Незваный гость

— Чани, а какого хрена вся одежда валяется на полу??? Неужели так сложно подобра…- парень распахивает дверь в ванную и тут же закрывает её обратно, подавившись окончанием вопроса. В ванной действительно стоит его голый по пояс младший брат и неизвестный Тэяну молодой человек в грязных джинсах и заляпанной кровью когда-то белой майке. В голове жужжит рой мыслей, парень молча стоит в коридоре, пытаясь понять, что чувствует сейчас, и потерявшись в этом рое, не успевает среагировать на открывшуюся дверь, и она больно бьёт его по носу. — Да твою-то мать, хён!!! — брат тут же кидается к нему проверить, не сломан ли нос. Тэян уворачивается, бормоча какие-то ругательства, и пытается протиснуться в злополучную ванную комнату, но в маленьком коридоре слишком тесно и он оказывается зажат между стеной и крепким телом таинственного гостя. — Чувак, а ты не говорил, что твой брат такой красавчик! — парень нагло ухмыляется, окидывая Тэяна с ног до головы очень недвусмысленным взглядом. — Фу, Хви, ты что такое несёшь! — морщится Чани, хватая друга за край майки, и тянет его на кухню. — Он не из этих, отвянь! Тэян будто холодеет изнутри и едкая горечь подступает к горлу. О, Чани, если бы ты только знал, насколько «из этих» твой старший брат… Нос не сломан, но разбит и стремительно приобретает синий цвет, так что Тэян, смыв кровь, идёт на кухню за пакетом замороженных овощей, чтобы приложить его к гематоме. Молча открывает холодильник, берёт пакет и уходит к себе, а вопрос с непонятным наглецом он решит завтра. Но завтра ему с утра на работу, а домой он возвращается затемно и никого в квартире нет, поэтому решение проблемы вновь откладывается на завтра, потому что в ночи вызванивать брата у Тэяна нет сил, да и смысла в этой затее тоже особого нет, ведь чуть ли не единственное, что младший умеет в совершенстве, так это игнорировать звонки своего хёна. Так проходит несколько полных неудобства и раздражения недель. Тэяну теперь совершенно не нравится находиться дома. Этот новый друг его младшего брата просто невыносим. Старшему до сих пор непонятно, почему этот нагловатый тип живёт в их и для двоих-то тесной квартирке. Хвиёна, или Ёнкюна, он опять же не понял, каким именем его надо называть, было слишком много. Он как бездомный кот, чудом попавший в тёплый дом, казалось, находится везде одновременно: идёшь на кухню — споткнёшься о матрас, на котором он спит; завернёшь в комнату Чани — повсюду разбросана Хвиёнова одежда: мешковатые джинсы и куча одинаковых маек с обрезанными рукавами; ну а в ванную Тэян теперь и вовсе ходит, прикрыв глаза рукой и ещё из собственной спальни громко оповещая кого бы то ни было, что он идёт. А то напоролся однажды посреди ночи, что до сих пор боится вспоминать. Потому что не понимает, как теперь прогнать из памяти образ склонившегося над раковиной Ёнкюна: он стоит в одних трусах, собирая отросшие волосы в хвост, с зубной щёткой во рту и смотрит через зеркало прямо на вошедшего Тэяна. Брюнет закрывает глаза и видит широкую спину с разбросанными тут и там шрамами, но опускаться взглядом ниже резинки боксеров запрещает себе даже в воспоминаниях, и едва в голове начинают возникать образы чётко очерченных грудных мышц и рельефного пресса, тут же выныривает из омута памяти, раздражённо тряся головой. Он не должен. Он не может. Это неправильно. Он же не из этих… Тэян горько усмехнулся. — А что в этом такого? — вдруг раздаётся прямо за спиной и Тэян, вздрогнув от неожиданности, понимает, что сказал последнюю фразу вслух. — Какая разница, кого ты целуешь по утрам и с кем ложишься в постель ночью? Главное, чтоб человек был хороший! — Если бы всё было так просто… — парень давит очередной вздох и продолжает опрыскивать свои растения: малыши же не виноваты, что у него очередной личностный кризис, а одну крошку монстеру он уже умудрился угробить. — Да всё именно так просто! — горячится его собеседник и, взяв старшего за плечи, рывком разворачивает к себе. Но, увидев в шоколадных глазах напротив глубоко спрятанный страх, отпускает парня: — Ты это… Извини, я не хотел так… Просто, ну… ты не должен чувствовать стыд, вину или что ты там ещё себе придумал! Ты такой, каким тебя создала природа, и ты прекрасен… Последние слова младший почти шепчет, глядя Тэяну прямо в глаза. — Я очень хотел бы узнать тебя лучше, — осторожно протягивает руку, чтобы коснуться щеки старшего. — Позволь мне. Тэян распахивает глаза ещё больше и, отпрянув, задевает бедром горшок с несчастной монстерой. Звуки бьющейся керамики отдаются в голове Тэяна набатом, он зло отталкивает кинувшегося ему помогать Хвиёна: — И откуда только ты свалился на мою голову? Одни проблемы от тебя! Хвиён, виновато опустив глаза, бормочет тихо: — Мать меня из дома выгнала, я в парке на скамейке кантовался, а брат твой мимо шёл. К нему гопники какие-то пристали, а я помог отбиться… Ну он и позвал меня у вас пожить, пока не найду что… Тэян злиться перестаёт практически сразу и только спрашивает: — Но почему мама выгнала тебя? — Узнала, что я гей. Мне, говорит, такой позор не нужен, нет у меня больше сына… В груди у старшего комок знакомой горечи завязывается и он понимает, что не такие уж они с этим Хвиёном разные: только вот его, Тэяна, мать до сих пор не в курсе предпочтений своего сына. Но реакция её была бы, он думает, примерно похожей: в их семье не терпели ничего, выходящего за рамки «нормальности». Из тяжёлых мыслей его возвращает шорох веника по полу: Хвиён уже деловито подметает землю и остатки горшка.