Серое небо над ржавыми гаражами

      — Кан Тэхён, ваша успеваемость на нуле.         Раз в месяц посещать учительскую с матерью уже стало традицией. Успеваемость как обычно ниже плинтуса, прогулов чуть ли не больше чем дней присутствия на занятиях, а сон на уроках и вовсе можно не упоминать. Сначала это всё ужасно злило его мать, и Тэхён ежедневно получал подзатыльник и парочку нелестных слов, однако вскоре бедная женщина ужасно устала пытаться вправить подобным образом мозги сыну и сдалась.       На подобных собраниях учительского состава и семейства Кан приходилось лишь, смотря в пол, обещать, что они поговорят дома и он возьмется за учёбу, но абсолютно всем было ясно, что это не так и такими темпами его просто выпрут из школы. Если, конечно, не принять какие-то другие меры.         — Мы устали бороться с вашим сыном и правда совсем не представляем, что нам делать. — Пухлая учительница физики лет пятидесяти продолжала говорить всё те же слова и фразы, что и шесть месяцев подряд до этого, но в этот раз она была более воодушевлена, словно наконец нашла решение.         — До конца учебного года осталось два месяца, и я боюсь, что если десятый класс будет окончен на одни двойки и тройки, то помимо вашего сына, могут, извините за выражение, выпнуть и нас.          Мать прогульщика уже собиралась оправдываться по заученному сценарию, как учительница продолжила:         — Поэтому нами было принято решение назначить вам в репетиторы одного из наших лучших учеников!          Тэхён впервые обратил внимание на сидящего позади учительницы парня, всё это время рассматривающего брелок с ёжиком на своём рюкзаке. Идеально выглаженная рубашка, галстук и вязанный жилет сверху — «ох тяжело же мне с ним придётся».         — Чхве Субин — один из наших лучших учеников в этом году! Идёт на золотую медаль и всегда готов помочь. Уже несколько ребят вытянул на четыре-три, вашему мальчику тоже поможет.         Высокий старшеклассник встал с диванчика и с лучезарной улыбкой протянул своему новому ученику руку для рукопожатия.  

***

  — Ты где там?           Тэхён нехотя плёлся за своим репетитором, пока тот время от времени подгонял его, а то мало ли, из виду потеряется и убежит, бывали у Субина такие случаи.           Солнце уже слепит глаза, однако на улице всё ещё мокро и грязно — март. На улице всё ещё горы снега, но местами уже проявлялись проталины и лужи, в которых уже чуть ли не купались первоклашки. Завтра утром эти лужи покроются слоем льда, а может и полностью замерзнут, кто ж знает мартовскую погоду.          Всю дорогу Кан сверлил спину заряженного и полного энергии нового знакомого, словно пытаясь понять «Что с тобой, черт возьми, не так?». Его всегда напрягали больно идеальные люди, они не вызывали у школьника ни грамма доверия. Казались двуличными и жестокими, поддерживающими свой образ милейших созданий лишь ради того, чтобы нанести удар в самый неожиданный момент. По крайней мере так показывали в детективных сериалах по каналам, которые смотрела мама.         — О чём таком ты всю дорогу думаешь, что игнорируешь меня всё то время, что мы идём? — Чхве повернулся лицом к настороженному ученику, продолжая шагать, но уже спиной вперёд.         — О том, как можно свернуть зануде шею и где спрятать тело, чтобы он не задушил меня учебниками. — Отшутился в ответ Тэхён.         — О чём ты таком гово… — Не успел Субин договорить как споткнулся об бордюр и оказался мягким местом в воде. Канава.         — Да я посмотрю с пунктом о свёрнутой шее ты и без меня справляешься. — младший рассмеялся совсем не сдерживаясь, такую картину не каждый день увидишь.         — Скажи, блять, спасибо, что в канаве я, а не твоя мамаша… — Чхве огрызнулся, чем сумел заткнуть на пару секунд хохочущего задиру — тот был откровенно в шоке.         — Наш мистер Лучезарность и такие слова знает?         — Боже, ебало завали, я дружелюбным быть пытаюсь. — Старшего конкретно выбесила вся ситуация, и то как какая-то шпана над ним смеётся. Всё же и он не лыком шит — отпор давать умеет.         — А-а, вот тут ошибочка, не «ебало», а «ебло». Не позорься, тебя на улице бы за такое отпиздили, скажи спасибо, что твой ученик так вежлив и милосерден.  

