоряча: «Лучше бы у меня не было брата». Дверь хлопает, наверняка Сириуса выставили из гостиной. Или же, он сам сбежал, игнорируя, «глупый», по его мнению этикет. По щеке скатывается первая слеза. На следующий день, Регулус старательно прячет красные глаза. У Лестрейнджей все по-другому. Разобщавшись с Рабастаном, Регулус узнает, различные истории их жизни. Услышав их впервые, он не хочет верить, что такое возможно. Рудольфус успокаивал Рабастана, во время грозы. Рудольфус учит летать на метле. Рудольфус читает сказки. Рудольфус защищает перед родителями. Рудольфус… Рудольфус… Рудольфус!!! Всегда он, и никогда Сириус! Они с Сириусом никогда не ладили. Это подтверждается еще раз, когда приходит письмо, оглашая, о поступлении брата в гриффиндор. Матушка орет. Отец устало потирает виски. Регулус наблюдает, за падением очередного кирпича, на их с Сириусом стену отчуждения. Он никогда не будет настолько смелым. Он не сможет так расстроить мать. Он не сможет разочаровать отца. Он не сможет пойти на Гриффиндор, даже если захочет. У Лестрейнджей все по-другому. Рудольфус оправдывает ожидания, оказываяясь в Слизерине, а на следуюющий год, игнорируя все правила приличия он первый взрывается аплодисментами, когда шляпа на голове Рабастана кричит ожидаемое «Слизерин». Он сдвигает Малфоя, сажая брата рядом, треплет его, по коротким огненным волосам, и шепчет поздравления. Рабастан устало приваливается к старшему, заметно расслабляясь, а Регулус, сидящий с неестественно прямой спиной наблюдает за этим безобразием с конца стола. Они с Сириусом никогда не ладили. У Регулуса не было увлечений. Просто не было. Зато они были у Сириуса, и младший Блэк перенимал это. Он начал играть в квиддич. Если быть откровенным, он никогда не любил эту игру. Слишком опасно. Слишком высоко. Слишком неспокойно. Все слишком. Регулус не знал, какую конкретно цель он преследовал. Найти общий интерес? Доказать, что он лучше? Просто заняться спортом? Потирая потянутые мышцы, Регулус вздыхает. Он не знает, не знает, но надеется, что станет лучше. Лучше не становится. Кажется, Сириус начинает ненавидеть его сильнее. Он кричит про мерзких слизней, и смеется, своим лающим смехом, заглушая остальных, когда Регулус неудачно падает с метлы. У Лестрейнджей все по-другому. Да, Рудольфус играл в квиддич, но Рабастан… Вот уж, кто точно не был фанатом игры. Не был, и не забывал упомянуть об этом при каждом случае. Но это почему-то не мешало, они с братом продолжали лежать на диване, играть в шахматы, и каждый вечер пятницы по очереди читать книги вслух. А самым ярым болельщикам на их матчах выступал именно Рабастан, который при малейшей травме брата начинал напоминать курицу-наседку. Они с Сириусом никогда не ладили. Не ладили, и пытались не дотрагиваться до друг друга лишний раз. Если спросить у Регулуса, когда он последний раз держал Сириуса за руку, он не сможет ответить. Он не помнит, ощущение, что это не происходило никогда. Дома не были приняты прикосновения, хотя в более раннем детстве, Регулус всегда пытался быть к Сириусу ближе, но насколько он помнит, его последняя попытка обнять брата не закончилась ничем хорошим, поэтому теперь всегда держит руки при себе. А Сириус… Ему не нужны прикосновения какого-то брата у него ведь есть Поттер. Чертов чертов Поттер. У Лестрейнджей все по-другому. Когда Регулус впервые видит это, он застывает. Превращается в ледяную статую. Шокированную статую. Рудольфус лежит на полу комнаты, на нем сверху с видом победителя восседает Рабастан. Он звонко смеется, и кажется щекочет брата, Регулусу плохо видно. Заметив его, Лестрейнджи ничуть не смущаются, машут