My sweet lucifer

Так они прожили вместе около полугода: Чон помогал Чиму по хозяйству, ведь родители парня погибли 2 года назад, и он остался совершенно один. Поначалу Чонгуку было довольно неловко, он старался держаться от младшего подальше, всё-таки с доверием, после всего, что с ним произошло, у парня было всё очень плохо, но искренность и доброта Чимина разожгла в нём то, чего он не чувствовал уже слишком долго. О нём кто-то стал заботиться. Да, в первые разы Чиму пришлось нелегко, ведь он даже успел пару раз синяков от старшего нахвататься. Они сами не заметили, как сблизились. В какой-то из дней они снова дурачились, пока готовили. Вдруг Чим заметил, что Гук впервые так широко улыбается. — А тебе идёт улыбка, – подметил Чим. — А? Что? – резко одёрнулся старший и постарался сделать серьёзное лицо — Глупости, не делал я этого. — Вот врун, — немного дёрнув головой в правый бок и улыбнувшись, Чим запачкал нос старшего кремом от пирожного. — Я врун? Да где это видано! — воскликнул Чон и в ответ испачкал щёки Чимина. Парни громко смеялись, и в какой-то момент их щёки соприкоснулись, они резко открыли глаза, и щёки обоих стали красные, как помидоры, атмосферой смущения так и несло по всему дому. — а, прости… я не специально. Ну… ты понял меня, в общем — отвернувшись в сторону и нервно сглотнув, произнёс Гук. — А… ам… ничего страшного… вроде — быстро шагнув к раковине и отмывая руки от муки, пробормотал Чим. Оба парни заливались краской, по телу пробежался табун мурашек, и появилось то самое чувство бабочек, которые словно бились о все стенки живота. Этого чувства не испытывал никогда ни Чон, ни Чимин. Наступила минутная тишина, когда их взгляды устремились друг на друга, глаза словно загорелись, а расстояние между ними постепенно сокращалось. Когда лица оказались буквально в сантиметре друг от друга, Чон опустил взгляд, и посмотрев на губы младшего, спросил: — Могу ли я… — побормотав, Чон подумал, что сморозил глупость, и немного отстранился, — ты прости, ляпнул тут, не подумав, давай дальше готовить. — а ты разве ответ мой выслушал? — спросил Чим, оставаясь на месте. Гук развернулся и, взглянув на это немного недовольное личико, в одно мгновение оказался рядом с младшим, их губы сплелись, а горячее дыхание ударило в лица. Пальцы Чона вплетались в эти светлые и шелковистые волосы, а маленькие пальчики младшего скользили по сильной спине Гука. Живот словно сводило, а дыхание перехватывало. Сердце колотилось как бешеное, а разум словно затуманился, создавалось ощущение, словно никаких проблем нет и в этом мире только они. Мокрые поцелуи сводили обоих с ума, губы были влажные и горячие. Температура в комнате явно поднялась. Они не отрывались друг от друга, мягкие прикосновения, переходящие в грубые, сводили с ума Чона, он стал делать маленькие шажочки, толкая Чима в сторону кухонной стойки. Когда тот упёрся в неё поясницей, Чон слегка присел и, подхватив младшего за ляжки, усадил чуть повыше, усмехнувшись от испуганного писка парня. — Что ты творишь? — испуганными глазами посмотрел Чим на старшего. — А разве нельзя? – спросил Гук и отстранился на пару сантиметров, чтобы подразнить Чима. — Я этого не говорил, – ответил младший и, схватив Чона за кофту, притянул резко к себе. Чон явно не ожидал такого поворота событий и был ошеломлён ещё больше, когда младший так жадно притянул его к себе и впился в эти искусанные губы. Руки Гука стали жадно залезать под кофту, касаясь светлой кожи, от каждого прикосновения на теле Чимина бежали мурашки, он постоянно вздрагивал, прикусывая губы, чтобы не издавать звуков. Теперь уже вся инициатива была на Чоне, ведь тело младшего целиком и полностью поддавалось ему. С каждым поцелуем он спускался всё ниже, скидывая с Чимина футболку, откидывая её в сторону и заставляя младшего запрокинуть голова назад.