Здесь и сейчас

      От Сеула до Джакарты лететь семь часов. Плюс регистрация. Плюс время на дорогу. Плюс время на дополнительные сборы.       Когда объявили посадку на самолёт, Джено уже начал клевать носом. Он пытался изо всех сил не засыпать, но Джемин молча играл рядом, и от этого сонливость только усиливалась. Джено сопротивлялся усталости, но она взяла над ним верх. Он очень не любил садиться на рейс в таком состоянии: из-за перегрузок и длительной неподвижности к моменту посадки обычно становилось ещё хуже. Он натянул бейсболку поглубже и закинул рюкзак на плечо.       – Я буду сидеть с Джисоном, мы уже договорились, – сказал Джемин, когда они двинулись в общей массе в сторону их выхода. Джено почувствовал привычный укол в груди, но мысленно отмахнулся от него, как обычно.       – Хорошо, – ответил он. – А я, наверное, сяду с Ренджуном. Меня рубит весь вечер. Его, похоже, тоже.       Словно в подтверждение его слов Ренджун, опережая их буквально на пару шагов, зевнул так, что у него щёлкнула челюсть. Джемин похихикал за чёрной маской.       – Ну да, похоже на то, – кивнул он; Джено почувствовал, что его пальцев касаются пальцы Джемина: они специально шли плечом к плечу. – Выспись хорошенько, ладно? Завтра трудный день.       – Нужно сначала прилететь, заселиться в отель, а потом уже… мда, – вздохнул Джено; Джемин коротко сжал его пальцы и сразу же их отпустил. – Спасибо за поддержку.       Джемин улыбнулся под маской ему в ответ, глядя прямо в глаза. Джено почувствовал себя сильнее, как будто отыскалась часть потерянных сил. Он пропустил Джемина вперёд себя в очереди, чтобы можно было класть голову ему на плечо и вдыхать запах его открытой шеи.       В самолёте они разошлись каждый в свою сторону. Джено успел напоследок сжать запястье Джемина, и тот быстро плюхнулся рядом с Джисоном. Даже через маску было понятно, что он улыбается от уха до уха. Джено нашёл своё место, закинул рюкзак наверх и наконец-то сел, прикрывая глаза.       – Здорòво, – послышался усталый глухой голос Ренджуна. В ответ Джено смог только промычать. Открывать глаза и контактировать вербально не было никаких сил. К тому же он знал, что Ренджун сейчас отключится, едва устроившись удобно.       В кармане завибрировал телефон. Джено быстро достал его, разблокировал экран – Джемин прислал фотографию. Джено нажал на уведомление, и в груди растеклось тепло: Джемин, стянув маску на подбородок, скинул ему улыбающееся селфи, а рядом Джисон корчил такую гримасу, будто его сейчас стошнит. Джено набрал линию разноцветных сердечек и сразу же услышал сигнал сообщения на телефоне Джемина. Ему, конечно, хотелось добавить «Я тебя люблю», но раз Джисон втиснулся в чужое селфи, то и в сообщение тоже мог заглянуть. Не из любопытства, а случайно. А Джено не хотелось даже случайного свидетеля.       Телефон в кармане завибрировал опять. Джено удивился, – видимо, пассажиры всё ещё поднимались на борт, хотя ему казалось, что прошло уже очень много времени, – и увидел ещё одно сообщение от Джемина:

«ты ведь будешь спать сегодня у меня в номере? да? да??? дааа? ;)»

      Ну вот и что с ним делать?       Джено подумал про себя, что у него вот-вот лопнет лицо от улыбки. Но ему не хотелось сдаваться Джемину так просто. Хотелось поиграть, раз уж Джемин сам это всё начал.

