LOOP

От холода яйца примерзают к лавке, поэтому Игорь встает, похлопывая себя руками и пытаясь хоть немного согреться. Черт бы побрал этого связного, который выбрал для сообщения 17 декабря 2019го. Июнь ему не нравится? Ну, или хотя бы апрель. О том, что в апреле можно встрять в проливной дождь, Игорь не думает. Ему бы подошло что угодно, кроме трескучего мороза и загрубевшего в наст снега. Он поглядывает на часы, прикидывая разницу и возможные погрешности. Еще пять минут и все. Просрет свою записочку и ладно. Может, связного вообще уже нет. Может, его убили там, в его временной линии. Какая-нибудь бытовая поножовщина или ритуальное самоубийство. А может, он и не родился вовсе. Такое тоже бывает. Конвертик с именем, в котором дата и координаты, Игорь получил еще в 11ом. Только-только предоставили допуск. Федор Михалыч выдал его украдкой, оглядываясь, вложил почти за пазуху, приговаривая: "ты не потеряй, Игорек, вдруг что-то важное. Обычно так заранее не приходят". И Игорь не терял. Таскал сначала с собой все время, а потом, когда вызубрил каждую циферку, убрал подальше в коробку с документами и не доставал больше. Шестнадцать цифр и дата въелись в память лучше таблицы умножения и списка статей УК. Но холод становится просто невыносимым. Игорь злится и ругается себе под нос, проклиная систему и чертов декабрь. На дорожке вдруг кто-то появляется. Мужик здоровый. Шаги тяжелых черных ботинок пробивают снег почти до земли. Черная куртка обрисовывает широкие плечи. Игорь сует руки в карманы, делает шаг от лавки навстречу. Мужик с ним ровняется. У него светлые волосы, шрам на брови, и сам он немного выше, отчего Игорю приходится задирать лицо. - Гром? - уточняет мужик. - Он самый, - так же дерзко отвечает Игорь. - Чот ты хлипкий для такого позывного. - Это фамилия. Мужик складывает губы в удивленное "о", на секунду становясь похожим на совершенного дурака, но потом хмыкает и скалится. - Повезло тебе тогда. А то Ивановых этих поди сыщи. Приходят всякие, мямлят. А ты потом разбирайся, почему конвертик не туда отправили. - Так что у тебя? - от холода у Игоря дрожат поджилки, а мужик явно настроен побеседовать. У Игоря, конечно, к связному вопросов тоже много, но дело в первую очередь. Он протягивает вперед побелевшую ладонь. - А, да! - мужик шарится по карманам, перекладывает зажигалки, какой-то фантик, смятый чек. Чертыхается, лезет под куртку, во внутренний карман. На ладонь Игоря опускается потасканный кулон в виде клыка, на тонком черном шнурке. Рассмотреть в сумерках нормально не получается, но, судя по всему, его кто-то долго носил. Игорь непонимающе косится. Обычно передают записки, документы, на худой конец устные сведения. Игорь уже встречался со связными по работе. Пару лет назад так предотвратили теракт на Площади Восстания, до этого накрыли очередной наркопритон. Связные - это дорого. Они не носят побрякушки. Мужик, кажется, наслаждается театральной паузой и чужим удивлением. Не спешит ничего говорить. И когда Игорь уже было открывает рот, чтобы спросить, какого, собственно, хрена, перебивает его. - Там еще передать просили, чтоб не проебал. Дорогая штучка. Он потом заберет. - Он? - Ага. ОН, - мужик выделяет последнее слово, как будто с нужной интонацией все будет понятно. - Что за "он"? Заграничный шпион? - злобно шутит Игорь. Он восемь лет ждал, чтобы получить побрякушку какого-то мужика? - Ну, может и шпион. Не знаю, кем он тут будет. Ты не проеби только. А то ОН парень горячий, может и зубы пересчитать. Говорил ему, что записочкой обойтись можно. Так мол и так, жди меня с первыми лучами солнца, я приду на шестой день с востока. А он меня дураком обозвал. Ну, бывай Гром. Мужик хлопает его по плечу, вгоняя в снег на пару сантиметров, и разворачивается, чтобы уйти. - Эй, постой, слышь, когда он придет-то? Мужик оглядывается через плечо. - А когда надо, тогда и придет. И прежде чем Игорь успевает что-то сказать, растворяется в воздухе. - Позер, - бубнит себе под нос Игорь. Но кулон послушно убирает в карман, поднимает воротник куртки и идет домой. Федор Михалыч, конечно, спрашивает. Хитро подмигивает и заводит в кабинет, пока на Игоря не набросились с очередными делами. Про конверт никто кроме них не знает. Ну, еще в большой амбарной книге запись есть, что выдано. Но там, за давностью дела, уже, наверное, забыли. - Приходил? - спрашивает