Гениальная идея и никаких сломанных конечностей

— Ты мне нравишься, Порш, — Джесс, семикурсница с Райвенкло, смущенно опускает глаза и теребит рукав мантии. Порш переступает с ноги на ногу, подбирая слова. — Спасибо, Джесс. Я признателен. Но я сейчас не планирую ни с кем встречаться, — говорит он. — Я знаю, — кивает Джесс. — Я слышала. И я уважаю это. Просто хотела сказать о своих чувствах. И, может быть, если тебе когда-нибудь понадобится партнерша для танцев или компаньон для занятий в библиотеке, я буду рада стать этим человеком. — Буду иметь в виду, — мягко отвечает Порш. Джесс улыбается и с коротким «Ну, я пойду» оставляет Порша в коридоре Гриффиндоской башни, наедине со своими мыслями. Прошло только 3 недели с начала учебного года, а Джесс уже 7-ой человек, который признается Поршу в любви. Студенты всех возрастов, полов и факультетов провожают его мечтательными взглядами. Каждый день Порш получает анонимные и не анонимные подарки, которые они с Питом инспектируют на предмет опасной магии и уже избавились от двух коробок конфет с любовным зельем. Отчасти Порш понимает, откуда растут ноги: он всегда был популярен среди студентов обоих полов благодаря внешности и грации, доставшимся от мамы-вейлы. Но способности вейлы обольщать и соблазнять не передаются по мужской линии, Порш по-прежнему обычный человек, пусть и симпатичнее среднестатистического студента. И в Хогвартсе полно симпатичных парней и девушек, так что же такое случилось с Поршем за летние каникулы между 5-ым и 6-ым курсами, что вернувшись в школу он превратился в самый лакомый кусочек, который хочет урвать каждый? Пит ржет и говорит, что Порша настигло половое созревание, но чем дальше, тем менее смешной эта ситуация становится для Порша, потому что ему в прямом смысле не дают продохнуть. Популярность — это здорово. Порш обожает быть в центре внимания. Но быть в центре внимания 24/7 выматывает и истощает. --- — Ты правда не пойдешь со мной? — разочарованно тянет Порш, занимая место за гриффиндорским столом рядом с Питом. Сегодня суббота, и лица ребят и преподавателей за завтраком кажутся менее напряженными и застрессованными. — Порш, я правда очень хочу помочь профессору Спраут с тем проектом. Мы будем скрещивать магическую мимозу с обычной, — Пит показывает что-то в воздухе, видимо, изображая кусты мимозы. По мнению Порша, это может быть все что угодно, включая кучу гиппогрифьего говна. — К тому же, ты знаешь, твоим фэнам насрать, есть кто-то рядом или нет. Они подкатывают к тебе так, будто я пустое место. — Но ты знаешь крутые способы их отваживать! — возражает Порш. — Как в тот раз, когда ты сделал вид, что тебя тошнит на мантию Саймона. — Ну, я сожалею, но у меня есть дела поинтереснее, чем изображать расстройство желудка перед несчастными влюбленными подростками. Если хочешь, можешь пойти со мной. — Пит! Я хочу полежать на травке, подышать свежим воздухом, и вместо этого ты предлагаешь мне нюхать навоз в теплицах? --- Это плохая идея идти на улицу без запасного плана, но Порш в своей жизни принимал гораздо более тупые решения и как-то дожил до 16-ти лет, так что, авось, обойдется. На дворе стоит редкий для Шотландии солнечный день, а Порш очень скучает по солнышку. Так что он уверенно марширует вдоль озера, сжимая под мышкой высланную мамой из дома мангу. Он как раз высматривает подходящее место, где можно присесть, когда его подрезают два младшекурсника с Хаффлпаффа. — О, привет, Порш! — говорит один, расцветая счастливой улыбкой. — Ты здесь один гуляешь? Мы составим тебе компанию! — восклицает другой. — Как здорово, что мы тебя встретили! — снова заговаривает первый. — Я хотел кое-что тебе сказать. — Ты хочешь тыквенного сока? У меня есть с собой, — второй парень принимается рыться в карманах мантии. — Нет, все в порядке! Я не хочу пить, — останавливает его Порш, отчаянно выискивая пути к отступлению. — Извините, мне уже пора. Меня ждут! — Кто тебя ждет, Порш? — хором спрашивают хаффлпаффцы. — Я... эм-м... — Порш озирается по сторонам, словно ожидая, что появится принц на белом единороге и спасет его задницу. И тут он видит ЕГО. — Вон там! — выпаливает Порш, тыча пальцем в сидящего в тени деревьев угрюмого вида парня. — Ну, я побежал! Нельзя заставлять его ждать. И он стремительно срезает через заросли бурьяна и паркует попу в полуметре от читающего подозрительного вида фолиант парня. Парень — Порш знает, что его имя Кинн, он учится в Слизерине курсом старше и происходит из старинной влиятельной семьи волшебников с репутацией практикующих темную магию, — не подает вида, что заметил Порша, но ближайшая к Поршу кустистая бровь слегка приподнимается, требуя объяснений. — Извини... эм, Пи Кинн. Я посижу тут немножко, хорошо? Пожалуйста? Я буду молчать и читать книжку, я тебе не помешаю! Проходит пара волнительных секунд, и кустистая бровь медленно опускается на место. Порш считывает это как знак согласия. Он устраивается поудобнее, прислоняется спиной к дереву и принимается за свою мангу. Те полтора часа, что он проводит бок о бок с Кинном, — самые спокойные полтора часа за все 3 недели с начала семестра. Мимо проходит несколько групп студентов, но ни один из них не смеет подойти к нему, когда рядом Кинн. --- — Это гениально! — говорит Порш, устремляя на Пита маниакально светящиеся глаза. — Это же... блестящий план! — О, нет, Порш, нет! — мотает головой Пит, лихорадочно прикидывая, как унять разбушевавшееся воображение друга. — Ты помнишь, что нам бабушка говорила? «Если вам в голову приходит гениальная идея, ни в коем случае не воплощайте ее в жизнь! Мне надоело платить докторам за ваши сломанные конечности». Порш, конечно же, знает, о чем говорит Пит. Они с Питом практически выросли вместе под крылом бабушки Пита, потому что так вышло, что его родители жили по соседству и большую часть времени были очень заняты работой. Поэтому, да, Пит и Порш как братья, и они не шибко умные братья. Говоря по правде, ни одному из них не