Ведьм у нас сжигают

Филиппа Андерсон бежала по залу, чувствуя, что по глазам текут слёзы. — ⲟ, ⲕⲁⲕ ⲧы ⲙⲟⲅⲗⲁ ⲙⲉⲏя ⲡⲣⲟⲙⲉⲏяⲧь? Шарлотта Холмс, голубоглазая темноволосая и худая бестия, со столь тонкой талией, что удивительно, как до сих пор не переломилась пополам, сумела отыскать Филиппу на приёме короля. Та не ожидала ничего плохого. — Здравствуй. Хотелось бы поговорить не при посторонних. Отойдём? — Конечно, — Андерсон тогда ещё улыбалась. — ⲟ, ⲅⲟⲥⲡⲟⲇυ, ⲕⲁⲕ ⲧⲉⳝя ⲡⲟⲏυⲙⲁⲧь? Девушки вышли в сад и углубились в укромную аллею. Конечно, Шарлотта как обычно, схватила пару листочков и бережно вложила в книгу, что принесла с собой. Когда Филиппа спрашивала, зачем она так делает, Холмс-младшая лишь таинственно улыбалась и говорила, что это помогает расследовать дела. — Филиппа, я еду во Францию. На три недели... — Что? Ты оставишь меня тут одну так надолго?! — она приобняла Шарлотту, но та мягко убрала руки девушки. — Мой старший брат Майкрофт нашёл мне там мужа. Отец согласился с его выбором. Нужно будет сыграть свадьбу. — Но мы же... — Я помню, что мы хотели убежать... Но ты же понимаешь, что сейчас такие времена... Нас просто сочтут ведьмами и сожгут... Филиппа почувствовала, что внутри закипает ярость. — Это нечестно... Ты обещала! — Моя дорогая Филиппа, — Шарлотта взяла в руки лицо девушки и вздохнула, — мы же не прекратим общение и будем видеться. Что же ты так? И ты тоже выйдешь замуж. Может, за Донована? Он так ухаживает за тобой... — Мне нужна ты!!! — выкрикнула Андерсон и чуть не заплакала. Шарлотта коротко и быстро коснулась губ Филиппы. — Моё чудо, свет мой, всё будет хорошо, и в конце концов, мужья – не вечные. Ты же знаешь, что они часто умирают раньше жён... — ⲧⲃⲟυ ⲥυⲏυⲉ ⲅⲗⲁⳅⲁ — ⳡⲩⲇⲉⲥⲁ. ⲩⲙυⲣⲁю ⲧⲣⲉⲧυύ ⲇⲉⲏь, ⲕⲧⲟ ⲥⲕⲁⳅⲁⲗ, ⳡⲧⲟ ⲧⲁⲕ ⲏⲉⲗьⳅя? Андерсон вырвалась из объятий, в которых ей хотелось остаться навечно. Она понимала, что Шарлотта всё решила, и наперекор брату не пойдёт. — ⲟⲧⲥⲧⲁⲏь, ⲧы ⳝⲟⲗⲉⳅⲏь, ⲧы ⲉⲥⲧь, ⲙⲉⲏя ⲏⲉⲧ. ⲇⲉⲗⲁⲉⲱь ⲥⲉⳝⲉ цⲁⲣⲁⲡυⲏы υ ⲗⲉⳅⲉⲱь ⲏⲁ ⲥⲃⲉⲧ. — Тогда, раз ты всё решила так, нам лучше больше не видеться никогда! Она побежала по аллее прочь. От Шарлотты. От всего, что их связывало. Больно, больно! Как же больно! Но Филиппа знала, как сделать Шарлотте гораздо больнее... — ⲡⲟպⲁⲇυ ⲙⲉⲏя, ⲡⲟպⲁⲇυ ⲙⲉⲏя, ⲇⲉⲃⲟⳡⲕⲁ-ⲣⲁⲥⲥⲃⲉⲧ, ⲕⲁⲡⲉⲗьⲕⲁ ⲟⲅⲏя υ ⲕⲁⲡⲉⲗьⲕⲁ-яⲇ. Филиппа довольно быстро нашла местного блюстителя порядка Грегори Лестрейда. Она старалась придумать, как успокоиться и придумать внятные убедительные слова. Впрочем, Андерсон не была бы собой, если бы не могла собраться когда надо. Шарлотта отмечала в ней эту черту. Признавала, что подруга настойчива и умна, разбирается во многом. Но выводы часто делает неверные. Только сейчас её решение было самым верным. Филиппа не сомневалась в этом. — ⲡⲗⲟպⲁⲇυ ⲅⲟⲣяⲧ, ⲡⲗⲟպⲁⲇυ ⲅⲟⲣяⲧ ⲃⲉⲇьⲙ ⲩ ⲏⲁⲥ ⲥⲿυⲅⲁюⲧ, ⲃυⲇυⲙⲟ, ⳅⲁⳝыⲗυ ⲧⲉⳝя. Грегори очень внимательно выслушал её. Кивал, и всё записал. Особенно те