***
23 августа 2022 г., 11:00
— Почему я? — не удержалась от вопроса Гермиона, когда Нарцисса Малфой впервые подошла к ней.
Она ответила на послание Нарциссы из чистого любопытства, не имея ни малейшего представления, что могло понадобиться от неё матери Драко Малфоя и жене Пожирателя Смерти, отчего-то нашедшей время, чтобы написать красноречивое, но расплывчатое письмо с просьбой об этой встрече.
Гермиона была любопытной, но не глупой, поэтому договорилась увидеться с Нарциссой на публике. Ей показалось подходящим какое-нибудь шумное, переполненное людьми местечко, где бы их не заметили толпы заискивающих учеников с младших курсов, которые боготворили героиню войны. Теперь же, в небольшой чайной мадам Паддифут, в окружении влюблённых парочек и хихикающих девушек, она начинала сожалеть о своём решении.
Те несколько раз, что Гермиона пересекалась с Нарциссой Малфой — на чемпионате мира по квиддичу, во время войны, в процессе судебных разбирательств, — та всегда казалась надменной и отстранённой, как будто знала, что ей не место в этом уродливом и ущербном мире. Сейчас, среди юных, неотёсанных студентов, чьи мантии были вымазаны в удобрениях после уроков Травологии и пестрели пятнами из-за происшествий на Зельеварении, она выглядела особенно неуместно.
Черты Нарциссы не смягчились с момента окончания войны. Напротив, она выглядела более суровой; под глазами залегли тени, скулы заострились, на лице проступили морщины.
Гермиона подумала о мужчинах, которых считала друзьями: повзрослевших, заматеревших и счастливых от утешительного осознания, что они выжили. Гарри стал на несколько дюймов выше, раздался в плечах и наконец перестал прятать свой шрам за волосами. Рон, ещё более высокий и веснушчатый, чем когда-либо, теперь выглядел скорее мужчиной, нежели мальчиком, которого она некогда любила. Если, конечно, можно назвать любовью попытку защитить человека от последствий его собственных действий. Даже Невилл в эти дни держался с новообретённой уверенностью в себе и своих способностях.
Гермиона терялась в догадках, какой должна быть жизнь Нарциссы и Драко Малфоя, чтобы они выглядели такими бледными и испуганными, будто каждое мгновение существования давалось им с трудом. Наблюдать в этот момент за Нарциссой, по обыкновению сдержанной, одетой слишком нарядно в любой ситуации, было в диковинку.
— Вы вернулись в Хогвартс, — загадочно произнесла Нарцисса.
Гермиона кивнула. Разумеется, оказавшись одной из немногих, кто решил вернуться в школу, она чувствовала себя одиноко, но ей было важно обрести хоть какую-то толику нормальности, возвратиться к привычной, чудесной рутине Хогвартса. На её долю выпало много приключений. Неплохо бы сделать передышку.
И тем не менее, вот она, движимая любопытством, согласилась на встречу с Нарциссой Малфой, чтобы обсудить некое одолжение с её стороны. Видимо, в конечном счёте она была не так уж и готова к спокойной жизни.
— Вы не пошли по лёгкому пути, — продолжила Нарцисса.
Гермиона ощетинилась. Это был явный намёк на её друзей, мужчин, которые воспользовались возможностями, предоставленными им после войны.
— Хотите сказать, победа над Волдемортом — это лёгкий путь?
Услышав имя, Нарцисса слегка поморщилась, однако возражать не стала. Впрочем, извиняться тоже. Она лишь посмотрела на Гермиону долгим взглядом, прежде чем сказать:
— Мне требуется содействие. Уверена, вы можете поспособствовать.
— Если это касается вашего супруга, — предупредила Гермиона, — я не заинтересована в том, чтобы пытаться освободить его из Азкабана. Он заслуживает заключения.
И вы тоже, чуть не сказала она.
Нарцисса удивлённо моргнула, впервые растеряв маску невозмутимости. Она словно прочитала завуалированное обвинение в словах Гермионы.
— Я бы предпочла не говорить о Люциусе.
— Он — ваш муж.
— Формально, — согласилась Нарцисса, вежливо склонив голову. — Однако у меня нет желания углубляться в эту тему, особенно в текущей компании.
Гермиона постаралась не рассердиться на пренебрежительное замечание. И всё же в её голосе прорезалась излишняя напряжённость: — Тогда о чём вы хотите поговорить?