достает ума, чтобы не влезать в неприятности на регулярной основе, а уж когда они объединяют усилия, масштаб урона возрастает в геометрической прогрессии. Но в этот раз Порш уверен, что его идея сработает. — Порш, ты с ума сошел? Ты вообще знаешь, как опасна их семья? Все вокруг него на цыпочках ходят. Его одногодки боялись спать с ним в одной комнате, директору пришлось переселить его в отдельную спальню еще на первом курсе. — Именно поэтому это и гениально! — возбужденно выпаливает Порш. — Если я буду его «бойфрендом», ни один человек в школе не позволит себе даже дышать в мою сторону. Мир и покой, Пит! — Ага, вечный покой, Порш! — кроет Пит. — Да брось ты, я же просидел с ним под деревом полтора часа и ничего не случилось, — возмущается Порш. — То, что бешеный пес разрешил себя погладить один раз, не значит, что в следующий раз он не откусит тебе руку, — замечает Пит. — Что за негативное мышление? — качает головой Порш. — Он не бешеная собака, он человек, как мы с тобой, Пит. — Я знаю, — вздыхает Пит. — Но ты не мог бы найти кого-то... менее пугающего? Чтобы у меня не было предынфарктного состояния каждый раз, как я провожаю тебя на свиданку. — Вся суть в том, что он должен быть пугающим! Иначе это не сработает. Если я просто начну встречаться с какой-нибудь славной девочкой вроде Джесс, все продолжат в том же духе не давать мне проходу. — Ты прав, — Пит сползает с кровати на пол и хватается за голову. — О, помоги мне Будда, как я буду объяснять бабушке твои дымящиеся останки? --- — Пи Кинн, мы можем поговорить наедине? Кинн останавливается, окидывает Порша внимательным взглядом и оскаливается хищной улыбкой, которая словно говорит: «Без свидетелей? Уверен, Красная Шапочка?» В коридоре кроме них есть еще пара семикурсниц. Девушки испуганно пялятся на них, одна смотрит Поршу в глаза и мотает головой, безмолвно шепча «нет». Порш сглатывает. — Пожалуйста, Пи Кинн, это важно. Кинн возобновляет свой шаг и бросает через плечо: — Следуй за мной. --- Порш впервые в этом месте. Похоже, это комната для слизеринских старост. Он вспоминает, что Кинн вообще-то школьный староста. Порш и Пит слишком проблемные, даже сам Порш не доверил бы кому-то из них быть старостой. Но Кинн выглядит собранным, взрослым, хотя всего на год старше. Порш думает, что, возможно, он принимает верное решение, обращаясь к нему за помощью. Кинн занимает место на диване, по-хозяйски развалив ноги. Весь его вид кричит о том, что он тут всем владеет. Порша не особо интересует светская жизнь, но даже он слышал, что семья Кинна входит в топ 3 самых богатых семей в магическом и немагическом Таиланде. Порш скромно присаживается в противоположное кресло, стараясь вести себя максимально цивильно и, ну, в общем, не быть таким идиотом, как обычно. — Немного запоздало, но... меня зовут Порш. Вежливые люди сначала представляются. Бабушка их этому учила. Кинн слегка наклоняет голову, давая понять, что информация усвоена. — Возможно, ты слышал о моей ситуации, — продолжает Порш. — Гриффиндорские старосты не справляются с твоими поклонниками и ты пришел к слизеринскому? — монотонно спрашивает Кинн. — Типа того, — робко улыбается Порш. — Хочешь, чтобы я их припугнул? — продолжает Кинн. — Типа того, — кивает Порш, чья улыбка становится шире. Надо же, этот Кинн с ходу сечет фишку. Красивый, богатый и умный! — Какой план? — уточняет Кинн. Порш собирается с мыслями и делает серьезное выражение лица. — Ты мой план, Пи, — твердо глядя в глаза Кинну, говорит он. — Хм, — приподнимает брови Кинн. — Никто не посмеет подойти ко мне, если они будут считать, что я твой. Между ними повисает тишина. Кинн сверлит Порша пытливым взглядом, в ответ Порш с надеждой пялится на Кинна. — «Фэйк бойфрендс» троп, — суммирует Кинн. Порш выдает свою самую ослепительную улыбку и рьяно кивает. — Попахивает дешевым лакорном. — Будет весело, — заверяет его Порш. — Я буду отличным фальшивым бойфрендом! — С чего ты взял, что я хочу весело? — с безразличным выражением спрашивает Кинн. — А как ты хочешь, Пи? — уточняет Порш. — Я сделаю так, как скажешь. У меня много талантов! — Я вижу, — соглашается Кинн. Порш нетерпеливо ерзает в кресле, пытаясь понять, что обо всем этом думает Кинн. У этого парня покерфейс уровня «Бог». — Так какой вердикт? — спрашивает он. — Ок, — равнодушно бросает Кинн. — Ок? — уточняет Порш, не веря, что все вот так легко получилось. — Ок, — кивает Кинн. --- Все даже проще, чем Порш ожидал: когда у Кинна выдается свободное время для прогулки или когда он занимается в библиотеке, он отправляет Поршу записку, и тот присоединяется, если позволяет расписание. Они не держатся за руки и не смотрят друг на друга тошнотворно-влюбленными взглядами. Иногда Порш для вида притаскивает Кинну снэк или напиток. Таким образом они пересекаются раз или два в неделю. Этого оказывается достаточно. С момента их «первого свидания» в библиотеке, где они сидят бок о бок за одним столом и слегка касаются локтями, слухи разлетаются по школе со скоростью горного потока. Кинна и Порша обсуждают абсолютно все, потому что: во-первых, Кинн индифферентен и ни с кем не встречается, если не считать приходящих любовников; во-вторых, Порш самый популярный парень в школе и он выбрал остепениться; в-третьих, они с враждующих факультетов и до этого никогда не были замечены вместе. Тем не менее, никто не смеет сомневаться в истинности их романа, и поклонники Порша действительно оставляют того в покое. — Ты теперь замужняя дама, — ржет за ужином Пит, плюхая в тарелку Порша ложку пюре, а затем отмеряя такую же порцию для себя. — Так и есть, — деловито кивает Порш. — Я теперь под защитой своего Кхуна. Пит давится пюре. — Ты же на самом деле не зовешь его Кхуном? В смысле, ты ведь не продался ему в рабство за эту услугу? Порш смеется и тычет в Пита булочкой. — Никому я не продался. И я зову его Пи. — Чего ты ржешь? — укоризненно говорит Пит. — Он действительно выглядит как дьявол. Я не удивлюсь, если