***

        — Ладно мальчики, вы заканчивайте, на кухне булочки лежат. Я убежала. — Женщина улыбается гостю и своему сыну, целуя второго в щёку покидает квартиру — опять дела.         — Так, ну за первое занятие у тебя мозгов явно не прибавилось, но мой план на сегодня мы выполнили. — Субин отрывается от проверки последнего задания и вытягивается словно пытаясь сидя на компьютерном кресле дотянуться руками до потолка. Обернувшись назад, где, распластавшись по всей кровати, лежал двоечник, уткнувшийся в свой телефон, он видит клубы пара и чувствует запах приторного ароматизатора.         — Клубника? Ты серьёзно?         — Проблемы? — Тэхён вопросительно выгибает правую бровь и поднимает глаза на собеседника, всем своим лицом выражающего отвращение.         — Как ты эту приторную хрень вообще в рот берёшь?         — А ты предлагаешь брать в рот что-то другое? — произносит всё с такой же надменной манерой Кан, что заставляет Чхве подавиться воздухом, не то из-за наглости этой шпаны, не то из-за очень неправильной мысли, промелькнувшей в его голове буквально на один миг. Бин отворачивается обратно к столу, утыкаясь в уже проверенные на два раза тетради, в попытках скрыть своё смущение, однако сзади раздается хохот. Почти такой же как несколько часов назад из-за его падения, но в этот раз громче.         — Сколько не отворачивайся, я вижу твои красные… — Тэхён подползает на четвереньках к краю кровати, оказываясь совсем рядом с компьютерным креслом и на нём сидящим. — Нет, почти бардовые уши.         Субин замешкался и не найдя выхода лучше, повернулся и толкнул Кана обратно в ту сторону кровати, на которой тот лежал до этого, предварительно выхватив у него одноразку и послав далеко и надолго. Устранив источник тупых шуток, юный репетитор принялся нервно пускать клубничный пар и исподлобья наблюдать за лежащим и снова хохочущим парнем.         «Идиот.»  

***

          — Так видишь?         Субин пододвигает ученику тетрадь, но тот продолжает щуриться. На удивление, до сегодняшнего дня его проблемы со зрением не проявлялись ни разу, были ли они вовсе?         — У меня минус хрен знает сколько, а очки я сломал ещё полгода назад, я вижу ровно ни хрена. — продолжал гнуть свою линию Кан.         — Так сядь так, чтобы было видно!       — Не ори, я пытаюсь! — Тэхён ёрзает, меняет позы и двигает стул, но всё ещё ничего не видит. Или делает вид что это так.         — Ты такими темпами на меня залезешь. — сдерживая смех говорит Бин, и замечает, как лицо двоечника тут же расплылось в кошачьей улыбке, будто он этих слов и ждал.         — Даже не думай.         — Злыдень. — Прыскает младший и всё же садится обратно за стол, положив голову на плечо своему учителю, потому что «он так лучше видит», а тот и не против, ведь тепло, исходящее от этого колючего на характер, но мягкого на ощупь парня, было особенно приятным.  

