Стажировка

Шото Тодороки иногда жалел, что позвал Мидорию и Бакуго вместе на стажировку в агентство своего отца. Особенно Шото корил себя за то, что пригласил Бакуго, зная, как тот может вести себя в компании Изуку. Несмотря на то, что Кацуки был одним из лучших учеников не только среди одноклассников, но и среди всей академии, он всё ещё был собой. Несдержанным, недовольным, немного заносчивым. Особенно ярко это проявлялось, когда Мидория оказывался близко к нему, и Шото было неприятно видеть, как Кацуки орёт на его друга. Тодороки был твёрдо уверен, что стажировка была бы спокойнее, позови он только Изуку. Но отступать было поздно. Шото пришлось мириться с тем, что есть. — О, доброе утро, Каччан! — Мидория весело махал рукой в сторону Бакуго, на секунду переключив внимание с разговора с Шото. — Отъебись, дерьмовый задрот! — в привычной манере рявкнул в ответ Кацуки, и, спустя полгода обучения с ним в Академии, Шото привык это слышать. Что уж говорить об Изуку — тот вообще пропускал мимо ушей оскорбительные слова их общего одноклассника, за столько лет они его не удивляли. Было ли дело только в привычке — Тодороки со стороны было сказать трудно. Особенно в моменты, когда он ненароком замечал, каким взглядом Мидория награждает Кацуки. Как расширяются зрачки и блестят глаза Изуку в такие моменты, он предпочитает не замечать. Но и выяснять у Мидории, что с ним происходит, Шото не торопился — у него была целая куча других вещей, которые требовали концентрации и внимания. Например, Тодороки пришёл в агентство отца, чтобы стать сильнее, научиться лучше контролировать огонь. А значит, он будет очень стараться игнорировать перепалки этих двоих столько, сколько потребуется. Или же вмешиваться — если ситуация будет заходить за рамки и мешать им улучшать свои способности. — Давай, догони меня, тупой Деку! — орал Кацуки, быстро перемещаясь по переулкам с помощью своих взрывов. — Ты никогда не превзойдёшь Всемогущего, если будешь таким медленным! Они преследовали злодея, который минутой ранее пытался похитить ребёнка прямо из рук его матери. К счастью, герои появились вовремя, поэтому всё, что оставалось преступнику — отступить и попытаться сбежать, забыв про похищение. Троица из агентства Старателя тут же бросилась в погоню, пока сам герой номер один делал манёвр в воздухе, собираясь поймать злодея с другой стороны улицы. Это было нужно на случай, если практиканты не справятся — лишней подстраховка никогда не была. Старатель усвоил это ещё тогда, когда в первый раз увидел, как быстро Мидория и Бакуго из напарников превращаются в соперников, моментально забывая, что это — не соревнование между ними, а реальная геройская работа. И это обстоятельство в последствии могло стоить кому-то жизни — и Старатель понятия не имел, сколько времени потребуется, чтобы выбить это дерьмо из двух подростков. Он всё ещё мог надеяться на своего младшего сына, но тот обычно ненароком оказывался в эпицентре перепалок этих двоих, и вряд ли мог сделать что-то, кроме затыкания ртов Деку и Бакуго. Шото смотрел, как Изуку нагоняет Бакуго, и испытывал стойкое ощущение, что Мидория гнался не за злодеем. Он хотел лишь нагнать Кацуки, показать ему, что он не хуже него может справиться с поимкой преступника. Когда Мидория оказался нога в ногу с Бакуго, Тодороки почувствовал, что пахнет жареным. Он знал, что сейчас будет, и не хотел встревать, но из прошлого опыта знал — это необходимо. — Мидория, Бакуго, вы так упустите злодея из виду, — Шото подлетел к ним, указывая пальцем прямо в точку вдалеке, — Из-за ваших споров, кто лучше, злодей слишком оторвался от нас. Он, кажется, имеет квирк ускорения, и если мы будем тратить время на ваши перепалки, то никогда его не догоним. — П-прости, Тодороки-кун. Ты прав, — Деку сделал самое виноватое выражение лица из всех, что было в его арсенале, и оторвался вперёд, стараясь больше не отвлекаться на слова Бакуго. Не сказать, что они задевали или обижали его, в словах Каччана всегда было что-то такое, что заставляло кровь быстрее бежать по венам, испытывать смесь из трепета и захватывающего волнения. И хотеть, очень хотеть доказать ему, что он ошибается, и Изуку может не только быть ему равным, но и быть лучшим. — Двумордый, занимайся своим дерьмом, и не лезь, куда не просят! — Бакуго огрызнулся и ускорил выпуск взрывов, чтобы стать ещё быстрее, перегнать Деку было просто необходимо. На этот выпад Шото лишь закатил глаза, следуя за одноклассниками. К счастью, вдалеке появился герой номер один, тут же вырубивший злодея обычным ударом кулака по голове. Через минуту подъехали полицейские, забрав обезвреженного преступника. — Опять не успели, сопляки, — Старатель с презрением посмотрел на Мидорию и Бакуго, показывая, что он прекрасно понимает, почему так вышло. — Шото, не подводи меня, как эти двое балбесов! — обратился он к сыну, но тот даже не переменился в лице, смотря на отца как всегда с пофигизмом. — Ты кого балбесом назвал?! — Бакуго не сдержался, и заорал на Старателя. Шото позволил себе хмыкнуть от такого обращения к своему раздражающему отцу. Это было как раз тем, что нравилось ему в Бакуго, и что заставляло его отодвигать сожаления по поводу приглашения его на стажировку. Он не знает никого другого, кто бы осмелился так отвечать первому герою Японии. — Чтоб ты знал, я бы успел быстрее тебя, если бы под ногами не маячил чёртов Деку! — Ну всё, хватит с меня с вами нянчиться. Всемогущий просил меня быть терпеливее к вам, но я не он, поэтому я собираюсь загрузить вас так, чтобы времени орать друг на друга не оставалось, — старший Тодороки нахмурил брови и чуть наклонился, смотря Кацуки прямо в глаза, — ты и Мидория тренируетесь вместе по вечерам в то время, когда у вас должен быть отдых. И никаких возражений, иначе выгоню из своего агентства одним пинком, пойдете ночевать в общежитие! Сами будете оправдываться перед Сотриголовой! — Какого хрена?! — Бакуго практически взвыл. — Мне что, мало тренировок было с этим придурком в Академии, теперь ещё и здесь? — Чтоб ты знал, Каччан, я тоже не в восторге, — Мидория встрял в перепалку и нахмурился. Признаться честно, в этот раз Бакуго сумел его задеть, и Шото, заметив, как помрачнел Изуку, в момент потеряв весь запал, подошёл к нему и положил свою руку на плечо. — Ничего не хочу от вас слышать, — Старатель отмахнулся от парней и обратился к сыну, — Что касается тебя, Шото, ты можешь распоряжаться временем отдыха, как пожелаешь. — Папаша делает тебе поблажки, Двумордый? — Кацуки бросил убийственный взгляд на Шото, который на секунду переменился в лице. Изуку не мог не заметить этого, а потому сделал шаг вперёд, неосознанно закрывая собой своего друга. — Каччан, прекрати хамить всем вокруг! Мог бы и спасибо сказать, за шанс учиться у лучшего героя Японии! — Закрой пасть, Деку! Ты слышал этого ублюдка, вечером я прибью тебя! — ответил ему Бакуго, отворачиваясь и замолкая, вероятно продумывая план убийства и куда он будет прятать тело. Шото позволил себе слегка улыбнуться. Ему было невероятно приятно, что Деку заступился за него, ведь сам он уже давно понял, насколько это бесполезное занятие — спорить с Бакуго. Этот парень только упивается перепалками, всеми силами стараясь доказать, что он лучший. И особенно хорошо это проявлялось, когда рядом оказывался Изуку. — Спасибо, Мидория-кун. — Пара пустяков, Тодороки-кун, — слегка улыбаясь, Деку почесал свой затылок, отводя взгляд. Кацуки сердито цыкнул языком, пытаясь не обращать внимание на этих двоих. Чёрт возьми, выглядят, как сопливая парочка, вечно защищают друг друга, а иногда бывают такими услужливыми, что аж тошнит. Может, поэтому Бакуго так злится. В принципе, он признаёт силу Тодороки, да и совместные занятия на получение временной лицензии даже немного их сблизили. Можно предположить, что Кацуки считает его достойным противником и вполне неплохим парнем, но когда рядом с ними двумя оказывается Деку, всё идёт наперекосяк. Как же бесит, что он не может быть таким же беспечным в отношении Изуку, что и Половинчатый придурок! Он бы так же мог обмениваться с ним любезностями, но учитывая их прошлое, это не так просто. И эта вещь — одна из тех, которую нельзя просто так перемолоть через себя и отпустить. Рано или поздно он должен будет признать и пытаться исправить свои ошибки, но пока что у него не было шанса должным образом это сделать. И поэтому, скрипя зубами, Бакуго продолжал навязывать Деку соперничество, а тот, похоже, был всем доволен.