он потребует отдать ему твоего первенца или что-нибудь в этом роде. — Ты снова читал ужастики на ночь, да, Пит? — щурится на него Порш. — Прекрати это делать, ты перестаешь отличать реальность от вымысла. Пит хмурится и возвращается к своему пюре. Все он прекрасно отличает. Каждый адекватный человек, посмотрев на Кинна, подтвердит, что тот выглядит как дьявол и, скорее всего, ест младенцев. Пит не виноват, что Порш чересчур беззаботный и не замечает знаков. --- — Ты головой поехал, парень? — сердится Радж, капитан гриффиндорской квиддичной команды. — Доверять слизеринцу, тем более Кинну? — Не обязательно быть таким нетолерантным, — обиженно бубнит Порш. — Кинн хороший парень. — Вы с Питом мои лучшие охотники. Если из-за этой своей личной драмы в стиле «Ромео и Джульетты» ты запорешь мне последний квиддичный сезон в Хогвартсе, я тебя в лягушку превращу, и у тебя будет уже совсем другая сказка. Порш вздыхает и заверяет Раджа, что его отношения не скажутся на игре. Люди вокруг слишком остро реагируют. Ну, подумаешь, он встречается с самым страшным слизеринцем в школе. Ну, что такого, в самом деле? --- Порш снова устраивается на траве в полуметре от Кинна и лениво листает «Квиддич сквозь века», когда это случается в первый раз. Солнце решает выбраться из-за облаков, где скрывалось большую часть дня, и бьет Поршу прямо в глаз. Тот недовольно щурится и выставляет руку, чтобы заслонить назойливые лучи. Кинн вытаскивает палочку и трансфигурирует зонт, а затем левитирует его в воздухе прямо над Поршем. Порш растерянно смотрит на парящий над головой зонт, надежно блокирующий лучи солнца, а затем переводит взгляд на Кинна. Слизеринец как ни в чем не бывало возвращается к чтению, ничего не говоря и не ожидая от Порша благодарности. Порш наблюдает, как кустистые брови сосредоточенно сдвигаются над переносицей, когда Кинн доходит до особенно сложного пассажа. В груди Порша вдруг становится непривычно тепло и пушисто. --- — Ну, короче, пиздец, — убитым тоном говорит Порш, с размаху падая на кровать Пита. — Ай, мои ноги! Ты чудовище! — орет Пит. — Я сказал, пиздец, — с нажимом повторяет Порш и укоризненно смотрит на Пита. — Ладно, ладно, я понял, — бормочет Пит, задергивает полог кровати и накладывает заглушающее заклинание. — Я почти уверен, что влюбился в Кинна, — сразу вываливает Порш. Пит чешет в затылке. — Ну, не буду притворяться, что я этого не предвидел. — Ты это предвидел? — возмущается Порш. — Это очень в твоем стиле, — кивает Пит. — Какой еще такой стиль? — Тот стиль, когда ты делаешь самые неподходящие вещи в самое неподходящее время, — поясняет Пит. Порш задумывается на пару секунд, потом вздыхает. — Ты прав, это мой стиль. --- Порш легко читает знаки и с большой вероятностью может сказать, нравится ли он человеку. Проблема с Кинном в том, что знаки говорят, что Кинну на Порша насрать. Что, в общем-то, с Поршем впервые. Обычно, если он заинтересован в ком-то, этот кто-то заинтересован в нем в 4 раза больше. Поэтому, ну, Порш слегка растерян. Какой регламент на случай, когда тебе кто-то нравится, а ты ему нет? Порш запутался. --- На очередное «свидание» они выбираются в Хогсмид. — Ты уверен, что хочешь тратить свой выходной в Хогсмиде на меня? — робко интересуется Порш, пока они шагают по направлению к селению. Порш отмечает, что этим туманным утром кожа Кинна выглядит особенно бледной, придавая тому аристократический вид. — Я не планирую никакой выходной в Хогсмиде, — равнодушно отзывается Кинн. — Мне нужно купить несколько ингредиентов. Я бы отправил младших, но я слишком много сижу в подземелье, мне не помешает проветриться. Если тебе нужны развлечения, можешь в любой момент уйти и присоединиться к друзьям. Достаточно того, что нас видели вместе покидающими замок. Кинн такой спокойный и рассудительный, что Поршу хочется схватить его и целовать взасос, пока тот не начнет задыхаться, и запустить пальцы в его идеально уложенные волосы, и... Порш делает три глубоких вдоха и выдоха. Картинки страстных поцелуев медленно выветриваются из головы, и остается только скромное желание аккуратно поймать ладонь Кинна в свою и переплести с ним пальцы. Ну и еще покурить. Но он обещал бабушке больше этого не делать. --- Пит мертвым грузом лежит на кровати, ощущая ноющую боль в каждой клеточке своего тела. — Пит, мне больше светлые тона идут? Или агрессивные, вроде красного? — Порш трансфигурировал из тумбочки зеркало во весь рост и вертится пред ним с какими-то тряпками. Пит приоткрывает один глаз. — Радж нас загонял, как у тебя еще энергия осталась заниматься одеждой? — умирающим тоном говорит он. — Пит, Пит, а когда я вот так делаю, моя задница хорошо выглядит? — игнорируя его нытье, продолжает Порш, прогибаясь в пояснице и выставляя напоказ задницу. Пит вздыхает. — Порш, мы с тобой в прямом смысле срали в один горшок. Ты сгрыз побелку на подоконнике в моей комнате. — Я быстро рос и мне не хватало кальция! — возмущенно отзывается Порш. — Я к тому, что ты спрашиваешь не того человека. На меня твои выкрутасы не действуют. Порш поворачивается к Питу и упирает руки в бока. На нем надета какая-то порнографичная майка, за которую Гриффиндор точно лишится 50 баллов, если кто-то из учителей засечет его в таком виде. — Пит, — укоризненно говорит Порш. — Я обычно ценю твою честность и прямолинейность, но конкретно сегодня ты мог бы и соврать своему другу и сказать, что у тебя на него стоит. Твой друг тут в отчаянии, у него кризис самооценки и ему нужна моральная поддержка. Пит вздыхает, выбирается из кровати и, шаркая босыми ногами по холодному полу, подходит к развороченным руинам одежды, в центре которых гнездится Порш. — Ну-ну, — утешающе говорит он, поглаживая Порша по спине. — Для начала, давай-ка снимем эту майку и сожжем ее. --- Не то чтобы в этой проклятой школе с ее монашескими мантиями есть много шансов наряжаться, но Порш пользуется всеми возможностями, которые подворачиваются. Два раза он получает выговор