В основном безвредно

— Две недели, — возмущённо сказала Гермиона, уперев руки в боки. — Меня не было две недели, и ты снова ушёл в запой. — У меня есть оправдание. — возразил Гарри, убирая в сторонку пустую бутылку «Джонни Уокера». — В запое очень хорошо. После войны, всех панихид, похорон и собраний по поводу грядущего трибунала Гарри, чертовски уставший, заперся в доме на площади Гриммо и погрузился в глубокий запой. Благо, Кикимер, не на шутку встревожившийся за хозяина, вовремя отправился к Гермионе, и той удалось вправить Гарри мозги. Во всяком случае, ей так показалось — по крайней мере, Гарри принял противопохмельное зелье, сбрил недельную щетину, почистил зубы и, как он ей сказал, задумался над своим будущим. Впрочем, вправить мозги другу удалось ненадолго. Через неделю, за которую Гермиона перевезла вещи в дом родителей и рассталась с Роном добрыми друзьями, Гарри сорвался, и Кикимер снова попросил Гермиону повлиять на хозяина. На этот раз, как ей казалось, она достигла успеха. Гарри выбросил весь огненный виски, который оставался в доме на Гриммо, и написал профессору МакГонагалл, что хочет закончить обучение в Хогвартсе. После двух недель, на протяжении которых Гарри не выпил ни капли спиртного, Гермиона отправилась в Австралию. Там она успела немного отдохнуть, вернуть память родителям и, чего уж греха таить, соскучиться по лучшему другу. И вот сейчас, вечером 30 июля, когда она уже собиралась отходить ко сну, в её дом снова пришёл Кикимер. Как оказалось, Гарри снова сорвался. Поскольку огненного виски в его доме не осталось, он перешёл на маггловский. И Гермионе ничего не оставалось, кроме как бежать к своему другу — начинающему алкоголику и вправлять ему мозги. Гермиона села на кресло напротив дивана, на котором расположился её друг, и протянула ему пузырёк с отрезвляющим зельем. Гарри одним глотком осушил его. — Гарри, — начала Гермиона, — мне надоело, что ты постоянно надираешься, и мне приходится читать тебе нотации. — А мне надоело, что ты читаешь мне нотации каждый раз, когда я надираюсь, — отозвался тот. — Вот видишь, мы пришли к взаимопониманию — спрятав, насколько это было возможно, сарказм в своём голосе, прокомментировала Гермиона. — Так может, ты не будешь больше пить? — Хорошо, больше я пить не буду, но знай: меньше пить я тоже не собираюсь, — сказал Гарри и захихикал, за что получил тычок в плечо. — Не смешно! — прикрикнула Гермиона, и Гарри замолчал. — Ты пойми: я и правда за тебя переживаю, и хочу понять, почему ты пьёшь. Это из-за тех, кто погиб? — Нет, не из-за этого. С их смертями я смирился. Я рассудил так. Если бы у них в голове был крестраж, я был бы готов умереть за них. Так что винить себя в их смерти было бы глупо. Я это, собственно, ещё после первого твоего прихода понял. — Тогда в чём дело? — В том, что я получаю от этого удовольствие, Гермиона. Тут в голове Гермионы возникла интересная мысль. Если отвадить Гарри от алкоголя с помощью уговоров не получилось, возможно, поможет кое-что более действенное. — Знаешь, Гарри, я подумала… Плесни и мне чуть-чуть, — сказала Гермиона и откинулась на спинку кресла, наслаждаясь выражением его лица. Как и следовало ожидать, Гарри замер, пока его повреждённый алкоголем разум переваривал эту информацию. — Тебе? — наконец, спросил он. — Да, мне, — ответила Гермиона. — Я тебе всегда помогала и никогда не оставляла тебя в беде. И в твоём раннем алкоголизме тебя я тоже одного не оставлю. — Может, лучше не стоит? — голос Гарри был полон беспокойства. — Почему нет? Тем более, я крайне раздражена и хочу расслабиться и получить удовольствие. — Но ведь есть и другие способы… — начал Гарри, но тут же остановился. По блеску в его глазах Гермиона поняла, что он явно задумал что-то. «Ну что ж, Гарри. Давай сыграем», — подумала она. — Знаешь, с другой стороны действительно. Почему бы нам с тобой не выпить? Как насчёт вина? — А есть ли здесь вино? — с сомнением спросила Гермиона. — Для тебя у меня найдётся самое лучшее вино. Гарри встал с дивана и подошёл к буфету, в котором стояли бутылки. Он долго перебирал их, пытаясь подобрать тот напиток, который наверняка понравится Гермионе. — Вот, нашёл. Думаю, вот это нам с тобой подойдёт. — Гарри