***

Вечером в спортивном зале агентства Старателя, Кацуки был полон решимости показать задроту, где его место. Он собирался хорошенько отделать его, повалить и придавить к полу, как тогда на полигоне Бета, показывая, что он всё ещё лучше и сильнее. — Ну что, придурок, готов? Я размажу тебя по спортивному залу, — Бакуго скалился, глядя прямиком на Изуку, по рукам которого уже бежали зелёные молнии. Конечно, он был готов всегда, не стоило и спрашивать. — Каччан, ты помнишь, что Старатель запретил нам портить его зал и имущество? — Изуку принял защитную стойку. — Давай решать: либо мы оба не используем причуды, либо используем не в полную силу. Но будет ли тогда сражение полноправно честным, сказать сложно… Рассуждения Мидории прервал удар кулака в живот. Он как никто другой знал, что Бакуго ненавидит его бормотания, но почему-то наивно полагал, что хотя бы тут Каччан его выслушает. Вообще, он изначально не собирался драться. Изуку думал, что Кацуки будет помогать ему с отработкой приёмов, так, как это было в Академии под надзором Всемогущего. Но Бакуго, конечно же, было как всегда плевать, чего хотел задрот Деку. — Слишком много болтаешь! — ещё удар пришёлся чуть выше, в грудную клетку, — Может ты и стал сильнее, но я и без квирка тебе наваляю! Кацуки собирался использовать вторую руку для атаки, но не успел замахнуться. Изуку схватил его за запястье, сначала резко потянув на себя, а затем так же резко отпустил. Следом прилетел удар с ноги куда-то в район солнечного сплетения, откидывая ошеломлённого Бакуго в другую часть зала. Кацуки попытался отдышаться за секунду, после чего рванул обратно, взрывом отталкиваясь от пола прямо около Мидории, чтобы затем перевернуться в воздухе и ударить его со спины. — Эй, это был нечестный приём! — Изуку почти приземлился лицом в пол, но вовремя собрался и выставил руки вперёд. — Раз ты так хочешь использовать причуду, то получай! Он направил пятнадцать процентов силы в руки, отталкиваясь от пола и поворачиваясь в полёте, ногой проезжаясь по челюсти Кацуки. Тот зарычал, хватая его за ногу до того, как она успела опуститься на пол, чтобы затем откинуть в противоположную сторону. — Ты когда успел стать таким дерзким? — кричал Кацуки, наступая на Мидорию. — Чёртов задрот! Деку подорвался, выставляя вперёд ведущую правую ногу, собираясь обмануть и атаковать другой, но Бакуго уже видел этот приём. Он быстро сообразил, что Изуку пытается ввести его в заблуждение, а потому, его пинок пришёлся прямо по левой ноге. На секунду замешкавшись, Мидория чуть не упал, но вовремя удержал себя на ногах. Кацуки отступать не планировал — выставив вперёд левую руку и создав на ней несколько искр для большего устрашения, он надвигался. Изуку что-то неприятно кольнуло внутри — он вспомнил, что Бакуго делал так множество раз в старшей школе, стараясь его запугать. Из-за неприятного чувства внутри себя он потерял драгоценное время, когда ещё мог что-то предпринять. В итоге, Кацуки вжал его в стену зала, заламывая руки Деку над головой, сжимая запястья своей правой рукой. Левой он ухватился за бедро Деку, другое бедро прижал своим коленом. — Я победил, задрот, — Изуку почувствовал сбитое дыхание около своей головы. С одной стороны, это было похоже на то, что Бакуго делал в школе, но с другой… Каччан ранее не пытался обездвижить его таким образом, обычно он упирался в стену, выставляя руку около головы Деку, а вторую держал около лица, показывая маленькие искры от взрывов. Конечно, ведь тогда он не видел в нём никакой угрозы. — Ты обезврежен. Мидория почувствовал, как кровь приливает к его щекам от такой непривычной близости. Он ощущал сладковатый запах, тепло, исходящее от тела Кацуки, и просто не мог не смущаться. И чем дольше они находились в таком положении, тем тяжелее было контролировать свои реакции. Решение пришло моментально, чуть-чуть поёрзав, Изуку ударил Кацуки своей головой, целившись в нос. Из-за небольшой разницы в росте, удар пришёлся куда-то в подбородок, от чего лицо парня напротив стало более свирепым. — Деку… — Бакуго угрожающе зарычал над ним, сильнее сжав его конечности, — Хочешь продолжить драться? — Я бы хотел… — Мидория замолкает и прячет взгляд, всё ещё чувствуя смущение. Ситуация выходила из-под контроля, и надо было что-то говорить, но Изуку даже не знал, что тут можно сказать. — Говори, Деку! — Кацуки рявкнул на него и только заметил, что задрот старательно избегает его взгляда, и сам факт этого напрягал. Изуку уже давно так не делал, наверное, со времён старшей школы. Мидория перестал отводить взгляд после инцидента с грязевым злодеем, в первый раз в жизни тогда противореча Кацуки в лицо. С тех пор Деку не прятал от него взгляд, смотрел уверенно, принимал каждый вызов. Так почему этот чёртов придурок даёт заднюю прямо сейчас?! — Мидория, Бакуго, — их окликнул знакомый голос на другом конце зала. Скрепя зубами, Кацуки повернул голову в сторону раздражающего фонового шума, увидев лицо Тодороки, которое как обычно не показывало никаких эмоций. — Что ты тут забыл, урод Двумордый? — гаркнул Бакуго уже на него, отпуская Деку и сжимая руки в кулаки. — Я пришёл проверить, не убили ли вы тут друг друга, — Шото проигнорировал жесты Бакуго, не собираясь даже отвечать на его злобный выпад. — Мидория-кун, ты в порядке? — Тебе не о чем беспокоиться, подумаешь, пару тумаков получил! Что, тоже хочешь, кретин? — не унимался Кацуки, но оба парня его проигнорировали. — Всё нормально, — Деку лучезарно улыбнулся Шото, стараясь не замечать распалённого Кацуки рядом. — Вообще, я хотел отработать пару упражнений и покачать пресс, но Каччан решил, что мы должны драться. — Если хочешь, я могу помочь с этим. — Буду признателен, Тодороки-кун! Они оба так отвлеклись на друг друга, что не заметили усиление запаха нитроглицерина, исходящего от Кацуки. Не заметили и также его сжатые зубы и нахмуренные брови. — Тц, нахер вас, — наконец, отозвался Бакуго, махнув рукой. Шото и Изуку снова оставили это без внимания, будучи увлечёнными раскладкой матов на полу, и Кацуки ничего не оставалось, как уйти наверх, в выделенную для него комнату. На лестнице он встретил Старателя, бросив ему в лицо, что тот может хоть сейчас его выгнать, но тренироваться с Деку он больше не будет. Герой номер один был ошеломлён, но ничего не сказал, решив, что агрессивному подростку нужно остыть. Он понимал, что завтра всё вернётся на круги своя, и Бакуго сам потащит Мидорию в зал. Зайдя к себе в комнату и закрыв дверь, Бакуго замер, пытаясь осмыслить происходящее. Ну почему он снова был таким говнюком, и не мог показать Деку своё превосходство другими методами. Например, не загонять его в угол с угрозами, не смотреть на его потрясённое лицо, в котором так и читалось удивление, ведь Изуку думал, что этот этап они давно прошли. И почему Кацуки так себя вёл, если не хотел больше выходить за рамки соперничества, причинять Деку физическую боль и наблюдать его раненое лицо от чудовищных флэшбеков? И почему, чёрт возьми, задрот решил от него закрыться? Бакуго решил, что во всём виноваты тупые Тодороки. Один из них как всегда оказывается не вовремя рядом, полностью похищая внимание Изуку, а другой даёт задания и поручения, от которых сводит челюсть. Скорее бы эта грёбаная стажировка подошла к концу.