Федор Михалыч. - Приходил, - согласно кивает Игорь. Кулон жжет ему карман. - И что сказал? - Да ничего не сказал. Типа, жди, придут к тебе. - Уууууу, - понятливо тянет Федор Михалыч. - Судьба значит. - Какая еще судьба? - Ну ты что, Игорек, книжек не читал? Если связной приходит, чтобы сказать, что тебя ждут, то это судьба. Время они так меняют, новую линию организовывают. - Да не нужна мне новая. Мне и в этой хорошо. - Ты не распаляйся! Знаешь сам, им там лучше видно. Значит, так надо. Игорь злобно рассматривает свои ботинки. Время, когда он верил в собственную избранность, давным-давно прошло. Ему же не пятнадцать, в самом деле. Он прекрасно знает, что любое изменение в линии влечет за собой последствия. И если предотвращают преступления с помощью связных, то только те, что к перелому не ведут, но приносят много плохого. Отростки не выживают, сами съедают себя. Это как дома убраться. Просто пыль стереть, а не стены перестраивать. Игорю не нравится, что он будет причиной новой линии. Знание этого не дает спать. Игорь и так не отличается терпением, но после встречи становится сам не свой. Он оборачивается на каждый взгляд, высматривает глазами кого-то в толпе. Неделю ходит голодный и злой, как сотня дворовых собак. А потом успокаивается. Под ложечкой все еще неприятно сосет, но это уже такое привычное, что внимания Игорь совсем не обращает. Еще через месяц забывает даже, пока стиральная машинка не начинает стучать, словно бешеная. Игорь несет тазы, тормозит стирку, вываливает из барабана мокрые штаны, рубашку, футболки вперемешку с носками и мыльной пеной. Сверху приземляется кулон. Краска совсем сошла, обнажая блестящее, будто новенькое нутро. - Да чтоб тебя, - Игорь хватает кулон, кляня его за лужи на полу. Хочется выкинуть ненужную безделушку. Но ведь его принесли. Отдали ему. Человек вещь свою, видимо, очень личную, презентовал. Игорь, хмурится. - Судьба-судьба. Чушь все это, - выговаривает он кулону, нацепляя мокрую веревку через голову. Клык неприятно холодит кожу, пока он снова заталкивает одежду в машинку. Снять забывает. Вспоминает только когда идет в душ, видя на теле непривычную вещь. Да похеру. Еще раз постирается. Ощущать тяжесть на шее становится так привычно, что Игорь чувствует себя голым, когда через пару дней все-таки снимает кулон. Смотрит на клык, лежащий на столе. Оглядывается, словно собрался воровать, но натягивает обратно и прячет под футболку. Когда его вызывают, чтобы отконвоировать из лечебницы очередного особо опасного, но исправившегося, Игорь даже разговаривать с ним не собирается. С психами у него разговор короткий - никакого разговора. Но Разумовский так мягко наглаживает какую-то фотку в руках, что Игорь против воли бросает на нее взгляд. Там два пацана. Один Разумовский - рыжий, мелкий еще совсем. Второй - насупленный темноволосый пацан. У пацана на шее кулон. Такой же, как у Игоря. - Эт кто? - Игорь бесцеремонно тыкает пальцем прямо в лицо на фотке. Разумовский резко отдергивает руки, прижимает фотку к груди, чуть ли не шипит, но мгновенно расслабляется. Ага, вылечили, значит. - Олег, - коротко сообщает он. Игорь смотрит и ждет. Дальше говори, мол. Но Разумовский молчит. - Друг твой? Он тебя забирать будет? Внутри у Игоря что-то дергается и дрожит. Ладони потеют. - Он умер, - говорит Разумовский таким тоном, что становится ясно: он эту фразу учил. Много раз пытался выговорить, пока не заело на автомате. За словами никакого смысла. Просто так нужно ответить. - А чо за кулон? - Отцовский. Он его всегда носил. У Разумовского дрожит немного нижняя губа. Но, в целом, выглядит сносно. Игорь повинуется какому-то странному порыву и вытягивает из-под футболки шнурок. Глаза у Разумовского становятся в триста раз шире. - Отдай, - бросается он на Игоря. - Это не твое! Отдай. Но тот ловко перехватывает тонкие запястья. - Тихо, гражданин. Не брал я ничей кулон. Мне его передали. - Олег? - с каким-то благоговейным ужасом и надеждой одновременно переспрашивает Разумовский. - Не знаю, как его звали. Но на фотку не похож. Сказали хранить, пока хозяин не явится. Связной сказал, - зачем-то уточняет Игорь. Разумовский обмякает в его руках. На губах появляется блаженная улыбка психа. - Я знал, - говорит он тихо и закрывает глаза. К Разумовскому Игорь начинает ходить все чаще. За