Научи меня летать

Они не должны были общаться, даже встретиться не должны были. Слишком они разные, будто чёрный и белый, лето и зима. Никто так и не понял, как они познакомились, у них даже общих соревнований никогда не было. Илья уехал в Америку когда совсем ребёнком был, его уже ничего с Россией не связывает. Почти ничего. Марк ворвался в его жизнь как-то внезапно и безумно поэтично, просто написал в Директ «Научишь меня летать?», Илья поначалу ничего не понял, решил, что перепиской ошиблись, но нет. Марк писал, настойчиво писал ему, сначала только про фигурное катание, а потом и про жизнь спрашивать начал, мол, как ему обучение местное, нравится ли город, умеет ли он по-русски говорить. Илья сначала раздражался сильно, не понимал, что это кудрявое недоразумение от него хочет. Фигурист он весьма посредственный, шестнадцатое место на чемпионате Москвы. Илья загуглил, правда, он так и не понял, почему после получения этой информации он с рвением перерыл весь интернет в поисках ещё чего-то о Марке. Узнал многое, оказывается, Марк рисует, одевается необычно, стихи пишет, у него даже выставка была. В тот день они общались несколько часов, пока у Ильи не началась утренняя тренировка, только поздно вечером он узнал, что Марк не спал до самого утра, все общался с ним, с Ильей. В груди тогда очень странно закололо, будто иголкой сердце пронзило. Ради меня ночь не спал, лишь бы со мной пообщаться. С тех пор они не расставались практически, каждое утро и каждый вечер писали друг другу, оба возмужали за эти два года, выросли сильно. Оба теперь в сборной были, Марк даже первым номером стал, на олимпиаде надеялись увидеться, пообщаться вживую наконец. Илья тогда ночами не спал, все думал какого это, потрогать его, к груди прижать, обняться. Мечтал долго, как они гулять по деревне будут счастливые, только не получилось этого всего, не поехал Илья на олимпиаду. Он грустил сначала, а потом отлегло как-то, Марк его поддерживал все время, кучу фото присылал, ещё и разница во времени у них существенно уменьшилась, больше возможностей разговаривать. По фейстайму часто общаться начали, Илья поделился, что уже лутц-ритт 4-4 прыгает, что в программу на чм хочет добавить один из своих каскадов, а Марк лишь улыбнулся и удачи пожелал, сказал, что встретятся они на чм обязательно, он может тоже попробует 4-1-4 осилить. Илья всю олимпиаду болел за Марка, искренне болел, переживал очень, когда он совсем разбитый в произвольную вышел, потом долго с ним говорил, пока Марк плакал, пытаясь себя собрать. — Марк, все хорошо будет, обещаю тебе, мы с тобой совсем скоро встретимся, — почти шептал он на совсем ломанном русском. — Да, конечно встретимся, — сквозь слёзы улыбался Марк. Не встретились. Не получилось. Илья снова грустил, снова расстраивался, а Марк будто отстранился от него, холодным стал, писать начал меньше намного. Илья соскоблил себя в итоге с кровати, собрался и откатал, хорошо откатал, как никогда в жизни хорошо. Больше ста баллов, этим гордиться можно, и Илья гордился. Сиял просто, прессе сказал, что доказал всем, что мог, что нужно было его отправлять. Он таким счастливым был, когда домой ехал, ну не прыгнул 4-4, завтра прыгнет, ничего страшного. Ан нет, случилось кое-что страшное. Придя домой, он наконец открыл Инстаграм, и все рухнуло, разбилось в один миг, будто сам Илья разбился. Он никогда не думал, что такое короткое сообщение столько боли может принести, что такой близкий человек за секунды таким чужим стать может. Он будто исчез, между пальцев как песок рассыпался, в воздухе как мираж растворился. А у Ильи сердце болело безумно. Аж слёзы на глаза наворачивались. Он даже плакал бесшумно ночью. А на следующий день выступать надо было, честь свою защищать. Сначала все даже хорошо было. Первый лутц вообще великолепный получился, тулуп с акселем тоже ничего такие, а потом был сальхов. Этот чертов сальхов, его сальхов. И Илья упал, недокрутил сильно, коленом ударился очень больно, а в голове лишь то проклятое сообщение. И боли физической не чувствуется совсем, только сердце рвёт на куски, а в висках все бьет набатом те строчки «Илья, я знаю, что ты откатал хорошо, но поздравлять тебя не буду.» Соберисьсоберисьсоберись И сначала все даже будто налаживается, вот вращение хорошее, вот дорожка шагов неплохая. А потом снова прыжок, снова падение, видимо, всё-таки повредил колено, сейчас плевать, сейчас не до этого, у Ильи в голове сейчас только эти проклятые строчки «Мы с тобой долго общались, ты мне даже нравился, но сейчас все изменилось…» Дальше надо ехать дальше И Илья едет, он прыгает 3-3, хороший такой, красивый. Лутц, его, Ильи, любимый лутц, такой стабильный, такой хороший. Марк ведь его тоже тренировал Что-то будто ломается внутри, кривое отталкивание и снова падение, финальное. Дальше прыжков нет, дальше ничего нет. Ненавистные строчки уже заглушают все в голове, «Как ты наверное знаешь, каскад 4-1-4 я недавно преземлил, первый в мире соревновательный каскад из двух квадов…» Оставшаяся программа будто в тумане для Ильи проходит, вроде, он что-то делает, а что не помнит. Вот наконец финальные ноты программы, финальная поза, финальная строка сообщения, разбившего Илью вдребезги. «Ты научил меня летать, поэтому прощай, Илюш»