Дети Железного царства. Змеёныш

Ярослав направился по коридору к башне. Справа от него шёл Добромир, слева – Зоряна, опирающаяся на руку Истислава. Завидев четвёрку, Ястреб и Кречет как по приказу схватились за рукояти мечей. - Стойте, - негромко, но повелительно произнёс Ярослав, поднимая венец над головой, - видите? Нет больше царя Кощея, и царевна – не пленница. - Царевич Ярослав, - недоверчиво протянул Кречет, - а говорили, будто ты сгинул со свету. - Ошиблись они, как видишь. Я жив, и Зоряна тоже. Отоприте дверь. Ястреб отодвинул засов. Ярослав легонько подтолкнул богатыря. - Путь свободен, иди. По лицу Добромира было видно, что сразиться с целой ордой чудовищ для него сейчас было бы легче, чем войти в башню. - Иди, - повторил Ярослав, - ты хотел освободить Горлицу, так освобождай. Мне чужие заслуги не нужны. Витязь медленно подошёл к двери, нерешительно взялся за кольцо. Потом пробормотал: - Эх, была не была, - и, распахнув дверь, переступил порог, пошёл вверх по лестнице. - А с нами-то что будет теперь, царевич? – спросил Ястреб. - C вами? Пока по домам ступайте, не нужны здесь больше стражники. И прочим всем скажите, что Железное царство отныне не клетка. Кто хочет, может покинуть его. Братья ушли, перебрасываясь на ходу удивленными возгласами. - Наверное, скоро земли эти опустеют, - с лёгкой грустью произнёс Ярослав, - вряд ли кому-то захочется оставаться в бывшей тюрьме. - Кто знает, - пожала плечами Зоряна. С самого утра Горлица не находила себе места. Было ей сразу тревожно и радостно, как будто должно было случиться что-то хорошее. Она то ходила бесцельно по комнате, то бралась за пяльцы и вышивала, вышивала, не давая себе роздыху. Стежок за стежком слева направо, готов ряд. Потом обратно, справа налево, зашивая крестики. Вот и закончен конь. За окном послышался громовой раскат, пол под ногами заходил ходуном. Царевна вскочила, прижала руку к отчаянно забившемуся сердцу. Быстро сбежала вниз по лестнице, приложила ухо к дверной щели. Тишина. Стражи не обменялись ни словом. Толи сами были удивлены, подобно пленнице, толи напротив, совсем не удивлялись, привыкли. Горлица вернулась обратно. Снова прошлась по комнате, встала неподвижно у окна. Встрепенулась только когда заскрипела тяжёлая дверь. Вспомнила, что воины, когда нужно было впустить чернавку, отворяли её не так легко. Неужели Кощей? - Эх, была не была, - долетел снизу знакомый голос. - Добромир, - прошептала девушка, - пришёл! Кровь прилила к лицу царевны. Он победил Кощея, он нашёл её! Шаги приближались. Вот богатырь уже стоит на пороге. - Здравствуй, царевна, - произнёс он, опуская глаза, - я за тобой пришёл, чтобы домой отвезти. Кощея больше нет, ты свободна. То-то батюшка твой рад будет. И королевич заморский тоже. Последние слова он сказал так, будто зачитывал приговор самому себе. Теперь уже сомнений не осталось, страхи растаяли как дым. Горлица протянула к нему руки. - Добромир… Витязь, наконец, решился взглянуть ей в лицо. Синие глаза царевны сияли, щёки разрумянились. Глаза говорили яснее всяких слов. - Горлинка моя! Голубка моя ненаглядная! – Добромир подхватил любимую на руки, закружил по комнате. Она радостно вскрикнула, оперевшись на его плечи. Богатырь бережно поставил девушку на пол, Горлица прижалась к его груди. - Не надобен мне никакой королевич, никто не надобен, кроме тебя! - Неужто ты, царская дочь, в мой простой дом женой войдёшь? – Добромир всё ещё не мог поверить своему счастью. - Войду, - решительно ответила Горлица, - при всех готова объявить об этом. Идём! Схватила витязя за руку, повела за собой. Вдвоём они вышли из башни. Увидев Зоряну, царевна застыла. - Как… ты жива? - Оживлена, - ответил за кощееву дочь Истислав, - не без моей помощи. Ах да, прости, забыл представиться. Истислав. В недавнем прошлом пёс, ныне же просто учёный. Он поклонился. Горлица ответила поклоном, затем взглянула на оставшегося незнакомца. - А ты, наверное, Ярослав? Зорянин брат? - Да, царевна. Прости и меня за то, что похитил тебя. - Прощаю. Знаю уже, что не по своей воле вы это сделали. Даже поблагодарю: если бы не вы, я, может, никогда бы счастья своего не разглядела. - Ярослав – мой названный брат, - сообщил Горлице Добромир, - он Кощея своей рукой убил. Славный был бой. - Он? – царевна на миг задумалась. Следовало подарить что-то храбрецу, который помог Добромиру спасти её, но вот что? Подарок особенный должен быть, памятный. У неё и нет ничего, кроме вышивки незаконченной. Впрочем, пожалуй законченной. - Благодарю тебя, молодец. Вот, прими от меня подарок. Я платок вышила, возьми его. Ты, я слышала, конём оборачиваться умеешь, так считай, что я тебя вышила. - Спасибо, Горлица, - Ярослав полюбовался вышивкой, спрятал платок за пазуху. - Ярослав, Истислав, Зоряна, - царевна отпустила руку богатыря, высоко подняла голову, - будьте свидетелями слов моих: стану женой