Нежное безумие

⠀ Зима — прекрасное время года. Снежинки танцуют в беспрерывном танго, укрывая землю; метель и ветер так и норовят сбить с ног. ⠀ Лес. Прекрасное настроение. Трупы. Всё как и должно быть. Ничего необычного для кровопролитной войны. Зима заметает все следы битвы, тушит пожары и прячет тела под толстым слоем снега. Зима может стереть всё, но не память. ⠀ Выстрелы глушит шум ветра; метель пытается затуманить взор, чтобы предотвратить жертвы. Только мороз помогает войне, люди замерзают до смерти. ⠀ Вторая мировая, 1945 год. Холодная зима. Немцы убегающие от морозов и русских. Русские наступают, они отбились и выигрывают. Но какой ценой? Используя людей, как пушечное мясо? Точнее он использовал людей, как пушечное мясо, и как бы СССР не говорил, что любит своих людей — территория и своя жизнь ценилась больше. ⠀ Отбросить немцев назад они смогли. Численность была на их стороне, да и зима помогла: нацисты не были хорошо подготовлены к местным суровым условиям, идя на войну в лёгкой летней форме они замерзали до смерти, их и так было уже мало. Количество солдат стремительно уменьшалось из-за нехватки съестных припасов. Отступая с места битвы, они отбирали еду у местных жителей и грабили ближайшие сёлы и фермы. ⠀ Радуйтесь же русские! Вы уже штурмуете Берлин; мрази и гниды лежат, бездыханно утопая в собственной крови! Вы отплатили, вы заставили их страдать, так же как и они вас! Гордитесь же собой! Они уничтожили ваш мирок, а вы их! Вот она — справедливость. Сладкий привкус металла и вопли раздающиеся с домов, звуки выстрелов и взрывов. Вот она — сладкая месть. Пылайте огнём дома, пылайте огнём люди, пылай огнём Рейхстаг! Пристанище дьявола, обитель сатаны, что требовал жертв... но стоп, где же виновник торжества? ⠀ Почувствовав что пахнет жаренным, Рейх вылез из бункера под Рейхстагом, и побежал в леса, в дебри, не обращая внимание ни на что, кроме тихого плача; плача доносившегося от маленького существа на его руках. Германия тихо плакал, бурмоча что-то себе под нос, отец держал его крепко прижимая к себе, укутав в свою куртку, а сам замерзая в одной рубашке, что пропиталась потом и слезами. Фуражка слетела из-за порыва ветра, волосы развивались, но Рейх не останавливался. Цепляясь за ветки и камни, шатаясь и чуть не падая, поглаживая по спине сына. Он — всё что у него осталось; слой снега становился всё выше и выше, он уже был практически по колено, но Третий продолжал бежать. Где-то послышались выстрелы и рычание собак. За ним гнались. Глаза опустились на дрожащее тело Германии. ⠀ — S-still, schatz, s-still, alles wird g-gut, alles wird g-gut mit dir... (Т-тише, дорогой, т-тише, всё будет х-хорошо, с тобой будет всё х-хорошо...) — Сказал Рейх стуча зубами от холода и тяжело дыша, адреналин в крови прибавлял сил, но этого было не достаточно для того чтобы бежать долго, собачий вой был уже ближе. ⠀ Уклоняясь от веток и перепрыгивая корни могучих деревьев, немец продолжал бежать. Где-то в лесу должен быть ещё один бункер, там он и спрячет Германию, хотя бы Германию. Он должен выжить! ⠀ По щеке покатилась слеза, дыхание переходило в хрипение, локоны волос слипались от пота, зрачки сузились до минимума и бегали в поиске ориентира большой глыбы, которая прикрывает вход в бункер. Он собственной персоной разработал это убежище. ⠀ Тело тряслось от холода, только руки не дрожали, боясь упустить такое хрупкое тело. Идея суицида у него отпала, все генералы и майоры по очереди пускали себе пулю в лоб, если ранее не выпили спасительный пакетик с ядом: всего пару грамм и можешь без волнений и переживаний ложиться спать. Будь уверен, завтра ты не проснёшься, утопая в сладком сне и забывая о страданиях. Последним взял оружие в руки Геббельс, он посмотрел Рейху в глаза: ⠀ "Mein Führer..." — после этой фразы прозвучал выстрел. ⠀ Всё-таки они были преданны ему и доверяли до самого конца. Даже упокоившись, они остались верны своему долгу. Самое мерзкое чувство — это когда ты понимаешь, что подвёл всех; ты лгал всем, ты предатель и монстр, ты даже не смог подарить нормальную жизнь сыну... ⠀ Хруст снега под ногами, сзади слышится вой собак и крики. Русский... Кричат по-русски. Они уже здесь, они уже догнали его. Звук выстрела оглушает, свист пуль проносящихся совсем рядом. Герман на руках закричал и поднял истерический плач. Рейх пытается успокоить малыша, хотя сам сейчас боится не за себя, за сына. ⠀ В ушах слышно биение сердца, свист пуль крики и лай собак. Резкая боль в плече, Германия снова начинает кричать, на его лице что-то красное. Это брызги, брызги крови. ⠀ Немцу несколько раз прострелили плечо, боль проносится импульсами по телу, в голове начинается неразбериха; гул в ушах нарастает, перед глазами мутнеет, бег становится медленнее, дышать тяжело, кровь уже пропитала рубашку, во рту появился металлический привкус. ⠀ Рука немеет, в дали слышится до жути знакомый голос, сопли текут из носа из-за холода, слезы скатываются по щекам. Германия мельком смотрит на отца, после чего начинает выть и прижимается, сжимая рубашку в своих кулачках. Осознание пронзает Рейха, как нож в сердце: он беспомощный, сейчас он отключиться, оставляя сына. Он предатель, он ничтожен. В бреду он начинает шептать на ухо сыну: ⠀ — Es tut mir leid... Es tut mir leid... Es tut mir leid... Ich bin ein schrecklicher Vater... Ich bin ein Monster... Vergib mir... Ich konnte nicht... Es tut mir leid Es tut mir leid Es tut mir leid! (Прости... Прости... Прости... Я ужасный отец... Я чудовище... Прости меня... Я не смог... Прости, прости, прости, прости!) — Голова тяжелеет, тело бьёт дрожь, хоть руки и трясутся, но немец до сих пор крепко сжимает тело; бег переходит в быстрый шаг, в глазах мутнеет, в голове гудит. Перед тем как отключиться, Рейх крепко обнимает сына, за спиной слышится хруст снега, лай собак и крики, последние о чём он подумал это: ⠀ "Nur das nicht... (Только не это...)". ⠀ Темнота.