передал бутылку Гермионе, чтобы та могла оценить вино. На бутылочной этикетке из жёлтого пергамента была изображены заходящее за горизонт солнце и женщина с виноградной гроздью в руке. Этикетка немного поистёрлась, но на ней чётко была видна надпись: «Vin de la comete» и год урожая — 1811. — Ничего себе… — восхищённо сказала Гермиона. — Это шампанское простояло здесь 187 лет. Ты уверен, что хочешь его открыть? — Конечно, — ответил Гарри. — Только его, наверное, нужно охладить… Он взмахнул палочкой, и на мгновенно остывшей бутылке проступили капли конденсата. — Я за стаканами… — За какими стаканами? — возмущённо спросила Гермиона. — Гарри, это же шампанское. Для него нужны бокалы. Пить его из стаканов — это преступление. — Как скажешь, Гермиона, — кивнул Гарри и подошёл обратно к буфету. — Какие из них для шампанского? — спросил он. — Высокие и узкие, — ответила Гермиона. — Таких нет. — А есть такие, которые похожи на креманку на высокой ножке? — Такие есть. — Давай их сюда. Гермиона быстро очистила бокалы, пока Гарри открывал шампанское. Пробка с громким хлопком вылетела, и вино кометы журчащим потоком полилось из горлышка бутылки. — Ну что, пробуем? — Гарри налил шампанское в бокалы. — Давай, — Гермиона взяла свой. Они чокнулись и сделали по глотку. Шампанское мягким шёлком легло на язык Гермионы, и вкусовые сосочки взыграли бравурным маршем. Вино кометы оказалось замечательным. Некоторое время они просто сидели молча в освещённой свечами гостиной и пили шампанское. — Гарри, просто так пить неинтересно, — сказала Гермиона, когда её бокал опустел. — Что ты предлагаешь? — спросил Гарри, подливая ей и себе. — Как насчёт игры на выпивание? — Гермиона лукаво улыбнулась. — А давай, — согласился Гарри. — Правда или действие? — Нет, — отмахнулась Гермиона. — Мы и так знаем почти всю правду друг о друге, а делать действия мне стыдно. Немного подумав, Гермиона предложила: — Давай лучше в «Я никогда не». Правила не нужно объяснять? — Нет, не нужно, — ответил Гарри. — Итак, кто начнёт? — Давай я, — сказала Гермиона. — Я никогда не была на футбольном матче. — Аналогично. Я никогда не ездил в панорамном лифте. — Вот этого как-то не довелось, — пожала плечами Гермиона. — Я никогда не пользовалась омутом памяти. — Серьёзно? Ни разу? — Ни разу. Ты давай, пей. Гарри выпил глоток из бокала. — Я никогда не пил шампанское… до сегодняшнего дня. Гермиона усмехнулась и сделала глоток. В её глазах мелькнула озорная искра, и она выдала: — Я никогда не была в суде. — А вот это уже нечестно, — возмутился Гарри. — Ты первый начал. С шампанским. — Признаю, — ответил Гарри и отпил из бокала. В следующие несколько минут они узнали друг о друге много нового. Как оказалось, ни один из них ни разу не был в Ирландии и не садился за руль автомобиля, но Гарри несколько раз играл в приставку Дадли, когда того не было дома, и один раз сходил на свидание с маглой-официанткой, а Гермиону однажды настолько сильно укачало на аттракционах, что её стошнило в машине родителей. — Я никогда не… возражал против того, чтобы Джинни сошлась с Хорьком, — сказал Гарри. — Что? — шокированно воскликнула Гермиона. — Ты серьёзно? — Я серьёзно. А ты пей давай. Я же знаю, что ты против. Гермиона сделала большой глоток из бокала. — Как вообще случилось, что они сошлись? — спросила она, отставив бокал на столик. — Когда ты уехала, я пришёл проведать миссис Малфой. В конце концов, она мне вроде как жизнь спасла. Тогда, в лесу. — Да, я помню, ты говорил. — Значит, пришёл я к ней в поместье, а там — Хорёк. Как оказалось, его из Азкабана выпустили под домашний арест и залог палочки. Миссис Малфой предложила мне пообедать с ними. Я решил не отказываться. Потом, после обеда, мы с Хорьком пошли в кабинет Люциуса. Мы выпили по стакану, он мне начал жаловаться на жизнь. Оказывается, он был помолвлен с Асторией Гринграсс. А её отец после войны помолвку отозвал — кому нужен зять в Азкабане? Впрочем, Малфой не слишком расстроился. — Неужто всё настолько плохо? — По его словам, Астория — самая тупая и стервозная из всех его знакомых. Но симпатичная. А Джинни мало того, что симпатичная, так ещё и сердце у неё золотое… Ну, ты понимаешь. — А Джинни-то здесь при