Утро в тихой таверне

Утро. Дилюк стоял и начищал стаканы. Это было обычное утро если бы ни одна загвоздка. Парой часов назад юный Рангвиндр перебил пол своей винокурни, в том числе и дорогое вино оставшееся от отца. Аделина как и другие служанки даже побоялась успокаивать своего воспитаника. Дилюк вырывал клочки волос, бил стены, перевернул пол своего кабинета, под горячую руки обладателя пиро элемента попали детские фото которые было особо жалко, но не сейчас. Рамки с дребезгом бились об стену, пол, окно и босые ноги Дилюка. Его переполняла злость. Но к кому или чему? К человеку которого он так горячо любил и принял как родного брата, а после звал предателем и винил во всем? Или же к самому себе? Это увы знал сам Рангвиндр. Дилюк ходил босиком по стёклам и мог пнуть с психу что попадётся под ногу. Это был даже его меч, что с грохотом вылетел на первый этаж. Злость сменилась опустошенностью и грустью, что охватил и резко перекрыли доступ винодела к кислороду. Он кричал, истерически звал сам не зная кого. Рангвиндр схватился за растрепаные красные локаны и стал тихо вырывать их. В горле застрял ком из горячести и боли накопленых за это долгое и болезненное время. Дилюк кричал из всех сил которые оставались. Пол сейчас украшала алая кровь и осколки, залитые сладким вином. Чуть успокоившись только через час владелец винокурни встал и стал приводить себя в порядок, работа ждёт, но и не только она. Кэйа. Хоть ненависть Дилюка к нему пылает сильнее чего либо на этом свете, желание встречи всё ещё жило и хваталось за что могло. Казалось, ещё чуть чуть и оно потухнет. Навсегда. В таверну защё юноша с темно-синими волосами и глазами глубже звёздного неба. В этом омуте тонул почти весь город, и Рангвиндр всегда ревновал? Правильно говорят — " не ныряй глубоко в человека, захлебнешься «. Но юный Дилюк утонул в самом до сих пор дорогом для него человеке. Он жить не сможет если с ним что-то случится! — Бутылку вина! —крикнул юноша садясь около стойки — как тво-… Фраза оборвалась и настала минутная тишина. Кэйа впервые за долгое время видит «брата» в таком состоянии. Он модча встаёт, идёт к Дилюку за стойку и беря за щеки задаёт вопрос: — Дилюк, что случилось? — Про что вы, капитан? — У тебя глаза покраснели, а в волосах пороплешены! Ты ревел? — Нет. — А если честно? Тут никого кроме нас пока нет, я готов выслушать тебя. — Уйди! Я не хочу сделать тебе больно, ясно?! Дилюк не выдержал. Его эмоции катились в бездну и Кэйа понимал это. Аккуратно обхват в его за талию и плечи капитан стал шептать брату успокаивающие слова на ушко, изредка целуя в щеку или нос. — Давай поговорим? Нам давно пора сделать это, верно? — Да. Они ушли из таверны ближе к полуночи. На винокурне они быстро уснули в обнимку. Вот оно — счастье Дилюка. Аделина была очень рада всему этому. Думаете оно так и есть? Как бы не так!