«я подумаю, Джемин-а. сообщу тебе своё решение, как только окажемся в отеле»

      Бодрый голос стюардессы попросил всех пристегнуться и отключить мобильные телефоны. Джено, самодовольно хмыкнув себе под нос, выключил телефон раньше всех и отключился сам.       Прибытие в аэропорт было смазанным. Непроглядная чернота, огни на здании аэропорта, фары машин и микроавтобусов, суета менеджеров. Пока они ждали, когда за ними подъедет их микроавтобус, Джено сквозь плотный сон почувствовал, что ему на спину кто-то привалился. Он встрепенулся, решив, что это Чэнлэ. Но в следующий миг затылка коснулись сонные мягкие губы. Джено распрямился, завёл руку за спину и выловил Джемина.       – Сейчас умру, – проныл он, перенеся как будто весь свой вес на Джено; Джено был совсем не против, только обвил руку вокруг его талии крепче. – Хочу в кровать. Джисон не давал спать почти весь полёт: он сопел как бензопила.       – За нами уже едут, потерпи. Всё хорошо, – раскачивая его из стороны в сторону, сказал Джено. Джемин быстро стих.       В отеле снова началась суета: кто в каком номере зарегистрирован, где чей багаж, кто потерял очки. Джено подумалось, что всё так непривычно сумбурно из-за позднего перелёта. В этот раз перелёт ощутился иначе, не как всегда. Он как будто что-то где-то сдвинул. Джено задумался о том, будут ли они везде опаздывать весь последующий день. Или вообще вся поездка в Индонезию будет такой же суматошной?       Из размышлений его выдернул Джемин. Он, с рюкзаком на плече, одной рукой тянул в сторону своего номера чемодан, а второй – Джено за край джинсовки.       – Джемин-а, – мягко позвал Джено, прикрывая за собой дверь; Джемин включил свет только в ванной и посмотрел на него вопросительно. – я всё-таки пойду к себе в номер сегодня, окей?       Лицо Джемина, усталое, голубовато-серое, стало ещё грустнее. В груди Джено как будто зашевелилось лезвие.       – Но завтра – обязательно, – сказал Джемин и подошёл ближе. Джено слышал по голосу, что Джемин просто храбрится, что если бы была возможность, он бы всё равно хотел и эту ночь провести с Джено. Джемин положил Джено руки на талию и поцеловал медленно. Сердце Джено забилось быстрее. Но он же сам только что сказал, что пойдёт спать к себе?!       – Спокойной ночи, – сказал Джемин, оторвавшись от его губ. – Надеюсь, тебе приснится моя месть за то, что не захотел спать со мной.       Джено не успел отреагировать, как Джемин ловко вытолкал его обратно в коридор. Дверь перед носом Джено закрылась со щелчком. Озадаченно почесав затылок под бейсболкой, он пошёл к себе в номер.       Весь следующий день проходили репетиции и подготовки к концерту. К счастью, заклятье позднего перелёта не сбылось: всё шло строго по расписанию, без каких-либо отклонений. Джемин сказал, что никакого «заклятья» не может быть, потому что чёрной магии не существует. Джено пожал плечами: он ведь не утверждал всерьёз обратное. Ему захотелось спросить у Джемина, считается ли та история с яйцом каким-то проявлением магии, но промолчал. Он уже несколько раз за день замечал, что Джемин дёргает ногой под столом. Наверное, думал, что никто этого не видит. Но Джено видел.       – Пойдём погулять к морю? – допивая стакан воды, спросил Джено, когда они все вместе ужинали в ресторане вечером. Джемин, не глядя на него, покивал, но сразу же осёкся:       – Нас не отпустят.       – Я попрошу. Ну что?       – Пойдём, – пожал плечами Джемин и отвлёкся на телефон. Джено не слышал, чтобы ему приходило сообщение или уведомление.       Менеджеры доверяли Джено, поэтому иногда отпускали его и Джемина на прогулки в незнакомых местах. В тот день, однако, менеджер настоял на том, чтобы они доехали до пляжа с их собственным водителем, а потом позвонили, когда захотят обратно, чтобы вернуться на той же машине. Также менеджер попросил их ни в коем случае не раздеваться на пляже и уж тем более не заходить в воду, а гулять исключительно по берегу. Джено не очень понял, зачем была нужна эта подробная инструкция, ведь он и так всё знал прекрасно. Но он поблагодарил в ответ и пообещал, что всё будет хорошо. Менеджер похлопал его по плечу одобрительно и набрал номер отеля, чтобы вызвать машину с водителем.       После ужина Джемин притих. В машине он привалился к плечу Джено и смотрел в окно, изредка доставая телефон, чтобы сделать пару снимков пробегающего снаружи города. Джено положил руку ему на бедро, трогая нитки на дыре на его джинсах и улыбаясь. Внутри теплели спокойствие и радость. Он не соврал менеджеру: всё хорошо.       