от преподавателей. Кинн вообще не реагирует на его внешний вид. Похоже, если бы Порш пришел голым, у Кинна бы даже выражение лица не поменялось. Это обидно. Проходит неделя, затем другая, а Порш так и не продвигается на любовном поприще. Поэтому в том, что случается следом, он совершенно не виноват. Все знают, что у Порша плохо выходит быть терпеливым. --- В тот вечер субботы Порш в таком душевном раздрае по поводу своих чувств к Кинну, что когда он случайно забредает в кабинет астрономии и вспоминает, что за настенной картой они с Питом прячут заначку, он не думая выдувает все до капли. Уже впоследствии, когда он делает попытку встать на ноги, в его затуманенную голову прокрадывается подозрение, что треть бутылки огневиски — неподъемная для его организма доза. Таким его и находит дежурящий в тот день Кинн. — Порш, — хмурится слизеринский староста, входя в кабинет и прикрывая за собой дверь. — Ты должен быть в своей спальне, комендантский час уже прошел. — Я не могу встать, Пи, — жалуется Порш. — И мне грустно. Кинн вытаскивает палочку и избавляется от улик в виде пустой бутылки огневиски, затем опускается на пол рядом с Поршем. — Сколько выпил? Порш глуповато улыбается, разглядывая стеклянный потолок башни. — Сегодня такая чудесная ночь, Пи, — бормочет он. — Ты только посмотри на эти звезды. — Сколько пальцев? — спрашивает Кинн, выставляя перед лицом Порша один палец. — У тебя красивые руки, Пи, — Порш хватает руку Кинна и переплетает их пальцы вместе. — Вот так! Полежи со мной немного, Пи, мне так грустно. Кинн медлит, затем ложится на пол рядом с Поршем. Они держатся за руки и смотрят на звезды. — Почему ты напился, Порш? — спустя минуту спрашивает Кинн. — Мне было одиноко и хотелось трахаться, — доверительным тоном сообщает Порш. Кинн давится воздухом и сдерживает кашель, затем поворачивает голову, чтобы посмотреть на Порша. Порш тоже поворачивает лицо. Их взгляды встречаются. — Я не подумал о недостатках того, чтобы быть фальшивым бойфрендом, — грустно говорит он. — Теперь уже не найти кого-то на одну ночь. Кинн смотрит на него с нечитаемым выражением лица. Порш улыбается: даже пьяным он чувствует себя неуверенно под тяжелым, пристальным взглядом Кинна. — Почему ко мне не пришел? — спрашивает Кинн. Порш жмурится и думает, что, наверное, что-то не догоняет. Его мозг работает слишком медленно. Он снова открывает глаза и глупо улыбается Кинну. — Я не знал, что можно, Пи, — он все еще не до конца уверен, что они говорят об одном и том же. — Теперь знаешь, — чеканит Кинн, по-прежнему не отрывая взгляда от Порша. Это всего доля секунды, но Порш улавливает микродвижение глаз, которые на миг смещаются на его губы, а затем вновь поднимаются вверх. Теперь Порш знает, что они говорят об одном и том же. Он улыбается шире и приближает лицо к лицу Кинна. Кинн также смещается ему навстречу. Их дыхание перемешивается, губы почти касаются. — Решай, — говорит Кинн. Порш смеется и ловит губами нижнюю губу Кинна. Они пробуют друг друга, и поначалу это медленно, неуклюже, почти робко, но затем Кинн кладет ладонь на скулу Порша, разворачивает его лицо под нужным углом и углубляет поцелуй, а другой рукой отталкивается от пола и смещается, нависая над Поршем. Между ног Порша втискивается чужое колено, и он стонет и трется о него набухающим стояком. — Ты меня хочешь, — пьяно бормочет Порш прямо в губы Кинна и смеется. — Как там твоя штука? — он тянет руку вниз и беспардонно лапает через штаны член Кинна. — Ух ты! Кажется, он хочет со мной дружить. Кинн оставляет его болтливый рот и целует вдоль скулы и ниже, к шее. Порш продолжает что-то говорить, попутно больше мешая, чем помогая Кинну избавить их обоих от одежды. Перед тем, как Кинн берет его прямо на полу астрономического кабинета, Порш обещает, что сварит ему суп, если тот хорош в постели. --- — Ну вот как-то так, — оживленно шепчет Порш, жуя шоколадный рогалик. — А потом мы трахнулись на всех горизонтальных поверхностях. И у стены. — О-о-ке-ей, — медленно шепчет в ответ Пит. — Рад за тебя? С лица Порша, наконец, сползает то отвратительное мечтательное выражение, с которым он ходит все утро с момента пробуждения, и он с серьезным видом разворачивается к Питу. — Пит, я вчера понял одну жизненно-важную вещь. — Что не стоит нажираться как свинья и приставать к старшим? — шепотом уточняет Пит. — Нет, не это, — отмахивается Порш. — Я понял, что Пи Кинн — лучший любовник на планете. Пит открывает рот, чтобы выругаться, но передумывает и засовывает в него ложку мюслей. Задумчиво пожевав, он бросает скептическое: — Да ладно. — Ты не понимаешь, Пит, когда мы в миссионерской позиции, и его рука упирается в пол вот прямо тут, рядом с моим лицом, и я вижу, как перекатываются его мускулы, блядь, и он толкается в меня со всей силы, и его лицо такое сосредоточенное, и эти его брови... Охуительные брови... — Порш тараторит со скоростью Хогвартс-экспресса. — Подожди, я не просил пересказывать всю эту вот вашу «Графиню и садовника», — шепчет Пит. — Тут первокуры за столом. — Пит! Пит! — Порш вцепляется в его руку и снижает голос до едва различимого. — Думаешь, он согласится продолжать трахаться? Я думаю, ему тоже очень понравилось... — Погоди, — говорит Пит, отковыривая от левой руки впившиеся мертвой хваткой нервные пальцы друга. — Еще вчера ты строил планы, как завоевать сердце Пи Кинна, а теперь тебе интересно только, захочет ли он с тобой трахаться? — Очевидно, я был глуп и наивен. Кому нахуй нужна любовь, когда тебя так трахают. Если мы будем трахаться так на регулярной основе, я буду самым счастливым человеком на свете! Пит, я кончил 9 раз! Пит вздыхает и фиксирует взглядом корзинку с фруктами. — У этого мальчика всегда было плохо с математикой. — Ладно-ладно, — машет руками Порш. — Возможно, последние пару раз мне приснились. Но это не точно! — Что же такое Пи Кинн с тобой сделал, — бормочет Пит. — Я не знаю, Пит, это было просто... волшебно? Лучший секс в моей