Девочка и её друг - потолок

Как тихо. В этой небольшой комнате было настолько тихо, что зайди сюда человек, он бы и не понял, что в ней может быть кто-то живой и поспешил бы покинуть ее, ибо грязная комната, наполненная грязным воздухом и грязными вещами разбросанными по всем предметам мебели, была не самым приятным зрелищем. И возможно этот человек не был неправ. Был бы потолок человеком, он наверняка бы засмущался или по крайней мере удивился такому количеству внимания, уделённого себе, потому что девочка, больше похожая на этот потолок, чем на девочку, все продолжала смотреть на него вперив взгляд своих больших карих глаз, может быть найдя в нем родственную душу. Этот немой диалог между потолком и двумя карими глазами прервал писк будильника, украв тем самым внимание усталых глаз, что медленно перевели на него взгляд. Попробовав поднять руку и потянуться к кнопке выключения, девочка лишь смогла сделать вывод, что этот день будет такой же как вчерашний и такой же как завтрашний и как две капли похожим на неё саму: безликий, серый и ничем не выделяющийся из мириада других дней, других девочек. В таком случае гораздо удобнее будет, если мы будем называть ее Девочкой, не так ли? Следующее, что увидела Девочка была пластиковая спинка сиденья автобуса, обитая темно синей тканью со странноватым узором. Она явно видала лучшие времена, ибо ткань уже давно выцвела, некогда ярко-желтый геометрический узор стал болотного цвета, да и в целом выглядела она очень потрепано и даже жалко. Будь она человеком ей бы дали описание уставшей и опечаленной своей тяжкой судьбою души. Диалог с ней не был столь продолжительным. Их прервала женщина, зашедшая в автобус на одной из остановок. Она, держа в руках сумки, которые можно было бы назвать тяжёлыми, намеренно кашляла пытаясь привлечь внимание и может быть даже просила уступить ей место, но Девочка не была в этом уверена, да и прерывать диалог с собеседником было бы грубо с её стороны, тем более, что разговор со спинкой сиденья был приятнее, а ее внешность, несмотря на все царапины и пятна, в разы интереснее. В итоге женщина лишь недовольно фыркнула, пробормотав что-то непонятное, но определённо грубое себе под нос и поставила сумки около ног Девочки, больше не пытаясь влезть в её беседу. Следующей её знакомой была немного поцарапанная, но от того не менее милая в общении деревянная поверхность парты, с ней она проболтала ещё несколько часов прежде чем получить возможность переступить порог, снять обувь и поприветствовать, задрав голову своего белоснежного гипсокартоннового друга. Но прежде чем скинуть со своих плеч тяжесть прошедшего дня, отбросив её за лямку в дальний угол комнаты, её внимание привлёк мешочек, лежащий посередине, покрытого одеждой и другой мелочью учебного стола. Подойдя к нему, она обнаружила, что тот был ещё тёплым и пах какой-то едой, а рядом лежала записка. Прочитать её получилось не спервого раза, но её общий смысл гласил: «Это тебе на обед. Съешь обязательно, я проверю». Когда девочка все же смогла понять смысл прочитанного, ее и так холодные пальцы, похолодели ещё сильней, а мелко дрожащие руки потянулись, чтобы открыть пакет. Выглядело это так, словно перед Девочкой был ящик Пандоры, из которого вот-вот должны были вырваться все монстры преисподней. Но единственное, что вырвалось из пакета был запах каши который многие посчитали бы очень ароматным и вкусным, а девочка, лишь сделав вздох, вздрогнула крупно сглотнув. Она скинула все вещи со стула на пол и, пододвинув его к столу, медленно села, а после минуты переглядываний с открытым пакетом вытащила содержимое наружу: небольшая пластиковая миска с кашей, пластиковая ложка и пару салфеток. Заострив внимание на каше, Девочка судорожно начала придумывать выход из ситуации, но ее мозг напрочь отказался от сотрудничества объявив ей бойкот. И так, несмотря на все усилия, Девочка поняла, что выход у неё только один. К этому времени каша уже начала остывать, а голова болеть от нагрузки, что уже давно перестала быть привычной. Она обратила взгляд к потолку, будто тот мог помочь ей или поддержать советом, но, к сожалению, потолок человеком не был, потому ответить он смог ей лишь безмолвием. Первая ложка далась с трудом. Тёплая каша слизью скатывалась по пересохшему и саднящему горлу, Девочка чувствовала, как та скатывается по её пищеводу и наполняет желудок. За ней в рот отправились вторая, третья и Девочка всеми силами пыталась игнорировать чувство наполнения желудка этой субстанцией. То, как оно грело внутренности, отдавая им свое тепло, растягивало стенки желудка. Но, несмотря на количество съеденного, чувство, будто живот теперь выпирал так, что грозился порвать кожу на животе, не покидало ее. Послевкусие неприятно стянуло язык, небо и глотку. Знакомое чувство подпитанное съеденой пищей поднялось из глубин ее тела, идя от желудка по пищеводу выше, выше, выше, пока не достигнуло горла. Девочка обнаружила себя стоящей на коленях на грязном полу туалета. Как она добралась до него, она не помнит, да и льющаяся изо рта рвота, состоящая из неуспевшей даже начать перевариваться каши, делала подобные вещи в ее глазах абсолютно неважными, оттесняя их на задворки сознания. Спустя пару минут желудок, исторгший из себя казалось бы даже больше, чем в нем было изначально, успокоился и дал Девочке подняться с колен, медленно подходя к зеркалу. Увиденное в нем стало последней каплей для Девочки, вид своего отражения заставил подняться уже другие чувства из недр души, медленно начинавших опутывать её шею и лёгкие. Сил, чтобы всхлипывать, уже не было. Слезы, ставшие олицетворением ее жалости и ненависти к себе, смешались с слюной и рвотой на её лице, медленно капая на пол и футболку. Девочка медленно сползла по стене на пол, руки её вцепились в волосы выдирая некоторые пучки с корнем. Когда тело ослабло настолько, что уже не способно было держать её в сидячем положении, она сползла ещё ниже, ложась на пол, прямо туда, где были капли тех жидкостей, что еще пару минут назад находились в её теле. Взгляд больших карих глаз вперился в потолок. Сил плакать тоже не осталось. «Был бы потолок человеком, он бы наверняка засмущался или по крайней мере удивился бы такому количеству уделенного ему внимания» — успела подумать Девочка, прежде чем усталость и изнеможение заставили закрыть её свои веки. Тихо. В этой небольшой комнате было очень тихо.