***

Следующим утром Бакуго выглядит привычно недовольным, так и не скажешь, что его что-то беспокоит. Шото с Изуку удивлённо переглядываются, когда Кацуки проходит мимо них, полностью игнорируя приветствие. У них обоих вертится на языке один и тот же вопрос, но никто не решается его задать. Шото что-то спрашивает у Мидории, но тот слишком занят наблюдением за тем, как Бакуго наливает кипяток в свой стакан из бойлера, задерживая взгляд на его крепких руках. Даже несмотря на то, что Каччан сейчас в зимнем костюме, мышцы всё равно выделяются. С каждым движением Кацуки ткань на костюме натягивается, обнажая бицепсы и грудные мышцы, и это настолько завораживает, что Деку не может оторвать взгляд. Чёлка Бакуго в этот раз не закрывает половину лица, будучи зафиксирована геройской маской, которую парень использовал как повязку. Изуку поймал себя на мысли, что ему очень хочется подойти к Кацуки и поцеловать его в лоб. Одна только мысль о такой нежности в сторону Бакуго заставила ноги подкоситься, а сердце застучать быстрее. Каччан точно убил бы его на месте, если бы он так сделал. — Мидория… Идём, — спокойный голос Тодороки возвращает Изуку в реальный мир. — И-извини, я что-то не выспался, — соврал ему Деку, но Шото решил, что сейчас не время докапываться, за ними уже пришла помощница Старателя, и им пора на патруль. — Бакуго, ты идёшь? — Шото окликнул и второго одноклассника, который тут же нахмурился. До Тодороки донёсся раздражённый скрежет зубов, и он уже приготовился слушать разъярённые вопли. Каково же было его удивление, когда их не последовало. Бакуго сдвинул маску с волос обратно на лицо, двинувшись следом. — Доброе утро, детишки! — в кабинете их приветствует воодушевлённая Бёрнин, — Готовы к новому геройскому дню? — Ты когда-нибудь затыкаешься? Хватит орать с утра на всё агентство! — обращается к ней Бакуго, от чего напарница героя номер один начинает громко смеяться. Кацуки закатывает глаза, а перед ним усмехаются между собой Тодороки и Изуку. Сейчас бы Бакуго говорить кому-то что-то про крики с утра, учитывая то, сколько раз он сам так орал. — Чё смешного, придурки? — Всё такой же высокомерный, мальчишка? — девушка треплет его за щёку, от чего у Бакуго тут же подскакивает уровень злости в крови. — С удовольствием посмотрю, как ты изменишься к концу стажировки! Бакуго скрещивает руки на груди и предупреждающе рычит, но Бёрнин не боится какого-то школьника. В первую очередь она — профессиональный герой, и если потребуется, она с удовольствием надерёт ему зад. Через минуту в помещение заходит Старатель, объявляя задание на сегодня.

