До чего может довести легкая попойка

– А-адам, ты... Блять, ты пьян в сраку, иди проспись... Джона немного отполз от друга на локтях. Тот только увереннее подполз, причем даже ближе, чем был до этого. – Да брось, Джо, ты... Тебе сложно или как? Сам сказал, что тебе скучно... – Скучно, да, но мне что-то подсказывает, что в бутылочку на раздевание только вдвоем не играют. "Тем более с лучшими друзьями" – А в карты? – А в карты я играю дерьмово. И вообще, чего ты завелся? Джона сел в позу лотоса, подхватил первую попавшуюся баночку пива с пола и встряхнул. Ожидаемо пусто. А пить, как на зло, безумно хочется. Хочется погрузить сознание в туманные пучины, отключить мозги, послать логику куда подальше и остаться один на один с Адамом, сердцем к сердцу. Однако, как бы ни хотелось, допускать этого категорически нельзя. Одна такая неосторожная ночь вполне может разрушить Джоне жизнь. – Ну так и замечательно! Не в том, смысле, что... Адам пьяно засмеялся и стянул капюшон. – А может, и в том. В любом случае, у тебя с раздеванием проблемы? Вот он и попался. Глаза Маршалла бешено забегали, уши, щеки и нос – покраснели, а губы дрогнули. – Д-да н- С чего бы вообще? Т-типа, это ж- Ну это ж тупо! С чего ты вообще хочешь, чтобы я разделся? Так. Главное – не паниковать. Действовать рационально уже точно не выйдет, но лучшая защита – это нападение. – Ну, хочешь, оба разденемся? "Хочу. Без меня только, но очень хочу." – Д-да блять, Адам! Я спрашиваю, почему, а не предлагаю вместе! Я-я же не- – Не кто, Джона? Адам пересёк последнюю личную границу, нарушил личное пространство, насколько это было возможно. Казалось, что ещё пара миллиметров – и он услышит сердцебиение Джоны. Однако на деле пара миллиметров оставалось до их поцелуя. Запретного, но отвратительно желанного, как плод райского сада... Маршалл попытался отползти ещё немного дальше, но оказалось, что дальше – только стена. От ответа его, видимо, уже ничего не спасет. Лицо совсем покрылось краской. Надо ж было так попасть... – Не, ну... Б-блять, вот чего ты доебался, Адам... Мне парни не нравятся. – Прямо таки все? Мюррей слегка рассмеялся, а Джона... Блять. Блять, блять, блять, ну конечно! Адам... Он все знает! Как давно? И сколько над ним ещё будут измываться этой информацией? Может, Адам так медленно подводит его к признанию, а потом... Все кончится? Их дружба, это дурацкое агентство, совместное проживание... И даже похуй, что придется возвращаться к отцу, терпеть его агрессию, деспотизм, похуй, если его отправят в это дурацкое полицейское училище, он готов был бы стерпеть все унижения... Однако стерпеть жизнь без Адама – уже нет. И чтобы избежать этого, надо было всего лишь соврать, просто соврать, быстро, без волнения сказать Адаму, что... – Ну... Кроме одного, может... Блять. Джона закрыл глаза и ожидал чего угодно: пощёчины, смеха, звука уходящих ног... А получил поцелуй. Уверенный, спокойный и в то же время такой... Чувственный... – Блять, Джо... Они даже мягче, чем я думал. Маршалл несколько неловко разлепил глаза. В происходящее настолько не верилось, что мозг отказывался выдавать хоть какую-то реакцию. Кроме красного хлебала, ну естественно. Адам в ответ на это только рассмеялся: – Ну ты чего? Ты правда не ожидал, что я в курсе, или как? Джона лишь неуверенно кивнул. – Господи, Джо, ты... Ну, без обид, но твой взгляд всегда выдавал тебя с потрохами. Адам целовал его снова и снова, пока голос не вернулся к нему, и черт, это было похоже на сон. Самый прекрасный сон. В конце концов, Джона крепко прижал к себе парня и поцеловал его сам – конечно, не так решительно, но так же чувственно. – Блять, я... Я так боялся, что ты меня разоблачишь. – Ну вот, разоблачил. Страшно вышло? – Нет... Маршалл сам улыбнулся. Глупо так вышло... Кто бы мог подумать, да? Все страхи, естественно, отступили, давая бесконечной нежности затопить все тело своим теплом. Адама хотелось целовать, обнимать, касаться постоянно. И как же глупо сейчас понимать, что он мог делать это намного раньше, когда тактильный голод душил при каждом взгляде на друга. – Выходит... Зря боялся? – Совершенно зря. От Адама пахнет пивом и уютом. Головокружительная смесь... – И всё-таки, Джо... – М? – У тебя