Тебе же было весело?

Бывали периоды, когда Шкипер начинал нервничать больше обычного. В последнее время – всё чаще. – Рико, сколько раз говорил: оружие чистить в оружейной, не таскай его наверх! Слишком много лишних глаз вокруг… Ковальски! Помойте посуду наконец, а то ваши наряды по кухне пополнятся нарядами по туалетам! Кругом одни инфантилы… А ты тут какого чёрта делаешь?! Ганс стряхнул пепел в цветочный горшок с принтом милой выдры в надувном круге. – Привет, Шкипси! Привет, моя откормленная птаха! А я тут проездом. Хотел повидаться. – Ковальски!!! – зло рявкнул Шкипер. – Когда ты менял коды безопасности?! – Позавчера он их менял, расслабься, – поморщился от крика Ганс. – Я же говорю, я хотел повидаться. – Какой-то проходной двор, а не секретная база! – прорычал Шкипер, тряхнув головой. – Да нет, пустовато у вас сегодня, вообще-то, – отметил Ганс, поднося ко рту сигарету. Вихрем Шкипер метнулся к датчанину, выхватил её, сжал в кулаке и гаркнул: – У нас не курят, пошёл вон! Затем он на пятках развернулся и, чеканя шаг, скрылся в глубине дома. – Эй, это моя последняя сигарета! – запоздало возмутился Ганс и растерянно оглядел гостиную: – Какая муха его укусила? Рико, сохранявший до сих пор полнейшую неподвижность на диване, отвёл глаза и поджал губы. Ковальски же, выглянув из-за двери в подвал, поманил Ганса пачкой сигарет. – У нас тут некоторое… изменение в устоявшемся порядке вещей, – нервно усмехнулся он. Бывали периоды, когда Шкипер начинал нервничать больше обычного. В последнее время – всё чаще. И каким-то удивительным образом это совпало с появлением у Рядового девушки. – Да кто такой этот ваш Рядовой… – Ганс скорчил гримасу, выдыхая табачный дым. Ковальски увеличил мощность вытяжки и сел на стул напротив. – Можешь ёрничать, сколько угодно, но факт остаётся фактом, – он тоже закурил и с наслаждением затянулся. – Да Шкипер – сам ещё тот бабник, ему-то с чего об этом волноваться? – Хочешь – спроси, – Ковальски саркастически усмехнулся. Ганс глянул на него с нечитаемым выражения лица, и тот стушевался. – Вообще, это мешает, когда он… такой, – пожаловался лейтенант. – Очень въедливый, по пятам ходит. Продыху не даёт. – Ты поэтому меня позвал? – догадался Ганс. – Потому что мне срочно требовался реагент! – мгновенно встрепенулся Ковальски, но под испытующим взглядом датчанина будто сделался меньше ростом и торопливо затянулся. – Ну, и поэтому тоже, – признал, наконец, он. – Ла-адно, – датчанин потёр переносицу. – Я даже не буду прикидываться, что понимаю, почему ты решил, что я тебе тут помощник. Обычно я бы предложил спихнуть весь этот психологизм на пацана, он вроде у вас по этому делу, ну или на соседку вашу. – Рядовой он… не до того ему, понимаешь? Обычно он сам эти моменты определяет – ещё бы я знал как, – но тут всё его внимание сосредоточено не на нас. А Марлин… Шкипер сейчас никого к себе не подпускает. Марлин на него, я так полагаю, обиделась. – Опять продинамил её со свиданием? – усмехнулся Ганс. – Что-то вроде того. – Да-а уж, клуб разбитых сердец, – он покачал головой, туша окурок в чашке Петри. – Вот только при чём здесь я? – Ганс, пожалуйста, я курю сейчас, только потому что ты здесь. Пока ты здесь, он сюда не сунется! – взмолился лейтенант. – И ты, конечно же, не видишь в этом во всём одной большой логической несостыковки, – закатил глаза датчанин и тяжело вздохнул. – Птичка моя, раз уж я в городе, не хочешь пропустить по стаканчику пива? – промурлыкал Ганс, просовывая нос в кабинет Шкипера. – Я не пью, датская ты морда, и тебе это хорошо известно! – гаркнул ему в ответ заклятый друг. – Да-да, и эти припрятанные в разных закоулках дома мини-бутылочки с дешманским бренди – не твои… – Да ты…! – Шкипер задохнулся возмущением. – Как ты смеешь вынюхивать в моём доме?! – Так вот, тебе не кажется, что лучше получается убеждать себя, что ты не алкоголик, выпивая в весёлой компании? – как ни в чем не бывало продолжил Ганс, медленно просачиваясь в