***

Задание не представляло из себя ничего особенного. К моменту прибытия троих будущих героев и Старателя, злодей был схвачен. Им предстояло найти и вынести пострадавших, несмотря на то, что их квирки не очень-то подходили для этого. Энджи заверил их, что неважно, какая у тебя способность, ты сам можешь в любой момент оказаться под завалами, а значит должен как миниму суметь спасти себя. И заодно прихватить всех, кого найдешь по пути. Ничего не оставалось, как проследовать в полуразрушенное четырёхэтажное здание, служившее до инцидента офисным центром. Было интересно, что тут случилось, и Мидория начал обдумывать разные версии, неосознанно бормоча себе под нос: — Зачем злодею понадобилось разрушать офисные помещения… Неужели он думал найти тут какую-то выгоду? — Изуку принялся теребить свою нижнюю губу, продолжая говорить самому себе под нос, — Нет, и дураку понятно, что выгоды тут нет. Может, он был клиентом одной из компаний, снимающей тут помещение, и просто разозлился, пришёл отомсти… — Чёртов Деку, закрой уже наконец свой рот! Невозможно сосредоточиться, когда ты болтаешь! — огрызается где-то позади него Кацуки, потирая виски. — Прояви уважение, Бакуго. Мидория-кун делает важную часть работы — анализирует произошедшее, пытаясь придумать наилучший сценарий спасения, — в перепалку встревает флегматичный Тодороки, как обычно вставая на защиту своего друга. Кацуки неимоверно это бесит, он начинает потеть сильнее и почёсывать кулаки, но Шото наплевать на его выходки. К обломкам здания они подходят молча. Кацуки, не собираясь даже слушать, какой план за время пути сюда мог придумать Деку, проходит вперёд, спускаясь под завалы. — Подожди, — на плечо Мидории ложится рука, — Мы можем зайти с другой стороны. Тодороки сдерживает такой естественный порыв Изуку — следовать за Каччаном, вступать в бой сразу же, после того, как туда вступил Бакуго. И в какой-то степени поступок Шото отрезвляет. Всё верно. Он не должен вечно следовать за Бакуго, ведь тот как будто специально старается держаться подальше, и это несмотря на ощутимый прогресс в их отношениях. Почему Изуку это так задевает? Компания Мидории и Тодороки следует ко входу в соседний корпус, а Бакуго тем временем спускался всё дальше. — Ау, тупицы? Тут есть кто-нибудь? — закричал Кацуки, но ответом ему послужило лишь эхо собственного голоса, отражённого полуразрушенными стенами. — Дерьмо. Он включил фонарик на телефоне и остановился у плана здания, выяснилось, что тут было всего два подземных этажа. Раз на этом этаже никого нет, надо просто спуститься пониже. И Бакуго, ни секунды не медля, прыгнул в огромную щель в полу, держа себя в воздухе взрывами. Второй подземный этаж был завален практически полностью, за исключением площади, куда Бакуго приземлился. Ни хрена не понятно, как в этой куче обломков можно кого-то найти. — Эй, чёртовы статисты! Меня кто-нибудь слышит? — позвал он, но ответа опять не последовало. Это напрягало. Он не мог вернуться обратно с пустыми руками, наверняка, Двумордый и Деку кого-то спасут. Кацуки не примет такого поражения, если он вернётся без хоть одного гражданского — это уничтожит его морально на какое-то время. Парень спрыгнул с груды камней, направив луч света в сторону от себя — коридор завалило не окончательно, и там хватит места протиснуться. Отдалённо пронёсся какой-то шум, но Бакуго предпочёл не обращать на него внимания. — Наверное, Деку и тупой Двумордый кретин пытаются разобрать завалы, — говорит он сам себе, заставляя себя пошевелиться и найти уже хоть кого-нибудь. Внезапно, он упирается в кучу обломков, и, подойдя ближе, обнаруживает лужу крови и торчащую из-под камней и кусков арматуры человеческую руку. Его начинает тошнить от увиденного, внезапная теснота помещения давит на виски, и Бакуго чувствует подступающую панику. Ему нельзя использовать причуду, иначе он рискует похоронить здесь самого себя, а потому единственным верным решением может быть только бег обратно. К сожалению, в этом месте ему уже никого не спасти. Когда он выходит обратно в более свободное от обломков помещение, его всё ещё тошнит, и он замечает скопившийся в помещении запах крови и грязи. Пахнет отдалённо знакомо — он уже чувствовал это в Камино, когда Всемогущий сражался с Все-за-одного. Воспоминание не самое приятное, ведь тогда тупой Деку приложил руку к его спасению, когда Бакуго только мешал и был самым бесполезным из всех. Он стоял, глотал поднявшуюся клубами пыль, ощущал запах крови, принадлежавший человеку, которым он восхищался больше всего. И видел, как сдерживается Всемогущий, пропускает удары, лишь бы случайно не навредить Кацуки… Чёрт, надо заставить себя успокоиться! Он не может позволять своим слабостям выходить дальше его памяти — уж точно не в таком месте. Собраться трудно, но и Кацуки не слабак. Он буквально всегда мог приказать себе успокоиться и заставить себя делать, что должен — это работало не только с посторонними людьми. В другой стороне Бакуго обнаруживает ещё два тела без признаков жизни. Их черепа деформированы очень сильно, невозможно сказать, что когда-то это было людьми. Он делает несколько фотографий, решая оставить доставку тел на поверхность тем, кто будет разбирать завалы, и проходит дальше, всё ещё надеясь отыскать хоть кого-то живого. Вдалеке снова слышится какой-то грохот, остатки здания немного потряхивает, но Бакуго старается не замечать этого. Он заворачивает за угол, обнаруживая ещё одно тело, прижатое крупным обломком стены, но с виду непонятно, жив человек или мёртв. Кацуки брезгливо морщится, вспоминая, как учили оказывать первую помощь в Академии. Сначала нужно убедиться, что человек точно жив или точно мёртв, а потому придётся его потрогать. Стянув перчатку с правой руки, Кацуки коснулся двумя пальцами шеи лежавшего человека, чувствуя, как жилка под ними слегка дрожит. Без сознания, но живой, мать твою! — Блять, и как мне его оттуда вытащить? Вариантов нет абсолютно. С его квирком убрать этот кусок бетона проблематично, он может его только взорвать, но последствия будут непредсказуемые. Если бы только тупица Деку пошёл с ним, он бы мог сдвинуть это, используя свою силу. Придётся позвонить этому придурку. Бакуго разблокировал свой телефон, обнаружив, что сигнала сети нет — связаться с двумя идиотами не представлялось возможным. Время работало против него, и Кацуки приходилось решать, что он может сделать, чтобы причинить минимальный ущерб пострадавшему и не обрушить здание ещё сильнее. — Думай, блять! Деку точно бы что-то придумал, будь он на твоём месте! И чтобы победить, Кацуки придётся спасти. Вполне оправданный риск. Для начала он посветил фонариком в то место, где лежал пока ещё живой человек, отметив, что стена не прижимает его до конца. В теории, можно было бы попробовать его выдернуть, но там могут быть куски арматуры. Можно попытаться убрать небольшую часть стены, для этого придётся точечно её взрывать, а затем ударить, чтобы бетон окончательно перетёрся в пыль. Это позволит лучше оглядеть окружающую пострадавшего обстановку, и, если удача окажется на его стороне, Кацуки сможет выдернуть человека оттуда, не причинив тому вреда больше, чем он уже получил. Также придётся убрать телефон и действовать в полумраке. Это усложняет задачу, но, чёрт возьми, он может это сделать! Последняя фраза в мыслях Кацуки прозвучала голосом Деку, от чего он стукнул ладонью по своей голове, словно стараясь прогнать задрота оттуда. Времени отступать не было. Пора доказать себе, что он тоже может кого-то спасти. Единственное, чего не учёл Бакуго, сложивший пальцы в кольцо и прожигающий через это кольцо со второй руки дыры в конструкции — все остальные обломки держались именно за счёт этой стены. Выдернув тело и не очень деликатно перекинув его через своё плечо, придерживая двумя руками, Бакуго побежал практически в полной темноте. Голова работала на пределе, обострились все органы чувств — Кацуки был очень сосредоточен, чтобы случайно не врезаться в обломки. Сложно вот так вот бежать в темноте, когда кругом поджидают препятствия, ещё и с еле живым человеком в руках. Но и позволить себе перейти на шаг он не мог — сзади преследовала лавина из обломков. Кацуки выбежал к месту, где ранее он отметил меньшее обрушение. Теперь оставалось придумать, как вытащить отсюда гражданского и себя. С таким Бакуго сталкивался впервые — на любых тренировках спасения ранее он не выносил раненых, оставляя эту работу тем, у кого более подходящие для этого причуды. Его квирк был хорош в опиздюливании злодеев, но не в эвакуации. Лестница, очевидно, была уничтожена, подход к шахтам лифтов был завален, и единственным выходом отсюда была только дыра в потолке. Хуёво. Мобильная связь по-прежнему не ловила, и у Кацуки был один выход — снять ремни со штанин и обмотать ими вокруг себя пострадавшего, как следует закрепив вокруг своего тела. И после этого уже осторожно, не торопясь, взрывая совсем немного пота, выбраться отсюда наверх. Бакуго не помнит, как запыхавшийся, покрытый пылью и кровью, он оказался на поверхности. Его тут же окружили медики, от которых он отбился одним жестом, уверяя, что ему в отличие от этого статиста не нужна помощь. Передав пострадавшего мужчину в руки врачей, Бакуго заорал на Старателя, наблюдавшего за ним неподалёку от здания и засекавшего время: — Эй, Старатель! Где, блять, Деку? И где твой мелкий говнюк? — Не ори, Бакуго, — спокойно ответил Старатель, не почтив и взглядом кричавшего подростка. — Если так много сил, то возвращайся обратно и помоги им, они в соседнем корпусе и до сих пор не начинали эвакуацию людей. То есть, только один Бакуго справился с заданием? — Тц, а ты так и будешь стоять тут? — Я вмешаюсь, если вы опять упустите ситуацию из-под контроля. Вы и так потратили уже полчаса — это непростительно много на реальном месте происшествия, но так как вы стажёры, я готов дать вам ещё время. Через десять минут сюда прибудут другие профессиональные герои. — Какой же высокомерный мудила, — Бакуго сплюнул себе под ноги и направился к другому входу, что вёл в соседний корпус. Задание казалось лёгким, он уже был в первом корпусе и видел, что внизу разрушения не такие обширные, и был удивлён, как эти два идиота не справились раньше него. И чем ближе он подходил ко входу, тем сильнее накатывало дурацкое предчувствие. Казалось, что его одноклассники во что-то вляпались. Насчёт Тодороки он не был уверен, но вот Изуку точно мог. С его необузданным желанием помочь всем и всех спасти он мог самоотверженно загнать себя в угол, пытаясь сохранить жизнь какого-то статиста. Как же злило, что этот парень мог так безрассудно отдать свою жизнь за какого-то незнакомца! Оказавшись внизу, Кацуки понял, что легко не будет. Завалы тут выглядели хуже, чем в соседнем помещении, а звук падения слышался на порядок громче. Он предположил, что именно здесь произошёл инцидент, приведший ко всем разрушениям. И неужели тот грохот — это продолжающийся обвал? Может поэтому Тодороки и Деку до сих пор не выбрались? — Эй, придурки! — крикнул Кацуки, рассеивая скопившуюся тьму фонариком от телефона. Лучше бы он не включал свет. Его внимание привлекла свежая дорожка крови, заканчивающаяся около груды камней. Было похоже, что кто-то из пострадавших полз за помощью. Но не это было самым стрёмным: в этом месте из-под камней выглядывало куда больше изуродованных давлением тел и конечностей. Тела, которое могло выжить и ползти по остаткам пола, нигде поблизости не было. И это тоже шокировало: Кацуки предположил, что внимательный к мелочам Деку это заметил, и они с Тодороки ушли вглубь здания на поиски пострадавшего. — Эй, блять, слышит меня кто-нибудь? Он направился по единственному пути, не заваленному камнями, продолжая подсвечивать себе путь. Пройдя чуть дальше Бакуго упёрся в стену, а через секунду услышал какую-то возню, и снова крикнул: — Эй, там кто-то есть? — Каччан! И, как бы не хотелось признаваться в этом самому себе, он чертовски рад был услышать знакомый задротский голос. Непроизвольно на лице Бакуго возникла лёгкая улыбка. — Деку! Ты и Двумордый где? Я тебя слышу, но тут только куча пыли, бетона и прочего дерьма. — Похоже, что мы прямо перед тобой, только нас что-то разделяет. Обвал одной из стен застал нас врасплох. Мы, хах, вроде как не можем выбраться, — снова отозвался Изуку, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Что, мать твою, это вообще значит? Ты что, не можешь использовать свою силу? Ты можешь достать свой чёртов хлыст и выбраться, хотя бы? — Кацуки несильно ударяет кулаком по препятствию перед ним, из-за чего ему на голову сыпется пыль. — Не могу. Во время обвала Тодороки-кун ударился головой и потерял сознание, и я… Вроде как держу всю эту кучу камней своей спиной, и если я пошевелюсь… Нас завалит окончательно. — Дерьмо! — Кацуки выругался, — С вами есть кто-то ещё? Я видел дорожку из крови недалеко отсюда. — Мы так никого и не нашли. Ты был прав, Каччан, я слабак, а не герой, раз не могу спасти даже своего друга, — по интонации и тревожным ноткам в голосе, Бакуго сразу понял, что Изуку собирается разрыдаться. — Не смей реветь, Деку! Я вытащу вас. Надо только придумать как, — Кацуки тяжело вздохнул, прижимаясь спиной к стене, за которой сидели двое не последних людей в его жизни. И хрена с два он допустит, чтобы с ними что-то случилось, даже, если это подразумевает выслушать бормотание Деку. — Есть идеи? И Мидория придумывает способ, как вытащить их с минимальными потерями. В момент, когда Кацуки подрывает стену, он накрывает собой Тодороки, распределяя накопленную силу по всему телу. Это должно помочь продержаться, хотя бы до того момента, пока Бакуго не раскидает обломки. — Держись, задрот, ещё немного! Сейчас! Кацуки искренне рад видеть этих двоих, хоть и пытается это скрыть. Тодороки всё ещё без сознания, но Деку, к счастью, практически не пострадал. Вдвоём вытащить человека отсюда будет гораздо проще. — Блять, чёрт бы побрал вас двоих, — Бакуго закатил глаза, — Сколько можно вляпываться во всякое дерьмо? — Как будто мы специально, — с напускной обидой буркнул Мидория. На самом деле, он не был обижен, наоборот: его одолевала безумная радость, что он снова увидел Каччана, что тот пришёл, помог, спас их. Но ни в коем случае нельзя было выдавать свою радость, был риск разозлить его ещё сильнее. Через двадцать минут они двое выносят из-под завалов младшего Тодороки, аккуратно укладывая его на поверхность. Шото к этому моменту уже потихоньку начинал приходить в себя. — Мидория… Бакуго… Вы… Живы… — Что ты там бормочешь, Двумордый балласт? — ухмыляется Кацуки. — Конечно, мы живы. И твою жопу тоже спасли. — Гражданские… А как же они? — уточняет Шото, потирая ушибленный затылок. — Мы спасли хоть кого-то? — Вы — два утырка, — Бакуго обводит их пальцем, — никого не спасли. Зато я спас одного, и вас двоих в придачу. Я же говорил, что из нас троих я самый лучший! — Спасибо. Бакуго, — Шото неосознанно тянет руки к Кацуки, желая хоть как-то выразить благодарность, но Бакуго только скалится: — Убери свои ебучие грабли, Двумордый! Оставь свою благодарность Деку, это он закрывал тебя своим телом. — О, боже, заткнись, Каччан, — утихомиривает его Изуку, и от его приказа, произнесённого таким будничным тоном, у Бакуго сводит челюсть. — Иди на хуй, Деку, не указывай мне! — он отходит от них и садится на землю, пытаясь перевести дух. Что ж, эта миссия определённо была не самой лёгкой, в какой-то момент он и сам чуть не умер. Неужели это нормально — поручать такое школьникам на первом году обучения? После небольшого осмотра, врачи заключили у Бакуго и Мидории несколько незначительных синяков и ссадин, а у Тодороки — средней степени тяжести сотрясение. От госпитализации Шото отказался, сделав выбор в пользу быстрого лечения исцеляющим квирком. Чуть позже в агентстве Старатель предоставил отчёт о произошедшем в здании до их прибытия. Оказалось, что один из бывших работников был так зол на своего босса, что заказал на чёрном рынке несколько тонн динамита, после чего заложил помещение, оставив таймер. Его причуда идеально подходила для сокрытия задуманного — он мог делать предметы невидимыми одним касанием на какое-то время. Все погибшие и пострадавшие там были обычными гражданскими, а преступника задержали другие герои по горячим следам. — Столько возни из-за какого-то мстительного хрена, — подвёл итог речи Старателя Бакуго. — Вон, Половинчатый до сих пор не может мозги обратно в кучу собрать, хах! — Отвали, Бакуго, — беззлобно отвечает ему Тодороки, задевая его плечом. — У меня хотя бы мозги есть. — Ты на что намекаешь, ублюдок? Нарываешься? Хочешь это выяснить? — рычит разгорячённый Кацуки, но его прерывает звонкий смех Изуку. — Боже, Каччан, ты такой… Каччан! — Вам двоим сегодня можно отдохнуть вместо тренировки, — Энджи обращается к Мидории и Бакуго. — Вы хорошо постарались, даже не подвели меня. — Спасибо за одолжение, старикан, — Бакуго окидывает кланяющегося в благодарности Мидорию презрительным взглядом. — Тогда я пошёл. — Скройся, пока я не передумал. Кацуки направился прямиком в душ. После сегодняшней миссии он был потный и грязный, и в первую очередь ему хотелось смыть это с себя. Он не собирался тратить драгоценное время на расшаркивания в благодарностях перед Старателем, как кретин Деку. Остальные герои из агентства были ещё на заданиях или занимались бумажной работой — общие душевые были свободны. В принципе, Кацуки никогда не смущало присутствие других людей в общем душе, но сейчас он как никогда хотел отдохнуть и перезагрузить голову наедине. Раздевшись и небрежно побросав одежду на скамейку, он прихватил из личного шкафа полотенце и шампунь. Врубив сначала холодную воду, Бакуго немного посидел под ней, чтобы прийти в себя. И только он собирался расслабиться и переключить на горячую, как из раздевалки донеслись два знакомых голоса. Из-за шума воды Кацуки не мог разобрать, что они обсуждают, но сам факт того, что Деку и Двумордый заявились сюда вместе, невероятно взбесил. Просто потрясающе, он и так чувствует себя ужасно! Ещё и эти двое с самого утра постоянно вместе, и на их фоне Бакуго выглядит как аутсайдер. И почему его так волнует это сближение двух его одноклассников? Может потому, что он сам бы хотел быть к Деку так близко, но стараясь защитить его от себя, наоборот постоянно отталкивал. И самым хреновым во всём этом являлось понимание, что это правильно. — Заткнитесь, нахуй, блять! — кричит Кацуки непонятно кому. То ли он обращается к Шото и Изуку, то ли к своим собственным мыслям. Голоса в раздевалке на долю секунды стихают, а потом становятся громче — оба парня вошли в общий душ. Взбешённый Кацуки старается как можно быстрее покинуть это место, втирая шампунь в свои светлые волосы. Тяжёлый день, как оказалось, нихрена не смылся, становясь только тяжелее. И почему ему так больно? Это же ненормально, раньше он был бы счастлив, если бы кто-то переключил внимание надоедливого задрота на себя. Почему это работало полгода назад, но не срабатывало в настоящий момент? Закончив приём душа через пару минут, Бакуго как можно скорее оделся и ушёл наверх. Плевать, что впереди ещё половина дня — он ляжет спать прямо сейчас, пропустив ужин.

