Связанные цепью

— Ты следущий, — кровь в жилах закипает, как только Пейнвил видит на себе высокомерный взгляд. Словно ненависть придает новых сил. — Интересно, — мужчина меняется в лице, насколько это вообще возможно. Эта напыщенность пропадает, сменяется скорее неким удивлением — Ты не понял? Я сказала твоя смерть ближе чем ты думаешь, — девочка скрипит зубами. Ногти впиваются в ладонь, пока кулаки сжимаются еще крепче. Использовать своих паразитов чертовски больно, иногда до темноты в глаза. Но ненависть заполняет ее кровь, работая как паршивое обезболивающее. В один рывок она оказывается рядом с объектом своей ярости, используя Буэр Драйв для нанесения урона. Крутящиеся лопасти врезаются с громким звуком в асфальт, дробя его в крошку. Она промазала, но это не означало поражение — Как ты смеешь? Я твой создатель, я даровал тебе эти способности, — отвечает мужчина, делая пару шагов в сторону, дабы уклониться от очередного удара. Пейнвил атакует быстро, от чего каждый раз уворачиваться было все сложнее. Звук металла об металл заставил битву остановиться на несколько секунд. Удивление промелькнуло между ними — Я позволил почувствовать тебя свободной, а ты так отплатишь мне? — Брейн Дрейн потирает разрез на своем пальто, оставленный своим экспериментом — Тупица, я больше не твоя послушная марионетка, я свободна от этого, — улыбка расползается под маской, а в глазах появляется знак черепа — Активировать первый протокол, — он выглядит удивленно, ну насколько это возможно для роботизированного тела — Не ожидал что ты окажешься настолько глупа, что решишься загадать желание. Робо-Форчун, прибудь сюда, Девушка ничего не говорит, лишь с ненавистью смотрит. Испепеляет взглядом. Готовится вновь напасть. Атаковать становится сложнее, тело становится как будто деревянным. Боль приводит в себя, но ненадолго. Голос в голове отражается об стенки черепушки, заставляя содрогаться от агонии. — Продолжаешь сопротивляться? — Брейн Дрейн рассматривает состояние своей подопытной. Она хватает себя за голову, бубнит что-то под нос. Проклинает все, в том числе и Сердце-Череп — Активировать первый протокол, — повторяет мужчина — Нет, я больше не подчинюсь тебе, — срывая голос кричит она, стуча кулаками по асфальту. Знак черепа в глазах исчез, и, кажется, вместе с этим все силы. Пейнвил больше не может бороться, сидит на холодной дороге и смотрит куда-то вдаль, сквозь противника, сквозь множество домиков на горизонте. — Бип буп, я прибыла, — подросток дернула головой, когда послышался еще один механический голос. Глаза словно затянуло пленкой, ведь разглядеть кто-там прибыл Пейнвил не может. — Доставь это недоразумение в Лабораторию ноль, — с отвращением вздыхает Брейн Дрейн — Будет выполнено, создатель, — создание из металла в несколько шагов оказывается рядом с Пейнвил и подхватывает ее одной рукой. Закидывает на плечо и разворачивается обратно — Я не, — хрипит девушка с чужого плеча. Ее больше не ставят в ранг противника, все ее попытки выдавить хотя бы пару слов просто игнорируют. Хочется расплакаться от своей слабости. Но она держится, держится чтобы не показать свою слабость объекту ненависти. Злость вновь подкатывает к горлу, но уходит в пустоту сразу же когда она видит свой милый дом. В окне так и горит свет, наверное мама и папа сидят на кухне, попивая чай. Милая женщина, что вырастила Кэрол, наверняка до сих пор напугана появлением неизвестного чудовища на пороге их дома. А отец ее поглаживает по плечу, приговаривая что все в порядке. Вокруг девушки витает меланхолия, которая болотом обволакивает ее, склоняя голову вниз. Пейнвил лежит как ненужная кукла, которую бросил кукловод. Теперь она словно хлам. Слабая, бесполезная и немощная. Уютный Мэплкрест становится все дальше и дальше, заставляя маленькую надежду на счастье исчезнуть, не давая разгореться в груди. Тепло, греющее сердце, помогающее ей двигаться против контроля чертовой Лаборатории, внезапно леденеет. Есть ли смысл бороться дальше.