Солнце уже село за горизонт, оставив после себя тонкую алую полосу. Пляж стремительно погружался в непроглядную южную черноту, заполнявшую собой всё вокруг. Со спины, со стороны пешеходной зоны, горели фонари, но Джено и Джемин, держась за руки, уходили от неё по песку всё дальше и дальше. Они шли молча, раскачивая сцепленными в крепкий, комфортный замок руками в такт своим шагам. С моря тянулся приятный бриз, разбавлявший липкую влажность, стоявшую в воздухе. «Пахнет солью,» – сказал Джемин тихо, и Джено угукнул в ответ. Пару раз они останавливались, когда хотелось целоваться или когда Джемин делал ещё один снимок на телефон.       В ту ночь море спокойно подкатывало к берегу маленькими волнами. Джено прислушался к шуму воды и подумал, что ему хотелось бы засыпать под этот звук каждый день всю жизнь и он был бы счастлив. Он притянул Джемина к себе. Джемин, тесно обвив его талию, положил голову ему на плечо. Они смотрели на тысячи и тысячи крошечных отблесков мерно танцующих волн, вдыхали свежий бриз, слегка шевеливший их футболки, и ощущали тепло тел друг друга.       – Люблю тебя, – прошептал Джемин; в его голосе почему-то слышалось смущение, которое хоть и удивляло Джено, но всегда казалось ему трогательным.       – Я тоже тебя очень люблю, – Джено поцеловал его волосы и прижал к себе крепче. Ему очень хотелось, чтобы на каждое своё признание Джемин обязательно слышал ответ. У них всегда всего было поровну. И любви должно было быть ровно столько же.       Джено захотелось, чтобы этот момент повторялся в будущем снова и снова…       – Пойдём купаться?       Сердце упало в живот. Гармония резко разрушилась.       – Что? – Джено подумал, что ему послышалось.       – Пойдём купаться в море? Пожалуйста, Джено-я, – попросил Джемин. Его невероятные огромные глаза смотрели прямо в душу Джено, отчего ему всегда становилось слишком тяжело рассуждать здраво. Но память сработала быстрее него:       – Я пообещал хёну, что мы не будем раздеваться и купаться.       – Пойдём тогда в одежде? – не сдавался Джемин.       – Это всё равно считается. Ты же сам знаешь, что это небезопасно, Джемин-а.       Джемин опустил взгляд вниз, на песок, и вздохнул.       – Ну я хотя бы разуюсь и зайду в море. Можешь подержать меня, чтобы меня не смыло, – сказал он, мягко отстранился от Джено и начал развязывать шнурки на кроссовках. Джено подумал, что предложение Джемина укладывается в понятие «прогуляться по берегу», хотя и граничит с тем, что разрешил менеджер. Значит, всё хорошо.       Разувшись, Джемин быстрым шагом направился к падающим волнам.       – Эй, Джемин-а! – крикнул Джено ему вслед, застряв в правом кроссовке, который так и не смог расшнуровать. Джемин сверкнул из темноты яркой улыбкой и бросился бежать. Сердце Джено забилось чуть тревожно, но больше всё-таки радостно: игривость Джемина всегда пробуждала в нём бесшабашного ребёнка. Рывком стащив кроссовок, Джено рванул за Джемином. Джемин рассмеялся громко, увидев его, и побежал дальше, чуть отклоняясь от линии прилива в сторону моря. Джено почувствовал, что в крови начинает жечь адреналин, а скулы сводит от улыбки.       – Улыбаешься, а сам похож на дикую собаку! – поддразнил Джемин из темноты. Перед глазами Джено бешено плясали отблески света на волнах и смазанная фигура Джемина в белой футболке.       – Иди-ка сюда, На Джемин! – окликнул Джено. Ещё немного – и он схватит Джемина.       Но Джемин, обернувшись на своё имя, поскользнулся. Он вскрикнул; послышался плеск. Джено, не помня себя, бросился к нему. Он нагнулся, крепко схватил белую футболку, изо всех сил потянул на себя, чувствуя, как волна пытается утащить его в противоположную сторону.       – Тихо-тихо-тихо, – зачем-то сказал он и рывком поднял Джемина на ноги. – Джемин-а?.. Ты как, в порядке?       Он взял мокрое лицо Джемина в обе руки и посмотрел ему в глаза. Джемин громко засмеялся вместо ответа, уцепившись руками за его запястья и повисая, будто его не держали ноги.       – Я так испугался, Джено-я, я думал, меня смоет, я не успел собраться, а там волна уже… ну вот это… – затараторил Джемин. – Я мог утонуть, да? Меня правда могло отнести в океан?       Джено не ответил ему, а только обнял крепче за плечи и повёл прочь от прибоя.       – Это так ужасно, утонуть, – не успокаивался Джемин. Они дошли до того места на пляже, где они бросили кроссовки. Джемин сел на песок и начал обуваться.       – Ты бы не утонул. Я бы тебя спас, – сказал Джено и сел рядом, чтобы тоже обуться. – Давай не будем об этом. Мне делается просто жутко.       – Я не специально, – сказал Джемин виновато и погладил Джено по согнутому колену.       – Я знаю, Джемин-а. Я тоже испугался…       Джемин не дал ему договорить: он подался вперёд и поцеловал его.       