комнату, чтобы никаким резким движением не навлечь на свою голову тяжёлые тупые предметы. Шкипер скривился, как от лимона, но, на удивление датчанина, ничего не сказал. А Ганс и правда удивился, потому что предполагал, что спор о подкинутом злопыхателями алкоголе продлится ещё какое-то время. – Тёмное нефильтрованное? Шкипер кивнул. Когда они погрузились в «Хаммер» коммандос, Шкипер молча протянул ему свой телефон. Ганс так же молча вбил в навигатор название бара и закрепил смартфон в держателе на торпеде, но при этом он едва сдерживал рвущуюся наружу улыбку. Ехали в тишине и даже без радио. Ганс прокручивал в голове темы для светского разговора, но так ни одну и не поднял. Его тоже начало напрягать совсем не привычное поведение Шкипера, теперь и он понимал беспокойство умника. Поздний вечер среды не грозил пробками. До бара они добрались за полчаса. Полчаса напряжённой тишины. В дороге Ганс успел связаться с менеджером бара и попросить столик в укромном уголке, а также выпивку и закуску ко времени, так что, стоило им со Шкипером сесть, официант уже был тут как тут с заказом. – Ну-с, за долгожданную встречу! – бойко воскликнул Ганс, подхватывая высокий стакан. С всё тем же кислым выражением лица, что он сохранял всю дорогу, Шкипер молча пригубил пиво. – Ладненько, – не дождавшись чоканья, Ганс сделал пару добрых глотков и широким жестом утёр губы. – Про свои дела рассказывать не буду – ты всё ещё можешь меня за них задержать, ну, или в самом милом случае не задержать и стать укрывателем, поэтому рассказывай, как твоя жизнь, птенчик мой! Шкипер бросил на него долгий мрачный взгляд и просто продолжил потягивать пиво. – И не таких кололи, – кивнул сам себе датчанин и прихватил из тарелки с закусками несколько колец кальмара, – предлагаю игру. Я делаю догадки, а если я не прав, ты делаешь глоток пива, а если прав, то я. Шкипер выразительно вскинул брови. – Ну-у, ладно, если я прав, ты делаешь глоток пива, а если не прав, то я, – быстро согласился на молчаливое возражение Ганс, примирительно поднимая руки. Датчанин готов был поклясться, что увидел едва различимую усмешку в глазах заклятого приятеля. Это было хорошим знаком. Он начал с самых абсурдных предположений, на которые был способен, угадывая, что произошло за время его отсутствия. Удивительно, но несколько раз Шкипер даже отпил из стакана. Конечно, всегда оставалась вероятность, что он просто хотел уже наконец выпить. Стакан же датчанина опустел довольно быстро. Это не прошло мимо неусыпного внимания официанта – тут же на столе появилась новая порция. – И-итак, стоило мне уехать, как вы успели опять запороть миссию в Монако (почему вас туда только пускают?), слетать в Европу и спасти какую-то русскую девчонку от работорговца в компании пиратки-лесбиянки из Северной группировки (так вот зачем вы меня вызванивали!), и заживо похоронить собственного проверяющего агента в схватке с каким-то червеобразным биологическим оружием?! Вот это да! И всё это без меня! Я бы тоже приуныл, что пережил всю эту свистопляску без своего лучшего друга! А ты пей-пей, тут я прав. – Не прав, – хмыкнул Шкипер, – ты мне не друг. И тем более не лучший. – Во-первых, ауч – в самое сердце! Во-вторых, нам надо уже когда-нибудь определиться с моим статусом. В-третьих, это достойно хотя бы минимального уважения – то, что я это всё угадал, так что пей. А в-четвёртых – брось! Как будто бы у тебя есть хоть кто-то, кого ты можешь назвать лучшим другом? Шкипер покачал головой, но сделал три больших глотка, опустошая этим стакан. – Ганс, я готов руку на отсечение дать, что ты следишь за нами и что ни черта ты не «угадал», – произнёс он язвительно. – Левую? – хитро сверкнув глазами, уточнил датчанин. – Левую. То, что выразило лицо Шкипера в этот момент, было почти похоже на обычную человеческую улыбку, и Ганс даже засмотрелся. – А в целом как дела на рабочем фронте? – быстро опомнился он. Шкипер закатил глаза и только покачал головой. – Да помню