Добромира, если он жениться на мне захочет. - Царевна моя, - со слезами счастья на глазах произнёс витязь, - лебёдушка белая. Вот только без родительского благословения нехорошо жениться. - Чепуха. Батюшка не посмотрит, какого роду-племени человек, которого я люблю, – улыбнулась Горлица, прижимаясь к локтю своего спасителя, - а сейчас пойдём скорей отсюда, меня дрожь пробирает от этого места. Они шли по коридору к воротам. Добромир – с Горлицей, Истислав вёл за руку Зоряну. Ярослав шагал чуть поодаль. Ему было немного грустно. Вот он и получил долгожданную свободу, но куда теперь деваться? Названный брат словно услышал его мысли. - Знаешь, Ярик, я тут подумал – поехали с нами. Истислав, коли на Зоряне женится, в свой дом её увезёт, чего тебе одному-то оставаться? Изба у нас большая, места всем хватит. Ты говорил, что коней любишь, знаешь о них много, такому человеку на селе цены не будет. А надумаешь жениться – поможем дом поставить. - Жениться? Я? – удивился Ярослав, - это навряд ли. - Зря ты так думаешь. Человеку без семьи нельзя. Ты молодец ладный, лицом пригожий, нравом спокойный, за тебя любая с радостью пойдёт. - Нет. Я так не хочу, чтобы по расчёту либо по сговору, - покачал головой юноша, - если уж жениться – то по любви. Он вспомнил Жизнерада, табуны в Железных горах. Что теперь с конями-то станется? Пропадут ведь, одичают. И трава на пастбищах не будет расти, если уйдут люди, которым дорога земля. Хотя нет, те, кому дорога, наверное, не уйдут. Теперь вспомнились летописи о сражениях с чародеями из дальних земель. Если дойдёт до них весть о том, что царя Кощея больше нет, не кинутся ли снова сюда, кто за богатствами, кто за новыми землями, кто за книгами колдовскими? Сумеют ли оставшиеся жители противостоять им? А ведь если эти книги не в те руки попадут, большая беда может случиться. В лицо ударил яркий солнечный свет. Оказывается, они уже во двор вышли, как же он не заметил? По двору туда-сюда сновали люди, конные дружинники ехали прочь от замка, к деревне. Не молча, стройными рядами, а со смехом, с шутками, кое-кто даже пел. Какой- то человек стоял у коновязи, держа под уздцы двух коней, серого битюга и золотисто-рыжего верхового. - Гляди, Ярослав! – воскликнул Добромир, приглядевшись повнимательнее, - это ж мой Булат! И Горицвет твой! Видать Булат решил на свой разум не полагаться, а волшебного коня послушаться. Как же они через огненную реку перешли? - Должно быть пока пьяный Змей спал. - Точно. А сюда кто ж их привёл-то? - Это Замята, кузнец деревенский, - обрадовался побратим, кинулся навстречу мужчине, - здравствуй! - И тебе здравствовать, - ответил кузнец, - умный у тебя конь – сам ко мне пришёл, и товарища за собой привёл. А я, как увидел, что Змей в небо взлетел да огнём вспыхнул, сразу понял – победил ты Кощея. - Так то Змей был? Огонь в небе? - Да. Говорю же, своими глазами видел. Его ж отец твой чарами своими создал, а теперь чары развеялись. - Спасибо тебе, что дружка моего сберёг, - улыбнулся Ярослав, беря повод Горицвета. А уж за то, что подсказал, где кощееву смерть искать, век благодарен буду. Скажи - ты теперь уйдёшь из Железного царства? - Зачем же мне уходить? Я в этих местах родился, вырос. Здесь предки мои похоронены и семья брата моего живёт. Ни к чему мне в чужие края. Ярослав ошеломлённо поглядел на кузнеца. - Но здесь же всё как в тюрьме! - При царе Кощее так и было, но нынче венец в твоих руках. И судьба наша – тоже. - А если люди всё же уйдут отсюда? - Ежели все уйдут, так и я не останусь. Но только вряд ли так будет. Даже птицы перелётные, когда осенью гнёзда свои покидают, невеселы, а уж человеку с насиженного места сняться и того труднее. Ярослав ещё раз оглядел двор, всмотрелся в лица людей. На их лицах радость. Радость возвращения домой. Наверное, кузнец прав. Перевёл взгляд на светящихся счастьем Добромира и Горлицу. Вот что надо сейчас сделать… Оставив Горицвета у коновязи, юноша быстрым шагом вошёл в конюшню, оседлал и вывел золотисто-гнедого мерина-пятилетку, подвёл к побратиму. - Вот, это мой свадебный подарок. Его зовут Узор. От Урагана и Звонкой. Я его когда-то для себя выбрал, а заезжать начал понял – не под меня конь. Потом Горицвет мне на глаза попался, догадку эту подтвердил. Узор справный, добронравный, и главное, губы у него очень нежные, в самый раз под женскую руку. Возьми его, Горлица. И береги. - Спасибо, Ярослав, - царевна бережно, но твёрдо взяла в руки повод, - как сокровище беречь будем твой подарок. - Добрый конь лучше всяких сокровищ, - подтвердил Добромир, - и стати такой, что не стыдно царской дочери верхом сесть. Спасибо, братец. Ярослав повернулся к кузнецу. - Я сейчас уезжаю. Хочу у названного брата на свадьбе погулять, да сестрицу замуж выдать. А ты к моему приезду скуй новый венец. Да только не слишком роскошный. Не правителем – хранителем буду на родине своей.