Поцелуй вернул Джено потерянное равновесие и не позволил свести приятный вечер к одному неприятному инциденту. В машине Джено уже об этом больше не думал, как всегда опьянённый после поцелуев Джемина. Он снова улыбался, сам того не замечая, и снова вернулся в ту точку размышлений, где он находился, пока они смотрели на волны, обнявшись. В той точке ему было очень хорошо, комфортно и спокойно. Ему показалось, что он достиг новой гармонии, которой он прежде не испытывал. В том моменте всё было верно, всё было на своих местах: Джемин, он, их любовь, они сами. Он вспомнил другую мысль – мысль о том, что ему хотелось бы, чтобы подобные моменты повторялись снова и снова. Его цепочка рассуждений внезапно, но плавно поменяла ход. Он открыл для себя мысли, которые прежде никогда не приходили ему в голову. Перебирать их оказалось настолько приятно, что у него перехватило дыхание. Он погрузился в образы, о существовании которых он и не подозревал, но, очевидно, именно их ему всегда и не хватало.       Джено сдержал обещание, поэтому они пошли в номер Джемина. Парни сидели по своим номерам, наслаждаясь свободой и одиночеством: их общий чат молчал, никому не хотелось репостить даже мемы. Джено, всё ещё находясь под впечатлением от своего открытия, упал на кровать Джемина и потянулся.       – Джено-я, ты же весь в песке, – упрекнул Джемин мягко.       – Угу, – Джено подскочил обратно и начал быстро раздеваться, скидывая одежду не глядя прямо на пол. – Джемин-а…       – Ммм?       – Ты думал когда-нибудь о том, что мы будем делать лет десять или двадцать спустя?       – Спустя что? – Джемин замер.       – Спустя сейчас. Ну, просто о том, что будет потом, в будущем? Какие мы будем и что будем делать?       – Нет, – отрезал Джемин и, оставшись в одних брифах, начал что-то искать в чемодане. Джено забрался обратно на кровать и лёг поперёк, свесив голову. Оттуда он видел перевёрнутую фигуру Джемина, сосредоточенно перебирающую вещи в чемодане.       – Ты даже с этого ракурса очень красивый, – не мог не заметить Джено.       – Очень sexy, – сказал Джемин, не оборачиваясь, и почти пропел: – Джено-яяя, у тебя мои белые шорты?       Джено снова расплылся в улыбке: он обожал, когда Джемин растягивал его имя в кокетливо-заигрывающее «Джено-яяя». Наверное, если бы Джемин попросил его ограбить банк и прибавил «Джено-яяя» с этой конкретной интонацией, Джено пошёл бы на дело сразу же.       – Я не брал твои вещи, – сказал Джено, растворяясь в моменте и не открывая глаза; сегодня он точно вывихнет челюсть из-за бесконечных улыбок. – Зачем они тебе сейчас?       – Хочу лечь в них спать, – перевёрнутый Джемин скрылся в ванной и включил воду.       – Мне всё равно, можешь спать хоть голышом, если захочешь, – Джено сцепил руки за затылком и стал рассматривать потолок.       Перед глазами снова поплыли различные образы. И снова от них захватило дух. Джено сощурился от удовольствия.       Вода выключилась. Послышались шлёпающие шаги, а потом кровать рядом с Джено просела.       – Ты чего разлёгся поперёк? – Джемин щёлкнул его по животу резинкой. – Я тоже должен спать поперёк, а не как все нормальные люди?       – Ну какие же мы с тобой нормальные люди, Джемин-а, – протянул Джено и открыл глаза. Джемин сидел рядом с ним на кровати и смотрел на него сверху вниз. От него веяло любовью и нежностью. Иногда Джено не были нужны никакие знаки внимания, потому что он понимал всё по глазам Джемина – как сейчас. Он перекатился ближе, положил голову ему на колени. Джемин вплёл пальцы ему в волосы и начал медленно гладить по голове, отчего у Джено всегда бежали мурашки по спине.       Образ в воображении вспыхнул вновь, с удвоенной силой.       – Я хочу, чтобы через десять, двадцать или ещё сколько угодно лет мы бы сидели с тобой именно так.       Рука в волосах замерла.       – Чтобы нам было так же хорошо и весело, как сегодня, – продолжал Джено, не открывая глаз и улыбаясь. – Чтобы мы остались такими же ненормальными, как сейчас. Потом, когда закончится эта жизнь…       – Какая ещё «эта жизнь»? – перебил Джемин; в голосе отчётливо звучало напряжение.       – Ну эта, жизнь известных людей, – ответил Джено спокойно; чтобы Джемин немного расслабился, он, по-прежнему не открывая глаз, поцеловал мягкую кожу у него под пупком – Джемин выдохнул тяжело. – Мы же не можем заниматься этим всю жизнь, правда же? Потом, когда мы уже отслужим в армии и всё потихоньку пойдёт на спад, можно будет купить большой дом. Или даже где-то на островах, но обязательно рядом с Кореей… Я, наверное, займусь инвестициями в недвижимость или чем-то в этом духе. Очень прибыльное дело…       – Зачем говорить об этом сейчас, – пробормотал Джемин. Он забрал руку из волос Джено и отстранился. Джено сразу же открыл глаза. Джемин выключил свет в комнате и пошёл на балкон. Джено чувствовал, как Джемин снова ускользает от него.       – Джемин-а, в чём дело? – спросил Джено, выглядывая на балкон. Силуэт Джемина стоял напряжённо прямо, на фоне ночных огней Джакарты. Он казался далёким. Как будто ещё немного, – немного слов или немного времени, – и он станет недосягаемым. Его будет уже не догнать, не поймать.       