жизни. Нет, не так. Этот секс даже близко не лежит со всем остальным, что я делал прежде, — Порш грустно вздыхает, и его взгляд как магнитом притягивается к угрюмой фигуре за столом Слизерина. Кинн как обычно хмурится и что-то гневно выговаривает Тэю. — Поверить не могу, что просрал молодость, трахаясь с кем-то другим. — Ну-ну, — Пит утешительно поглаживает Порша по спине. — Тебе всего 16. Некоторые люди в этом возрасте все еще девственники. Порш косится на Пита и улыбается. — Мы обязательно обсудим твою ситуацию, как только разберемся, как завлечь Пи Кинна в регулярные половые сношения со мной. Потому что, очевидно, иначе я умру от тяжелого случая недотраха. Порш пододвигает попу по лавке, усаживаясь вплотную к Питу, и Пит понимает намек и обнимает друга за плечи. — Все будет хорошо, — говорит Пит, мягко похлопывая Порша по плечу. — В конечном счете, все сложится самым правильным образом. Нужно только чуть-чуть подождать. --- — То есть, вы это сделали, — говорит Тэй, размазывая по овсянке черничный джем. — М-м, — угрюмо бросает Кинн, пялясь в свою пустую тарелку. Над его переносицей сгущаются кустистые брови. Хорошо отрепетированным жестом Тайм кастует вокруг них троих заглушающие чары, чтобы никто не подслушал разговор. — Ну и? — продолжает Тэй. — Можно вас поздравить? Вы наконец-то прекратили этот цирк и встречаетесь по-настоящему? Кинн качает головой, продолжая сверлить взглядом тарелку. — Кинн, — говорит Тэй. — Используй слова. Ты помнишь слова, да? Такие специальные штуки, которые придумали культурные люди, чтобы понимать друг друга. — М-м, — снова бросает Кинн. — Мне кажется, для него это слишком продвинутая концепция, — говорит Тайм, щурясь на Кинна. — Думаешь, у неандертальцев уже были слова? Похоже, он не справляется. — Это был просто секс, — наконец, выдает Кинн. — То есть, ты не удосужился сказать ему, что ты чувствуешь, — резюмирует Тэй. Кинн делает длинный вдох и выдох, затем устало трет переносицу. — Что ты от меня хочешь, Тэй? Я нашел его пьяным, и он принялся жаловаться, что ему не с кем трахаться, потому что все боятся перейти мне дорогу, и я просто... не знаю, я просто... — Предложил ему свое тело, — хохочет Тайм. — Какой джентльмен, — добавляет Тэй. — Да идите вы оба, блядь, я че сам не знаю? — если бы не тот факт, что они сидят на завтраке с сотнями любопытных глаз вокруг, он бы давно уронил лицо в ладони и сполз под стол. Но в настоящий момент ему остается только вернуться к напряженному разглядыванию своей пустой тарелки. — Он же пьяный был. Это ведь технически изнасилование. Чем я вообще думал? — О, я расскажу тебе, чем ты думал, — продолжает ржать Тайм. — Слушай, Кинн, судя по тому, что я видел, твой мальчик давно не девственник. Думаю, он знал, что делает, — Тэй хлопает его по плечу и возвращается к своей остывшей каше. — Он хоть кончил? — интересуется Тайм. — О, это... да, — у Кинна слегка перехватывает дыхание, когда он вспоминает вчерашнюю ночь и то, каким был Порш. — Думаю, он побил какой-то мировой рекорд. Люди за неделю столько не кончают, сколько он за ночь... — Ну, это нам на руку, — говорит Тэй. — Есть время остыть и продумать дальнейшую стратегию, пока он восстанавливает силы. — Да, — соглашается Кинн, — вряд ли он захочет повторить в ближайшие пару дней. --- — Здорова, Пи Кинн! — солнечно улыбаясь, Порш приземляется за парту Кинна на послеобеденной трансфигурации. — Как ты себя чувствуешь? Повторим сегодня? Кинн давится воздухом и сдавленно хрипит. — Ты в порядке, Пи Кинн? — озабоченно спрашивает Порш, похлопывая Кинна по спине. Кинн делает глубокий вдох и бросает косой взгляд на Порша. — Тебе не нужно... передохнуть? — осторожно спрашивает он. — С чего бы это? — жизнерадостно чирикает Порш. — Вчера, — очень тихо говорит Кинн, — мы слегка перевыполнили программу. — Ох, да... — бормочет Порш, мечтательно закатывая глаза. Затем что-то в его мозгу щелкает, и на его лице проплывает облачко осознания. — О, — говорит он, садясь ровнее. — Ты... устал? Сегодня тебе нужен отдых? Кинн тяжело вздыхает. Он солжет, если скажет, что Порш его не заездил, но ему 17, и как бы его ни заездили вчера ночью, сегодня он готов повторить снова. Другой вопрос, разумно ли это? Кинн так и не разобрался, какие у них теперь отношения. — Я в порядке, — начинает он, и на лицо Порша возвращается счастливая улыбка. В этот момент в аудиторию входит профессор Макгонагалл. — Добрый день, класс. Сегодня начнем с квиза, уберите все лишнее с парт, — она щурится, замечая Порша на заднем ряду. — Порш, что вы делаете на занятии 7-го курса? Сначала с материалом 6-го года разберитесь. — Я пришел повидать своего парня, профессор, — Порш поднимается на ноги и включает свою ослепительную улыбку. Макгонагалл выгибает бровь в сторону Кинна. — И с какого факультета мне снять баллы? С Гриффиндора или со Слизерина? Кинн тоже встает с места, разворачивает Порша и подталкивает к выходу. Тот поддается и послушно идет к двери. — Извините, профессор, — бросает он, прежде чем исчезнуть в коридоре. — Извините, профессор, — говорит Кинн, сводя густые брови над переносицей. --- В следующий раз они делают это в спальне Кинна. На нормальной кровати! Порш нервничает, потому что в этот раз он трезв, а Кинн кажется таким крутым. Потом он вспоминает, что вообще-то перетрахал половину слизеринской квиддичной команды, и те тоже поначалу казались крутыми и неприступными. Похоже, у Порша пунктик на слизеринцев. Может быть, дело в темной ауре плохих парней? --- Матч с Райвенкло только что закончился, и пока сокомандники орут и скачут на поле, Пит собирает мячи и тащит их в раздевалку. Где-то по дороге его хватают поперек туловища и запихивают в ближайшую коморку для метел. От неожиданности Пит не успевает среагировать. Дверь в коморку захлопывается, и в темноте чей-то голос говорит: — Люмос. Пит находит себя нос к носу с парнем своего возраста. Он знает его, они учатся на одном курсе. Это Вегас, психованный кузен Кинна, который на 