приветственно рукой, и продолжают кататься по полу. Кивая на автомате, Блэк покидает комнату. Ему стыдно это признавать, но первое, о чем парень думает — это о той самой… Запретной любви… Но проведя исследования, не замечает ничего криминального и подозрительного. Не очень скоро до него доходит, что это просто проявление любви. Простой братской любви. Той, которую ему не суждено будет узнать. Они с Сириусом никогда не ладили. Когда Сириус отращивает волосы и собирает их в пучок на затылке, мать негодует. Она долго причитает о отвратительных «патлах», нетрадиционной ориентации, и продолжении рода. На следующий день, в комнате Сириуса висит постер на пол стены, с двумя целующимися парнями. Он приклеен мощным заклятием, даже у отца не получается убрать это. Регулус обстригает свои волосы до ушей, короче, втайне восторгаясь силой брата. Даже глава рода не смог отменить заклятие! Мать хлещет умиротворяющий бальзам, отец запирается в кабинете, а Сириус презрительно кривит губы, наблюдая новую стрижку Регулуса. У Лестрейнджей все по-другому. Когда Братья появляются в Хогвартсе с одинаковыми огненными косами, после каникул, Регулус удивляется. Он смотря на его шокированное лицо посмеиваются, и говорят что-то о смене имиджа. Но это только цветочки… В последующие вечера, он будет широко распахнутыми глазами наблюдать, как Рудольфус будет заплетать брату косу, заматывать в шарф, и причитать, что ничего-то без него Рабастан не может. На что младший будет легонько бить его учебником, и посмеиваясь отвечать, что такова судьба старших. Об этой самой судьбе и будет размышлять Регулус, сидя на своей кровати, и нервно теребя свои короткие волосы. Они с Сириусом никогда не ладили. Когда Сириус вступает в Орден Феникса, Регулус не удивлен, на этот момент, он уже носит на предплечии метку, понимая, что они с братом по разную сторону барикад. Он сам бинтует себе раны, не желая вызывать домовика. Сам роется в библиотеке и сам принимает решения. Имя Сириуса — негласное табу в их доме, и совсем не обязательно упоминать, что иногда, он сидит в его отвратительно-красной комнате, окруженный странными рисунками на стенах, и молит Мерлина не увидеть на следующей миссии брата. Он просто не выдержит уничижительного взгляда полного ненависти, просто не сможет. У Лестрейнджей все по-другому. Они вдвоем идут к лорду одними из первых. Вдвоем получают метку, вдвоем празднуют. Иногда, Регулус замечает, как Рудольфу причитает над очередной раной брата, проклиная на все лады оставившего отметины мага. Или, как Рабастан уговаривает старшего отлежаться еще денек другой. В мыслях проскальзывает что наверняка чертов Поттер делает тоже самое для Сириуса, на душе становится совсем плохо. Они с Сириусом никогда не ладили. Когда Регулус узнает про крестражи. Когда идет в пещеру. Когда набирает проклятое зелье. Он думает. Думает. Принял бы его Сириус поступи он на Гриффиндор, или отрасти волосы? Или может, если бы он сбежал из дому. Выпивая зелье, он видит родителей. Они говорят, что Регулус разочарование, сплошное разочарование, и что он не достоин своей фамилии. Так же он видит Сириуса. Силуэт нечеткий, но это точно брат. Он смотрит ужасным взглядом и произносит страшную фразу, брошенную сгоряча «Лучше бы у меня не было брата». Кажется по лицу опять текут слезы. Когда Регулуса тащат под воду инферналы, ощущение, словно вокруг летают сничи. Чертовы сничи, из чертового квиддича, который он никогда не любил, и в который всегда играл. Перед мысленным взором опять появляется семья. Мать, отец… Сириус. А в голове проскальзывает мысль: «У Лестрейджей все явно было бы по-другому»