***

— Бакуго ведёт себя странно, — заключает Тодороки чуть позже, когда они с Изуку одеваются после душа. Мидория на секунду давится воздухом, а после спрашивает: — Ты тоже это заметил? Шото кивает головой. Поведение Бакуго определённо как-то изменилось, хоть тот и пытался показывать свой дерьмовый характер, как раньше. Но что-то в этом было не то — и оба парня не могли понять, что именно. По какой-то причине Кацуки старательно избегал их обоих, а в моменты, когда они были рядом, отталкивал своими воплями. — Мидория, ты знаешь его дольше любого из наших друзей, — и с этим невозможно не согласиться. — Постарайся поговорить с ним. Тебе он точно откроется. — Не всё так просто, когда мы говорим про Каччана, — начал бормотать Изуку, — у нас были сложные отношения в прошлом, во многом благодаря ему, конечно же. И я думаю, что где-то внутри он сам себя ненавидит и винит, но старается этого не показывать. Каччан потрясающий, но если я скажу ему, что он не должен себя ненавидеть, он не послушает, он всё ещё слишком гордый. Я действительно думаю, что он удивительный, жаль только, что он не станет меня слушать. Прошлый Каччан бы точно глумился над нами весь день, если бы спас нас… Почему он так быстро забил на это? Мидория выдержал короткую паузу, а затем продолжил: — Я правда восхищался им сильнее, чем Всемогущим. Он всегда был образом победы для меня, но, к моему большому сожалению, Каччан никогда не видел чего-то похожего во мне. Я сомневаюсь, что он так просто захочет говорить со мной, даже, если нам придётся снова подраться. Рядом с Каччаном я постоянно чувствую какое-то напряжение или давление. И я склонен полагать, что это взаимно… Всё это время Тодороки внимательно слушал и не перебивал, и Изуку, не привыкший к такому, был не в состоянии прекратить говорить. То, когда он начинал рассуждать в слух, было чем-то невероятным, что нельзя было остановить по его желанию. Это мог сделать только кто-то извне, но Тодороки, привыкший слушать, а не говорить, не собирался прерывать собеседника, терпеливо ожидая, когда он закончит. Изуку покраснел, пытаясь понять, как много за время своего бормотания он выдал Шото. — О-ой, извини! — Мидория виновато потёр затылок, — Я не привык, что меня слушают, а не просят сразу заткнуться. — Всё в порядке, — Тодороки позволил себе улыбнуться, положив руку на его плечо. — Я знаю, как трудно бывает рядом с Бакуго, но ты единственный, кто может его понять. Изуку замер, поражённый словами Шото. Он уже слышал эти слова ранее от Всемогущего, неужели, это было так очевидно, что заметил не только наставник? Он не стал говорить про Всемогущего вслух, вместо этого улыбнулся парню в ответ и произнёс: — Спасибо, Тодороки-кун.