2-ом курсе сделал подкоп под озером, на 3-ем угнал у Хагрида гиппогрифа, на 4-ом... В общем, Вегаса знает вся школа. И это не тот человек, с которым тебе хочется оказаться один на один в замкнутом пространстве. Пит слегка ошалело пялится на слизеринца, пытаясь понять, какого хрена происходит. Вегас подается вперед, и Пит автоматически отшатывается. Его спина упирается в какую-то полку. — Такой горячий и потный для меня, бэйб, — шепчет Вегас. Он запускает руку под мантию Пита и сжимает его бедро. — Ты меня с кем-то перепутал? — твердым голосом спрашивает Пит, всем видом показывая, что не боится, тогда как внутри него все холодеет от страха. Вегас настоящий псих, у него глаза психопата. — Нет, — остро улыбается Вегас. — Ты Пит, друг Порша. — И как это дает тебе разрешение лапать меня и называть деткой? — Надо обсудить все это говнище между Кинном и Поршем, — сообщает Вегас. — Видишь ли, Кинн нас всех задрал. Раньше он был тихопомешанным, но теперь третирует весь Слизерин из-за своих фэйлов на личном фронте. Вчера довел до слез двух третьекурсниц. И как бы, мне плевать, но он срывается на всех, Слизерин теряет баллы и репутацию, и это становится невыносимым. — Ок, — переваривая информацию, кивает Пит. — Я думаю, я понимаю, о чем ты. Но мы могли бы обсудить это иначе? — Иначе? — Вегас, то, что ты сейчас делаешь, называется домогательством, — Пит кивает на руку Вегаса на своем бедре. — Домогательством? — тянет Вегас. — Хм, интересно… А что если я сделаю так? — он смещает руку дальше и сжимает ягодицу Пита. — Все еще домогательство, — кивает Пит. — Тебе нравится? — Мне нравится, когда у меня спрашивают разрешения, прежде чем лапать за задницу. — Могу я полапать тебя за задницу, Пит, пока мы обсуждаем моего придурка-кузена и твоего придурка-друга? — Нет, Вегас, пожалуйста, убери руку, — решительно говорит Пит. Он ощущает себя строгой мамочкой, которой приходится иметь дело с капризным ребенком. — Ты интересный парень, Пит, — ни с того ни с сего заявляет Вегас. — О, нет, я совершенно не интересный, — мотает головой Пит. — Самый обычный парень. — Ты определенно умеешь маскироваться под обычного. — Вегас, — выдавливает сквозь зубы Пит. — Да, бэйб? — Ты хочешь, чтобы я помог или нет? Вегас смотрит на Пита странным взглядом, в котором мелькает что-то хищное, первобытное. — Кажется, я начинаю хотеть чего-то другого, — говорит он. — К черту придурка Кинна, давай перепихнемся! — Я ухожу, — отрезает Пит и делает попытку отпихнуть Вегаса с дороги. — Стой, Пит, погоди, — просит Вегас. — Мы точно не можем разговаривать с моей рукой у тебя на попе? — Не можем, — раздраженно говорит Пит. Вегас убирает руку и с тоской смотрит туда, где она только что лежала. — Вегас! — окликает его Пит. Вегас мотает головой и все-таки поднимает взгляд на лицо Пита. — Ситуация такая, — возвращаясь к деловому тону, начинает он. — Кинн влюблен как сука, но считает, что Поршу от него нужен только секс и защита, поэтому молчит и гордо терпит, чтобы не приносить неудобств Поршу. Зато, блядь, весь Слизерин от него вешается, это, блядь, ему нормально, никаких проблем. У вас какая обстановка? — Порш тоже влюблен, уже несколько недель как сохнет. Но мыслительная функция временно отключена ввиду крышесносного траха с твоим кузеном. В последние дни ни о чем кроме секса не говорит, — докладывает Пит. — Окей, — кивает Вегас. — Есть идея, но нужна твоя помощь. Сегодня вместо ужина буду ждать снаружи, у теплиц. — У теплиц? — Там никого нет в это время, проверено. — Ок, — соглашается Пит. Ситуация действительно не очень, так что придется взять дело в свои руки. — Вот так просто? — усмехается Вегас. — Не боишься меня? Пит окидывает его взглядом и пожимает плечами. — Я тебя уделаю. Он отталкивает Вегаса и выбирается, наконец-то, из этой душной кладовки. — Пит! — кричит ему вслед Вегас. — Пошли вместе в Хогсмид в эти выходные? Пит подбирает уроненный в результате столкновения с Вегасом ящик с мячами и шагает прочь, не реагируя на оклик. — Пит! — снова зовет Вегас. — Я серьезно, Пит! У меня серьезные намерения! --- — Лабиринт, — уточняет Пит. — Ты хочешь развернуть во дворе школы целый блядский лабиринт? — Да, — кивает Вегас. — Любовный лабиринт? — Да. — У тебя всегда такие глобальные планы? Вегас ухмыляется. — Кто, думаешь, переправил в озеро подружку для гигантского кальмара. — Ебать, — говорит Пит. — В Северной Ирландии ее выловил. Красотка. 12,5 тонн. — Ебать, — снова говорит Пит. — Ты впечатлен? — Вегас подается вперед, склоняясь через стол к Питу. — Ага, — кивает Пит. — Дашь потрогать за попу? — тут же переключается Вегас. В комнате повисает молчание. — Потрогать за попу? — уточняет Тэй. — Он это все время повторяет, — качает головой Пит. — Гм-м, — задумчиво тянет Тэй, — знаешь, я думаю, он в аутистическом спектре, но не диагностирован. У него периодически случаюся фиксации. — И долго ждать пока фиксация закончится? — убито спрашивает Пит. — О, — говорит Тэй. — Боюсь, что да. Они могут длиться месяцы, годы. Некоторые фиксации так и не проходят. Оба парня смотрят на Вегаса. — Вообще-то я сам себя диагностировал, еще когда был на 3-ем курсе, — заявляет тот. Пит устало потирает лицо ладонями. — Видимо в прошлой жизни я был той еще скотиной... — едва различимо бормочет он. Тэй сочувственно хлопает его по спине. — Вернемся к лабиринту. Вегас объясняет план: на Хэллоуин развернуть во дворе школы лабиринт и наложить на него особое заклинание. Это заклинание он нашел в книге Лоретты Лавджой, оно помогает двум влюбленным сердцам найти дорогу друг к другу, в то время как не испытывающих друг к другу чувств людей оно разводит в разные стороны. Влюбленные пары будут входить в лабиринт с противоположных концов, и, если их чувства правдивы и взаимны, они встретятся внутри лабиринта, но если любовь односторонняя или чувств нет вообще, они никогда не найдут друг друга и просто покинут лабиринт с разных выходов. У Вегаса уже готовы нужные пространственные