Три пули

Он крепко сжал в руках револьвер. В нём было шесть пуль. Словно насмешка: одна пуля для неё, одна для ББ, одна для него. Остальные — для возможных преследователей. Или если капсула выдержит первый выстрел. Это было единственным выходом. Дрожащими руками наматывая на ствол пелёнку и доставая подушку, он слабо усмехнулся. «Единственный выход». Звучало так, словно они уже обречены. И даже уловка Джона не поможет сбежать. Нет. Не сбежать. Спасти ББ. Ведь «Бриджес» лгали, лгали от начала и до самого конца. Они не могли спасти его жену, только мучили её, держа в аквариуме с сотней датчиков. Не спасли и нерождённого сына, которого теперь хотели принести в жертву во имя Америки. Словно мало им было его жертвы, мало той крови, которой он сам пролил в десятках битв. Подушка в руках стала тяжелее камня и едва не выпала из рук. Пришлось ещё крепче сжать пальцы, отчего кисть свело болью. Он скрипнул зубами, вставая на ноги. От шкафчика до капсулы некроматери — Боже, как мерзко звучало это слово, — было не больше трёх шагов. И не было времени тянуть — у него было всего пять минут. Пять минут, чтобы выбраться отсюда и унести сына, который сейчас широко открытыми глазами смотрит на него. И словно спрашивает: «Что ты хочешь сделать, папа?» Превозмогая себя, он подошёл к капсуле, несколько мгновений безмолвно глядя на бледную лысую женщину, которая когда-то была его женой. Она даже не дышала — воздух в лёгких уже давно заменила дыхательная смесь. А когда раствор, в котором женщина находилась, исчез, она не могла выкашлять его, потому что мозг… Он был мёртв уже давно. — Прости меня, Лиза, — он коснулся рукой её лба, холодного, как и всё в этой комнате. — И не бойся. Я позабочусь о нём. Обещаю. ББ в колбе издал звуки, похожие на хихиканье, когда он поцеловал жену. Кажется, впервые после того, как… Тяжело вздохнув, отстранился, ещё раз прошептав «Прости» и чувствуя, как по щеке потекла слеза. То, что придётся сделать, было слишком. Подушка снова стала свинцовой, и пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя положить её на лицо жены и приставить к ней револьвер. А ещё сложнее было нажать на курок. Хотя ему приходилось это делать много раз. Он убивал многих — война научила не щадить никого. Но убийство той, кого любил, даже если это цена свободы… это было слишком даже для него. Выстрел. Они шли по набережной — Клифф и ещё двое солдат. Они только недавно вернулись домой, потому что война закончилась. По крайней мере, им так сказали. Была суббота, вечер, и здесь было много народу — семьи с шумными детьми, престарелые дамы с собачками, влюблённые пары, целующиеся перед заходящим солнцем. Идиллия, совсем чужая для них, что совсем недавно сражались, чтобы обеспечить им спокойную жизнь и позволить улыбаться. По крайней мере, им так говорили. И Клифф улыбался, глядя на двух девушек, идущих впереди. Они словно мираж — лёгкие и воздушные. Одна в голубом, вторая в розовом. И Унгер не помнит, кто из его спутников окрикнул их. Но девушки обернулись, смеясь, и взгляд той, что была в голубом, словно окатил его холодной водой. Её звали Лиза, и у неё сегодня был день рождения. Вырвавшись с семейного застолья, они с подругой сбежали на набережную смотреть на закат. И вместе с военными до самой полуночи просидели на берегу, глядя на звёзды и болтая о всяких пустяках. А потом дам проводили домой и вручили недовольным родственникам, которые с подозрением посмотрели на капитана и его подчинённых. Потом она говорила, что мать долго бранила их, рассказывая, какие ужасы могли бы с ними сделать эти солдаты. Выстрел. Лиза оставила ему свой номер, написанный на обрывке бумаги из ежедневника с цветными страницами. И когда Клифф ей позвонил на следующий день, сразу же взяла трубку, радостно что-то щебеча. Они договорились о встрече в парке рядом с её домом, и Унгер слышал недовольное ворчание родителей, которые явно не были довольны выбором своей дочери. Но их, конечно, никто не слушал. Клифф встречался с Лизой почти каждый день, пока его снова не позвал долг, а её — работа. Бриджес была археологом, которая занималась исследованиями в каком-то из институтов. Но перед уходом Унгер пообещал ей — если вернётся живым, то женится на ней. Это обещание было сдержать сложнее всего — новый конфликт был ещё хуже предыдущих, а начальство — всё так же непреклонно. Сложно было выжить в аду, где не было ничего, кроме смерти и отчаяния. Но они выжили. Весь отряд Унгера вышел ранеными, но живыми. И в день своего рождения Клифф смог обнять рыдающую Лизу, стоя на взлётной полосе. А через два месяца он написал увольнительную, и в тот же день сделал Бриджес предложение. Было много слёз и радости, а потом — побег из родительского дома, никому ничего не сказав. Лиза, смеясь, сказала тогда, что чувствует себя принцессой из сказки, сбежавшей от злого дракона. Выстрел. Уставшая