Миссия: затопить соседа

      После ухода отца Юнги, пара спокойно завтракала, а старший омега любовался ими.       — Ребята, не хотите остаться ещё на ночь? — внезапно спросил папа, отчего Пак чуть не подавился.       — Не думаю… — начал отнекиваться Чимин, но его прервал жалобный взгляд старшего.       — Ну пожалуйста. Я так давно не видел сына, а тут и его омега. Останьтесь, — умолял тот.       — Правда, Чимин, давай переночуем здесь, а завтра поедем домой, — подхватил инициативу родителя альфа, сжимая руку любимого. Чимин посмотрел на Юнги, который сидел с глазами, как у кота из «Шрека».       — Ну ладно, — сдался омега, не сумев противостоять Минам.       Папа и сын радостно дали друг другу «пять», а Чимин уже начал жалеть о том, что согласился. И зря.

***

      Весь день омеги провели болтая обо всем и готовя ужин.       Чимин не пожалел. Он хорошо провел время с мистером Мином. Юнги ходил хвостиком за любимым омегой и при любой возможности оставлял поцелуи на пухлых губах и заключал того в объятия. Пак краснел от такого внимания альфы, но в то же время наслаждался этим.       Вечером они все вместе поужинали и мило побеседовали. Родителям Мина очень понравился Чимин, и они одобрили выбор своего сына.       Чимин рад, что попал в такую семью. Он надеется, что Юнги не сделает ему больно, что его намерения серьёзны, что он не решил просто поиграть с омегой. Пак отгоняет от себя плохие мысли. А Юнги, что трепетно сжимает его руку под столом, не даёт думать о таком.       — Спокойной ночи, дети, — пожелал папа и ушёл со своим мужем в спальню, оставляя пару наедине.       — Ну как тебе мои родители? — спросил Мин, спокойно переодеваясь, пока омега тайком наблюдал за ним. Ну, по крайней мере, тот так думал.       — Хорошие, добрые люди, — отводя взгляд от торса альфы, смущённо пробормотал, так как понял, что его спалили, и залился румянцем.       Юнги усмехнулся и лёг в постель.       — Ну вот, а ты боялся, иди ко мне, — притягивая к себе за талию, посмеялся Юнги. Чимин улегся на широкой груди и пытался скрыть смущение от ощущения тяжёлой и сильной руки на талии.       На какое-то время воцарилась тишина и, кажется, Мин уже задремал, но в светлую головушку всё лезут не очень хорошие мысли, которые не дают погрузиться в царство Морфея вслед за старшим.       — Юнги, — позвал того омега. Чимину показалось, что его голос прозвучал слишком громко в тишине спальни.       — М? — промычал хрипло альфа не открывая глаз.       — Зачем ты уезжал? — задал интересующий вопрос Чимин, поднимая голову и наблюдая за трепещущими ресничками.       — По работе в другой город, — ответил Мин, так же не открывая глаз.       — А зачем нужен был этот цирк с запиской? — возмутился Чимин и ущипнул альфу в бок, отчего тот слегка подскочил на кровати, но на омегу всё ещё не смотрел.       — Чтоб эффектней было, — усмехнулся Юн и приоткрыл один глаз. Чимин обиженно надул губу, понимая, что повёлся на его уловку. Мин не удержался и чмокнул омегу в губки, отчего тот уткнулся в его шею. Ещё какое-то время стояла тишина, но ещё один вопрос не давал покоя.       — Ты точно здоров? — поднял резко голову Чимин, что старший вздрогнул.       — В каком смысле? — удивился такому вопросу альфа и посмотрел в ответ.       — Твой папа сказал, что у тебя рак, — объяснил тот. Юнги взорвался смехом и до младшего дошло, что и тот красивый омега успел внести свою лепту в развитие отношений своего сына.       — Ах вы… — договорить ему не дали чужие тёплые губы на своих. Под напором мягких и властных губ омега растаял и позабыл о всяких обидах. Разве можно было злиться на того, кто целовал так, что Чимин чувствовал себя очень нужным и желанным? Именно в его руках Пак ощущает себя очень правильно, словно они давно были предназначены друг другу и наконец нашлись.       Поцелуй под влиянием не только Юнги, но и самого Чимина постепенно углубился. И когда руки Юнги проникли под футболку, оглаживая поясницу, Чимин прогнулся в спине и простонал в поцелуй. Чужие теплые и сухие руки очень приятно ощущались на теле, что тот был готов ластиться, чтобы получить ещё порцию ласки.       Это всё было так неожиданно, что Чимин даже толком не успел опомниться, как нутро отреагировало само собой, и теперь Чимин сдался под напором Юнги, позволяя тому зайти ещё дальше. С Юнги ему уже ничего не было страшно, только пусть тот не расслабляется:       — Тебе так легко удаётся уходить от возмездия! — смеётся младший, пока он ещё хоть немного способен на разговоры, оставаясь в здравом уме, прежде чем его окончательно и бесповоротно затянет в этот омут любви, в который Юнги его постепенно погружал. Но Чимин вовсе и не был против: если с Мином, то он согласен на всё на свете. Эта мысль, неожиданная, но правдивая, вызвала у него ураган эмоций.       Юнги хмыкает и уже хочет продолжить очень увлекательное занятие, от которого его отвлекли, но наклоняется чуть ниже, чтобы клюнуть того в щеку.       — Ты когда злишься такой милый, что я просто не могу удержаться, чтобы не сделать это, — смотрит серьёзно в глаза, чтобы прочитать эмоции прежде, чем они проявятся на лице.       — Чтобы не сделать что?.. — Чимин игриво смотрит в ответ и тянется для поцелуя, но получает нечто другое.       — Вот это, — Юнги неожиданно хватает Чимина за бедра и подтягивает на кровати вниз, заставляя того спиной проехаться по постели, задирая и без этого уже поднявшуюся футболку, и омега удивленно ойкает от этого. Теперь Чимин идеально оказывается под большим и крепким с такого ракурса и в принципе телом Юнги. Он поднимает ладони и залезает ими под свисающую вниз майку. Проезжается ими по груди и спускается ниже, очерчивая все изгибы и оценивая твёрдость мышц.       Такие действия Чимина вызывают участившееся дыхание со стороны альфы, и Пак может спокойно заметить, как напряглись мышцы предплечья, чтобы удержать тело навесу и не придавить его. Хотя он не протестовал бы против того, чтобы ощутить его тяжесть на себе.       Юнги без малейших колебаний уже поглаживал плоский живот и грудь Пака, задевая соски и пуская дрожь по телу. Чимин в его руках был таким податливым, что Мин уже с трудом сдерживался, чтобы не поспешить и не спугнуть омегу.       Чимин, осмелев, тоже уже плохо контролирует свои действия, дав рукам полную и безоговорочную свободу, гуляя ими по телу старшего и цепляясь за одежду пальцами, в то время как Юнги проглатывал очередной задушенный мягкий стон, смакуя его в глубоком поцелуе. Языки встречались в страстном танце, заставляя голову слегка кружиться, словно после бокала шампанского с игривыми пузырьками.       Удобно уместившись между ног Чимина, старший перешёл поцелуями на тонкую шею, выцеловывая каждый сантиметр и наслаждаясь тихими вздохами и полустонами, которые как патока лились в уши. Юнги готов был слушать их вечность, и от того факта, что именно его действия являлись причиной такой бурной реакции, даже защемило сердце от нежности, вызывая желание пометить каждый миллиметр этого изящного тела, залезть в душу и там же оставить свой отпечаток: чтобы знали — Чимин только его и ничей больше.       