***

Утром следующего дня Старатель объявил, что он не возьмёт их троих на патруль. Вместо этого они останутся с Бёрнин в офисе, которая покажет им, как заполняются геройские отчёты. — Тц, какой отстой, — цыкнул языком Бакуго, — Старик, ты совсем охренел? Мы пришли сюда надирать жопы сраных злодеев, а не бумагу исписывать! — Бакуго, успокойся, — отзывается Шото, — это тоже важная часть нашей будущей геройской работы. — Тодороки-кун прав, без этого мы не сможем работать ни в одном агентстве после выпуска. Это необходимая для героя вещь! Изуку повернулся и кинул на Кацуки почти что оскорблённый взгляд, вскинув руки. У Бакуго тут же заклинило челюсть от злости, в который, блять, раз. — Деку, захлопни пасть, тебя никто не просил поддакивать! Хрен с вами, офис, так офис, плевать! Бёрнин, стоявшая чуть поодаль и наблюдавшая за небольшой перебранкой, отсмеялась в кулак, а после крикнула: — Погнали! И, чёрт побери, как же это было скучно! Грёбаное составление отчётов было самым нудным занятием в мире, но отнюдь не простым. Нужно было держать в голове кучу деталей прошедшего боя, запоминая каждую мелкую деталь, ведь всё это было важно. Бёрнин говорила им, что чем больше они запоминают, тем быстрее полиция закрывает дела. И это необходимо, чтобы продолжать поддерживать спокойствие в обществе. Бакуго крутил карандаш в руке над пустым листом, всем своим видом демонстрируя полное отсутствие интереса. Он ждал только вечер — на сегодня Старатель не освобождал их от тренировки, и Кацуки не мог дождаться, когда наконец сможет выпустить скопившийся пар. Хотелось походить, размяться, побегать, а ещё лучше — подраться. Не терпелось навалять задроту в зале, чтобы ослабленного прижать к полу, безнаказанно потереться об него, посчитать каждую веснушку на его тупом лице. В какой-то момент он настолько погрузился в свои мысли, что перестал вообще слышать, о чём говорят в помещении. Мидория старался внимательно слушать и записывать всё, что говорила Бёрнин. Хах, задрот всегда будет задротом, несмотря на количество достижений на геройском поприще. И наблюдая за исписывающим очередной лист Изуку, Бакуго запоздало понял, что не может перестать смотреть на него. И с каких пор его вообще не раздражает такое задротство?! Тодороки поглядывал то на Кацуки, то на Изуку, отмечая, что привычно вспыльчивый Бакуго терпеливо молчит, не отрывая глаз от Мидории. Тодороки очень хотел не замечать то, как приподнимались уголки губ Бакуго в данный момент. Наблюдать такое слишком непривычно и странно. Бёрнин объявила небольшой перерыв, на время оставив их втроём, и как только она вышла, Бакуго откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и прикрыл глаза. Он не думал, что увлечённый записями задрот заметил, что на него смотрят, но напрочь забыл про существование ещё двоих людей в помещении. Шото решил тактично промолчать, и, к своему несчастью заметил, как Изуку смотрит на расслабленного Кацуки. Теперь он понял о чём Мидория говорил ему в раздевалке. Он и раньше замечал некое напряжение, когда эти двое находились рядом, но никогда не придавал этому значения. Но теперь всё изменилось — напряжения не чувствовалось вообще. Только друзья смотрят друг на друга вот так. Тодороки запрещает себе предполагать, дружба ли это и что между ними проходит на самом деле. Ему почему-то кажется, что он видит то, что не должен, и потому Шото вызывается принести на всех еды.

