Скрипка. Сигареты

      Голова идёт кругом, шаги нетвердые, неосознанные, скорее на автомате, но, тем менее, уверенные. Ноги двигаются сами. Падаю, поднимаюсь, снова падаю и упираюсь в мокрый холодный асфальт ладонями с широко расставленными пальцами. Удержаться. Не могу устоять… не могу…       Глаза цепляются за лужу, мозг тут же пытается объяснить такое большое количество крови. А может, и не кровь это вовсе? Кто-то пролил гранатовый сок. Или свекольник. Какой-то торопливый растяпа врезался в прохожего или дерево, затем уронил стеклянную банку с соком или кастрюлю с тёмно-красной жидкостью. Вот только… деревьев нет и тех растяп тоже. И лужа всё-таки из крови. Его крови, Шерлока.       Снова плывёт перед глазами, стоит представить его лицо и спутанные волосы не где-нибудь дома, во время сна или очередного приступа раздумья-путешествия по чертогам разума, а мертвым, на сыром грязном и холодном асфальте. Ещё шаг, уже неуверенный, и я вижу его ладонь с расслабленными пальцами в мелких брызгах крови. Они кажутся чужими, неестественно спокойными. Но лицо…       Кто-то хватает под локти и пытается меня удержать, настойчиво требует ответить, и обеспокоено осматривает мои зрачки. Поднимает голову за подбородок и светит фонариком, принудив переключить внимание с толпы вокруг Шерлока на себя.       Я не помню… не помню, что было дальше, лишь чьи-то быстрые и формальные касания, плед на плечах, пахнущий порошком и совершенно не греющий, синий и красный мигающий свет, скудные фразы, среди которых мелькает его имя. Постоянно мелькает. Моего почти нет.       Я не помню ничего, кроме холодного прекрасного лица на старой брусчатке в луже крови и чьего-то навязчивого надломленного шёпота дрожащими губами так близко, что можно было бы подумать, будто он принадлежит мне: «Шерлок, нет. Нет. Шерлок. Вставай».

_____________________

      Я вижу его лицо на каждом углу. Буквально. За прошедшую неделю город усеяли газеты, словно осенние листья, с пестрящими большими буквами в заголовке с его именем, громогласным «разоблачением» лжеца и подробностями о самоубийстве гения. Он наверняка бы ворчал, что фото неудачное и всё тот же нелепый головной убор давно изжил свою актуальность. Ухмылялся бы и, шагая уверенной походкой вперёд, по известному только ему маршруту, ловил восхищённые взгляды тех людей, которые узнавали его лицо с первых полос газет. Мой завороженный взгляд по-прежнему в их числе.       Но Шерлока нет и ворчать некому о том, что скользкие журналюги всё перевернули и повелись на эту уловку, печатая ложь и несуразицу в сотни тиражей и продавая ее вместо правды. Город накрыло Шерлоком. Все разговоры только его о самоубийстве, безумстве и напускной гениальности. Каждый пытался понять, как именно такому зазнайке получилось обмануть столь многих своими лживыми проделками.       Шерлока стало слишком много и в то же время его полное отсутствие давило.       Мелкий дождь заставляет поёжиться и поднять свой воротник куртки повыше, чтобы не озябнуть. Делаю это и ту же ожидаю, что он, Шерлок, свалится как снег на голову и уничтожит меня своими острыми словечками про то, что так, с поднятым воротником, действительно теплее.       – Тебе бы стоило извиниться за все те слова, что ты бросал в мою сторону, Джон, когда я поднимал воротник. Это не высокомерие или бахвальство. Это также и не попытка показать своим видом превосходство над всеми, как ты считал. Это просто практичность.       Слышу его голос в голове и поворачиваюсь в сторону, озираюсь в поисках кудрявых волос и чёрного пальто, больше похожего на шинель. Взгляд ищет так отчаянно, что кружится голова и всё сливается в одно мутное пятно.       – Если ты хотел меня провести, то получилось, – шепчу я, возвращая взгляд к нашей двери «221Б». – А теперь, пожалуйста, выйди, и мы закончим этот фарс. Я знаю, что ты жив.       Дыхание затаилось. Я действительно ждал, что он появится передо мной, всё встанет на свои места, жизнь вернётся к прежнему течению, и мы будем вместе распутывать заговоры, тайны и искать истину.       – Шерлок, я… я клянусь, если ты не появишься сейчас, то я… – резкий дрожащий выдох и облако пара. – Я разнесу всю квартиру, слышишь?       И снова надежда увидеть Шерлока Холмса забилась где-то в горле, превращаясь в ком, мешающий сделать вдох. Я поморщился, загоняя его вглубь, и всецело отдался кричащему чувству, что вот-вот все будет хорошо. Стоит только ему выйти ко мне… это ведь всё неправда, он специально подстроил свою смерть, я верю в это. Хочу верить!       Но, увы. Я так и остался стоять напротив нашей чёрной неизменной двери. Мир был прежним. Та же дверь, тот же запах кофе, доносящийся с кафе рядом, те же спешащие люди. Однако в нём не было его, а меня пожирали боль и одиночество. Всё вокруг стало совершенно другим. Серым. Блёклым и безрадостным.       – Ну почему ты так поступил?! – мой крик заставил обернуться прохожих. Ах, да. Для них всё ведь по-прежнему нормально, но для меня… куска в груди нет, зияющая дыра там, где должно быть сердце, заполнить которую, может только он.       Сорвавшись с места, я в один шаг оказался под дверью и резко её открыл. Торопливо вбежал внутрь, оставляя за собой мокрые следы. Лестницу миновал за пару прыжков и ворвался в нашу гостиную.       – Я даю тебе последний шанс, – голос злой, взбешённый. – Если ты сейчас же не вернёшься, я разнесу твою ЧЁРТОВУ БАЛАЛАЙКУ!       В руку уже удобно лёг стан его любимицы-скрипки, и я замер в очередной раз, ожидая услышать знакомые шаги на лестнице, сопровождающиеся лёгким скрипом половиц. Но в доме стояла тишина: она впиталась в стены и мебель. Утрата витала в воздухе так сильно, что при каждом вдохе я чувствовал горечь и боль.       – Не хочешь? Не появишься? Ну, тогда смотри! Смотри, Шерлок!       Взмахнув скрипкой, я с грохотом обрушил её дорогой стан о столик и та с хрустом сломалась. А потом ещё раз. И ещё.       – Давай же, останови меня! Появись уже и вправь мне мозги! Наори и врежь, вышвырни отсюда и расскажи, как ты ненавидишь меня! – всхлип и силы покинули меня так резко, что я упал на пол и закрыл лицо руками, всхлипнув в полнейшей тишине и понимая, наконец, что он не вернётся. Никогда.