медсестра сняла перчатки, глядя на сияющую от счастья супружескую чету. Лиза Бриджес была беременна, плод развивался согласно сроку, и через месяц-полтора молодая мама могла отправляться под наблюдение врачей, чтобы спокойно родить. Напоследок врач почему-то попросила их быть осторожными и выпроводила их. Клифф, набросив на плечи жены куртку, повёл её к выходу, наблюдая, как та мечтательно улыбается. Возможно, она уже выбирала имя своему сыну — а что это сын, врачи были уверены. Усадив Лизу в машину, он поднял голову, наблюдая за тяжёлыми тучами. «Вечером снова будет дождь», — подумал, поджав губы. Она не любила дождь. Сидела всё время в кресле, листая любимую книгу и завернувшись в плед. И иногда плакала на особо трогательных моментах. Тогда Клифф садился рядом, обнимал за плечи и шептал что-то. Обычно после этого Лиза успокаивалась… Отмахнувшись от мрачных мыслей, Унгер сел за руль и включил музыку. Они жили за городом, и поэтому ехать придётся долго. Лиза уже развернула какой-то журнал и беззвучно шевелила губами, пробегая глазами какую-то статью. Она всегда так делала, когда садилась читать. Когда он впервые это увидел, Лиза рассмеялась, сказав, что это привычка с университета, и что ей проще уловить смысл прочитанного, если проговаривает слова. Заметив, что Клифф смотрит на неё, Бриджес подняла взгляд и кивнула — мол, поехали. И только машина тронулась с места, хлынул ливень. Чёрный и густой, словно смола. Даже свет включившихся уличных фонарей было сложно увидеть, а весёлую мелодию, играющую по радио, совсем заглушил шум капель и шелест дворников. Унгер потянулся было, чтобы выключить её, но Лиза остановила его, не отрываясь от журнала: — Оставь. На обочине в едва различимом свете фар мелькнула табличка — они выехали за черту города. Клифф по привычке глянул в зеркало заднего вида. Обычно там отражались огни города, словно благословлявшего своих детей, которые покидали его. Но сейчас там была только темнота. Когда так успело стемнеть? Стало неуютно. Радио замолчало, издавая только шум помех. Лиза отложила журнал, тревожно всматриваясь куда-то вперёд. Клифф крепче сжал руль. Они не могли пропустить нужный поворот. Слишком мало ещё проехали. Он не раз ездил по этой дороге, он знает, сколько ещё нужно… Мимо них пронеслась высокая жёлтая машина. Она возникла слишком внезапно и так же внезапно исчезла в ливне. Грязь из-под её колёс брызнула на лобовое стекло. Дворники быстро смели её, и Унгер поймал себя на мысли, что на даже в дождь обычно нет грязи. И так близко от города не было просёлочных дорог. Да и он нигде не видел такой чёрной и вязкой… Впереди раздался оглушительный грохот. Лиза закричала, указывая на что-то впереди, но Клифф ничего уже не видел. Вспышка ослепила его, он крутанул руль влево, и ударная волна отбросила машину в сторону. *** Его рука не дрогнула, когда снял самодельный глушитель и убрал револьвер в карман. Подушку не стал убирать, чтобы не смотреть. Достаточно было увидеть, как тёмная кровь, переполненная химикатами, расплывалась лужицей под головой Лизы. А приборы продолжали пищать, словно ничего не произошло. ББ недоумённо смотрел из капсулы. Конечно, он ещё слишком мал, чтобы понять. — ББ, ББ… — Клиффорд подошёл к нему, осторожно отсоединил от устройства, соединявшего ребенка с некроматерью. — Ты слышишь? Это папа. Когда Джон выстрелил, он оказался на Берегу. Пустой морской берег, немой и глухой, лишённый запахов и цветов. Единственным ярким пятном была женщина в красном, стоявшая у самой воды. Её несложно было узнать. Президент Стрэнд. Она держала в руках его сына и смотрела в глаза Унгеру. — Ты хочешь домой? — внезапно спросила у ребёнка, и его плачь эхом отдался в тишине Берега. — Пойдём домой. — Нет! — он кинулся к ним, не обращая внимания на волны, которые толкали его прочь, в иной мир. А президент подошла к воде и опустила в неё дитя, что уже не издавал никаких звуков. И Клифф кинулся за ним, пытаясь поймать ускользающего сына, не обращая внимания на силу, что вырывала его назад. Но когда ему показалось, что смог добраться до него, схватить ребёнка, он опустил взгляд и ужаснулся — в руках оказалась изуродованная кукла… Глаза Клиффа Унгера открылись вновь. Он снова был на поле боя, а вокруг него стояли его солдаты. Вернее, то, что от них осталось — скелеты, облачённые в форму и держащие в руках винтовки. Они были здесь все, не хватало только Джона. Но это ненадолго. Командир опустил голову, глядя на чёрные пуповины, которые тянулись от него к каждому из его взвода. Он не знал, что это. И почему у его ног лежит эта чёртова кукла с вбитыми в голову гвоздями. Только одно чувство воскресло, тягучей болью отозвавшись в груди. ББ. Он должен его найти. Должен исправить ошибку, которую совершил, когда согласился отдать его президенту в маске. — ББ, где ты? Солдаты начали охоту.