***

Вечером Изуку с Кацуки снова тренируются. Сначала это правда походит на тренировку — они не нападают друг на друга, спокойно отрабатывая приёмы рядом. И будь проклят рот Изуку, посмевший нарушить тишину не посоветовавшись с мозгом. — Каччан, ты в порядке? — В полнейшем! — Бакуго даже не поворачивается в его сторону, показывая, что не собирается ничего обсуждать. — Может, тогда… Хочешь подраться? — осторожно интересуется Мидория, вообще не понимая, почему решил предложить именно это. — Чёртов Деку, бросаешь мне вызов? — он скалится, поворачиваясь лицом к Изуку, машинально сжимая руки в кулаки. — Ну давай, задрот, попробуй сравнять счёт! Этого достаточно, чтобы Мидория отключил тормоза, выпустил так толком и не освоенный чёрный кнут, схватил им Бакуго и откинул в конец зала. Это, в какой-то степени, смогло привести Кацуки в восторг. Всемогущий бы точно обрадовался, увидев, как ловко в этот раз его преемник совладал с причудой. — Сейчас получишь, Деку! Распалённый от такого трюка со стороны противника, Бакуго взорвал пот на обеих ладонях и бросился атаковать, не собираясь оставаться в долгу. В конце концов, оба так увлеклись сражением, что не заметили, как оказались в очень интересном положении. Изуку прижимал Кацуки к мату, крепко держа его запястья своими руками, едва касаясь его своей грудной клеткой. Ноги он держал на весу, упираясь в пол. Поначалу они избегают зрительного контакта, но когда Бакуго дёргается, проезжаясь своей грудью по его, поражённый Деку встречается с ним глазами. В момент у Изуку что-то щёлкает в голове, он сильнее придавливает Кацуки руками, стараясь унять подскочившее сердцебиение. Их лица одинаково покрасневшие, даже глаза блестят так же. — Деку, — шипит на него Бакуго. Он чувствует себя некомфортно под нависающим Изуку, но в его голосе не слышно и нотки угрозы, — Слезь с меня нахрен, пока я тебя не взорвал! Мидория сглатывает и молчит, не в силах оторвать взгляд от румяного лица Кацуки, на котором отображается смесь из удивления и беспокойства. Кацуки слегка выгибается, и Деку оказывается ещё ближе к нему. Парень под ним морщится от лёгкой щекотки, вызванной кончиками волос задрота, чувствует исходящее от него тепло, до него доносится сбитое дыхание. И то, что ужасает Бакуго в этой ситуации больше всего — он не хочет сопротивляться. Он не может активировать квирк, наплевав на сохранность имущества Старателя, оттолкнуть Деку, выбить из него остатки дерьма. По какой-то причине такая близость Изуку не вызывает отторжения, а скорее, наоборот: что-то внутри него ликует, вызывая оцепенение от осознания. Мидория по-прежнему не говорит ни слова, облизывая пересохшие губы, не решаясь заходить дальше. Он не понимает истинную причину, по которой Каччан не сопротивляется, и один только факт этого не позволяет ему отстраниться. Бакуго, которого он знает, никогда бы не потерпел того, что ему не нравится. И то, что он не предпринимает никаких попыток вырваться, значит только одно: он заинтересован. И у Изуку есть, что ему предложить. Наконец, он отводит взгляд от покрасневших щёк и фокусируется на глазах Бакуго, замечая то, насколько сильно у него расширились зрачки. Это могло значить только одно — неприязни никакой нет и близко. — Каччан… — зовёт Мидория, наблюдая, как румянец расползается по бледной коже ещё сильнее, — Почему ты не сопротивляешься? Кацуки не собирается отвечать на этот вопрос, изучая своё отражение в глазах Деку. Он замечает в них блеск, смешанный с азартом. И просто ждёт, что задрот выкинет дальше. Изуку позволяет себе опустить бёдра, практически ложась на Каччана, потому что ноги затекли от прежнего положения, удовлетворённо наблюдая, как зрачки Кацуки становятся настолько широкими, что радужка практически исчезает. — Блять, Деку, — наконец, парень под ним подаёт голос, — В твою огромную башку не приходила мысль, что это уже чересчур? — Приходила, да, — охотно соглашается Изуку, продолжая, — но я не увидел, чтобы ты был против. Серьёзно, Каччан, ты мог бы уже взорвать и меня, и весь зал, но ты… Мидория тут же затыкается, ведь Бакуго ёрзает под ним. Он не пытается скинуть его, так неужели он пытается ответить? Трение слишком приятное, очень личное, выбивающее напрочь весь воздух из лёгких. Он никогда не ощущал ничего подобного. — Уже не такой уверенный, а? — Бакуго ухмыляется, задвигая всю неловкость ситуации на дальний план. — Мне всегда было трудно понять, о чём ты там вообще думаешь. И Изуку не знал, что ответить. Анализируя ситуацию, он точно не мог сказать, как они оказались в таком положении. В какой момент напряжение начало давить так, что всё обернулось вот этим? Он и раньше замечал, что с начала стажировки между ним и Каччаном словно пробежала новая искра, но тогда он подумал, что это новый виток духа соперничества. Однако, нет, соперничество ощущалось по-другому. Запал был, но он никогда не выходил за рамки дозволенного, а неправильные мысли никогда не прорывались за стену, которую оба с таким упоением строили. Момент, когда это громоздкое сооружение начало трескаться и трещать, был упущен. Теперь оставалось наслаждаться тем, что вырвалось за заграждение. — Каччан, ты тоже это чувствуешь? — тихо-тихо спросил Мидория, наклонившись ещё ближе к Бакуго, неосознанно ослабив хватку державших парня рук. Было необходимо услышать подтверждение того, что выдавали глаза. — Да… — так же тихо отозвался Кацуки, и это тихое «да» напрочь отключило ту часть мозга, отвечающую за рациональность принятых решений. На доли секунд показалось, что они в этом мире одни. Изуку не мог не закрепить этот непростительно личный момент, отправную точку, к которой в будущем при анализе прогресса их отношений, он мог бы возвращаться. Хах, и если бы он только мог предположить раньше, что всё это время их отношения развивались по неправильному вектору, когда… Когда он мог взять и просто устроить игру в гляделки с Каччаном дольше позволенного времени, этого было бы достаточно, чтобы глаза выдали то, что упорно прятал разум. Может, и мама была права, когда говорила маленькому Изуку, что глаза — зеркало души? Жаль, что раньше он не старался задержать на них взгляд. — Я отпущу тебя сейчас, — шепчет Мидория, давая Бакуго право одуматься и уйти. Он отпускает руки Кацуки, и только собирается слезть с него как его останавливает вцепившаяся в футболку рука. — Далеко собрался? — Мидория замечает лёгкую улыбку на губах Кацуки и запал в его глазах. — Ты сам это начал, не смей теперь пятиться обратно! Изуку хочет возразить, но Бакуго тянет его на себя. Свободную руку он кладёт на спину, закрывая любые пути к отступлению. Парень под ним всё ещё смущён, но взгляд его очень уверенный. И сейчас, смотря на такого Кацуки, Изуку окончательно признаёт, что они оба должны позволить случиться тому, что несколькими минутами ранее сочли бы грубой ошибкой. Их глаза прикрываются, а губы встречаются в лёгком касании — у Бакуго они немного сухие, но Деку компенсирует это, проводя по ним своим языком. Он замечает, что Кацуки дрогнул от этого действия, но не отстранился, наоборот, надавил сильнее ему на спину, позволяя прижаться ближе, а затем открыл рот. Внутри что-то отозвалось ликованием, ведь чего Изуку не мог ожидать, так это того, что Каччан позволит сделать такое кому-то из людей, тем более ему. Горячий язык Бакуго ощущался так правильно, с каждым его движением внутри Изуку всё сильнее разгоралось пламя. Он был уверен, что Кацуки тоже чувствует этот жар, иначе как объяснить, что его рука переместилась на затылок, не давая отстраниться, выдавая желание, чтобы это не прекращалось. Тонкая ткань тренировочной одежды вообще не помогала скрыть реакцию организма на такой уровень близости. Мидория не хотел оставаться в долгу, поэтому переместил руки на грудь Кацуки, трепетно поглаживая мышцы, позволяя сильнее расслабиться. И этого было достаточно, чтобы у Бакуго вырвался стон, который Деку поймал своими губами. Кто-то прокашлялся недалеко от них, буквально вытаскивая из омута, лопая этот пузырь, появившийся вокруг. Очень внезапно мир снова начал существовать, и им пришлось оторваться друг от друга с неприличным причмокиванием. — Эм… Мидория-кун… Бакуго… — подал голос человек, вероломно нарушивший их момент связи, — Было так скучно, и я решил посмотреть за вашим спаррингом, но совсем не ожидал увидеть вас в таком положении… Простите. Даже хладнокровный Шото в данный момент дико смущался, что уж говорить о Мидории и Бакуго, постепенно возвращающихся в реальный мир. И, когда произошло полное осознание, что их уединению пришёл конец, внутри Бакуго закипела чудовищная злость. Одним рывком скинув с себя обмякшего Деку, он подлетел к Тодороки, стараясь смотреть на стену за ним, а не в лицо: — Половинчатый, блять! Вечно твоя рожа оказывается не там, где надо! — Притормози, Бакуго! Я и сам не рад, что помешал вам, — только сейчас Шото обратил внимание на бледное лицо и красные уши Деку. Тот сидел на полу с разбитым выражением лица и держался за голову, пытаясь заставить внутренние шестерёнки крутиться заново. — Мидория, ты в порядке? Бакуго сделал что-то, чего ты не хотел? — Н-нет, Тодороки-кун, зачинщиком был я, — честно признаётся Изуку, опуская плечи и смотря в пол. Шото подходит к нему и садится рядом, кладя руку на обмякшее плечо. — Если это правда твой выбор, я, как твой друг тебя поддержу, — Шото улыбается, — Теперь понятно, что за давление между вами я чувствовал. — Что ты там вякнул, Двумордый? — огрызнулся Бакуго, обиженный тем, что его присутствие опять игнорируют. — Не верю, что ты мог что-то чувствовать, у тебя же вечно похуистичное ебало! И вообще, заикнёшься о том, что увидел — я лично устрою тебе ещё одно сотрясение! — Да, но… — собирался возразить Тодороки, но его перебил Деку: — Прости, Тодороки-кун, прости. Мы не должны были… Ты не должен был… Увидеть это… — Я понял, не продолжай, — Шото двигается ближе и обнимает Изуку одной рукой в знак поддержки. Мидория расслабился на пару минут от тёплых объятий друга, и пропустил момент, когда Кацуки покинул тренировочный зал. Им определённо нужно было поговорить о произошедшем лично, поэтому Изуку бросил ещё одно неловкое «прости» в сторону Тодороки, а после встал и побежал искать Каччана. Долго искать не пришлось. Бакуго ещё не успел подняться к себе в комнату, и когда Деку окрикнул его, он не смог заставить свои ноги двигаться дальше. — Чего тебе? — Ты не думал о том, что нам нужно это обсудить? Молчать дальше было бы преступлением, мне столько нужно тебе сказать! — Изуку нагоняет его, останавливаясь в нескольких сантиметрах. — Я знаю, что ты терпеть этого не можешь, и у нас практически не было нормального общения с тех пор, как мы были детьми, но, Каччан, послушай, нельзя убегать вечно! — Тебе лучше не трепаться об этом, где попало, — Бакуго повернул голову через плечо, встретившись взглядом с парнем напротив. — Да знаю я! Но я не уйду, пока ты меня не выслушаешь, — Мидория проследовал за ним вверх по лестнице, остановившись в коридоре. — Считай, что это твой долг будущего героя. — Ладно, Деку, но перед этим я скажу тебе кое-что. Слушай внимательно, я повторю только один раз, — Кацуки остановился и развернулся к нему лицом. — Ты должен держаться подальше от меня. Я и раньше говорил тебе это при других обстоятельствах, но ты всё равно маячил у меня под ногами. Сейчас — не тот случай. В этот раз тебе придётся отстать от меня по-настоящему. — Что ты имеешь в виду? Опять собрался вести себя, как придурок? — Изуку очень оскорбился, услышав такое от человека, который будоражил в нём столько разных чувств. Он даже позволил себе разозлиться, но когда заметил, как Бакуго вытирает вспотевшие ладони об тренировочные штаны, он в момент успокоился. Каччан нервничает и переживает, а значит угрожать не собирается. — Я просто хочу тебя защитить от самого себя, как ты не понимаешь! Я относился к тебе как к мусору практически всю нашу сознательную жизнь, это не то, что я могу принять и исправить! — Бакуго сорвался на крик, забыв о том, что здесь их может услышать кто-то посторонний. — Я не могу позволить себе причинить тебе ещё больше боли, чем уже причинил, поэтому держись от меня подальше! — Опять ты решаешь всё за меня, и даже не хочешь послушать, что я тебе скажу! — сжав кулаки, Мидория двинулся ещё ближе, — Я с самого детства тобой восхищался, всегда хотел следовать за тобой, несмотря на всю твою жестокость. И знаешь, что? Ничего не изменилось! Ты мог бы перестать отталкивать меня и попробовать исправить всё, что сделал, но ты упёрся и решил опять от меня закрыться! Кацуки замер и практически не дышал, поражённый такими словами. Этот чёртов Деку вообще думает, прежде чем болтать что-то такое, от чего у Кацуки внутренности переворачиваются? Он также заметил, что плечи Изуку слегка дрожат, а по его рукам пробегают небольшие зелёные искры. Охренеть, он что, так сильно разозлился? Бакуго приходится нарушить тишину под гнётом прожигающего взгляда парня напротив, задав только один вопрос: — Что ты чувствуешь ко мне, Деку? — Я думаю… — на секунду Изуку колеблется, но быстро совладает с собой, подтягивая руки к груди и сжимая их в кулаки. Ровно как в тот раз, когда он решительно заявил, что больше не является бесполезным Деку. — Я люблю тебя, Каччан. И, видимо, уже давно. Мне потребовалось время, чтобы осознать и принять это. Кацуки словно подбрасывает от этих слов, и он бросается к нему, зажимая щёки между своими ладонями: — Ты не шутишь? Как ты вообще мог это допустить, придурок? Очевидно, что я меньше всего достоин чего-то хорошего, исходящего от тебя! — Каччан, сказав «да» в зале, ты имел в виду именно то, что я тебе сейчас сказал? — Мидория проникновенно заглядывает ему в глаза, стараясь рассмотреть то, что Кацуки так сильно пытается скрыть. — Ну конечно, тупица! Только я думаю, что ты ещё пожалеешь об этом, поэтому я должен тебя оттолкнуть! — Бакуго жмурится, стараясь скрыть отражение внутренней боли в глазах, но Деку всё понимает по голосу. — Я не могу допустить, чтобы ты вляпался в это дерьмо, понимаешь? Ты достоин кого-то более лучшего, чем я, кого-то, с кем твоё прошлое не было таким хуёвым! — Для меня ты и есть самый лучший, Кацуки, — серьёзно отвечает Мидория, — Я всегда смотрел только на тебя, и ни за что не захочу смотреть на кого-то другого. — Изуку провёл ладонями по его спине, стараясь притянуть ближе. Бакуго чувствует, что его сердце падает куда-то вниз от ласковой интонации Изуку. Он не может продолжать настаивать на своём. — Де… Изуку. Пообещай мне, что не пожалеешь об этом, — Кацуки переместил руки на затылок и спину Мидории, крепко сжимая парня в объятиях, заставляя уткнуться головой в плечо. — Я люблю тебя. И больше не облажаюсь. — Как я могу о таком пожалеть? — Изуку прячет улыбку в широком плече Бакуго, стараясь запомнить этот момент во всех подробностях. Это единственный раз, когда они поговорили как нормальные люди, без ссор и драк, наконец-то открыли друг другу свои чувства, как говорил Всемогущий. — Кстати, задрот, — Кацуки хитро щурится, приподнимая голову Деку за подбородок, чтобы тот посмотрел на него. — Счёт один-один, поэтому… Я собираюсь сделать его в свою пользу! Изуку с запозданием понял, что он имеет в виду. И только собрался что-то ответить, как их губы снова встретились, только на этот раз поцелуй не был похож на тот импульсивный. Они не спешили как можно быстрее слиться воедино, а двигались трепетно, с большей нежностью, словно пытаясь показать друг другу то, на что не хватило слов. Кацуки отпускает голову Мидории, зарываясь пальцами в его волосах, и Изуку не может сделать ничего другого, кроме как вжаться в крепкое тело, обхватить его обеими руками, с каждой секундой всё углубляя и углубляя поцелуй. Сзади на лестнице слышатся какие-то шаги. И, блять, как же это невовремя! Наверняка опять Двумордый ублюдок шатается по агентству, и Бакуго нехотя убирает руки, выпуская Изуку из объятий. — Время отбоя, детишки! — в коридоре появляется Бёрнин, и, заметив руку Мидории на талии Бакуго, а также два покрасневших лица с припухшими губами, она хищно улыбается. — Не знаю, чем вы тут занимались, но вам пора спать. Быстро разошлись по своим комнатам! — О-ой, да, спокойной ночи, — Мидория треплет волосы у себя на затылке, очень надеясь, что напарница Старателя ничего не заподозрила. — Ночи, придурки, — Кацуки разворачивается и идёт к себе в комнату, перед этим успев кинуть Изуку взгляд, который сам Изуку охарактеризовал как «очень довольный собой». — Ну, а ты чего встал? — голос Бёрнин помогает Мидории немного отрезветь, — Иди спать, а я пойду поищу Шото, чтобы загнать в комнату и его! Изуку прощается с ней, а она, посмеиваясь, отправляется вниз, искать младшего Тодороки.