пару лет в психушке его, конечно, знатно потрепало. Он периодически зависает с чайником, смотрит в одну точку. Забывает умыться или поесть. Игорь ходит подкормить его и выкинуть мусор. Один на улицу Разумовский не выходит. Но охотно рассказывает про Олега. В какой-то момент Игорь понимает, что знает про него чуть ли не больше, чем про себя. Что любит, какую музыку слушает, над какими шутками смеется. Его здесь нет, но как будто он вот-вот войдет в дверь. Сережа рассказывает про него как про живого, иногда осекается, стекленеет глазами, но потом продолжает с неизменной улыбкой. Поэтому когда однажды на прощанье Сережа притягивает его к себе и целует - не в щеку, в губы - Игорь даже не удивляется. Сережа иногда оговаривается, называет его Олегом, извиняется потом, но Игорь привык. Чужую боль он чувствует прекрасно. А поцелуй выходит на удивление не мерзким, и Игорь даже ничего не говорит. Ограничиваясь вежливым "пока". Но потом еще долго думает над тем, что случилось. Никакого Олега здесь нет. Он вместо него. Разумовский почти_убийца и террорист. Псих. Окончательно съехавший после одной лишь похоронки. Связной тогда их предупредил. Повязать успели до того, как случилось страшное. Игорь знает. Сережа ему рассказывал, как планировал. Повторял заученные фразы, осуждал свое поведение, а потом снова превращался в себя. Немного растерянного и очень грустного. Игорь сам не замечает, как остается ночевать в первый раз. А потом еще и еще. Откликаться на Олега становится все привычнее. Вспоминать, что кто-то должен прийти, он начинает все реже. Пока не вызывают в архив. Звонят, точнее. Кричат в телефон: "Игорь Гром, почему конверты не забираете? Десять лет почти лежит, ждет вас. Распоясались совсем в своем управлении". Игорь растеряно смотрит на запечатанную бумажку. Его имя, дата - десять лет назад. Ровно такой же конверт, как он хранит дома в ящике. Даже дата внутри такая же и координаты. Год только другой. 21й. В этот раз декабрь подпекает морозом не так сильно. Но, наученный горьким опытом, Игорь идет туда в шапке и меховых ботинках. Под ногами заледенелый асфальт. Деревья голые, парк просматривается далеко вперед. На лавочке уже кто-то есть. Огонек сигареты выдает темную фигуру. Игорь чуть замедляет шаг. - Эй! - окликает он, не доходя пары метров. Мужчина на лавочке поднимает голову. Нет, это не тот белобрысый качок. Тоже в черном, но другой. Игорь узнает его по одной детской фотке. - Олег? - спрашивает он. Мужчина кидает бычок под ноги и поднимается навстречу. - Познакомились уже, значит? - Он улыбается добродушно, довольно. Хотя под глазами синяки и выглядит уставшим. - С кем? - уточняет Игорь. - С Серым. Все про меня рассказал? И про Ирку из девятого Б тоже? - Она тебя при всех отшила, - на автомате продолжает Игорь. Эту историю Сережа любил рассказывать, хихикая в подушку. - Ну, что было - то было, - Олег протягивает руку. - Рад познакомиться, Игорь. Хотя мы и знакомы с тобой, но не здесь. - А где? - руку Игорь пожимает, а сам не сводит взгляд с лица. - Да много где. Я черте куда возвращался, чтобы все исправить. Да только не получалось. Все либо ты его, либо он тебя. Либо я тебя. Либо никто никого и гибли люди. - Это твои письма? - Мои, - кивает Олег. - В этой линии я умираю, как ни крути. Хоть еду в армию, хоть не еду. Ссоримся мы или нет, все равно не получается. Я по-разному пробовал. Думал, что может если Восстания не будет, все сложится. Хоть и без меня. А все равно не получилось. Он бы вышел и начал снова. Тогда решил через тебя весточку передать. - А чо, пораньше не мог? Лет за сто, - язвит Игорь, пытаясь переварить информацию. - Там в 11ом дыра хорошая. Туда пройти легко. Там все началось. А ты человек терпеливый, ты бы дождался. - Ну, дождался. И дальше-то чего? - А ничего. Все. Я пришел. Теперь здесь есть я. Есть ты. И Серый. И все будет хорошо. - А там? - Игорь кивает куда-то Олегу за спину. - А там Вадик. Ничего, он разберется. Домой поехали. Только в магазин зайдем. Торт куплю. Деньги-то у тебя есть? - Есть... Слушай, Олег... - Да знаю я. Только так бы и получилось. Кулон отдашь? Игорь заторможенно кивает и тянется вытаскивать цепочку из-под куртки. Олег с довольным вздохом позволяет одеть кулон на себя и хлопает Игоря по плечу, разворачивая к выходу из парка. - А теперь пошли домой. Пошли домой, Игорь.