— Драко.
Не следи Гермиона за движением губ Нарциссы, никогда бы не поверила, что реплика принадлежала этой женщине. Имя было произнесено таким мягким, любящим тоном, с такими тёплыми нотками в голосе. Столь отличными от бесстрастной и отчуждённой манеры держаться на публике, свойственной Нарциссе.
— Что насчёт него? — уточнила Гермиона.
— Он испытывает… затруднения, — неопределённо пояснила Нарцисса. Нежность исчезла из её голоса так же быстро, как и появилась.
— Из-за других студентов? — Гермиона знала, что вернувшиеся слизеринцы столкнулись с прохладным приёмом со стороны других факультетов. Она знала, что они приходили на занятия с заживающими синяками и открытыми ранами от заклятий, настигших их в библиотеке или пустом коридоре. Она также знала, что они никогда не жаловались. Это была участь, с которой они смирились, когда решили вернуться в Хогвартс. Такова была цена за принадлежность факультету Слизерин в эти дни.
— Естественно, он столкнулся с антагонизмом своих одноклассников, — равнодушно согласилась Нарцисса. — Это меня не касается, — её голос звучал почти жестоко.
— Какого рода затруднения вы имеете в виду? — осведомилась Гермиона. Вопреки здравому смыслу она была заинтригована. Стремясь скрыть свой интерес, она потянулась за кофе, купленным для неё по настоянию Нарциссы. Она сделала глоток, нашла напиток посредственным и поставила чашку обратно.
Нарцисса даже не притронулась к своему чаю, хотя заплатила за самый дорогой отвар. Возможно, она слабо доверяла вкусовым предпочтениям мадам Паддифут. Возможно, Нарцисса бывала в кафе раньше. Гермиона тщетно силилась представить женщину напротив, сидящую здесь в юности, может быть, держащуюся за руки с молодым Люциусом Малфоем. По какой-то причине ей не нравилось подобное направление мыслей.
— Драко испытывает трудности с магией, — наконец вымолвила Нарцисса. — Разумеется, он всегда был прилежным учеником.
Гермиона кивнула. Конечно, Малфою никогда не удавалось превзойти её в учебных достижениях, но он был достойным соперником.
— В этом году однако… — голос Нарциссы затих.
— У него проблемы в классе? — предположила Гермиона, испытывая искреннее удивление. Она не особо следила за успехами Малфоя, но тот всегда довольно неплохо справлялся на общих занятиях.
— Ему требуется содействие, — произнесла Нарцисса, не отводя взгляда от своих пальцев, сцепленных в замок на столе. Её ногти были аккуратно подстрижены и выглядели ухоженно. Нарцисса не носила колец. Гермиона внезапно почувствовала укол неуверенности из-за своих собственных конечностей, гораздо более пухлых и коренастых, чем длинные, изящные руки Нарциссы.
— Содействие, — повторила она безучастно.
— С тех пор, как… — последовала деликатная пауза, напомнившая собою о бремени и трагизме войны. В конце концов Нарцисса попыталась вновь подобрать слова: — С тех пор, как Гарри Поттер разоружил Драко, у него стали возникать проблемы с контролем над собственной магией.
— Я понятия не имела, — заверила Гермиона. Это была правда. Ни на одном из их совместных курсов Малфой не демонстрировал ни единого признака, намёка на неспособность следовать материалу.
Нарцисса кивнула, напуская на себя гордый и неприступный вид.
— Драко довольно искусен в сокрытии подобного рода вещей. Необходимое условие выживания, безусловно.
— Безусловно, — откликнулась Гермиона, не в силах скрыть нотки горечи в своём голосе. — Вероятно, давало ему преимущество во время войны.
Нарцисса не удостоила вниманием едкую ремарку. — Трансфигурация, полагаю, является его основным камнем преткновения.
— Понятия не имею, какое это имеет отношение ко мне, — заявила Гермиона открытым текстом. — Он всегда может пересдать Ж.А.Б.А., если не получится с первого раза.
— Вы, как никто другой, должны понимать, чем это чревато для него.
Гермиона задумалась. Разумеется, она понимала, чем обернётся для Малфоя ещё один год в качестве объекта насмешек и пристального внимания. Она также считала, что он это заслужил.