_____________________

      Прошло достаточное количество времени, чтобы очередная попытка взбесить его курением прочно вошла в мою жизнь. Я начал это специально, зная, как он обожает запах и вкус табака и как тяжело противостоит этой пагубной привычке.       Одна в неделю, одна в пару дней, одна в день и вот в моём кармане поселилась целая пачка сигарет, которая опустошается к концу дня. Курить доктору совершенно непрофессионально, но я не могу бросить, будучи брошенным тобой.       Выкуривая сигарету с каким-то странным привкусом, я осмотрел ресторан и задался вопросом, как меня сюда занесло. Зал для курящих был в дымке и лёгкой вседозволенности от парящего наслаждения поддаться своим желаниям и выкурить пару сигарет, не откладывая.       Когда официант подошёл ко мне с расспросом, я выбрал бокал первого попавшегося вина. Я не собирался пить, я вообще не пью, но заказать его вдруг показалось разумным, даже логичным. Выбор я оставил за мужчиной с акцентом. Он почти любовно старался описать верхние нотки и послевкусие, но мне было совершенно безразлично на такую мелочь.       Отделавшись от незваного «сомелье», я вновь принялся осматривать людей, что находились рядом со мной. Пары. Зачастую пары в такое позднее время. Они смеются, игриво переглядываются, касаются ладонями друг друга. Одни едва, будто боясь нарушить момент. Другие жадно и многообещающе, осыпая партнёра напротив обворожительными улыбками.       Внезапно я подумал о том, что это место слишком прокурено. Весьма необычные мысли для того, кто приложил для этого и свои усилия.       – Сэр, ваш бокал вина, – передо мной появился рубиновый хрусталь.       Я потянулся за бокалом, но случайно брошенный взгляд на официанта заставил пальцы дрогнуть. Я резко дёрнулся и рывком поднялся. Не может быть… Я не поверил тому, что видел перед собой. Мне потребовалось некоторое время и усилие, чтобы не опуститься на стул от пошатнувшихся ног.       Шерлок. Стоял передо мной и болтал что-то про мои изменения во внешности, выбор алкоголя и факт наличия пепельницы на столе. Но его слова никак не складывались в адекватную плавную мысль, потому что моя голова была пустой, а распахнувшиеся глаза уставились на Холмса, не улавливая его речь. Он… жив.       Секунда, и мои руки, оттолкнув бокал, хватают его за грудки, легко валят на пол под тяжестью ярости.       – Два года!! – только и выкрикнул я, мечтая убить Шерлока собственноручно.

