Ее мелодия

      На душе тяжело. Я закатываю глаза и сжимаю в руках стопку листов, еле слышно повторяя несколько слов. «Я смогу, я смогу, я смогу».              В доме… почти тишина. Словно эхом отзываются расстроенные клавиши, в закрытое окно бьются ветви березы, стекают капли дождя, напоминающие мне слезы.              Краски сгущаются — я не могу совладать с эмоциями. Бью кулаком по клавишам рояля и слышу отвратительное смешение звуков нот.              Взвываю и нечаянно прикусываю губу. Окно внезапно распахивается и я слышу шелест ветра — он здесь, совсем рядом.              Замираю. Расслабляю лицо. Скучающе встаю со стула и направляюсь на кухню — щелчок, включается свет. Открываю настенную полку, достаю кружку и чайные пакетики. Все как по инструкции — день за днём я завариваю черный чай, чересчур его сахарю и шествую в комнату. Несколько минут сижу, уставившись на стену, а после ухожу и выливаю напиток, так и не попробовав — ведь я знаю, он также ужасен, как и сюжет исписанных нотами листов.              Мне так знакомы те места, по которым я гуляю поздним вечером. Забытые двора. Не могу не пропадать в своей жизни — я давно разбился в сознании, а осколки больно режутся, и не дают склеить их.              Хочется кричать каждый раз, когда я открываю тетрадь с нотами — и я начинаю их рвать. Я продолжаю жить. Хочу смеяться каждый раз, когда прохожу мимо окон и наблюдаю за еле-видным силуэтом, отражающимся от них. Я продолжаю жить.              Меня покинули все — и я ничего не почувствовал тогда, несколько лет назад. А сейчас я одинок, но не иду к людям. Мне они не нужны.              Так же, как и она. Длинные ресницы, карие глаза, темные волосы. Теплый взгляд, который всегда казался мне подозрительным. И оттого таким манящим.              «Я смогу, я смогу, я смогу» — повторяю себе в который раз эти слова. Сажусь за рояль и на память проигрываю моменты — минорная мелодия. Тихо шепчу слова, так много… не значащие для меня.              Я шагаю рядом, дотрагиваясь до ее ладони. А она отшатывается и останавливается. Между нами не может быть ничего, особенно сейчас. Моя глупая улыбка меркнет и я смотрю за тем, как она скрывается за домом.              В тот день я закончил это произведение. В тот день была наша последняя встреча, и она меня больше не увидела.              А я следил все пять лет. Я изменился — стал похож на маньяка. И сейчас становится как-то тоскливо.              Грубые ладони с покрывающими их мозолями больно царапают кожу. По губам пробегает холодок, а по телу проносится мелкая дрожь.              Я задуваю свечу и слежу за дымом, испаряющимся во тьме — точно также, как и настоящий я. Хорошо, что я ловлю момент, когда фитилёк ещё есть — поджигаю его снова. Глазам больно от вспыхнувшего пламени, направленного в мою сторону, но мне, как ни странно, приятно.              Несколько аккордов — между нами большое расстояние. Она необычна — нестандартный выбор человека, который старался ни к кому не привязываться. Она падала ко мне — а у меня был мотив не впускать в свою жизнь. Читала все мысли, а я просил помолчать. Хотя никто из нас не произносил ни звука.              Дует ветер, а вместе с ним накатывают воспоминания. Как я дрожал, когда доставал кухонный нож — мне нужно было заглушить себя. И я этого добился.              Проводил хаотичные линии по рукам — и видел, как из вен медленно проступала кровь. Я выбрал этот способ потому, что если я даже сделаю что-то не так — слишком глубоко нажму на нож и оставлю глубокие порезы на запястьях — шанс того, что я умру мал.              Уже поздно. Возвращаться назад. Я запутался в себе и падаю вниз — стремительно набирая скорость. Сейчас далеко от нее, но близко к не имеющей дна пропасти. Под глазами синяки, во рту кровь от прикушенной губы, в голове… наверно, хаос. В глазах пустота, а я в доме. Пустом и одиноком.              Мы точно не увидимся. Я даже не буду ее снова искать и наблюдать за жизнью. Видеть счастливые глаза и мягкие движения, обволакивающие сознания, объятия и жаркие поцелуи. Прикосновения, от которых она не уходила. Прикосновения, которых не боялась, как тогда. Прикосновения, которых я ждал.              Каждый день одинаков. Ничего нового, серость преследует меня, а я ее встречаю. Назад я точно не вернусь — чувства имеют побочные свойства. Сердце не бьётся как обычно, пульс часто пропадает — или мне так кажется.              Черный рояль грузом стоит посреди комнаты. Ноты разбросаны и лежат на полу. Мне нужно немного кислорода. Забыть обо всем — я не хочу возвращаться. Я далеко от нее и от своей жизни, и пусть мой дом скрывает вечный и туман также, как и пелена закрывает все от моих глаз, а по стёклам окон спускаются дождевые капли и напоминают мне давно пролитые детские слезы, я останусь. Даже если почувствую горечь во рту и слезящиеся глаза. Если вспомню едкие слезы.              Я поджигаю спичку и смотрю, как она тухнет. Как сжигает себя дотла. И точно также я хочу исчезнуть в жизни… ее.              Миллионы голосов шепчут мне идти, и я иду. Раздавленный, спотыкаясь, с раздробленной душой и иду. Мы… нет, я. Я не один, но они меня не видят.              Помню вспышки света, слепящие глаза. Темные силуэты, пепел на полу. Оседающую пыль и кровь на моей шее.              Тяжело. Даже не больно, просто нет желания существовать.              Я такой незаметный. Или просто хочу им казаться — поднимать горящую свечу и задувать ее, скрывая лицо во мраке ночи.              Аромат нот прекрасен, но эта мелодия настолько приелась… что я не могу. Я уже не могу смириться со своим бессилием.              Несколько аккордов с бемолями — и я не слышу стука своего сердца. С напором, но в тоже время легко опуская руки на клавиши играю мелодию и проникаюсь каждым звуком, вдыхая их, словно запах чая.              Она въелась в мою кожу и убивает. Жестоко и безжалостно. А я хочу смеяться, когда тело пробирает тремор.              «Я смогу, я смогу, я смогу» — повторяю я и задуваю последнюю свечу. И не поджигаю.