самые листочки. Для чего ещё можно использовать их, как не для колдовства! Лестрейд очень умный, не зря же он блюститель порядка. Но в глазах что-то мелькнуло. Кажется, боль за Шарлотту. Они же были большими друзьями с её братом, Майкрофтом, и кажется, каждый раз так смотрели друг на друга, как и они с Шарлоттой. Лестрейд явно не был доволен этой ситуацией, Филиппа явно это ощущала, но не дать ход делу он не мог. Обвинения в колдовстве так просто не замалчиваются. *** Через неделю собрался весь двор, чтобы заслушать, что скажут про одну из самых видных семей: Холмсов. И правда ли Шарлотта, младшая, является ведьмой? Главным доказательством значились книжки, полные растений между страницами. Старший брат Шарлотты, Майкрофт, даже не скрывал своей печали и страха, постоянно уточняя что-то у Грега. Холмс пытался что-то сделать, повлиять на решение судей, периодически подходил к сестре поддержать её, сказать хоть что-то... Шарлотта казалась абсолютно безжизненной. — я ⲃυⲿⲩ ⲃⲟ ⲥⲏⲉ ⲕⲣⲁⲥυⲃⲩю ⲥⲙⲉⲣⲧь. Вскоре суд начался, и сразу стало ясно, что оправдательного приговора не будет. Слишком много здесь собралось мужчин, которым строптивая Шарлотта отказала когда-то. Майкрофт не знал, что делать. Всё шло к закономерному ужасному финалу. Филиппа опустила глаза, боясь даже смотреть на Шарлотту. Наконец, приговор был готов к оглашению. — Мы заключаем, что Шарлотта Холмс-младшая является виновной. Признаётся ведьмой и будет казнена, как положено ведьмам. Последние слова, колдунья? Девушка как проснулась. Вздохнула и поднялась. Оглядела зал, будто пытаясь отыскать Филиппу, но та в ужасе спряталась за других. — Я невиновна. Есть те, кто это знают, но не скажут по своим причинам. Их выбор. Делайте, что должно, но знайте, моё время ещё придёт, как приходит и уходит оно у каждого из нас. Но никогда больше я не отдам сердце тому, кто оказался способен меня предать. Он же да будет мучаться и злиться от своей любви, куда сильнее, чем я сейчас от огня! Я это обещаю и знаю, что так и будет! — ⲅⲇⲉ ⲥυⲏυⲙ ⲟⲅⲏⲉⲙ ⲧы ⳝⲩⲇⲉⲱь ⲅⲟⲣⲉⲧь. Если до этих слов у кого-то ещё оставались сомнения, тот после этой горячей речи развеялись окончательно. Только ведьма может обещать подобное на краю могилы. *** Шарлотта горела быстро. Дико быстро. Она молчала, не кричала, держалась. Майкрофт в ужасе плакал, и впервые Грегори его обнимал. Другого мужчину, прилюдно. Но никто этого не замечал. Некоторые всё же сочувствовали девушке, которая часто помогала Грегу распутывать дела, кто-то не скрывал радости, мол, так Холмсам и надо. Зазнались. Лишь Филиппа едва могла дышать, умирая от смеси стыда с ужасом. Что же она натворила! Последние слова Шарлотты были про неё. Она знала, кто донёс. Знала. Филиппа закрыла лицо руками и вдруг услышала шёпот: — Надеюсь, ты довольна, Андерсон. Шарлотта умерла из-за тебя и твоей ревности! Это был Грегори. Невероятно злой. Он скрывал это очень умело, пока