scorpio rising

«В день, когда Вельзевул приняла решение создать тебя, Небесный порядок выстроил свои светила так, чтобы помешать её замыслу о сотворении идеального сосуда. Когда она отливала твоё тело, Солнце находилось в рогах Козерога. Когда она вытачивала твои скулы, на небо восходил Скорпион, и яд с его хвоста отравил не только твой характер, но и весь твой жизненный путь. Когда она лепила твои изящные кисти, Луна — фальшивый лик Селестии — осветила Рыб. Когда ты наконец открыл свои глаза, звёзды посмеялись над тобой, ведь они знали, каким несовершенным ты вышел, и именно тогда ты понял, что будешь питать к ним ненависть»

— Ты лжёшь, — Скарамучча пытается сделать так, чтобы его голос не дрожал. — Эти фальшивки не скажут тебе правды. — Что и требовалось доказать, — Мона победно ухмыляется, подпирая щёку рукой. Они сидят в шатре без крыши, и этот проклятый шатёр преследует Скарамуччу во снах вот уже столько дней, что Предвестник сбился со счёта. Между ними — круглый стол с бархатной скатертью и наполненная водой чаша, в которой отражается бесчисленная россыпь звёзд. С Мегистус звёзды ведут конструктивный диалог. Скарамучче же смеются прямо в лицо. Он хочет шлёпнуть ладонью по воде, чтобы прихлопнуть их, как назойливых мух, но знает, что ничего не получится. Потому что он уже так делал. Мона перегибается через чашу, и пряди её волос ниспадают на гладь воды, создавая рябь. Рябь усиливает мелодичный, противный смех фальшивых светил, и от этого смеха у Предвестника начинает звенеть в ушах. Он хочет убежать из шатра прочь, но знает, что ничего не получится. Потому что и так он уже делал. И не раз. — Ты не можешь убежать, — шепчет на ухо астролог, — потому что от себя не убежишь. И ты это прекрасно знаешь. Знаешь, что я права. Скарамучча не выдерживает. Девчонка читает его, как раскрытую книгу, и бьёт по самым уязвимым и болезненным точкам. Предвестник выскакивает из-за стола, путается ногой в длинной скатерти, чуть не падает — но несётся со всех ног к выходу, потому что невыносимо

***

Он просыпается и чувствует, как по его бледной, почти фарфоровой щеке стекает горячая слеза. Слеза, из-за которой от него однажды и избавились. Просто выбросили, как неисправную вещь. Потому что он оказался недостаточно хорош.

«Эи никогда тебя не оставит. А я, если понадобится, всегда пришлю помощь»

Сказитель стискивает зубы, вспоминая обещание «благородной» жрицы Храма Наруками. Теперь он знает: словам лисиц можно доверять не больше, чем звёздам. Но он наконец-то заполучил от фамильяра своей безответственной создательницы то, что так жаждал и ради чего скитался все эти годы. В его руках — недостающий орган, последний кусочек паззла, призванный закончить картину совершенного портрета, каким Куникудзуси должен был стать по замыслу Эи. Сердце Бога. Брошенная на произвол судьбы кукла долгие годы странствовала по свету, пытаясь отыскать хоть что-то, что заполнит пустоту в его груди. Он был подсвечником, в котором так и не зажгли ни одной свечи. Он был ножнами, в которые так и не вложили ни один клинок. Он был человеком, в теле которого отсутствовал самый важный орган. Скарамучча держит заветное Сердце на вытянутой руке, завороженно наблюдая за тем, как сияют его грани в холодном свете Луны. Теперь путь Сказителя окончен. Теперь он наконец-то сможет чувствовать, понимать и ощущать все те эмоции, которые даны каждому человеку от рождения. Пустой сосуд наконец-то наполнится водой, и кукла обретёт свою собственную личность. Скарамучча вталкивает Сердце в грудную клетку, надавливая на него обеими ладонями. Шахматной фигуре непривычно, она цепляется и царапает фарфоровую плоть, как проглоченная колючка. Тело Сказителя отзывается и пытается отвергнуть инородный предмет, ведь поселившаяся в груди куклы пустота слишком долго чернела и покрывалась пылью. Предвестник упорно терпит. Терпит до тех пор, пока неприятное колющее ощущение не ослабевает, оставляя после себя лишь небольшую вспухлость от непривычной наполненности. И вдруг он слышит их. Голоса Богов Селестии, что наперебой диктуют ему свои правила, а вместе с ними — наглый, неземной и звонкий смех — смех, который он не спутает ни с каким другим. Звёзды хохотали над ним до хрустальных слезинок, которые кометами пролетали по ночному небу Тейвата и растворялись в атмосфере.

«Это не то сердце, глупец! Лисица обманула тебя!»

Это не то сердце. Теперь понятно, почему Эи так легко с ним рассталась, а Яэ, не колеблясь, обменяла его на свободу путешественницы. Это было вовсе не божественное подобие человеческого органа, отвечающего за чувства и эмоции, а всего лишь средство связи с лицемерами из Селестии. Скарамучча падает на колени, начиная задыхаться от слёз и несправедливости судьбы, начертанной на небе, изменить которую ему так и не удалось. И всё, что у него сейчас есть — бесполезная шахматная фигура, переливистый смех звёзд в ушах и восходящий на горизонте Скорпион.