я про уговор, я же не актуальную сводку по самым разыскиваемым в округе прошу! Просто пытаюсь поддержать светскую беседу, которая как-то не клеится. Официант! – гаркнул Ганс только подоспевшему к ним молодому человеку. – Скотча этому столику! – Какого скотча?! – поперхнулся Шкипер. – Односолодового, пятнадцать лет. Да ты не беспокойся, они знают какой. – Ганс...! – Не кокетничай, я пригласил – я плачу. А то когда ты ещё такой попьёшь на свою зарплату? – Ганс! Я очень стараюсь не смотреть на это как на взятку. – Ну вот и молодец! Вздрогнули! – Прямо с подноса официанта датчанин схватил гранёный стакан и протянул его Шкиперу. Тот подождал, пока молодой человек поставит второй стакан на стол, посмотрел на него задумчиво и, придя с самим собой к какому-то соглашению, чокнулся с Гансом. Его лучший враг преисполнился невиданного энтузиазма и пустился в рассказы о курьёзных случаях во время его путешествий по миру. О целях путешествий он, конечно, не распространялся. – …И знаешь что? – Осоловевший датчанин склонился над столом и заговорщически сощурился. – Он и правда оказался пакистанцем! Шкипер пару мгновений честно пытался сохранять непроницаемое выражение лица, но не удержался и прыснул, чуть не сбив локтем почти опустевшую бутылку скотча. – Только ты мог угодить в такую… ситуацию! – выдавил он из себя, утирая проступившие слёзы. Ганс пожал плечами и неразборчиво промычал что-то вроде «Не знаю», жуя кусочек копчёной сёмги. – Где ты только ни был, – с усмешкой протянул Шкипер. – Так и вас помотало – у Штатов много где интересы, – хмыкнул датчанин. – Но Антарктика… – У нас… был странный период жизни, это было даже не по работе, – обтекаемо ответил на это Шкипер, разливая скудные остатки скотча по стаканам. – Ну, за жизнь, полную приключений до последних дней! – подытожил Ганс. Чокнулись. – И как ты свои последние дни видишь? – вдруг спросил Шкипер. – Надеюсь, это будет опытный снайпер. Настолько опытный, чтобы я даже его не заметил, – задумчиво протянул Ганс. – Почему снайпер? – Быстро и безболезненно, даже понять ничего не успеешь. Пуньк! – Он щёлкнул себя по виску. – И ни-че-го. Пока, правда, таких не встречал. Молокососы. – Учту, – ухмыльнулся Шкипер. – Как жил, так и умер – незаметно. – Ну а ты? – ощетинился в ответ на это датчанин. – Падёшь в борьбе против всадников Апокалипсиса: Старости, Алкоголизма, Одиночества и Рака простаты? – Почему это? – Шкипер опешил. – Так ведь, – Ганс осклабился, – не думаешь же ты, что твои «пингвинчики» до седых мудей будут с тобой в войнушку играть? Это, знаешь, для особой категории людей. Потерянных. Как мы с тобой. Ты же не хочешь такого для них? Шкипер дёрнулся как от пощёчины и уставился на датчанина. В его голове пронеслось несколько кадров: как он разбивает пустую бутылку о прилизанную макушку, как прикладывает наглую морду горбатым носом о столешницу, как опрокидывает тяжёлый стол на заклятого приятеля. Однако вместо этого он резко встал из-за стола, кинул на скатерть несколько крупных банкнот и молча покинул ресторан, оставляя Ганса сидеть, недоумённо моргая ему вслед. Шкипер окинул взглядом «Хаммер» на парковке, вздохнул и немного шатко, но быстро пошёл вдоль тротуара. По пути он решил вызвать такси, но пока он пытался совладать с мелкими буковками, которые и в трезвом состоянии постоянно ускользали у него из-под пальцев, телефон выдал предупреждение о низком заряде. Шкипер ругнулся сквозь зубы – аккумулятор был уже совсем никакой, но он так привык к своему старому телефону, что всё не мог собраться и заказать новый. Он остановился в неосвещённом переулке, понадеявшись, что ушёл достаточно далеко от ресторана, чтобы Ганс, разделавшийся со счётом, не догнал его раньше, чем подъедет такси. Дома он сменит пароли на системе безопасности, включит режим боевой готовности и хорошо проспится, чтобы выветрить из себя этот день. Идиотская идея была с самого начала… – Эй, папаша, позвонить не найдётся? – вдруг донеслось из темноты