заклинания, а Тэй выбил у директора согласие, поэтому от Пита требуется лишь продать эту идею Поршу и убедить того пройти лабиринт вместе с Кинном, чтобы узнать его истинные чувства. — Я думаю, я сумею это сделать, Поршу нравятся такие штуки, — кивает Пит. — Но что насчет Кинна? Он не производит впечатление человека, который наслаждается прогулками по любовным лабиринтам. — Ох, он придет, — смеется Тэй. — Если я скажу, что там будет Порш, он обязательно придет. --- Они возвращаются к замку уже в кромешной темноте, и Тэй исчезает в каком-то тайном ходе, ведущем в подземелья Слизерина, в то время как Вегас задерживается и блокирует дорогу Питу. — Постой, — говорит он. — М? — вскидывает брови Пит. — Мы одни теперь. Я... гм... Можно потрогать тебя за попу? Чуть-чуть... Пит устремляет на Вегаса скептический взгляд. — Вегас, ты серьезно? — Да, — кивает тот. — Зачем тебе трогать мою попу? — раздраженно спрашивает Пит. — Я думаю, я влюбился. — В попу? — Это очень волнительно каждый раз, как я ее вижу. И у меня встает. Питу очень хочется что-нибудь сломать. Он думает о том, чтобы трансфигурировать из воздуха тарелку и разбить ее. Было бы эффектно. Лучшим вариантом было бы сломать нос Вегасу, но его богатая и влиятельная семейка его потом уроет. — Не смей и близко подходить к моей попе, Вегас. И думать о ней не смей, — заявляет он. — Ты не можешь запретить мне о ней думать, — хмурится Вегас. — Я планировал сегодня подрочить на нее в душе. — Я пойду съем что-нибудь, — решительно заявляет Пит и быстрым шагом идет к главному входу. — Твою мать, ну что за кринж, — бормочет он себе под нос. --- В утро хэллуоинского уик-энда Пит хлопочет как гребанная золушка. — Погоди, Порш, не дергайся, а то я криво нарисую. — Ты все равно криво нарисуешь. — Неправда, глянь, как здорово вышло. Порш оглядывает в зеркале свои блестящие серебристые стрелки над глазами. — Бля, Пит, я как примадонна. А ногти в какой будем красить? — Раз уж впряглись в серебряный, в него и будем, — мудро заявляет Пит. — Черт, где ты такой лак достал? — восторгается Порш. — Он сверкает, как бриллианты. — Вегас подарил. — Серьезно? — Сказал, мне пойдет, — в голосе Пита сквозит скепсис. — Так мы тебя тоже накрасим! — приободряется Порш. — Погоди, сначала с тобой закончим. Пит заставляет Порша сесть на место и принимается красить ему ногти. — У вас с ним серьезно, что ли? — спрашивает Порш. — Нет, Порш. Он придурок. — Ну, это хуйня, — усмехается Порш. — Помнишь, что бабушка говорила? «Все мужики придурки, такая уж ваша доля». Пит кивает. — Бабушка всегда права. — Так что насчет Вегаса? Пит морщится, словно съел что-то кислое. — Он нихуя не втыкает в концепцию нормальных человеческих отношений, но иногда это даже весело. Еще он одержим моей задницей. — У тебя отличная задница! — подтверждает Порш. — Ну все, давай наложим высушивающее заклинание, и я тебя накрашу. — Да ну, Порш, я же не ты. Думаешь, мне пойдут эти блестки? — Эй, Пит! — Порш хватает лицо Пита обеими руками и сплющивает его щеки между ладонями. — Посмотри мне в глаза! Вот так. А теперь повторяй: «Я самая модная сучка на районе». — Пошел ты, Порш. — Ну, Пит, совсем немного блесток. — Порш. — Я не буду трогать лицо. Мы только ногти накрасим… --- Кинн подходит к лабиринту ровно в полдень, как они условились с Поршем. Его замечает суетящийся около одного из входов Пит и приветливо машет рукой. — Ты вовремя, Пи Кинн. Тебе сюда! — Мы разве не должны встретиться с Поршем? — спрашивает Кинн. — О, нет, он начинает с противоположной стороны, — вежливо улыбаясь, объясняет Пит. — Он даже не подойдет поздороваться? — уточняет Кинн. Пит улыбается еще шире, так, что скулы сводит от натуги. — Тебе вроде как нельзя видеть его перед началом, Пи. Вы встретитесь внутри. — Нельзя видеть? — недоумевает Кинн. — Это что, свадьба? — Это сюрприз, — объясняет Пит, настойчиво направляя Кинна ко входу в лабиринт. — Тебе пора, Пи. Кинн, наконец, перестает сопротивляться и послушно идет внутрь. Пит выдыхает и опускается на траву рядом с живой изгородью. — И пожалуйста, Пи Кинн, когда увидишь его, скажи ему, что он красивый. Он очень переживает, — бормочет себе под нос Пит. --- Несмотря на то, что Тэй миллион раз повторил, что ему нужно расслабиться и идти, куда глаза глядят, и лабиринт сделает всю работу и сам выведет его к Поршу, Кинн чувствует, что просто не может бездействовать, иначе сойдет с ума. Он знает, что стартовал у западного входа, а Порш у восточного, но наскоро трансфигурированный компас отказывается работать внутри лабиринта. Кинн пробует клеить на стены маленькие красные стикеры, чтобы хотя бы понимать, кружит ли он на месте или продвигается к центру, но чертовы стены сжевывают стикеры, как только он убирает руку. Он бродит так уже 20 минут, прислушиваясь к каждому шороху и всматриваясь в прорехи между живой изгородью. В животе свернулся тугой комок нервов, который не дает нормально думать. Кинн не знает, что хуже: если он будет продолжать бродить так еще 20 минут или если он найдет выход, так и не встретив Порша. Еще немного, и он нахрен спалит этот чертов лабиринт. --- Порш не из тех, кто жалеет об упущенных возможностях, потому что Порш всегда выкладывается по полной. Решиться пройти лабиринт, чтобы узнать, что к нему чувствует Кинн, было страшно, но Порш не был бы Поршем, если бы позволил страху управлять своими решениями. И вот он здесь, вышагивает по дорожкам лабиринта под тусклым октябрьским солнцем. На нем нарядная мантия и блестки, и он готов к любому исходу. Он не знает, сколько проходит времени, но он начинает ощущать, как прохладный воздух пробирает до самых костей. Похоже, он слегка перегнул с красивыми нарядами, но теперь уже ничего не поделать. Порш останавливается у очередной развилки: одна дорожка уходит вправо, другая идет вперед и по дуге загибается влево. Порш трет друг о друга ладони, чтобы согреться, и размышляет, куда бы пойти. Вдруг с дорожки справа слышатся шаги. Порш оборачивается