Красные реки.

      В свет он не выходил более двух недель. Еды вполне себе хватало, так же, как и питья. Однако в большинстве своём он нуждался в алкоголе. Как и всю жизнь, в прочем. Пить на голодный желудок не самая хорошая идея, но его это не особо волнует.       Он проверяет, заперта ли дверь ещё раз. Ноги не держат его, потому стены в помощь. Обрубленный провод домашнего телефона опасно свисает со стола. В дом не проникает толком свет. Он закрыт от внешнего мира, по крайней мере пытается сделать это всеми возможными способами.       Ноги Феликса ведут его на кухню. На стуле, ножка которого чудом держится, очень много вещей. В том числе синий пиджак с бордовыми пятнами, они за всё время в него уже въелись с того дня. Кафель покрыт плесенью, на нём засохшие капли от вина, пива и всего того, чем тешил себя мужчина. В раковине небольшая гора посуды, мусорный бак забит и от него исходит смердящий запах. Кажется, там лопнул кефир. Чувства значительно притупились от чего хозяину дома было как-то не до этого. Он наступал босыми ступнями на остатки пищи, которые выпали, когда он случайно задел рукой сковороду с рагу, которое передала ему Розмари.       Воспоминания резали сознание и он чуть не поскользнулся на жирном пятне на полу. Вовремя ухватился за стол, машинально. Руки начали дрожать, глаза болели и он почти не мог открыть их. Слёзы текли по его щекам. Красным и опухшим, как и само лицо. Он сел на грязный стул, сидушка которого была мокрой и пахла мочой. Возможно это его кот обоссался. А, у него же нет кота. Как же стыдно..       Бутылки на столе уже как коллекция, он тянется за одной непонятно с чем, главное, чтоб в голову ударило. Сильнее, чем сейчас. Надо, чтоб всё плыло перед глазами. Он спешит налить себе напиток, проливает его на стол и на своё бельё. Бездумно хлещет им почти по всему, что его окружает, пытаясь сфокусировать взгляд на стакане. Психует и смахивает его со стола вместе с некоторыми бутылками. В каких-то всё ещё находился алкоголь. Всё это отлетает куда-то в сторону холодильника и разбивается, жидкость смешивается и растекается по полу. Феликс чувствует её прохладу ногами и невольно ёжится, он трезвеет, ему холодно.       Бутылка в руке быстро подставляет горлышко к его бледным кровоточащим губам. Их щипет и тот жмурится. Напиток как никогда приятно растекается по полости рта и проникает в горло непонятным ощущением. Мужчина счастлив, ему хорошо. Наконец перед глазами всё плывёт, голова не болит так сильно и слёзы не текут. Кажется, он улыбается пьяненькой улыбкой и смотрит в коридор напротив. Эта квартира пережила с ним многое. Ему она очень нравится. Голос охрип, смеяться было больно, но он сделал это беззвучно. Подперев рукой с бутылкой голову он прикрыл глаза, как довольный кот.       – Грязно тут у тебя.       Он не открывает глаза, чтоб поприветствовать гостя. Сил уже нет. Он опять тихо смеётся. Все две недели только он навещает его и помогает морально.       – Я попрошу Розмари и детей прийти и помочь тебе.       Кранкен был очень благодарен Джеку за то, что тот смог его простить. Эдд и Молли вернулись домой в целости и сохранности, они с ним повздорили из-за пары царапин, но Уолтен простил его в скором времени. Ведь главное, что дети дома и хорошо провели время с дядей. Феликс очень любил своего друга. Никто не понимал его так хорошо, как он за все годы их совместной работы и дружбы с самого колледжа.       Феликс медленно кивал, соглашаясь на помощь, любезно предложенную Джеком. Он любил встречать у себя Эдда и Молли. Они часто приходили к нему погостить, если Джек с его женой уезжали куда-то. Сама Розмари заходила к нему пару раз после его развода с Линдой и приносила еду, помогала по дому и прочее. Феликс иногда шутил про то, каким жалким он был тогда. Сейчас ничего не изменилось, он осознавал, как выглядит со стороны перед Джеком. Но либо тот успешно маскировал своё отвращение, либо любил Феликса любого и пытался ему помочь.       Кранкен слышал, как лакированные туфли шли по битому стеклу. Джек шёл не аккуратно, прямо к нему. Пьяница приоткрыл один глаз, чтоб посмотреть на друга. Он не изменился, не менялся никогда. Он тепло улыбался, обнажая безупречные белые зубы, прям как в рекламах зубных паст. Он подошёл к мужчине и наклонился ближе, выпутывая бутылку из под алкоголя из руки, она вяло отпустила её и упала на стол с приглушённым звуком. Феликс вытянул шею к Уолтену и прижался к его предплечью пульсирующим виском. Ладонь, мягкая и гладкая, легла на его лоб убирая с него пряди пшеничных грязных волос. Лоб покрылся испариной, но Джек поцеловал его своими холодными губами. Свободная рука легла на лицо Феликса, который повернулся к Джеку всем телом приложив к этому не малые усилия. Большим пальцем высокий мужчина очерчивал скулы друга и покрывал его лицо, щёки, нос, лоб, подбородок, а так же уголки губ своими нежными поцелуями. Он никогда не переходил на губы полностью, но им и так всего хватало. Феликс тянулся ближе к тёплому телу в официальной одежде.       Чтоб тому было удобно, Джек присел перед ним на корточки и Феликс смог наконец обвить его шею своими руками, они были покрыты множеством ссадин и грязью, но тот всё равно расцеловывал их не испытывая никакого отвращения. Феликс жмурился, улыбался широко и посмеивался иногда от кудрявых чёрных волос, что щекотали его лицо. Джек тоже не прекращал улыбаться.       – Твоя щетина колется.       – Я знаю.       Оба посмеялись почти синхронно и Кранкен стал заваливаться на друга со стула с характерным оханьем. Он широко распахнул глаза и увидел перед собой на удивление чёткое лицо Уолтена. В глазах его не отражалось ничего, они были такими же чёрными и белка почти не было видно. Он улыбался, но кажется не испытывал радости от происходящего, не испытывал ничего.       Когда их носы должны были соприкоснуться, а лбы неприятно удариться друг об друга, Феликс сжал челюсти и закрыл глаза. На лице образовались складки. Последовал удар. Боль отразилась в щеке и почти под глазом. Лоб так же болел. Мужчина попытался встать и острый осколок врезался в ладонь достаточно глубоко. Он взвыл, как дикий зверь и из ранее радостных глаз выпали слёзы. Он провёл пару раз другой рукой по полу, чтоб убрать осколки и смог наконец опереться на неё. Он стоял, как собака и пытался подняться. В итоге он просто предпочёл не причинять себе ещё большей боли, которая была уже значительно ощутима. Феликс сел на пол, в участок, где не было осколков. Ну вот, Джек опять ушёл.       Рука вновь тянется к бутылке, которая приветливо торчит из открытого ящика. Он открывает её с лёгкостью и выпивает всё, что осталось чуть ли не залпом. Он не успевает отрезветь перед следующей бутылкой. Организм отторгает алкоголь и через пару секунд мужчина сидит в своей же блевотине. Живот скручивает от пустоты. Голова кружится. Меньше всего сейчас хочется трезветь.       Он может пересилить себя. В ярости кидает бутылку в дальнюю стену и осколки чудом не отлетают в него. Он глубоко дышит и потирает переносицу.       Надо привести себя в порядок и убрать осколки перед тем, как Эдд и Молли с мамой придут к нему, чтоб помочь.