От того, как ладонь Юнги с нажимом прошлась по талии вниз и остановилась на выпирающих косточках таза, как губы вновь накрыли порозовевший сосок, играясь с ним языком, вызывая невероятные и доселе неизведанные ощущения, омега зарылся пальцами в тёмные волосы на затылке своего партнёра и выгибался навстречу ласкам, как кошка. Из-под полуприкрытых глаз любовался своим альфой. Он и подумать не мог, что будет когда-то таять в его руках как снег на весеннем солнце.       Юнги же только этого и ждал: действия младшего говорят сами за себя, альфе наглядно показывают зелёный свет. Что-то щелкает в голове, и он в считанные секунды стягивает наконец с Пака надоевшую и мешавшуюся футболку, а омега ему в этом помогает, поднимая руки и ногами отбрасывая одеяло, собравшееся у ног, куда-то за пределы кровати.       Юнги восхищенно вздыхает, когда его взор свободно падает на открывшийся полностью верх: Чимин поистине прекрасен. Его хотелось разукрасить алыми красками любви, и альфа начинает по новой покрывать поцелуями грудь, оставляя свои метки в виде засосов, которые утром расцветут яркими бутонами. Когда Юнги удовлетворенно взглянул на проделанную работу, Пак Чимин дёрнул подол майки Мина, прося снять ненужную сейчас вещь. Ему тоже не терпелось скорее увидеть Юнги и прижаться к нему ближе, кожа к коже, уже без каких-либо преград в виде ткани. Мин беспрекословно выполняет безмолвную просьбу и снимает с себя все, оставаясь в чем омега родила.       Чимин охает от открывшейся перед ним божественной картины и, смущенный донельзя голым альфой, отворачивается и покрывается румянцем. Теперь он точно не из тех, кто может говорить — только восхищенно вздыхать и делать комплименты.       — Ты такой красивый… — шепчет почти что благовейно Чимин, не глядя на альфу, но перед его глазами всё ещё стоял образ Юнги.       Однако то, что предстаёт сейчас перед ним, до боли привлекательно, чтобы не изучить его вдоль и поперёк, поэтому Чимин все же возвращает свой взор на Юнги, хоть и краснеет при этом.       Юнги довольно хмыкает такой реакции младшего и, пальцами схватив за подбородок, подтягивает его голову выше, чтобы взглянуть в помутневшие и с расширенными зрачками от скрытого желания глаза, и затем впиться в слегка опухшие и заалевшие губы коротким поцелуем, который говорил всё о том, что тот в этот момент чувствовал.       — Ты намного прекраснее, омежка, — говорит Юнги прямо в губы.       Чимин улыбнулся ему в поцелуй, и ощутив эту улыбку, Мин в отвлекающем маневре припал к тонкой, соблазнительной шее, выцеловывая все впадинки и ямки и впиваясь в лунку над ключицей, и мягко стянул оставшуюся одежду с младшего.       Поняв, что совершенно голый, омега хотел свести ноги, но руки Мина аккуратно легли на колени и развели их в стороны, удобно устраиваясь между ними. Юнги гладил внутреннюю сторону его бедёр, оценивая невероятную гладкость и мягкость кожи.       — Малыш, все в порядке, не надо меня стесняться, — прошептал старший и поцеловал за ухом. Чимин вздрогнул и выдохнул от приятных манипуляций мужчины. Они зашли уже слишком далеко, чтобы теперь останавливаться, поэтому Чимин готов вверить себя Юнги полностью, ведь доверяет и знает, что тот обязательно о нём позаботится.       Возбуждение сильно пульсировало и Юнги решил не мучать ни себя, ни омегу и протолкнул в сочащуюся смазкой дырочку первый палец. Он вошёл легко, потому что Чимин потёк из-за сильного возбуждения. Медленно растягивая омегу, Юн не переставал ласкать и изучать тело под собой.       