и видит Кинна. Тот еще пока не заметил его, он хмурится, всматриваясь куда-то вперед. А Порш пока еще не может поверить, что они это сделали, они действительно встретились в центре этого чертового лабиринта. По лицу Порша расползается счастливая улыбка, и он стоит как вкопанный, ощущая, как грудь разрывает неимоверным, непередаваемым, невозможным счастьем. --- Кинн ненавидит все это. Кинн ненавидит блядский бесконечный лабиринт, ненавидит блядского Тэя, который наплел ему с три короба, чтобы сюда заманить, ненавидит тусклое шотландское солнце и колючий ветер. И знаете, что еще он ненавидит? Что влюбился в красивого мальчика, но никак не наберется смелости признаться ему как мужик. Кинн довольно жалок. Под «довольно жалок» Кинн подразумевает, что он очень, ОЧЕНЬ жалок. Кинн зло пинает какую-то ветку и вглядывается вперед, пытаясь понять, когда там уже конец. Вдруг краем глаза он улавливает блеск. Он останавливается и поворачивает голову налево. Там оказывается просвет и ответвление дорожки, и на той дорожке, буквально в пяти метрах от Кинна стоит Порш. Порш смотрит на него с самой нежной, самой красивой в мире улыбкой. Сначала Кинн думает, что у него галлюцинации, потому что Порш появляется слишком неожиданно, Порш слишком красивый и Порш блестит. На нем темно-зеленая выходная мантия с серебристыми струйками блесток, его волосы аккуратно уложены и в них вплетены тонкие серебристые украшения, а глаза подведены серебристыми блестками. Но потом Кинн замечает, что Порш держит ладони на уровне груди, словно хочет их согреть, и если хорошо приглядеться, то кончики пальцев выглядят покрасневшими. Это выводит Кинна из ступора. Быстрым шагом он преодолевает расстояние между ними, берет ладони Порша в свои и аккуратно растирает, а затем нагибается и дует на них. Он отстраняется и снова смотрит на Порша, его красивого-красивого мальчика. В этот туманный шотландский день тот выглядит как фантастическое видение, как волшебное существо из иного мира. Еще он выглядит замерзшим. Кинн скидывает куртку и набрасывает на плечи Порша. — А ты? — спрашивает Порш. — Не думай обо мне, — говорит Кинн. — Как же я могу не думать о тебе, если ты — все, о чем я думаю в последнее время. Кинн моргает. Затем моргает еще раз. — Ты тоже все, о чем я думаю в последнее время, — говорит он. Они смотрят друг на друга. Кинн поправляет свою куртку на плечах Порша, и закутывает того потеплее, затем снова берет в свои ладони руки Порша. — Мы нашли друг друга в лабиринте, — говорит Порш. — Полагаю, что так, — кивает Кинн. Порш всхлипывает. — Блядь, мне нельзя плакать, макияж потечет, — расстроено говорит он и снова всхлипывает. Кинн притягивает его к себе, крепко обнимает и целует в висок. — Наплюй на макияж, — говорит он. — Плачь, если хочется. Для меня ты самый красивый даже с потекшим макияжем или вообще без него. Тебе не нужно наряжаться для меня. — О господи, ты только хуже делаешь, — шмыгает носом Порш. — Заткнись немедленно. Кинн послушно молчит. Они прижимаются друг к другу посреди огромного лабиринта, и Поршу больше не холодно, а Кинн больше не злится. — Я надел слизеринские цвета для тебя, — тихо говорит Порш. Кинн чуть отстраняется и притягивает Порша для поцелуя. На вкус он немного соленый, но никого из них это не беспокоит. --- Кинн и Порш появляются из лабиринта, держась за руки, и это моментально становится самой горячей новостью дня. Ажиотаж вокруг скандального романа между холодным и властным слизеринцем и самым сексуальным гриффиндорцем, который в итоге прошел испытание лабиринтом и оказался НАСТОЯЩЕЙ ЛЮБОВЬЮ, настолько велик, что часть студентов на время забывает, что они боятся Кинна, и подходят поздравить пару, тайком делают фото и даже посыпают их праздничными конфетти. Пит слишком занят организацией аттракциона, потому что Вегас вечно все делает не так и распугивает потенциальных клиентов, но он успевает урвать момент, чтобы поздравить Порша и помочь тому поправить макияж. Пит рад видеть друга таким счастливым. Черт побери, счастливый Порш делает этот мир прекрасным местом. --- Наступает время ужина, и толпа студентов рассасывается. Вегас остается, чтобы запечатать лабиринт на ночь: завтра утром аттракцион возобновит работу. Пит тоже остается, чтобы все проконтролировать: с Вегаса станется закрыть в лабиринте какого-нибудь заблудшего младшекурсника. Они завершают обход, и Вегас накладывает заклинание. — Ну, полагаю, на этом все, — резюмирует Пит. — Твой план удался. Молодец, Вегас. В теплом свете свечей, идущем от окон замка, Пит наблюдает, как губы Вегаса расползаются в искренней улыбке. Не той его обычной, острой и колючей, а настоящей, человеческой улыбке. — Ты меня похвалил сейчас? — тихо спрашивает Вегас. — Я тебя похвалил, — улыбается в ответ Пит. Они стоят как два идиота, пялясь друг на друга, но у Пита ощущение, что происходит что-то важное. — Пит, — снова подает голос Вегас. — Да? — Дашь потрогать попу? Пит обреченно вздыхает и прерывает зрительный контакт. — Валяй, — бросает он. — Заслужил. — Правда? — Вегас придвигается вплотную и кладет обе руки на ягодицы Пита, сжимая их на пробу. — Господи, Пит. — Ну, что? — Это в первый раз, когда у нас с тобой по согласию. У Пита возникает сильное желание пнуть его по яйцам. Их поза сейчас особенно к этому располагает. Он сцепляет зубы и старательно сдерживается. — Прекрати нести чушь. — Я серьезно, это для меня важный момент, — Вегас чуть ослабляет хватку и нежно поглаживает свою добычу. — Ок, — с каменным лицом говорит Пит. — По согласию ощущается даже лучше, чем без спроса, — продолжает Вегас. — Ок. — Я как будто прошел суперсложный квест. — Ты о чем? — Пит. Пит скашивает глаза на лицо Вегаса. Тот слишком близко, но отчего-то это не вызывает дискомфорта. Может быть, только легкое раздражение, потому что Вегас — придурок. — Ну чего еще? — Что мне нужно сделать, чтобы ты дал себя трахнуть? — Че, бля? — А, верно, не говори. Так не интересно. Я должен сам догадаться.