_____________________

      – Миссис Хадсон! Скажите мне, неужели я не заслуживаю его прощения? Он ведь первый, к кому я отправился после своего… отсутствия, рискуя быть обнаруженным! Я извинился за свой поступок, а он устроил бой в ресторане и нас вышвырнули на улицу. Прошла целая неделя, а я его не видел, не получаю звонки и сообщения до сих пор! Он меня избегает? Игнорирует, явно.       Не сдержавшись, я фыркнул и перехватил коробку в руках удобнее. Посмотрите на эту обиженную душонку. В планах подслушать не было, я пришёл в «221Б» для того, чтобы отдать кое-что.       – Ох, Шерлок… – только и вздохнула женщина, опуская чашку чая на низкий столик. – Вас так не хватало. Поймите, вы… ох. Кто-то пришёл. Я встречу, – оставив печенье и отложив поднос, Миссис Хадсон направилась к двери, услышав мои шаги. Однако ее опередил Шерлок, уже наверняка зная, что за ней стою я. Ну естественно.       Я ещё громче начал подниматься по лестнице, прокашлявшись.       – Нет, я открою, миссис Хадсон.       – Пожалуй, так будет лучше, – улыбнулась она как-то очень загадочно и понимающе, поспешив удалиться. – Здравствуйте, Джон. Я рада вас видеть, – с горящими глазами произнесла женщина и, напевая какой-то мотив, скрылась.       – Ты все-таки пришёл… – взгляд холодных голубых глаз так привычен.       – Довольно очевидно с твоей стороны констатировать факт моего присутствия. Подвинься, – я протиснулся в комнату и невольно остановился, осмотревшись, будто ни разу здесь не был вообще, и в то же время навалилось дежавю.       Столько интриг и секретов было здесь раскрыто. Столько бессонных ночей в поисках правды и совместных вечеров со скрипкой проведено… И огромное количество разных, странных и даже пугающих экспериментов поставлено прямо в этих стенах. Стенах, что однажды чуть не были взорваны, неоднократно простреляны и неизменно увешаны красными нитями, фотографиями и стикерами, которые приводили к очередной разгадке.       В мой последний визит здесь было темно, пусто и мрачно. Время остановилось и всё в этой безжизненной комнате замерло. А сейчас, с его возвращением, дом снова наполнился ароматом чая, солнцем и верой во что-то тёплое. Во что-то, чего мне чертовски не хватало в последние пару лет.       – Держи, – не особо церемонясь, я прижал коробку к торсу Шерлоку, пока не отпуская руки. Ждал, когда он сам ее возьмёт.       – Хм… – оценивающий сканирующий взгляд ищет ответ на вопрос «что это».       – Скрипка, – чисто из вредности. Я не дал ему шанса самому разгадать эту маленькую тайну, раскрывая карты раньше времени.       Глаза Шерлока мелькнули лёгким недовольством, однако он ничего не стал говорить и молча принял.       – Зачем? – понюхал коробку и простучал подушечками пальцев.       – Твоя сломалась, – пожал плечами и сел в кресло, продолжая выжидающе тянуть с ответом. Эмоции в Шерлоке просыпаются редко, и видеть их одно удовольствие.       – Чт… как?! – видимо, он действительно отправился ко мне в первую очередь в тот ресторан, и время на игру не осталось, иначе бы он давно заметил.       Я снова пожал плечами и взял чашечку чая. Глаза Шерлока прищурились, однако я продолжил невозмутимо пить вкуснейший напиток.       И он промолчал. В очередной раз за вечер, чем удивил меня. Едва кивнул и принялся без особой аккуратности распаковывать коробку, разбрасывая наполнитель вокруг себя, как кот, играющий с шуршащими пакетами.       Стало жарко и я, наконец, снял верхнюю одежду, тут же заметив на себе пронзительный взгляд голубых глаз.       – У тебя три никотиновых плас…       – Не вздумай, – предупреждаю я и едва хмурюсь. Не хочу слушать правду с его губ и то, как быстро он раскроет, зачем я начал курить.       И в третий раз Шерлок молчит, но я успеваю заметить, как уголки его губ едва поднялись вверх в полуулыбке. Он уже всё знает… ничего удивительного.       Глоток тёплого чая и под звуки скрипки, я наблюдаю за тем, как смычок скользит по струнам, а он, мой личный чертога неизведанного, отдаётся мелодии, прикрыв глаза. Внезапно его губы дрогнули, и я прочёл «прости за боль».       Три никотиновых пластыря едва мешают, когда я о них вспоминаю, но это приятно. Приятно знать, что сигареты в моей жизни больше не понадобятся, потому что причина, по которой я начал убивать себя, жива и играет напротив с улыбкой. Теперь все пришло в норму.