чём? — нетерпеливо спросила Гермиона — Я к этому и веду. В общем, он у меня спрашивает: на ком теперь жениться? Я и отвечаю: «Малфой, не будь придурком — иди и женись по любви». А он мне: «Проблема в том, что моя любимая женщина вернулась к тебе». Оказывается, пока мы охотились за крестражами, он успел влюбиться в Джинни. Она его как-то раз ночью скрутила, а он не стал звать Кэрроу. Они в то время взяли моду наказывать тех студентов инспекционной дружины, которые попались участникам ОД. За слабость. Он ей об этом рассказал, и о том, что жалеет обо всём, что сделал. А она ему про нас рассказала… В общем, всё вылилось в разговор по душам. Потом они повторили это несколько раз, узнали друг друга получше. А потом он присмотрелся и понял, что Джинни — девушка его мечты. Но Джинни ему в ответ на его признания сказала, что ждёт меня. — А тебе не приходило в голову, что он мог тебе соврать? — Приходило, вот я и решил его проверить, — ответил Гарри. — Быстро трансгрессировал в Косой, купил Веритасерум и заставил его выпить. Зелье было самое что ни на есть рабочее. Он мне всё подтвердил. Потом мы полетели в Нору, там он встал под окнами Джинни и запел. Как оказалось, голос у него ещё хуже, чем у его павлинов. Джинни из окна выглянула и сказала ему, что если он ещё хоть одну ноту возьмёт, то она от него обратно ко мне уйдёт. А потом она выходит и говорит: «Долго же ты тянул, Драко». В общем, мне ничего не оставалось, кроме как благословить их. — А почему ты так просто её отпустил? — Если честно, моё сердце занято другой. Она очень красивая, умная и добрая, и вообще — лучшая девушка на свете. Я долго не понимал, насколько она замечательная, но однажды заметил, и с тех пор на других девушек смотреть не хочу, — закончил Гарри, и Гермиона почувствовала укол ревности. Внезапно из коридора раздался бой старинных часов. Часы отбили двенадцать ударов, а это значит, что наступило тридцать первое июля. День рождения Гарри. — Я никогда не целовалась ни с одним парнем в его день рождения, — неожиданно для самой себя выдала Гермиона. Гарри резко наклонился к ней и поцеловал её тёплые губы. Касание длилось всего три секунды, но Гермиона успела ответить на поцелуй. — Пей, — он протянул ей бокал, и она на автомате сделала сделала глоток. Гарри сказал: — Я никогда не говорил Гермионе Грейнджер, какие красивые у неё глаза. — Так скажи, — прошептала Гермиона. — У тебя самые красивые глаза, какие я видел в своей жизни, Гермиона. Такие яркие и тёплые, как две свечки. Ни в какие другие глаза я смотреть не хочу. И тут до Гермионы дошло, что это за девушка, которая похитила сердце её лучшего друга. — Пей, — прошептала она. Гарри допил то, что оставалось в его бокале, и Гермиона, не давая себе времени на сомнения, тут же бросилась ему в объятья.

***

Несмотря на то, что вино было достаточно крепким, первым, что ощутила Гермиона, проснувшись утром, была далеко не похмельная боль. Это была резь от непривычно ярких для Англии солнечных лучей, пробивавшихся через мутное стекло. Гермиона подняла голову голову и увидела нечто, что поразило её. Рядом с ней лежал Гарри. Её лучший друг с двенадцати лет. Голый. А она, тоже голая, всю ночь проспала на его груди, пока он обнимал её за плечи. В памяти Гермионы замелькали события прошлой ночи… Вот они проходят в спальню. Вот он срывает с неё одежду и роняет её на кровать. Вот он снова целует её, прижимает к себе и шепчет на ушко нежные слова. А она отвечает ему, подставляет тело под поцелуи, принимает его ласки и дарит ему удовольствие в ответ… Вот они лежат в обнимку после секса, и он благодарит её за идею с игрой на выпивание. «Это лучший подарок на мой день рождения», — говорит он. А вот он смотрит в её карие глаза, а она — в его зелёные, и они произносят три простых, но таких важных и нужных слова. А вот он спит. И впервые с конца войны его лицо полностью умиротворено. И именно умиротворённое лицо её лучшего друга и любимого человека показывает Гермионе, что она всё сделала правильно. И теперь у неё есть позитивное подкрепление для того, чтобы отучить его от алкоголя. И она пустит его в ход. — С днём рождения, Гарри, — прошептала Гермиона и поцеловала Гарри, зная, что теперь всё будет хорошо.