Джемин обернулся на голос Джено, но не ответил. Он обнимал самого себя крепко и яростно грыз губу. Джено знал, что должен сделать сейчас. Он подошёл к нему и обнял со спины, прижимая к себе тесно – настолько тесно, чтобы не осталось места ни для каких сомнений.       – Что случилось, Джемин-а? – прошептал он, целуя его затылок и ероша кончиком носа короткие волосы. – Я понимаю, что что-то произошло, но не понимаю, что именно.       Джемин наконец начал опускать стену, которую он обычно выстраивал вокруг себя всякий раз, когда что-то шло «не так». Он положил руки поверх рук Джено, прижался спиной к его груди, а щекой – к щеке.       – Я ненавижу быть таким, – прошептал он в ответ.       – С тобой всё в порядке, – Джено поцеловал его в висок; Джемин помотал головой:       – Я же знаю, что нет. Ну, то есть, я знаю, что быть таким не преступление. Но я всё равно это не люблю…       Они замолчали. Джено держал Джемина крепко, но так, чтобы не давить его и не перекрывать ему нормальный доступ воздуха. Он прислушивался к его дыханию – Джемин пытался дышать ровнее. Значит, скоро всё будет хорошо. Нужно просто подождать ещё немного.       – Мне не нравится загадывать, Джено-я, – заговорил Джемин вполголоса. – Это так страшно. Мы ведь даже не говорим об этом никогда…       – Я никогда об этом не думал раньше, – поспешил заверить Джено. Джемин сжал его запястье.       – Давай просто не будем об этом говорить, хорошо?       – Хорошо… Но ты же знаешь, что я никогда от тебя никуда не денусь.       – Джено-я.       А это было уже другое «Джено-я» – мягкое, но настойчивое. Оно всегда значило: «Я тебя люблю, но перестань, пожалуйста». Джено просто закрыл рот. Уже не раз в жизни он замечал, что порой единственно правильным решением будет не подыскивать удачные слова, а просто не открывать рот вообще. Не рушить то, что находится в шатком балансе.       Он молча подхватил Джемина на руки. Джемин сначала вскрикнул от неожиданности, а потом засмеялся, сцепляя руки вокруг его шеи. Джено легко донёс его до кровати и сбросил на матрас. Джемин крякнул и сразу же потянулся к Джено.       – Я исправлюсь, Джено, я обещаю, – прошептал Джемин ему в губы. – Я перестану уходить к себе в голову. Я хочу быть с тобой всегда и везде – и физически, и сознанием. Я хочу, чтобы мы были одним целым. Я очень этого хочу, Джено-я. Я буду для тебя самым лучшим в мире парнем. Я люблю тебя больше всего на свете…       Джено, устраиваясь сверху так, чтобы Джемину не пришлось держать весь его вес, промолчал. Вместо ответа он начал выцеловывать линию от подбородка к виску. Всякий раз, когда Джемин обещал быть лучше, обещал что-то в себе поменять кардинально, Джено краснел и чувствовал, как в желудке тяжело шевелится тошнотворная неловкость. Он не раз говорил, что любит Джемина именно таким, какой он есть. Что он достоин любви не за что-то, а просто так. Но Джемин как будто всё забывал и начинал обещать снова. Джено не знал, как нужно стучать в его закрытые двери, чтобы быть услышанным. Пока что ему удавалось хотя бы отвлечь Джемина от этих разговоров объятиями и поцелуями.       Джемин слегка надавил ладонью ему на грудь, и Джено охотно поддался. Он перекатился на спину, утаскивая за собой Джемина. Теперь ему самому стало легче: держать вес Джемина было гораздо проще, чем держать над ним собственный вес. Джемин навалился сверху, сразу же начал целовать так, как будто хотел украсть весь воздух из лёгких Джено. Джено ответил на поцелуй, но прислушался к своим ощущениям. Сразу же понял, что Джемин надвигается на него лавиной. Это был плохой знак.       Он почувствовал, как Джемин, всё ещё лежа сверху, выскользнул из своих брифов. Внутри сразу же вспыхнула дикая потребность прикоснуться к нему. Но он остановил себя, положив одну руку ему на поясницу, а второй поглаживая его затылок. Джемин запустил ладонь ему между ног и ласково сжал – запрещённый приём.       – Нет-нет-нет, – прошептал Джено, вырываясь из поцелуя. Пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы не поддаться Джемину и в этот раз.       – В каком смысле? – Джемин заглянул ему в глаза глубоко-глубоко, как будто пытаясь что-то в них отыскать. – Ты меня не хочешь сейчас?..       – Хочу. Но не хочу, чтобы ты делал это только для того, чтобы «загладить свою вину», – Джено показал кавычки в воздухе. Глаза Джемина блеснули: он, конечно же, вспомнил, как однажды они почти поссорились из-за того, что Джемин пытался обмануть Джено и заняться с ним сексом только потому, что считал, что был виноват перед ним, хотя Джено ни секунды его ни в чём не винил.       – Я правда тебя хочу, честно, – сказал Джемин. В его голосе прозвучала неуверенность, как будто он пытался убедить больше себя, чем Джено. Джено покачал головой. Он подтянул угол тонкого одеяла и прикрыл нижнюю часть тела Джемина. Всё это время Джемин смотрел на него растерянно-расстроенным взглядом своих огромных глаз, которым было очень трудно сопротивляться. Но Джено пытался, изо всех оставшихся сил.       – Давай просто ляжем спать, окей? – Джено поцеловал Джемина в щеку. Джемин не пошевелился. Он как будто всё ещё не мог поверить, что Джено не поменяет мнение. У Джено уходило всё благоразумие на то, чтобы гнуть свою линию дальше. Сознанием он понимал, что был прав, что нужно было отказать Джемину обязательно. Но его сердце и тело всегда хотели Джемина, при любых обстоятельствах. Иногда он испытывал почти физическую боль, когда было нельзя хотя бы прикоснуться к Джемину, не говоря уже о чём-то большем.       Но у Джено всё-таки получилось. Получилось выбраться из-под Джемина, перелечь в сторону подушек. Он посмотрел на пол и увидел, что брифы Джемина лежат рядом. Он подобрал их и передал Джемину:       – Оденься, пожалуйста.       – Ты же сказал «спи хоть голышом, мне всё равно», – припомнил Джемин обиженно и спрыгнул с кровати. Он, полностью голый, снова начал что-то искать в чемодане.       – Да, но не когда у меня… – Джено кивнул на натянувшуюся ткань боксеров. Но Джемин стоял к нему спиной и ничего не видел, конечно же. Джено тяжело вздохнул и уткнулся лицом в подушку.       – Стояк? – спросил Джемин обыденно; Джено покраснел: иногда, когда проблему обозначали, она как будто увеличивалась раза в два. – Его могло бы и не быть. Сейчас тоже ещё не поздно передумать…       Голос заигрывающий, манящий. Джено захотелось завыть. Ему так хотелось, чтобы Джемин его мучил, дразнил, продолжал настаивать. Думать головой становилось всё труднее. Джено сжал челюсти и снова промолчал. Он специально лёг на бок и повернулся лицом к краю кровати, чтобы у Джемина не было возможности смотреть ему в глаза и искушать ещё больше. Судя по голосу, Джемин действительно почувствовал себя лучше и увереннее. Что, однако, не отменяло его потребности «извиниться» за то, что случилось ранее. Джено знал все эти хитрости. И потому его сознание отчаянно утягивало его прочь от величайшего соблазна всей его жизни.       Джено зажмурился, когда матрас начал проседать: он знал, что Джемин крадётся по кровати на четвереньках и прожигает его пристальным взглядом. Картинка нарисовалась у него в воображении сама собой, и она на сто процентов соответствовала действительности. Он это знал. Он знал все уловки Джемина наизусть. Ему даже не приходилось напрягаться, чтобы что-то вспомнить.       – Спокойной ночи, Джемин-а, – сказал Джено деланно спокойным голосом; он понадеялся, что звучал достаточно убедительно и что не стало понятно, что он пытается всеми силами перенаправить кровь обратно в голову. Джемин тяжело выдохнул. Матрас просел снова – на этот раз Джемин укладывался рядом с Джено, грудью к его спине. Значит, он сдался.       – Прости меня, пожалуйста, Джено-я, – прошептал он и потёрся щекой о плечо Джено. Совсем не жарко, а уже просто тепло. Джено улыбнулся самому себе. Но от слов Джемина у него в груди всё равно заскребло паршиво.       На следующий день расписание начиналось очень рано. Утром Джено успел только растолкать Джемина и почистить зубы его щёткой, а потом им нужно было ехать по делам, сразу же после быстрого завтрака.       У Джено из головы не выходил вчерашний вечер. Как круто его тряхнуло: с высоты прогулки у моря до падения Джемина в воду и дальше, ещё ниже, до неприятного разговора. Он чувствовал себя нормально, не пострадавшим нисколько. Но реакции Джемина распиливали его сердце ржавой пилой мучительно медленно. Постепенно он начинал беспокоиться всё больше.       Он прекрасно понимал, что быть с Джемином значит периодически сталкиваться с его непробиваемой стеной и провалами в неуверенность. Он знал, что неожиданные развороты на 180 – это та цена, которую он платит за их любовь. Наверное, Джемин платит ещё больше, ведь он, помимо проживания этих штормовых моментов, будет потом сжирать себя, стыдясь и накручивая себя ещё больше. Но Джемин всегда был таким. Таким, каким он, по собственным словам, «ненавидел» быть. Раньше было хуже. Раньше, как только они оба ступали на шаткий мостик от одной точки близости до другой, более далёкой, Джемин закрывался в себе и никого к себе не подпускал. Джено уговаривал, убеждал, ублажал – делал что угодно, лишь бы Джемин подпустил его к себе, чтобы они снова могли быть вместе, а не порознь. Иногда его ухищрения срабатывали, иногда – нет. Но Джено всегда продолжал стучаться в запертую на амбарный замок дверь в душу Джемина. И он знал, что если придётся стучать до конца жизни, то он не устанет заносить кулак снова и снова, даже когда костяшки пальцев сотрутся до крови.       