Проследив за реакцией: Чимин сам начал подаваться навстречу и жмурил глазки от приятных ощущений — добавил ещё палец, вводя его короткими толчками. Когда альфа добавил третий палец, оглаживая податливые стенки, Чимин охнул и вцепился в плечи брюнета. И Мин, чтобы отвлечь парня, втянул его в мокрый поцелуй, а сам при этом продолжил действия, уже сжимая и разжимая пальцы внутри, подготавливая к чему-то побольше.       Решив, что достаточно растянул младшего, Юнги вытянул пальцы, слыша разочарованный выдох, и привлек внимание закрывшего от удовольствия глаза Чимина. Он приставил ко входу головку члена и посмотрел в глаза своему омеге, ища там протест, но Чимин лишь улыбнулся и притянул замешкавшегося брюнета за поцелуем, давая зелёный свет.       Мин обвёл дразня колечко мышц и медленно и аккуратно начал проникать в узкое и горячее нутро любимого, стараясь причинить как можно меньше боли и как можно больше доставить наслаждения. Всё это время держал их пальцы рук переплетенными на подушке в знак любви и доверия, а другую — на бедре младшего, контролируя угол проникновения, чтобы снизить возможные болезненные ощущения. И войдя наконец до упора, дал привыкнуть Паку к наполненности и размерам.       Чимину было неприятно. Он расплел их пальцы, зажмурился и сжал сильнее плечи старшего. Старался расслабиться, чтобы было не так больно. И вскоре привыкнув к этим ощущениям, сделал пробные покачивания вперёд.       Юнги, расценив действия омеги, как приглашение, сделал первый толчок, вырывая из блондина томный вздох. Каждый последующий толчок был все глубже и резче, а стоны парня все громче и слаще. Вся боль отступила, оставляя место лишь приятному трению.       Омега метался по смятой простыне от ласк партнёра, выгибался в пояснице и стонал на ухо Мину, когда тот начал активно стимулировать его простату, отчего Чимин кажется был готов улететь в космос. Он никогда не думал, что от близости можно получить такое наслаждение, считая, что все вокруг преувеличивают. Однако теперь уже на себе Чимин осязал, насколько потрясающе хорошо может быть, когда тела становятся одним целым.       Юнги наслаждался узостью младшего, его стонами, которыми он так щедро одаривал Мина, да он просто наслаждался Чимином. Тем, как тот чудесно вскидывал брови от прошибающего удовольствия при особо глубоком толчке; как искал в нём поддержку, сжимая пальцами самые разные участки тела и даже оставляя на спине бороздки от ногтей; тем, как красиво изгибались его губы, когда с них срывался очередной прелестный стон, достойный лишь ушей Мина.       Оба бы хотели, чтобы этот момент никогда не заканчивался, но все хорошее имеет свойство заканчиваться.       Омега стал метаться по кровати, чувствуя подступающий оргазм, который шёл прямо из глубины. И Юнги возобновил тот темп, от которого Чимина вскидывало на простынях и спина изгибалась, и начал ускоряться — его разрядка тоже очень близка. И вот спустя пару самых глубоких толчков, омега с криком наслаждения кончил себе на живот, ни разу к себе не прикоснувшись. Оргазм был настолько ярким, что он задрожал и сжал сильно член альфы в себе. От этого у Юнги перехватило дыхание, и он кончил следом за омегой, успев выйти до того, как излиться внутрь.       — Такой громкий, — тяжело дыша прохрипел старший куда-то в шею. Сил ответить не было. Пак сильно устал, и глаза закрывались.       Укладываясь рядом с парнем, Мин оставил лёгкий поцелуй за ухом омеги и мягко притянул его за талию к себе. Царство Морфея полностью завладело младшим и он обмяк в сильных руках, так и не сказав ни слова.       Тихо встав, чтобы не потревожить омегу, Юнги пошёл в ванную за мокрым полотенцем. Нужно убрать все следы их сладкого преступления. Стерев уже подсохшую сперму с живота парня, альфа укрыл их обоих и уснул, прижимая к себе тёплое тело.