правда какие-то проблемы с раздеванием? Или это было просто потому что ты не знал, что нравишься мне? От последних слов у Джоны невольно пробежали мурашки по спине. – Ну... Не то, чтобы проблемы, просто... Адам продолжил смотреть на парня со внимательной серьёзностью. Джона опять покраснел. – Да что ты привязался? На этот раз пришел черед Адама неловко кашлять. – М-да, наверное, неподходяще такое говорить совсем только после признания в любви, но я пиздецки тебя хочу. Маршалл сам удивился, как у него не повалил дым из ушей после этих слов. Во рту пересохло. Страшно сказать, сколько раз он сам пиздецки хотел Адама. В лёгких остался только раскалённый, пьянящий кислород. Интересно, это алкоголь подействовал, или он просто настолько извращенец? Однако... – С этим возникнет проблема. Хотя, чтобы ты знал... Маршалл икнул. Значит, без действия хмеля все же не обошлось. –...Я не против. Нет. Я только за. – И в чем тогда проблема? Раз мы оба за? Адам, переставший чувствовать какие-либо ограничения, начал расцеловывать Джону в губы, щеки, шею, а его холодные пальцы полезли под толстовку Маршалла, но тот быстро прервал это. – Адам, я... Кх. Не надо. Губы Джоны дрогнули. – Ты... Ты во мне разочаруешься. – С чего бы это? Адам невероятно удивился. – Чувак, я не могу представить ни одной причины вообще, по которой я мог бы в тебе разочароваться, а тем более связанной с твоим телом. Я тебя люблю, как-никак. Джона, однако, быстро покачал головой. – Нет, именно... Разочароваться во мне, как в половом партнёре. Адам молчал некоторое время, смотря на Джону, а потом до комического серьезно произнес: – Что у тебя там, хуй маленький? – Адам! Оба парня рассмеялись, а затем кратко поцеловались – в знак примирения после шуточного, секундного конфликта. – Нет? – Нет! – Да я бы и так в тебе не разочаровался. Адам перешёл к решительным действиям, и, уличив момент, взял Джону под колени и положил его ноги себе на талию. Маршалл растерялся, у него снова забегали глаза и задрожали губы: – А-адам, нет, серьезно, не стоит оно того, я... М-м, блять!.. Мюррей придвинулся вплотную к парню и запустил одну ладонь в его треники, а сам продолжил расцеловывать шею Джоны, не обращая внимание на недостаток кислорода и слабеющие протесты Маршалла. – А-адам... М-мх, ч-черт, я... Т-только не- О-о боже! Черт, блять, ох, Адам! А-адам! Губы Джоны поблескивали от слюны, он задыхался от каждого движения холодных, тонких пальцев, которые каждый раз трогали именно так, как надо и там, где надо. Перевозбуждение заполонило собой все, обжигая вены, оно поднималось пузырем в гортани, взрывалось обжигающе-холодными искрами в костях и зубах. Спортивки пропитались предэякулятом. Адам продолжал расцеловывать шею парня и дрочить ему в одежде. Собравшись с силами, Джона, вскинувший голову вверх и тяжело дышавший, на ощупь пополз ладонью к штанам Мюррея, успевая жадно, но кратко касаться его тела под толстовкой. Адам глухо усмехнулся и поощрил парня за такой поступок, получив в ответ очередной сладкий, хриплый, отчаянный стон, служивший лучшей наградой его действиям. Маршаллу хватило нескольких секунд, чтобы спохватиться, а Адаму – чтобы разогнаться, и вот они оба сидят у стенки, безустанно целуются и надрачивают друг другу. Ни один даже не пытался скрывать горячие стоны, вырывавшиеся из лёгких сами собой. Почувствовав свободу, Джона пошел на своевольное действие и, наконец, стянул с парня треники. Адам не медлил – только вот он потянулся к толстовке Маршалла, заляпанной едой, их общей слюной и слезами жгучего удовольствия. Джона пытался протестовать, но ощущения, переключавшие все внимание на себя, не давали сделать этого в полной мере. Более того, Адам попросту не слушал эти жалкие попытки отказаться и лишь продолжал надрачивать парню. По итогу, измученный и истрепанный ощущениями, теперь уже полностью бессильный Джона обмяк, тяжело дыша, как только кончил себе на живот. Мюррей не медлил. Он осторожно опустился ниже, следя за тем, чтобы Джона смотрел на него, и слизал каждую вязкую, горячую каплю с живота Маршалла. У того пошли мурашки по всему телу. Адаму... Не противно? Откашлявшись, Джона прохрипел: – И тебе... Нормально? – А что должно быть не нормально? Адам