***

С тихим «ой» Пейнвил падает на холодный пол. Облокачивается на стену, чтобы хоть как-то видеть то, что будет происходить. Голые плечи мерзнут, хоть и ветра здесь нет. Лаборатория пахнет ужасом и кровью, навевая первые впечатление о данном месте. Гнетущая атмосфера. — Установи катетеры, — мужчина раздает указание своему механическому созданию, попутно разгребая множество бумаг. Папка была подписана крупными буквами, гласящих «Объект 0-84», и имела в себе приличное количество страниц, рассказывающих о состояние эксперимента Пейнвил во время прохождение различных опытов — Создатель, вы не оснастили меня знаниями в области медицины, — механическая копия ферала удивленно смотрит своими светящимися глазами, после чего поворачивается к огромному количеству медицинского оборудования, принадлежащего ныне сбежавшей сотруднице — Не думал что мое творение не сможет справится с базовыми навыками помощницы, — Брейн Дрейн вздыхает, откладывая бумаги на стол, и потирает лицо. И сам идет закреплять многочисленные трубки к подростковому телу Кэрол не знает боится она этого места или ненавидит. Если спросить ее, то ответит что не любит это место всеми фибрами души, скажет моментально эти слова. Ее раздражают эти убогие эксперименты, разрешение на которые никто даже не спрашивал. Тело Кэрол, которое ныне именуют как Пейнвил, просто брали и нашпиговывали трубками, вводили неизвестные химические препараты. (Чье название Кэрол не спешила узнавать, ведь, как и все медицинские вещества, оно явно имело невыговариваемое название) Прикрепление этих инструментов заняло гораздо больше времени из-за отсутствия одноглазой медсестры. В такой момент Пейнвил даже пожалела что одного из ее врагов не было. Словно в тумане она помнит как быстро та женщина подготовила ее к операции, но это было действительно быстро. Наверное единственным что уважала девочка в объектах своей ненависти, то это качество выполнения работы. Как бы ей не было противно от того что они сотворили, думая рационально, они проделали это с отличием. Руки начинали потихоньку неметь от неудобной позиции, в которую ее почти сразу же повесили. Ради доступа к позвоночнику, ее закрепляли в вертикальном положении и так оставляли на время операции. Довольно странно, ведь еще с прошлой операции Буер Драйв показывал отличные тесты совместимости и явно не нуждался в дополнительном вмешательстве. Робо-ферал сновал где-то на фоне и изредка приносила инструменты, которые могли бы понадобиться в работе. В лаборатории нет даже часов, от чего уже спустя несколько минут (а минут ли?) Пейнвил теряет поток времени, не понимая сколько висит так. Боли не чувствует, но все равно находится в сознание. Видит все мутно, ведь образы расплываются. Она практически не замечает как опадает на пол, когда крепление раскрывается. Препараты перестали подаваться в тело, от чего сейчас Пейнвил была свободна от паутины трубок, крепящихся к рукам и спине. — Надеюсь в этот раз ты сможешь не облажаться и поставишь ослабленной школьнице капельницу, — доносится где-то сверху — Да, создатель, — Пейнвил снова берут на руки и уносят. Вереница коридоров навевает не самые положительные воспоминания о прошлом. Руки покрываются мурашками от этого места. В этой части Лаборатории ноль пахнет стерильностью, как в больницах, хоть и чуть дальше запах радикально меняется. Но Пейнвил старалась туда не соваться, противный запах табачного дыма и машинного масла одна из резких причин туда никогда не идти. Ее заносят в просторную комнату, в которой она раньше и жила. Так и не заправленная кровать, рядом небольшая тумба, на которой раньше лежали таблетки, шкаф, где лежало не очень много разнообразной одежды. Только та, что могла пригодиться на миссиях. И больше ничего. — Подожди здесь пока я схожу за препаратом — говорит робот, чье имя Пейнвил не смогла запомнить Она ничего говорит, просто смотрит сквозь. Нет сил шевелить языком ради того чтобы высказать своё недовольство. Все равно проигнорируют. Металлическая ассистентка удаляется, оставляя подростка наедине с болью после вмешательств. Голова трещит, словно пятнадцатилетняя девочка пила больше самых развязных пьянчуг, от чего думать просто невозможно. Каждая мысль причиняет боль, ведь бьется об стенки и так словно медной головы. А паника и ненависть бьются, словно птица в клетке. И ей все больше хочется поддаться эмоциям. Хочется дернуть рукой, когда в вене оказывается игла, но тело на столь окоченело, что все попытки пошевелиться оказывались провальными. Она настолько