***

      Проснувшись от того, что омега в его объятиях заворочался, Юнги открыл лениво глаза и превратился в лужу от такой милейшей картины: в светлых прядях, что были растрепаны и больше похожи на гнездышко, играли лучи утреннего солнца; пухлые губки, что блестели от частого облизывания, и подрагивающие ресницы — все это альфа хотел бы созерцать каждое утро до конца жизни.       Чимин открыл-таки глаза, и его в первую же секунду засосало в кареглазый омут. Нежный взгляд и лёгкая улыбка подкупали робкого Пака.       — Доброе утро, — завороженно прошептал Чимин.       — Доброе, — так же прошептал Юн и, не удержавшись, припал к манящим устам ленивым поцелуем.       Чимин не задумываясь ответил на поцелуй и наслаждался приятными прикосновениями, которые ему дарил его альфа. Сейчас парень счастлив, как никогда.       Но долго им насладиться друг другом не дали.       В спальню альфы, словно ураган ворвался папа Мин. Чимин вздрогнул и ошарашено уставился на вошедшего, можно сказать влетевшего.       Юнги крепче прижимает омегу к себе и сильнее накрывает их одеялом, чтобы не смущать чувствительных омег наготой.       — Папа, ты чего без стука врываешься? — возмутился альфа, чувствуя, как Чимин прячется в его плече.       — Пришёл проверить не сожрал ли ты моего Чиминни, — съязвил омега.       Пак от такого заявления пискнул и сильнее вжался в Юнги. Он действительно был очень громкий вчера. Таак стыдно-то…       — А ещё позвать завтракать, — мягко добавил тот и вышел.       После ухода старшего омеги, Мин посмеялся и начал успокаивать парня.       — Что смешного? — возмутился блондин, принимая сидячее положение. — Что теперь думают твои родители? Они явно все слышали! Как стыдно…       — Не драматизируй, — фыркнул Юнги, тоже сев, и притянул разбушевавшуюся омегу к себе. — Всё будет хорошо, я же рядом.       Чимин немного успокоился в объятиях любимого. После завтрака они поедут домой и все забудется. Чимин на это надеется.       — Они и похлеще могут, — добавил с усмешкой альфа. Пак ударил его в грудь и встал с постели.       — Ты неисправим, — вздохнул парень и принялся собираться в душ.

***

      За столом все молча ели, но омеге было неуютно от мысли, что старшие все слышали. Слышали постыдные стоны и шлепки двух разгоряченных тел. Румянец вспыхнул на щеках от воспоминаний.       Младший как мог отгонял от себя такого рода мысли и старался отвлечься. Но и это ему не удавалось.       — Как спалось? — спросил внезначай глава семейства. Нервный Пак подавился соком, а Юнги ухмыльнулся.       — Замечательно, — ответил Мин и положил руку на бедро Чимина, дабы успокоить. — Спасибо за завтрак, но нам уже пора, — улыбнулся альфа, спасая парня.       — Да, спасибо за гостеприимство, — прокашлялся омега и тоже улыбнулся, избегая зрительного контакта.       — Хорошо, позвоните как доберётесь, — лаского произнёс папа.       Пара синхронно кивнула, и они вышли из кухни. Ну Юнги вышел, а Чимин вылетел. Мина эта ситуация только забавляла.

***

      Уже сидя в машине, Юнги улыбался на забавные пыхтения и ворчания омеги, который корил себя и проклинал весь белый свет.       — Ещё хоть раз я поддамся на твои тупые авантюры! — бухтел Пак, нахохлившись, как воробей в холод.       — Но тебе же понравилось, — лукаво подметил Юнги, следя за дорогой и поглядывая на милого омегу. — Если нет, то ты бы так не стонал.       — Не беси! — возмутился Пак, но отрицать очевидное не стал и надулся ещё больше, теперь он больше похож на красный пухлый помидор.       Кто бы мог подумать, что топить соседей может быть так круто? Проворонил воду — и в итоге получил любовь. Большую и богатую любовь. О таком можно только мечтать. Вы подумайте: может тоже стоит затопить своих соседей? (тупые шутки автора, не стоит так делать, если только они вас не бесят)