***

        Большая перемена это, пожалуй, лучшая часть учебного дня: кто-то бегает в столовую чтобы успеть нормально поесть, кто-то бегает в магазин, а кто-то курить за территорию школы, и это как раз наш случай. Хоть Тэхён никогда не курил сигареты и отвратительный перегар совсем бы не спалил его, учителя давно просекли фишку с перекурами в туалетах и часто туда захаживали, а если тебя поймают в «облаках», то разбираться пар это или дым и чем он пахнет — не будут.         И вот, убежав за пределы школьных ворот, Тэхён шагает за гаражи, которые как раз находились недалеко от здания, «Так уж точно не спалят». Шагая среди нелепо слепленных из пластов метала коробок, он чуть ли не проходит мимо чего-то на удивление светлого в отличии от окружения рыжих от ржавчины гаражей. Повернув голову, он замечает неожиданную, но от того не менее прекрасную картину: всеми любимый отличник подпирает одетой в белоснежную рубашку спиной стену старого грязного строения с сигаретой в зубах.         Выпуская изо рта клубы едкого дыма, Субин откидывает голову назад, на ту же стену что подпирает, и вглядывается в хмурое небо, затянутое облаками. Его профиль настолько изящен и красив, что оторвать от него взгляд кажется грехом, но и те чувства что вызывал этот вид ощущались не менее греховно.           Вернувшись из своих мыслей в реальность и опустив глаза с неба на окружение, Бин поворачивает голову в сторону и замечает неподвижно стоящего Кана, что заставляет его всего на миг вздрогнуть. Будь это кто-то другой — у Чхве уже бы остановилось сердце.         — Чего пугаешь?! — вскрикнул он от неожиданности, чем рассмешил младшего.         — А ты чего пугаешься? — улыбаясь во все тридцать два, Тэхён подходит к своему новому другу и достает из кармана свой аналог Биновских сигарет.         — Не-не-не, вот с этой хренью ко мне не приближайся!         Кан закатывает глаза, «Боже, брезгливый какой».         — С каким на этот раз вкусом? Карамель и бабочки? Сахарная вата и цветы? Или сразу персик и радуга?  — Старший дразнит, любит бесить этого ворчуна, а то и рад «беситься».         — Ой, молчал бы. Курение сигарет — компенсация желания латентных геев сосать хуи, слышал такое?         — Говорит человек, который делает то же самое, да ещё и со вкусом ягод.         — Во-первых, в этот раз со вкусом манго, вообще-то; во-вторых, что тебя смущает? — Тэхён наклоняется ближе к лицу напротив и демонстративно затягиваясь, выпускает пар в лицо собеседнику, от чего тот слегка закашливается и покрывает его матом, маша перед лицом ладонью, чтобы приторный пар быстрее развеялся.         Выдержав небольшую паузу, Субин продолжает:         — То есть ты не отрицаешь?         — Что я гей? Ничуть. — двоечник опирается на стену и откидывает голову назад ровно так же как его репетитор несколько минут назад и всматривается в всё такое же серое небо. Всё выглядит так, будто ему даются эти слова проще простого, но на деле внутри всё сжималось до боли в груди, ведь реакции того, благодаря кому были сделаны такие выводы, он боялся до ужаса. Боялся осуждения или конца их тёплого дружеского общения он уж сам не знал, а Бин молчал. Долго молчал, возможно даже перемена уже кончилась, но молчание рано или поздно нужно было прервать.         — А вот я даже и не знаю кто я… — Субин всматривался туда же куда и собеседник, и оба они словно пытались в этом сером беспросветном небе найти что-то: кто поддержку, кто ответ.          — Это как? — Тэхён повернулся в сторону друга всем корпусом, сейчас кажется решалось всё.         — А вот так. Я люблю девушек, но сейчас… — Юноша повернул голову в сторону своего ученика, у которого от нетерпения аж глаза сверкали, и замолк.         — А в прочем забей, ничего интересного…         Тэхёна выводит подобное. Сейчас ответ нужен ему как никогда, а этот умник строит из себя черт знает что.         — Слушай, раз на то пошло, то прояви немного уважения к тому, кто твои лекции ёбаные слушает. Я тебе открылся, так что и ты давай рассказывай, что там у тебя на личном.         Субин усмехается — защитная реакция.         — А ты уверен, что хочешь слышать?         — Как никогда уверен, блять.         — Я люблю девушек, но сейчас я по уши влюблён в патлатого еблана с отвратительным вкусом на курево и такими же отвратительными отметками несмотря на то, что я бьюсь над его оценками уже почти два месяца, но он нихуя не запоминает, потому что слушает задницей и смотрит куда угодно, но не в учебник и…         Чхве не успел договорить — чужие губы, заткнувшие его, довольно сильно мешали.         Шок. Это однозначно был шок, который быстро сменило облегчение и самое настоящее счастье. Улыбаясь сквозь поцелуй, он неловко и смазано пытался на него ответить, пока не почувствовал, как в ответ ему в губы тоже улыбаются, не в силах сопротивляться этому. Тэхён отстраняется и продолжая улыбаться, смотрит своему учителю в глаза полные любви, а того словно плавит от того, что глаза напротив выражают абсолютно то же.         Обхватив ладонями затылок Кана, Субин затягивает его в поцелуй, на этот раз в настоящий и долгий, хоть и не без проскальзывающих смешков абсолютного счастья. Тонкие пальцы одного зарываются в волосы другого, пока тот обнимает владельца этих самых пальцев за талию и так сильно насколько может. Этот момент действительно ощущался для обоих как воссоединение двух половин единого целого, как бы банально это не было. Оба были готовы растаять в этот момент, лишь бы он не кончался.         «Всё это время я смотрел только на тебя.»