Улетай на крыльях ветра

       Солнечно. Жарко. Лишь щебетание птиц нарушает тишину знойного дня. Жаворонки, луговые коньки, чеканы удобно устроились на пугалах, спрятались в мириадах золотых колосьев ржи и присели на раскидистые ветви одинокой ивы, скрывшись в её уже слегка пожухлых листьях, и теперь звонко насвистывают одним лишь им понятную мелодию, нисколько не пугаясь мальчишек, расположившихся в тени дерева.        Один из них, шумный и энергичный парень, чьи довольно длинные белокурые волосы заплетённые в тугую косу, уже сильно выцвели за лето, сидит прямо в зарослях, с головой скрывшись в них, и что-то ищет, перебирая пучки злаков и иных трав.        Он тихо напевает себе под нос какую-то песню, периодически украдкой поглядывая на другого мальчика: того, что, сидел на импровизированных качелях из двух верёвок и доски, и читал толстую, слегка потрёпанную книжку, которую парень достал из своего старого, явно повидавшего жизнь, рюкзачка.        И теперь брюнет смотрит лишь в неё, нисколько не обращая внимания на друга, силой вытащевшего его, затворника, на прогулку. Мальчику куда интереснее читать про яркие, красочные приключения Тома Сойера, нежели наблюдать за роющимся в траве Колей. И зачем он вообще его сюда привёл? Сам в одиночку что-то делает, совсем забыв про скучающего товарища, а Феде не даёт посидеть спокойно дома, в прохладе, где нет этого палящего солнца и надоедливых насекомых.        Лёгкий порыв прохладного ветерка прогоняет мысли, и темноволосый мальчик прикрывает глаза, наслаждаясь его свежестью и тихим спокойствием, вслушиваясь в звонкие птичьи трели и едва слышимое пение блондина.        Из мягкой прострации мальчишку вырывает что-то, упавшее на его голову. Федя открывает глаза и, закрыв так и оставшуюся лежать на коленях книгу, тянется к макушке, чтобы взять свалившийся на него из ниоткуда предмет и, стоит пальцам докоснуться до мягких лепестков какого-то цветка, а после провести ими по связанному с другими такими же, гладкому стеблю, как мальчик понимает, что это венок.        Он оборачивается и натыкается взглядом на довольное лицо Коли, любующегося своим творением. Разноцветные глаза смотрят на трепещущиеся на ветру смоляные локоны и покоящиеся на них, сплетённые друг с другом васильки, светлые ресницы отражают солнечный свет, и кажутся в нём совсем белыми, розовато-красные губы изогнулись в счастливой детской улыбке... И как Федя не заметил, как Коля так к нему приблизился?        Ветер окончательно стихает, возвращая летний дневной зной, а в тени дерева всё так же хорошо: здесь горячие лучи не пекут не покрытые детские головы, едва не просачиваясь сквозь продолговатые ивовые листья, лишь кое-где мелькая пятнами неподвижных солнечных зайчиков, порой слепящих глаза.        Бросив так и не дочитанную книжку на траву, Федя поворачивает голову обратно и немного отодвигается с сидения, позволяя Коле встать ногами на качель позади него, уперевшись коленями в покрытые тёмно-зелёной хлопковой тканью футболки мальчишечьи лопатки, и берётся руками за расположенные по бокам верёвки, чтобы не упасть. Он, делая небольшие шажки, отводит качели назад до тех пор, пока не понимает, что еле-еле касается земли носками своей скромной серой обуви, и подгибает ноги, отпуская привязанную к одной из толстых ветвей доску, вместе с собой и приятелем, в короткий полёт.        Коля тут же подхватывает заданное Федей ускорение и, то сгибая, то разгибая ноги, начинает раскачиваться, и теперь с каждым пролётом они поднимаются всё выше и выше: туда, где летают птицы, туда, где плывут редкие облака и где горит яркое Солнце, освещающее всё вокруг.        Им открывается прекрасный вид на далёкую деревушку, маячущий где-то на горизонте тёмный лес и на великолепное золотое поле. Сердоликовое марево ржи простирается на километр вперёд — в этом океане колосьев запросто можно утонуть, и не найдут тебя до сенокоса, что начнётся после Петрова дня.        Но мальчишкам нет никакого дела до этого злата — их взоры устремлены в голубое небо. Смотришь на него и думаешь: были б крылья, полетел бы сквозь облачные глубины, куда глаза глядят: над горами, лесами, лугами, через реки, озера, моря, выше, чем орлы и соколы, туда, где нет никаких забот, проблем и трудностей.

Туда, где свобода.

***

       Мальчики не скоро ещё слезают с качели — они летали и летали, наслаждаясь порывами воздуха и шумом природы, но мягкие, пушистые облака начинали собираться в грузные серые тучи, а где-то вдалеке уже был слышен первый гром, и ребята остановились.        Ноги совсем отвыкли ходить, поэтому Федя, сделав на пробу несколько шагов, останавливается. Он всё ещё смотрит вдаль, не желая прерывать сладостный момент единения с природой, пока Коля, мечтательно улыбаясь, убирает чужую книжку в рюкзак.        Блондин резво встаёт с корточек на ноги, и окликает друга, и, стоит тому повернуться на зов, с разбегу налетает на парня в объятиях, не рассчитав толком силы, отчего они вместе падают прямиком на рожь, приминая колосья. Коля своими руками смягчает обоим ушиб от излишне резкой смены положения, но придавливает Федю, свалившись на него и хохоча от выражения лица брюнета, вовсе не довольного подобной выходкой. Тот скидывает с себя парня и уже хочет разразиться тирадой о том, какой же Коля дурак, но быстро смягчается, смотря на искренне веселящегося мальчика и даже подхватывая его настроение. — А знаешь, Федь, — с мягкой улыбкой на лице тихо говорит мальчишка, вскоре успокоившись, — Ты — князь моего сердца.