— Он надеется стать мракоборцем, — добавила Нарцисса. Она бесцельно теребила ручку своей чашки, так и не пригубив содержимого. — Это и без того достаточно трудный для него путь, уже не говоря о его нынешнем положении.
— Не уверена, что миру нужен ещё один жаждущий власти юноша с отточенным навыком проклинать людей, — прямо заметила Гермиона.
Нарцисса склонила голову. — Пожалуй, нет.
— Тогда почему…
— Разве это не Драко должен решать? — прервала её Нарцисса, впервые выказав что-то похожее на разочарование. — Должна ли я вынудить своего сына отказаться от своих стремлений, когда он впервые проявляет интерес к чему-то альтруистическому?
— Мракоборцы — не альтруисты, — с нажимом произнесла Гермиона. Она не осмелилась оглянуться и проверить, прекратила ли хоть одна из жеманных парочек свои поцелуи, чтобы навострить уши. — Конечно, иногда они помогают людям, но в целом являются лишь инструментом в политике Министерства, которое потакает превышению полномочий, полному отсутствию надзора… — бурная речь заставила её запыхаться и начать заново. — Их безразличие к правам личности — подождите, к чему я вас убеждаю? Они отправили вашего мужа в Азкабан!
— Люциус отправил себя в Азкабан сам, — Нарцисса выглядела равнодушной, как будто это заявление ничего для неё не значило. — Я не испытываю симпатии к мракоборцам. И к Пожирателям Смерти, смею добавить, дабы вы не сочли меня лицемерной. Как и вы, я не испытываю симпатии к учреждениям, которые предоставляют ограниченным людям ресурсы, чтобы превратиться в убийц.
— Вы вышли замуж за одного из таких, — прозвучало как утверждение, а не вопрос.
— Я не первая женщина в мире, которая вышла замуж за не оправдавшего ожидания мужчину, — возразила Нарцисса скучающим тоном. — Не я первая, не я последняя, — она посмотрела Гермионе прямо в глаза, жестокая улыбка играла в уголках её рта. — В сущности, как я слышала, вас можно поздравить.
— Что?
— Разве вы не помолвлены с джентльменом из рода Уизли? — тон Нарциссы был пренебрежительным, насмешливым. В её словах сквозил жестокий холод, лишённый даже малейшего намёка на проявления чувств. Гермиона могла распознать профессионала своего дела.
Гермиона рассмеялась. — Так вот о чём пишут нынче в Пророке? Разумеется, я не выхожу замуж за Рона.
— В самом деле? — на краткий миг Нарцисса показалась слегка заинтригованной. Затем маска вернулась на её лицо, забрав с собой все эмоции. — Конечно, мне не стоило доверять такой чепухе.
— У нас возникли… непримиримые разногласия, — коротко пояснила Гермиона.
Очевидно, на этот раз ей удалось привлечь интерес Нарциссы: — Например? — спросила та.
— Профессия мракоборца, — любезно подсказала Гермиона, как будто они всего лишь обсуждали погоду. — И, конечно, принадлежность мужскому полу.
Нарцисса подняла бровь. — Делились ли вы своим неодобрением данной профессии с друзьями? Их вы тоже отговаривали становиться мракоборцами?
— Я…
— Или вы высказываете свои моральные опасения только тогда, когда вам это удобно? — осведомилась Нарцисса, её тон внезапно стал язвительным. — Когда кто-то неприятный вам лично хочет вступить в их ряды?
Гермиона промолчала. Она потянулась за чашкой кофе и сделала неохотный глоток, лишь бы занять чем-то руки.
— Я знаю, что из себя представляет мой сын, — холодно сообщила Нарцисса. — И всё равно люблю его, несмотря на многочисленные недостатки. Как и вы испытываете преданность по отношению к своим друзьям, — она выплюнула последнее слово подобно ругательству.
— Мои друзья… — начала было Гермиона, однако Нарцисса снова прервала её.
— Я буду стараться защищать своего сына до последнего. Однако я не буду пытаться защитить Драко от него самого, — гнев, казалось, постепенно уходил из голоса Нарциссы, пока она говорила. — Если он хочет чего-то добиться, даже если речь идёт о карьерном пути, лично презираемом Гермионой Грейнджер, пусть будет так.
Последовала длительная, неловкая пауза. Гермиона старательно избегала взгляда Нарциссы, опасаясь того, что она там найдёт. Наконец, она произнесла: — Я по-прежнему не понимаю, почему вы решили встретиться со мной.