было нужно, но теперь... — Надеюсь твой костёр в аду будет не хуже. Это он ещё не знал, отец Шарлотты от горя вышел из окна. *** Филипп Андерсон скучающе заполнял бумаги для рапорта. Дело было тривиальным. У Грега — куда круче. И он вечно отмахивается от помощи Филиппа... Но слушает этого выскочку Шерлока, о котором ходит столько слухов. Вспомни чёрта, он и явится. Лестрейд внезапно зашёл к Андерсену с огромнейшей улыбкой. — Раскрыли! И всё не так, как ты говорил, Андерсон! — Что? В этот же момент в комнату вошёл и Шерлок Холмс. Как обычно, даже не сняв пальто. Темноволосый парень с удивительными голубыми глазами. В первый же миг, как Филипп его увидел, понял, что он пропал. — А, а это тот самый горе-эксперт, понижающий раскрываемость? — Ну зачем ты так... Это Шерлок, это — Филипп, — представил их Грег. Андерсон протянул руку, но Холмс только кивнул. Филипп ощущал себя ужасно. Словно он натворил, что-то, за что его ненавидят. *** Филипп одновременно любил и ненавидел Шерлока. Ненавидел за едкие высказывания, удивительно нетривиальные мысли, а любил за то, что тот так безупречен. За всё... Тот был Холмсом, а их и можно только ненавидеть или любить. Так однажды Грег сказал. Филипп не понимал, что с ним, пока ему не начал снится прекрасный сад, где он был девушкой, сидел с другой, которую звали Шарлотта. Пил чай, читал книги, болтал. Они целовались и были так счастливы... У них было всё. Но сон всегда заканчивался тем, что Шарлотта смотрела глазами, в которых пылали искры, после чего говорила: — Это всё могло бы стать явью, но ты меня сожгла, Филиппа. Андерсон вскакивал в ужасе и больше не мог заснуть. Он дико устал от этих снов. Странно, что у той Шарлотты из сна была та же фамилия, Холмс. Однажды Филипп всё же не выдержал и решил, что у Шерлока-то и стоит спросить об этих снах. Что и сделал при первой же возможности. А тот впервые не съязвил, выслушал, внимательно и хмурясь. А потом ответил: — Это то, что можно назвать мультивселенной или же прошлой жизнью. Где-то мы были теми двумя девушками. И вы поступили со мной очень подло. Неудивительно, что я сразу стал Вас остерегаться. Тот вздрогнул и с долей разочарования вздохнул. — Не думал, что Вы верите в подобное... — А я и не верю. Я это знаю. И сколько раз из всех именно я был прав? Филиппу нечего было возразить. — И что же? — Ничего, Андерсон, ничего. Всё что возможно, вы уже сделали. А теперь видите последствия своих решений. Хорошего дня, Андерсон, а мне надо идти. И, взмахнув немного плащом, который будто бы нужно было поправить, Холмс ушёл, не оборачиваясь. Ему всегда хотелось полюбить. Всегда. Но словно что-то не позволяло. Шерлок никому не доверял. К Андерсону его тянуло, но в то же время и отталкивало... Может, этот сон, который Холмс тоже видел десятки раз? Неужели такая иррациональная вещь была причиной? Или стала предупреждением? ⲃⲉⲇьⲙ ⲩ ⲏⲁⲥ ⲥⲿυⲅⲁюⲧ, ⲃυⲇυⲙⲟ, ⳅⲁⳝыⲗυ ⲧⲉⳝя.