В конце концов, у них были и спокойные времена. Времена, когда всё было просто, легко и весело. Джено и Джемин общались одинаково хорошо во всех своих ролях: как друзья, как коллеги, как любовники. Они перетекали из роли в роль плавно и естественно; и в каждой роли им было, что сказать или сделать в адрес друг друга. В такие моменты Джено чувствовал, что они оба достигали гармонии. Ему становилось хорошо и спокойно. И становилось ещё лучше, потому что он абсолютно точно знал, что Джемин чувствует себя точности так же. Он не борется с собой, не тревожится, не задаёт вопросы, на которые и сам знает ответы. Джемин дышит ровно и уверенно; Джемин любит его открыто; Джемин показывает себя всему миру таким, какой он есть на самом деле, без наигранности и чего-то ещё, что, как ему кажется, заставит других людей его полюбить. Когда Джемин достигал своей гармонии, он говорил, что ему вполне достаточно того, что его любят его близкие и Джено, а больше его никто не интересует. И Джено его любил. Любил всем сердцем, каждую секунду. Никогда вполсилы, всегда на полную мощность. Ярко и жарко, как солнце. Он сжигал самого себя, чтобы согревать Джемина. И ему не нужно было другой жизни, другого человека, другой судьбы. У него уже был свой человек и одна на двоих судьба, сливавшая вместе русла двух жизней.       Если любить Джемина значило периодически вытаскивать его из его же головы, то Джено был согласен полностью. Ведь это Джемин и его голова. Джено любил его полностью, без исключений. Он любил эти его нездоровые периоды, потому что после Джемин будто становился сильнее и счастливее, как после болезни. Да и можно ли было бы назвать отношения любовью, если бы Джено сбегал, как только чувствовал, что надвигается очередной шторм, и бросал Джемина тонуть в одиночестве, без шанса на спасение?       День прошёл быстро и суетливо. Много разговоров, много смеха парней. К вечеру, когда можно было возвращаться в номера, Джено чувствовал себя очень уставшим, но уставшим приятно. Всё было хорошо. Он ещё раз убедился, что заклятье ночного перелёта не работало – значит, Джемин оказался прав.       Джено долго стоял под горячим душем, чтобы расслабить мышцы и смыть остатки макияжа и средств для укладки. Он чувствовал, как из тела уходит неприятная слабость и её место занимает слабость приятная. Он улыбнулся, подставляя лицо под мелкие струи душа, вспоминая, что завтра они отправятся домой. Перелёт на этот раз не ночной, а вечерний – а такие перелёты переносятся гораздо легче. Скоро они снова окажутся у себя в комнате. В своём первом доме…       Надев халат, потому что вся чистая одежда осталась в чемодане, он вернулся в комнату и хмыкнул: посередине его кровати, лёжа на животе и лениво болтая ногами в воздухе, Джемин смотрел что-то в телефоне. Не то, чтобы Джено удивился, но обычно Джемин вытрясает из него приглашение, хотя и так знает, что оно ему не нужно. На этот раз он смело явился без предупреждения.       – Самовольничаешь? – улыбнулся Джено и поцеловал его в губы.       – Ты долго, – сказал он и убрал телефон; Джено пожал плечами и сел рядом с ним. – Я успел соскучиться.       Пальцы Джемина начали играть с поясом от халата.       – Тебе просто стало скучно? Или стало скучно без меня? – выпытывал Джено. Джемин лишь повёл бровями в ответ. А потом потянул пояс слишком сильно – специально или нет, Джено не успел понять. А потом полы халата раскрылись. А потом у Джемина вспыхнули глаза. А потом им стало не до разговоров.       Света нет. Тёплый ночной ветер шевелил тонкую штору. Они целовались и обнимались так, будто не виделись неделю. Джемин цеплялся одной рукой за шею Джено, а второй беспорядочно скользил по всему его телу. Джено сходил с ума от каждого нового прикосновения. Каждый раз, когда Джемин и он оказывались в постели, он как будто ощущал и видел его впервые. Ярко, остро, захватывающе. От Джемина у него всегда кружилась голова ровно настолько, что ещё чуть-чуть – и он потерял бы баланс. Но терять баланс ему было нельзя. Он должен был оберегать Джемина и заботиться о нём. Он мог любить его либо нежно, либо страстно, но никогда – грубо или резко. Даже когда глаза застилала обжигающая алая пелена, он находил в себе силы и остатки благоразумия, чтобы не причинять Джемину ни малейшего дискомфорта.       ДжеминДжеминДжемин       Восприятие сузилось до Джемина. Ритм дыхания, ритм сердца, ритм движений. Джено попал с ним в один поток.       – Я хочу, чтобы мы стали единым целым…       – Мы уже единое целое. С самого начала.       Джено перекатился на спину, не разрывая поцелуй. Он так соскучился, так безумно соскучился и устал без Джемина, что уже не мог остановиться. Ему было мало. Он захлёбывался в желании, утопал в Джемине.       И вдруг из ниоткуда вспыхнули образы.       