переулка. Шкипер резко развернулся в сторону звука, но непривычно опьяневший мозг приглушил почему-то ненужную ему сейчас координацию. Мужчина неизящно пошатнулся, чуть не выронив телефон. – Ты со мной говоришь? – усмехнулся Шкипер, вглядываясь в темноту. – С тобой, – заверил другой голос. На свет уличных фонарей вышли шестеро парней. Присмотревшись, Шкипер обнаружил характерные нашивки на свитерах, куртках и бомберах. – «Крысы», – почти дружелюбно улыбнулся он, убирая телефон в карман. – Какая встреча. – Прикинь, да? – ответил ему тощий долговязый парень, который его окликнул. – Я думал, вы всегда вместе тусуете, а тут гляньте – один и тот поддатый. – Да я один вас десятерых стою. Давайте подождём, пока ещё кто-то из вас, девочек, подбежит? Парень тряхнул рукой, в ней сверкнуло лезвие ножа. – Да мы так попробуем. Ещё один достал нож, трое покачивали битами, а последний позвякивал цепью. Шкипер хищно оскалился и хрустнул кулаками. Он ушёл из-под первого удара битой. Выбил её из рук бандита, скорее всего, повредив ему кисть. Уклонился от ножа, метящего в живот, подсёк нападающего и нанёс удар вслед. Перехватил летящий в голову утяжелённый конец цепи – она намоталась на подставленную биту. Шкипер дёрнул её на себя, и парень от неожиданности полетел следом. Шкипер подхватил его, и по спине несчастного пришёлся удар битой товарища, который не успел вовремя остановиться. Он справился бы с шестью «крысами», даже с вооружёнными – и не такое бывало. Вот только был он обычно в таких ситуациях кристально трезв. Откинув хрипящего от боли бандита на того, у которого отнял биту, Шкипер ушёл от очередного замаха ножом, но вдруг координация его подвела и он пошатнулся. Воспользовавшись ситуацией, один из парней с битой размахнулся ему навстречу. Шкипер в последний миг среагировал и попытался сгруппироваться. Он повалился на землю, закрывая голову блоком предплечьями. Удар пришёлся по касательной, но Шкипер хорошо приложился затылком о стену. Из глаз будто брызнули искры. Мир покачнулся и задвоился. Вокруг сгрудились «крысы» и их долговязый лидер, недобро скалясь разбитыми губами, покачивал ножом. Шкипер невыразительно хмыкнул, пытаясь сфокусировать взгляд, как вдруг раздался звук удара и бандит, стоявший позади долговязого, кулём повалился на него. По переулку прокатился звук бьющегося стекла. Шкипер едва успел откатиться в сторону, чтобы не оказаться придавленным ими. Он глянул в сторону главной улицы и увидел фигуру, в спину которой бил фонарный свет. – С-сука, – досадливо выдохнул Шкипер и в следующее мгновение машинально поймал что-то, что метнула в него эта фигура. Он разжал руку и обнаружил кастет. – Ты ещё что за хер? – рявкнул долговязый, выбираясь из-под бессознательного тела товарища, и уставился на осколки бутылки скотча, сверкающие свежей кровью. – Я? – переспросил Ганс. – Да так, шут для Царевны Несмеяны. – Чег… – долговязый даже не успел закончить, когда Шкипер нанёс ему удар в челюсть. Пружиной он подскочил над землёй, тут же следом ударяя бандита в живот ногой. – Ну хорош, хорош, – согласился датчанин, сладко улыбаясь, и метнулся вперёд на «крыса», заносящего над головой биту. Когда невдалеке заслышалась полицейская сирена, Шкипер прижимал к стене единственного ещё способного стоять на ногах долговязого и душил его, приговаривая: – Какой я тебе, нахер, папаша? Папаша твой за хлебом ушёл, стоило твоей мамаше про задержку сказать, засранец! Улыбаясь, как сытый кот, датчанин потирал костяшки и наблюдал за этой картиной. Потом с видной неохотой прерывать её он положил руку на плечо Шкиперу: – Птичка моя, пойдём отсюда, ты же не хочешь светить копам корочки в пьяной уличной драке? Шкипер оторвался от бандита, прислушиваясь, и встрепенулся. «Крыс» безвольно сполз по стенке. Ганс вскинул брови, заглядывая в затуманенные синие глаза, и с всё той же улыбкой шепнул: – Бежим. Они выскочили из переулка, когда полицейская машина была в паре десятков ярдов от них, и