слаба, что не может двинуть даже пальцами. Робот заканчивает с капельницей и скрывается за дверью. Но девушка не следила движениями врага, узнала об этом когда дверь хлопнула. Она ожидала что ее сейчас вновь потревожат, не давая отойти от операции, но этого не происходит. Она черт возьми спокойно лежит на спине, даже не задумываясь почему она это может. Уже спустя некоторое время лежать становится скучно. Взгляд перебегает то на капельницу с прозрачным раствором, то на белый потолок с одной скудной лампой. С уже утерянной надеждой Пейнвил вновь пытается пошевелить рукой. Ее усталый взгляд опускается на ладонь, которая все так же неподвластно лежит на койке. Так можно и сойти с ума. Но Кэрол исключение. Она уже сошла с ума, так что белый потолок не кажется настолько гнетущим. Пейнвил хочет знать сколько она здесь лежит, потому начинает считать. Один. Два. Время от этого не идет быстрее. Три. Четыре. Ничего не меняется за четыре секунду. Пятьсот тридцать два. Пятьсот тридцать три. Как и спустя пятьсот тридцать три секунды. Она не выдерживает на три тысячи семьсот восемь и бросает идею считать время. Глупо ведь все равно никто не пришел. Подопытная вновь принимает попытку шевелить пальцами и моментально расплывается в улыбке, когда указательный палец поддается. Словно ребенок смотрит на свою ладонь, пробуя по очереди сгибать пальцы. Сжимает в кулак, а потом сразу же разжимает. И в правда, рука все так же подчиняется. На Пейнвил словно накатывает эйфория. Она глупо улыбается во весь рот, хоть этого и не видно за маски из мешковины. Потом смотрит своими красными глазами на ноги. Немного двигая ступней, поддевает одеяло. Это неописуемое чувство возможности контролировать свое тело. Это чувство захватывает и она тут же пытается встать. Тело все еще вялое из-за различных препаратов, но желание просто пройтись по комнате гораздо сильнее. Подобрав ноги, она садится. Разворачивается и аккуратно ставит ноги на холодный пол. Какое прекрасное чувство. Упирается руками в жесткий матрас и пытается оттолкнуться чтобы встать. Ослабшее тело непослушно качается, словно лист под ветром, но девушка наконец-то встает. Выпрямляется в полный рост и ей так легко. Пейнвил хочет пройтись, сделать несколько шагов и полностью размять свое задубевшее тело. Но вместо долгожданной прогулки по комнате, она мигом летит в сторону пола. Правую руку пронзает неприятное ощущение когда иголка вылетает, от чего она стискивает зубы. Проехавшись по полу, она тихо всхлипывает от боли. Она ненавидит этот день и глупое падение было последней каплей. Она разворачивается на бок, стараясь посмотреть на то, что стало с ее рукой. Воображение рисовало кровавые картины, но она резко удивилась, когда увидела на руке небольшой синяк и лишь пару бусинок крови. Пейнвил выглядит так, словно готова разрыдаться. И в правду, ее состояние действительно недалеко от этого, но она просто не может выжать слезы. Она лежит на полу, подтягивая ноги к себе. Тело уже не так сильно болит, но ей все еще плохо. Девушка начинает паниковать, когда чувствует металлический вкус на губах. Кровь. После того как она стала оружием Лаборатории она видела чуть ли не реки крови, но этот привкус смерти вызывал животную панику. Рефлекторно она подносит руки к лицу, пытаясь нащупать повреждение. Маска уже насквозь пропиталась и мокрая ткань начала мерзко клеится к лицу. Пейнвил хватается за края и пытается содрать ее с лица. Она цепляется ногтями за швы, пытаясь вспороть их. Молчаливо раздирает кожу, цепляется за ткань, разрывая ее. Целиком снять маску трудно, слишком много ниток держат ее на лице, от чего страдает лицо. Ощущение будто сняли кожу. И точно с таким же эмоциями подросток смотрит на маску. Мешковина окрасилась в бардовый цвет и нагоняла еще больше жути чем раньше. Она хмурясь откидывает маску, с отвращением смотря на этот кусок ткани. Пейнвил подносит руку к лицу, осторожно касаясь кончиками пальцев, словно проверяя, не сорвала ли она свою кожу. Проводит по краям, а дальше идет там, где раньше были швы. Убедившись что все на месте и никакие мышцы не проглядывают, она посмотрела на свои руки. Средний и указательный палец были заляпаны в теплой крови, что продолжала сочиться с лица. Подросток вздыхает дрожащим голосом, не в силах вернуться на кровать. Наверняка ее завтра унизят за своевольство, да и ушастому роботу тоже достанет. Она ненавидит это место, но не может никому противостоять. Ноги подтягиваются ближе к телу сами собой и девушка обхватывает их руками. Ей одиноко