Pressure, pressure
On my veins
Pleasure, pleasure
Turns to pain
Look what you have done
I know I can't run
Биологически мы должны быть мертвы в тридцать пять лет — наука и медицина неестественны. Но имеем, что имеем. Теоретически он должен был уехать сразу после разборки с Йошикаге. Фактически же его дядя шестнадцатилетний подросток. Практически - черт знает что.
Хотя, нет.
Практически каждый день он видит Джоске. Нагого. Стонущего. Горячего. Просящего.
Получающего.
Джотаро видит и не может насмотреться, не может понять, что привело его к этому. Он совсем уже ебанулся на голову, если считает, что рациональные размышления дают ему оправдание в совращении несовершеннолетнего.
Хотя непонятно, кто кого совратил. Джоске может добиться чего хочет, даже от такого холодного и эмоционально неразвитого Джотаро Куджо. Джоске ясно видит, насколько легко манипулировать племянником, пока он думает членом, также, как Джозеф. Правда, манипуляция длится недолго ввиду абсолютного отсутствия сопротивления Джотаро. Ему нравится подчиняться мальчишке, быть ведомым, отключать вообще весь мозг нахуй, просто единственный раз в жизни слепо следовать за кем-то. Египет выпускает его из своих сыпучих, угрожающе золотых объятий только здесь, в отеле Морио, в компании парня с солнечной улыбкой, единственного из рода Джостаров, кому не суждено разрушать — даже его стенд это подтверждает. Единственного, чьи близкие смогут прожить неестественно длинную жизнь. Хочется быть с ним и быть им одновременно. Вы вообще задумывались, каково это: быть
с человеком, которому ничего не угрожает, который может быть простым школьником, чьи друзья останутся живы наперекор джостаровской традиции хоронить их.
Я хочу тебя.
Вы любите меня, Джотаро-сан?
Я хочу тебя.
Почему ты любишь меня, Джоске?
Ты получаешь всё, что захочешь.
Вы хотите быть со мной?
Изгиб спины, рёбра, торс, тазовые кости, поцелуи невпопад, вязкая слюна. Сердце Джоске перед сексом бьётся как в первый раз, и как в первый раз оно пропускает удар от взрослых ласк, и как в первый раз распахиваются глаза и алый рот открывается в немом стоне.
— Д-да, Джотаро-сан, пожалуйста, да…
О чем ты просишь?
А вы не понимаете?
— Хочешь так?
Голова опускается в тёплое пространство между бедер, руки оглаживают ягодицы, влажный путь языка от готового раскрыться входа до головки. В конечном итоге, Джоске получит чего хочет. А сейчас он хочет член Джотаро внутри себя, хочет его член во рту, в руке, на лице, два члена внутри.
Джотаро двигает головой и насаживается ртом на член дяди, смазка размазывается по задней стенке горла; тепло, нет, жарко…адски жарко. Джоске оттягивает Джотаро за волосы, нити слюны тянутся от члена к губам:
— Т-трахните меня. Я готов, — тяжело сфокусировать взгляд. Джотаро-сан такой высокий, просто огромный, старше практически вдвое, невероятно сексуальный, Джоске хочет, чтобы им обладал именно такой мужчина. Именно обладание — грубое и бездумное — сводит его с ума.
— Я не могу обещать, что… — он настолько возбуждён, что не собирается сдерживаться.
— Мне так больше нравится, — улыбается. Но не пошло или грязно, а ярко и искренне.
«Почему я позволяю ему всё это? Почему бы не оттолкнуть и уехать навсегда, туда, где давно нужно быть. Может, я хочу быть частью того, чего у меня почти не было. Может, этот город так действует на меня. Может, я
завидую его жизни, ведь у него есть всё. Может, я хочу разбить ему сердце.»
— Ах ты…сука… — чем они вообще занимаются?
Так хорошо, Джотаро ни о чем не может думать, кроме стонов Джоске, кроме его лица, кроме воздуха вокруг них, густого и тёплого, как молоко. Так хорошо, будто вот-вот выступят слезы от всей неги нутра этого мальчишки. Неужели это то, чего он на самом деле хочет? Почему нам проще выражать возвышенные чувства самыми низменными способами? Почему всю красоту их сложности и неоднозначности мы превращаем в плоскую похоть?
Разве нельзя просто быть рядом…без этого всего?
Don't kiss my lips
Just hold me down
Hurry home
You've broken me down