— Магия Драко нестабильна, — снова повторила Нарцисса. Как будто это что-то объясняло. Гермиона начинала терять терпение.
— Вы уже упоминали. И я всё ещё не уверена, зачем вы рассказываете мне об этом, особенно если ему удавалось держать это в секрете на протяжении нескольких месяцев.
— Проблема усугубляется, — призналась Нарцисса. — Он не сможет долго скрывать это.
Гермиона молчала, ожидая продолжения от Нарциссы. Она не сводила глаз с бледного лица Нарциссы, высматривая даже незначительный проблеск эмоций. Искала намёк.
После мучительно долгой паузы Нарцисса подняла глаза и встретилась с Гермионой взглядом. Вспышка боли на мгновение отразилась на её лице, прежде чем она снова подавила волнение. Гермионе захотелось увидеть, как она выглядит без маски. Захотелось узнать поближе это удивительное создание.
— Мне нужно, чтобы вы помогли моему сыну, — произнесла Нарцисса. Судя по всему, слова давались ей отнюдь не легко.
Вопреки здравому смыслу Гермиона приняла решение. — Он в курсе нашей встречи? — спросила она, подозревая ответ.
— Разумеется, нет.
Гермиона сделала ещё один глоток кофе, прежде чем окончательно отказаться от идеи допить содержимое чашки.
— Вам придётся рассказать ему. Он не примет моей помощи, — она сухо рассмеялась. — Не то чтобы я могла запросто подойти к нему после Трансфигурации и предложить брать у меня уроки.
— Каким образом мне следует подступиться? — уточнила Нарцисса, как будто спрашивать совета у таких людей, как Гермиона, было для неё обычным делом.
— О, даже не знаю, — заметила Гермиона с сарказмом. — Вы производите на меня впечатление женщины, которой нравятся сложности. Полагаю, у вас совершенно нет опыта в убеждении людей поступать так, как вы того хотите, не правда ли?
Улыбка Нарциссы была дерзкой, опасной, привлекательной. — Мы отлично сработаемся.
***
Четыре месяца спустя
— Почему я? — спросила Нарцисса, зарываясь лицом в густые кудри на затылке Гермионы и вдыхая их сладкий аромат. — Почему ты выбрала меня? Ты могла бы быть с любым мужчиной или женщиной как в волшебном, так и в магловском мире. Некоторое время Гермиона не отвечала, и Нарцисса заподозрила, что та давно уснула. Как раз в тот момент, когда она уже смирилась с очередной бессонной ночью, прижимая к себе спящую девушку, будто цеплялась за саму жизнь, Гермиона заговорила. — Ты мне нравишься, — непринуждённо сказала она. Этого было недостаточно, и Гермиона, видимо, почувствовала, поэтому заговорила снова. Нарцисса узнала неторопливую, расслабленную манеру изъясняться, к которой Гермиона прибегала лишь поздно ночью, когда её рассудок наконец в достаточной мере успокаивался, чтобы позволить сперва всё обдумать. Обычно она говорила в стремительном, рассеянном темпе по-настоящему блестящего ума: способная выстраивать сложные теории и совершенно не способная их объяснить. Нарцисса привыкла слышать, как Гермиона запинается в словах, что-то выпаливает или пускается в длинные, запутанные отступления. Она, разумеется, не возражала. Ей нравились увлекательные, ошеломляюще сложные особенности мышления и речи Гермионы. Ей нравился ум Гермионы, её жажда знаний, такая же неутолимая, как пристрастие некоторых людей к выпивке. Нарцисса отличалась настолько же глубокой жаждой власти. Они дополняли друг друга: кто может быть лучше для сдержанной, замкнутой женщины, если не эта сообразительная, целеустремлённая девушка, которая никогда не стеснялась выражать своё мнение? Нарцисса всегда предпочитала, чтобы мужчины в её жизни были мёртвыми, а женщины — необычными. Однако поздно ночью, когда разум Гермионы наконец-то сбавлял обороты, а глаза слипались в полудрёме, она говорила медленно, тщательно подбирая слова. — Когда ты впервые встретилась со мной, — начала она, прежде чем снова сделать паузу. Хотя Нарцисса не могла видеть её лица, она была уверена, что Гермиона улыбалась. — Когда впервые попросила моей… — Выбирай слова