В Пасифике всегда солнечно

Кровь из лопнувшего века заливает глаз, ориентироваться приходится больше по звукам, чем по расплывающимся силуэтам. Не рассчитал время уворота, подставился, поздно поставил блок и получил собственным тяжёлым кулаком в глаз, пока совершенно нелепо пытался закрыть лицо. Сам, в общем-то, ступил. В голове — набат колоколов. В ушах — гул голосов и эхо собственного сердца, заходящегося в бешеном, адреналиновом ритме. Кто-то хлопает его по плечу. Если бы не сердечный имплант, буквально подаривший ему второе дыхание, Ви уже встречал бы носом пол, не в силах стоять на ногах. Но негнущиеся колени лишь немного подкашиваются, Ви бездумно ведёт головой в сторону, и мир вокруг — словно в замедленной съемке. Перед ним десятки одинаковых, словно пластиковые манекены, лиц; кажется, некоторые даже пытаются с ним заговорить. Яркие всполохи прожекторов, направленных на сымпровизированный посреди заброшенного торгового центра ринг, мельтешение темных фигур перед глазами. Невыносимо хочется, чтобы мир вокруг остановился и затих. Три ступеньки кажутся Ви спуском с вершины Компэки-Плаза. Он идёт больше по инерции, потому что иначе, если остановится, тут же потеряет равновесие и рухнет, и тогда никакой уверенности, что в его силах будет подняться в ближайшие несколько часов. Инстинкты не дают расслабиться и предупреждают о возможной опасности — Рэйзор, смеётся своим мыслям Ви, пока достаёт пушку и направляет дуло в лицо соперника, совсем не умеет проигрывать. В этом они похожи. Совсем немного. Выросший на улицах Найт-Сити, Ви привык сражаться за каждый глоток воздуха, за саму возможность существовать, а не сгинуть где-нибудь в горах мусорных свалок за городом. Ви сражается так, словно от этого зависит его жизнь, потому что чаще всего так оно и есть. И цену этой победы он знает. Хьюз же… Хьюз — хромированный клоун, у которого синтетические мышцы давно проросли в мозговые клетки. По крайней мере, ему хватает извилин понять намёки очевидные. А Ви хватает сил продержаться до того момента, как его мощная фигура исчезает за выломанными дверьми. — Держу тебя, малыш. Его подхватывают в последний момент, крепко держат за бок, перекидывают руку за плечо — Ви тут же хватается цепкими пальцами за рукав рубашки. Вот теперь он чувствует нечто сродни душевному покою. Безопасности. Осознание: теперь он не обязан диким зверем скалить клыки и показывать когти, а может проявить слабость и принять помощь. Не спрашивать, куда они идут, а полностью довериться. О том, где на территории этого гадюшника Виктор умудряется найти бинты, чтобы хоть немного привести в норму его разбитую харю, не спрашивает. — Спасибо, Вик, — Ви прижимает к лицу холодную бутылку с пивом и блаженно выдыхает. «Только не прикидывайся таким страдальцем, — Джонни сидит напротив, как всегда в своих убогих авиаторах и с зажженной сигаретой в зубах. — Ты своей башкой всё равно давно уже пользуешься только для того, чтобы жрать, а не думать». Ви показывает конструкту средний палец; Джонни зеркалит его жест. — Опять Джонни? Виктор рядом, и парень ему за это чертовски благодарен. Ви щурит подбитый глаз и замечает, как омрачается радость на чужом лице от этой темы — невозможности избавиться от крайне пиздлявой и каждую минуту требующую внимания к своей дохлой персоне опухолью в его голове. Пожалуй, самому бы пристало чувствовать сожаления, от того, что шансы выжить с каждым днём приближаются к нулевой отметке и стремятся уйти «в минус». Но Ви не чувствует ничего, кроме медленного привыкания, как к дешевым синтетическим стимуляторам. Не ляжет, не поднимет лапки кверху, продолжит делать то, что умеет в этой жизни лучше всего — кровью выбивать себе каждый новый вдох. Не только ради себя, но и ради людей, которые в него верят. Ради таких, как Виктор. — Угу, критические дни начались, вот и пытается испоганить настроение лишний раз. Но к чёрту его, сегодня мне и без мёртвого рокера в башке хватает головной боли. — Краткий звон бутылок друг о друга ещё несколько секунд отдаётся в разбитой голове. — Знаешь, если честно, я думал, что меня придётся соскребать с ринга. — На секунду и я так подумал, — Виктор даже не спорит, позволяет себе усмешку и осторожно хлопает Ви по плечу под несдержанное «Ауч». — Но ты молодец, хорошо держался. Заставил старика гордиться. Ты помнишь даже тот приём с обманным ударом, которому всё никак не желал учиться. — Выучился же. Наставник из тебя намного лучше, чем тебе казалось. — Просто кое-кто всегда был слишком упрям и неусидчив, чтобы учиться. — Вот не начинай, — Ви пытается задеть Виктора локтем, но тут же тянется зажать плечо ладонью; тупая боль пройдет еще нескоро. О том, что завтра он вряд ли сможет встать с койки, Ви вообще старается лишний раз не задумываться. Не портить себе настроение. Вместо этого он вспоминает первую встречу с Виктором. Как на спор забрался к нему во двор и попытался стащить какую-то херню, не зная тогда еще, что есть люди, которых лучше лишний раз не беспокоить. Вот Виктор как раз таким человек и был, а у Ви напрочь отсутствовали тормоза. Помнил, как потом хвостом бегал за рипером, когда тот, казалось, забыл уже совсем о том небольшом недоразумении, устроенном мальцом. — Только в клинику на осмотр всё равно загляни как-нибудь. Не нравится мне, что у тебя импланты с задержкой работают. И сегодняшний бой мог сказаться на хроме сказаться, учитывая биочип… — Серьезно, Вик. Спасибо тебе за всё, — перебивает его Ви, понимая, что возможности сказать это в следующий раз может и не быть. — Ви… — Ты столько сделал для меня. Я не только про хром, а вообще. В целом. Да даже этот поединок — ты был рядом, советом помог, загнуться там же не дал. Меня даже родной папаша не пошёл бы поддержать, а нахуй послал. Просто, ты даже не представляешь, насколько это важно для меня. Удивительно тихо, словно само время замерло. Ви осматривается, насколько ему позволяет больная шея и сидячее положение: никого. В Найт-Сити никогда не бывает мгновений, подобных этому, когда можно сесть, выдохнуть и насладиться временем; для Ви жизнь и вовсе превращается в безумную гонку. Неожиданно крепкие объятия на секунду выбивают Ви из реальности. Он открывает рот, но не находит нужных слов, и лишь обнимает Виктора в ответ за плечи здоровой рукой.