поцеловал Джону где-то между пупком и линией лобковых волос. Не в силах выдавить из себя те самые противные слова, Маршалл просто показал на свой живот и осторожно, будто тот был живым и невероятно противным, оттянул от живота кусочек. И Адам понял. – Черт, Джо, я... Я понял. Слушай... Бля. Как бы тебе это сказать... – Да, знаю, зрелище неприятное, я про это и го- – Ты блядски горячий. Маршалл замолк. Он... Ослышался? Как жир... Противный, нездоровый лишний вес может быть привлекательным, особенно для кого-то настолько красивого, как Адам? Нет, он... Он точно что-то не так услышал. Однако Мюррей достаточно быстро повторил, поняв, что возлюбленный либо не расслышал, либо не понял: – Ты... Ты чертовски горячий. Твое тело. Мне оно очень нравится, абсолютно все в тебе мне очень нравится. Просто это... Адам тяжело выдохнул, начиная несколько запинаться: – Не пойми, я безумно влюблен в тебя, в твою душу, характер. Но и твое тело... Я очень давно хотел увидеть тебя без одежды, окей? Ты очень сексуально выглядишь. Джона поперхнулся чем-то в горле: даже не словами, а первобытными звуками. Мозг отказывался принимать услышанное, поэтому Джона просто притянул Адама к себе и стянул с него толстовку: – Я... Я так не считаю. Совсем. Однако слышать такое от тебя, у меня прям... Кишки крутит. От большой любви. – Да уж, любовь у тебя весьма и весьма- Адам кинул быстрый взгляд на спортивки Джоны. Тот рассмеялся, краснея: – Да блять, я вроде как из нас двоих клоун, нет? – Ну прости, что мне понравился твой член, больше не буду. Джона смущённо рассмеялся вместе с парнем, а затем поцеловал его, нежно, глубоко и страстно. – Я вообще вел к тому, что... Я тоже хочу. Маршалл прошёлся глазами по худому, испещренному родинками телу, и осторожно взял Мюррея за запястья. Адам и сам не понял, как позволил положить себя на ковер и взять верх над собой. Он лишь наблюдал, как загипнотизированный, за Джоной, который расцеловывал его тело, будучи не в силах им насытиться. А затем пришла пора подключать ощущения. Маршалл медленно, будто проверяя реакцию возлюбленного, взял его член в рот до конца. Адам хрипло, громко простонал, изогнувшись в спине. Слюны во рту тут же стало слишком много, а пальцы сами собой осторожно взялись за длинную, платиновую челку. Когда Мюррей, наконец, смог опустить глаза обратно, он увидел то, что опять вышибло кислород из его лёгких. Джона смотрел на Адама темным, похотливым, хитрым взглядом, и облизывался. Пробуя его реакцию, Мюррей чуть сильнее сжал светлые пряди. Увидев в глазах напротив только большее возбуждение, Адам сам невольно, пошло, хищно усмехнулся и грубо заставил Джону взять в рот. Маршалл закатил глаза и, не имея другого выбора, заглотил до конца, будучи и сам вполне не против. Много времени не прошло до того, как Адам кончил. Джона слегка поперхнулся, но сглотнул все. После минета оба выглядели по-шикарному мокро: пот, слюна и слезы наслаждения по всему лицу... – Б-бля... Была бы на тебе тушь, ты бы сейчас так грязно выглядел, боже. – Это просьба? Адам тихо, хрипло рассмеялся, а затем продолжил попытки отдышаться. – А почему бы и нет... – Ну ты и извращенец. – А ты будто нет? Джона подполз ближе к парню. – Ладно, и я тоже. – Тогда давай это будет наш секрет? Парни синхронно потянулись друг к другу, стремясь получить поцелуй. После него, Джона сладко зевнул, а за ним и Адам. – Бля, спать хочется, сил вообще нет... – Тогда давай прям так? Без одежды, на ковре. К черту все. – Главное – не проснуться со стояком. Джона усмехнулся. Адам уже сонно прикрыл глаза, но ответил: – Мм, неужели я слышу "не"? – Да иди ты...~ Маршалл поцеловал парня в лоб, а затем всё-таки потянулся за своей толстовкой – живот хотелось скрыть. Однако... Адам мягко взял Джону за локоть, прерывая. – Милый, доставь удовольствие на утро – ничего не надевай. Джона посмотрел на запачканную толстовку... И отложил. В конце концов, может, все действительно не так плохо... Раз уж Адаму нравится. Прямо перед тем, как провалиться в сон, Маршалл обнял возлюбленного. Его последней мыслью была та, что заставила его широко и тепло улыбнуться: "Круто, что Адаму нравится мое тело... Но насколько же круче, в миллионы раз круче, что Адаму нравлюсь я"