бегом пустились через дорогу. – Стойте, где стоите! – приказал в рупор патрульный, когда две фигуры уже скрылись в ночном мраке. Минут десять они петляли во дворах, иногда слыша вдалеке звуки сирены. Наконец Ганс затормозил у пожарной лестницы, ведущей на крышу одного из домов, и сцепил руки в замок, призывно кивая на неё Шкиперу. Они плюхнулись на пыльный бетон, переводя дыхание. Прямо под ними по улице проехали полицейские, но скоро шум сирены растаял в ночи. Шкипер провёл по лицу ладонями, стирая пот и размазывая кровь. Он покачал головой и вдруг затрясся. Ганс удивлённо посмотрел на него и понял, что заклятого друга трясёт от беззвучного смеха. Он тихо прыснул в кулак, и тогда Шкипер рассмеялся в голос. – Чш-ш, дурак старый, мы только оторвались, – зашипел на него Ганс, прижимая к его рту ладонь, но не переставая улыбаться. Шкипер глянул на него дико сверкающими глазами, попытался скинуть ладонь, но датчанин не поддался. Тогда он пихнул Ганса под локоть, на который тот опирался, и они покатились по крыше, мутузя друг друга отчаянно, но не злобно. Выбившись из сил, пыльные, помятые, растрёпанные, но ужасно довольные, они снова растянулись на холодном бетоне, тяжело дыша и смотря на небо. В Нью-Йорке редко можно было увидеть звёзды. Вот и сейчас: загрязнённое светом десятков тысяч фонарей, прожекторов, билбордов, небо было чёрным с серыми обрывками облаков, лениво ползущих мимо жёлтого диска луны. Вдалеке лаяли собаки, шумели редкие машины. В спальном районе царило сонное умиротворение. – Ну вот и какого же чёрта? – со вздохом риторически вопросил Шкипер. Ганс легкомысленно пожал плечами, приглаживая волосы и поглядывая на сбитые костяшки другой руки. – Такой была бы ваша работа, я полагаю, если бы она подходила мне. Шкипер пихнул его в бок, и Ганс ухнул, потому что заклятый друг угодил локтем в свежий ушиб. – Мы не избиваем за здрасьте людей на улицах до кровавых соплей. Обычно. – Как ты мог наделать столько ошибок во фразе «защищаться от отмороженных бандюганов, которые с оружием нападают на мирных жителей в ночи»? – Ганс, ты – отмороженный бандюган. – Touché, – датчанин комично выпятил вперёд нижнюю губу и закивал, глядя в небо. Шкипер хохотнул в ответ, а Ганс вдруг посерьёзнел, поднялся на локте и посмотрел ему в глаза. – Шкипер, а поехали со мной? – Чего?.. – мужчина с трудом сфокусировал взгляд на датчанине. – Куда? – Куда угодно! Хочешь – на Кубу, хочешь – в Зельден, хочешь – на Камчатку. – Тебе туда клиентов сопровождать надо? – зло усмехнулся Шкипер. – Заткнись. Поехали! Я всё сделаю, всё найду. Всё будет в лучшем виде. Тут до Шкипера дошла серьёзность Ганса. – Да ты шутишь, – растерянно пробормотал он, торопливо неловко садясь. – Нет конечно. Я на службе… – Да забей ты, возьми отпуск за свой счёт. Ты давно без них отдыхал? А они без тебя? Дай ты им свободы, ты же задушишь их так когда-нибудь. Шкипер смотрел на него непонимающе и как будто бы… напуганно? – Ты точно бредишь, датчанин, тебя приложили-таки по башке. Только, я думал, она пустая – тебе ничего не будет… – Да завали, правда, – устало покачал головой Ганс, – ты же знаешь, что я не шучу и не брежу. Командующий офицер «Пингвинов» смотрел на него, моргал, его брови подрагивали, то собираясь к переносице, то возвращаясь на место. – Не понимаю, – признался он наконец. Ганс потёр лоб, поражаясь, как такие простые вещи не лезут голову этому твердолобому старому пню. – Шкипер, ты не единый с ними организм. Они нормально справляются со своей жизнью без тебя. Они не твои птенцы – они взрослые мужики со своими головами на плечах. Не ты намертво склеивающая их субстанция – это их выбор быть с тобой. Осознанный. Шкипер открыл было рот, но Ганс решительно его оборвал: – Заткнись, говорю. Я могу представить, – он закатил глаза, разводя руками, – что ты боишься их потерять. Вся вот эта вот семейная чушня, боже, какие сопли… И да, они правда могут рано или поздно уйти – ну хрен их знает, может, они и правда