***

Утром Шото спускается в холл, где обнаруживает двоих своих друзей. Они сидят в своих геройских костюмах непозволительно близко, и, приглядевшись, он видит, что рука Бакуго находится на спине у Мидории. Сам Изуку что-то бодро тараторит, изредка прерываясь, чтобы отхлебнуть чая из своей задротской кружки с изображением Всемогущего. Кацуки всё это время слушает Изуку не перебивая, наблюдая, чтобы он в порыве эмоций не выплеснул жидкость из кружки на ковёр. Получать от Старателя нагоняй за порчу имущества совсем не хотелось. Уникальное, сука, зрелище. Но Тодороки в какой-то степени даже рад — после разговора с Изуку в раздевалке, где тот открыл ему свои чувства, он знает, что его друг всегда заслуживал спокойного общения с Бакуго. О том, что он застал вчера вечером в тренировочном зале, Шото предпочитает не вспоминать, но этот эпизод лучше всего помог понять, что чувствует Бакуго. Сам он никогда бы не рассказал об этом — они находились на слишком разных уровнях доверия относительно друг друга. И только Тодороки хотел поздороваться с одноклассниками, не замечавшими его в упор, как за его спиной возник Старатель. — Доброе утро, Ш-о-о-ото! — завопил он, обнимая протестующего против такой близости сына. Крик Старателя нарушил спокойствие и прервал идиллию, и Мидория с Бакуго быстро разлетелись по разным концам дивана. — Готовы слушать сегодняшнее задание?

***

Весь патруль Энджи удивлённо косился на Деку и Бакуго, которые не ругались и не спорили между собой, вместо этого внимательно слушали и выполняли поручения. Они не пытались как обычно доказать, кто из них самый лучший, это было уже не важно. Шото, глядя на это, едва сдерживал смех, впервые наблюдая такое выражение лица у своего отца за всё время, что они у него стажировались. Когда выдалось немного свободного времени на перерыв, Старатель собрал всех троих на крыше и раздал обеды. Кацуки уселся к Изуку близко, касаясь его плеча своим. — Приятного, Деку. Мидория смущённо улыбнулся, слегка отводя взгляд. — И тебе, Каччан. Наблюдавший эту сцену Энджи чуть не подавился собственной едой, с вопросом в глазах покосившись на сына. Шото лишь развёл руками и продолжил жевать, но Старателя это не устроило. После обеда он отвёл Шото немного подальше от этих двоих, и, наконец, задал вопрос, который мучил его с самого утра: — Как думаешь, то, что я заставил их тренироваться вместо отдыха, пошло им на пользу? Они стали двигаться практически синхронно, перестали друг на друга орать, даже сидят рядом спокойно. — Возможно, — отзывается младший, своей интонацией показывая, что не хочет продолжать этот разговор. Но Старатель, поражённый таким прогрессом, не думал затыкаться: — Интересно, что должно было случиться, чтобы эти двое перестали вести себя как два соревнующихся и нетерпеливых засранца? У обычно спокойного и безэмоционального Шото стремительно краснеет лицо.