аккуратно, — предупредила Нарцисса, и Гермиона тихо рассмеялась. — Когда ты впервые попросила моей помощи, — продолжила она, — я решила, что ты обратилась ко мне с неохотой. За неимением альтернативы. Нарцисса покачала головой. Должно быть, она задела чувствительный участок кожи на шее Гермионы, потому что та захихикала. — Ты была единственным человеком, на кого я могла положиться, — призналась Нарцисса. — И, конечно, я знала, что ты великолепна. — Конечно, — с лёгкостью согласилась Гермиона. Нарцисса невольно улыбнулась убеждённости Гермионы. Девушка обладала той самой степенью самоуверенности, свойственной гораздо более зрелой женщине или, возможно, гораздо более молодому и гораздо менее умному мужчине. В ней уживалась вся напускная бравада Люциуса, но ни капли слабости. Она могла бы управлять всем миром и, более того, знала об этом. Вероятно, опыт войны заставил Гермиону рано повзрослеть. Вероятно, ей всегда было суждено стать могущественной. Вероятно, некоторым женщинам уготовано нечто большее, нечто грандиозное, в дополнение к неизбежным страданиям. — Я знала, что ты в состоянии помочь Драко, — произнесла она. Гермиона издала тихий нетерпеливый звук. — Конечно. — Ты не разочаровала, — сообщила Нарцисса. Потому что, хоть она и поклялась никогда более не тратить своё время на бесполезную лесть кому-либо, кроме себя, она всё ещё верила в необходимость похвалы там, где это заслужено. Они обе были тщеславными созданиями. Что стало одной из причин, отчего невольное уважение между ними переросло во взаимное желание чего-то большего. — Я знала, ты поймёшь, что испытывает Драко. Она не уточнила, имела ли она в виду трудности Драко с владением палочкой, которые Гермиона быстро диагностировала и излечила, или его изоляцию в магическом мире после войны. Однако Гермиона не стала настаивать на разъяснениях. Она просто кивнула, её густые волосы разметались по подушке. Они понимали друг друга. — Как только мы начали чаще обмениваться письмами, я осознала, как сильно ты мне нравишься, — Гермиона заговорила вновь, хотя по её тону было понятно, что под словом «нравиться» она подразумевает нечто большее. — Расскажи, — Нарцисса решила поощрить брюнетку. Пусть она и избегала раздавать бессмысленные комплименты, это не означало, что она отказывалась их получать. Гермиона опять усмехнулась. — Мне понравились твои забавные манеры. Твоя непреклонность в заботе о семье. Твоя красота, естественно, тоже оказалась нелишней. — Лесть тебя ещё не подводила, — заверила Нарцисса, оставляя поцелуй на макушке Гермионы. От неё пахло лавандой и спелой вишней. Если бы Нарцисса могла закупорить этот аромат, она бы наслаждалась им каждый день. — Ты казалась такой закрытой, — отметила Гермиона. — Мне захотелось узнать тебя получше. Тебя настоящую. Мне захотелось увидеть, как ты выглядишь, когда остаёшься одна. Без маски. Не пытаясь держать всё в своих руках. — И как? — спросила Нарцисса, проводя рукой по шее Гермионы, лаская упругие завитки и чувствуя, как девушка дрожит от прикосновения. — Ты уже выяснила? — Пока нет, — призналась Гермиона. — М-м, — промурлыкала Нарцисса, заменяя руку губами. — Почему же? — У меня такое ощущение, — ответила Гермиона с лёгким придыханием, когда Нарцисса прикусила чувствительную кожу за её ухом, — что ты и меня держишь в своих руках. — Какая жалость, — тихо прокомментировала Нарцисса, превратив поцелуй в укус, заставивший Гермиону вздрогнуть. — Ты бы предпочла, чтобы я остановилась? — Пожалуйста, не надо, — Гермиона застонала, когда рука Нарцисса скользнула вниз, к резинке на её нижнем белье. — Ох… не останавливайся. Нарцисса улыбнулась, теперь покрывая поцелуями плечо Гермионы, её пальцы проникли под слой ткани. — Уверена? Как же ты тогда… как там было? Узнаешь меня получше? — Я что-нибудь придумаю, — пробормотала Гермиона, поворачиваясь, чтобы накрыть рот Нарциссы в глубоком поцелуе. — Мне нравятся сложности.