не совсем потеряны. И ты ничего, – произнёс с нажимом Ганс, – не сможешь с этим сделать. Такова жизнь – баста, финита! – Почему ты мне это говоришь? – подозрительно спросил Шкипер. – Не знаю, – Ганс пожал плечами. – А кому ещё? Кто у тебя ещё есть для доверительных разговоров по душам? Ух, боже… – Он передёрнулся. Шкипер выглядел ошарашенным. Ганс готов был поспорить, что он один из немногих людей, кто мог похвастаться тем, что застал Шкипера в таком состоянии. И что он из единиц тех, кто смог вызвать у него это состояние… и остаться в живых. – В общем, я хотел сказать, что срываться на них из-за вот этого вот твоего «чёрт подери, я теряю контроль над их жизнями» – это не то чтобы надёжный способ заручиться их расположением, – закончил датчанин и выжидающе замер. Он был готов отражать смертельную атаку. – Закурить есть? – спросил тихо Шкипер, заставив Ганса вздрогнуть от переполняющего его напряжения. – Спроси лучше у своего кулака, в котором ты уничтожил мою последнюю сигарету, – отозвался он саркастически. – Я бы тоже сейчас закурил, вообще-то… – пробормотал он уже вполголоса. – Жаль, – резюмировал его заклятый друг, задумчиво глядя в пустоту перед собой. На горизонте занимался рассвет. Шкипер уже какое-то время стоял у ограждения крыши, наблюдая особенно тихий в эти часы город. Ганс поёжился от пробирающейся под пиджак утренней свежести. Он был бы не против слезть уже с крыши и отправиться в отель, выпить таблеточку аспирина, но почему-то он так и не решился этого сделать. То ли вид Шкипера у края крыши его смущал, то ли… Ганс и сам не понимал, что это за второе «то ли». Или не хотел понимать. – Ну, – выдохнул прохладный воздух Шкипер и прочистил горло, – пора возвращаться домой. Ганс посмотрел на него и молча кивнул, хотя знал, что Шкипер его не видит. Тот достал из кармана телефон и чертыхнулся – разрядился. Он обернулся на датчанина без особой надежды во взгляде, но тот только покачал головой. На встречи с «Пингвинами» он не брал средств связи. Нет уж, больше никогда. – Дерьмо, – заключил Шкипер. – Либо ловить попутку, либо искать тот бар. Они брели вдоль дороги в направлении бара, угрюмо помалкивая. Усталые, пахнущие перегаром, испачканные в пыли и крови – куда там надеяться на доброго самаритянина, который пустит их в свою машину, им бы снова на полицию не налететь. Минут через сорок они всё-таки вышли к парковке, где одиноко стоял автомобиль коммандос. – Так вот о том моменте, когда мы примем душ и выспимся, – вдруг начал Ганс и поймал на себе странный взгляд Шкипера, открывающего водительскую дверь, – я ведь не шутил про отпуск. – Нет, – просто ответил тот. – Но почему?! – внезапно громко воскликнул Ганс. – Тебе было не весело сегодня? – Весело. – Нет, ты послушай, подумай снача… Что? – датчанин осёкся. – Что слышал. Он часто заморгал. – Ладно, теперь я не понимаю. – Тут нечего не понимать, – Шкипер сел за руль и включил зажигание. – Было весело, больше не надо. – Да почему?! А как же старые времена? Ты же знаешь, что мы отличная команда. С кем тебе ещё так отрываться? Не с этими же салагами! – Ганс обошёл машину и дёрнул ручку дверцы. Та не поддалась. Вместо этого немного открылось окно, чтобы голос Шкипера было слышно. – В «старые времена», Ганс, ты пытался убить меня. В «старые времена» я сидел в тюрьме, потому что меня обвинили в госизмене. Потому что ты подставил меня. Я не хочу никаких «старых времён» с тобой снова. – Но… – Ты спас жизнь моего солдата, этим ты заслужил мой нейтралитет. Всё. У нас был договор: я не сдаю тебя, ты не путаешься под ногами. Это самые лучшие отношения, которые у нас могут быть. Это единственное, что может у нас получиться. – Но… Шкипер сдал назад и выехал с парковки. Он поправил зеркало заднего вида, и одинокая фигура пропала из отражения. Пальцы крепко впились в руль. Зубы сжались до скрипа. Он прерывисто втянул носом воздух, а потом выпустил его изо рта, на пару мгновений прикрыв глаза. Ему было слишком весело.