Им по тридцать шесть. Они сидят в просторной гостиной своего дома. Из окна льётся солнце. Рядом негромко плещется море. Они оба темноволосые. Уже не такие свежие, но всё ещё сильные. Джемин улыбается ему своей ослепительной улыбкой. Теперь в ней читается жизненный опыт. Но он всё равно счастлив. Счастлив здесь и сейчас. Счастлив, что у них есть этот дом. Счастлив, что больше нет необходимости быть перед камерами. Счастлив, что рядом с ним всегда Джено. И Джено тоже счастлив. Счастлив, что они проносят свою любовь сквозь года. Счастлив, что их жизнь наконец-то принадлежит им самим, а не диктуется контрактом. Счастлив, что Джемин и он выбирают друг друга каждый день и что этот выбор делает их только лучше и сильнее.       Джемин нависает над ним, улыбаясь. В уголках глаз появились морщинки, подбородок стал жёстче. Но он всё такой же красивый. Красивый настолько, что захватывает дух и хочется только целовать его безостановочно. Джено притягивает его к себе и заключает в тёплое объятие. Джемин обнимает в ответ и целует в шею. Внутри Джено моментально вспыхивает огонь – совсем как в молодости, когда им было по двадцать лет и кровь кипела от любви. Их губы встречаются в синхронном «Люблю тебя»; тела повторяют то же самое, но на своём языке.       И всё хорошо.       Им по пятьдесят шесть лет. Они идут вдоль линии прилива босиком и держатся за руки. Руки уже жилистые, крупнее, чем раньше, покрытые полупрозрачной россыпью пигментных пятен. Но они переплетают пальцы по-прежнему крепко. Их руки подходят друг другу идеально. Тела периодически беспокоят болью, но они хорошо заботятся друг о друге. Они следят за тем, чтобы их тела получали необходимый отдых и витамины. Они гуляют подолгу, чтобы быть здоровее. Они оба всё ещё в очень хорошей форме, потому что по утрам они ездят на велосипедах и ходят в зал по два раза в неделю. И они всё ещё любят друг друга. Уже не так обжигающе, как в юности. Теперь их любовь похожа на камин в их гостиной, который горит неярко, но мерно и тепло. Возможно, у них даже есть дети, которые навещают их время от времени и с которыми их дом наполняется ещё одним видом любви – тем самым, который им подарила их собственная любовь.       И всё хорошо.       Им по семьдесят шесть лет. Они смотрят на серые низкие облака, нависшие над чуть угрюмым морем. Кто-то из них уже наверняка в коляске, а второй – непременно позади неё, медленно толкает её вперёд. Они всё ещё заботятся друг о друге, напоминая о приёме необходимых лекарств. Они держатся за руки, хотя пальцы порой очень сильно сводит от боли в суставах. Они всегда подтыкают друг другу одеяло, чтобы не замёрзнуть. Они обходятся своими силами: на двоих они у них хватает энергии, чтобы держать в порядке себя и свой дом. Они часто вспоминают молодость и с особым теплом говорят тех сумасшедших годах, когда они были очень известными. А сейчас они могут спокойно ходить гулять и оставаться самими собой. И они всё ещё любят друг друга. Язык любви изменился за годы, и теперь они говорят на нём, когда готовят друг для друга, держатся за руки или целуют в щёку по семейным праздникам. И когда смотрят друг другу в глаза. В глаза, в которых отражается целая жизнь, долгие, бесконечно долгие годы вместе. Каждый день, каждый час, каждую секунду. Они не расстаются никогда. И уже точно не расстанутся.       И всё хорошо.       В гостиной с видом на пляж и море пусто. Свет не горит. В доме ходят люди, аккуратно складывают вещи в коробки и выносят их. Возможно, это их дети разбирают их последние воспоминания, обязательно оставляя что-то для себя. Что-то хорошее и доброе, что будет им напоминать о родителях.       И всё будет хорошо…       Белоснежная вспышка затопила сознание, сжала тело и отпустила его. Как сквозь вату послышался голос Джемина, и Джено вернулся в действительность. Он ещё не мог дышать. Перед глазами мелькали только что увиденные образы. Джено откатился на край кровати и прижал ладони к глазам. С ним никогда такого не бывало, он не понимал, что происходит. Слёзы сами покатились из глаз, и ему стало стыдно. Он стиснул зубы, попытался собраться, но тело, всё ещё ослабшее, не позволяло ему это сделать.       – Тебе больно? Что случилось? – спросил хрипловатый голос Джемина. Его руки легли на плечо Джено и развернули его обратно на спину. Сознание Джено, испуганное, в полном смятении, потянулось на родной голос. Он убрал руки от лица и увидел над собой Джемина. Не старого и даже не зрелого. А самого обыкновенного Джемина, двадцати двух лет от роду. Сердце защемило. Джено набросился на Джемина, обнял его крепко-крепко.       – Да что с тобой такое, а? – мягко посмеялся Джемин, гладя его по волосам. Он смотрел прямо в глаза Джено и терпеливо ждал ответа. Но Джено и сам не знал, что можно ответить.       – Не хочу больше думать про будущее, – прошептал он, притягивая Джемина ближе и целуя его скулу и висок. Джемин поцеловал его в ответ и сказал:       – Давай лучше будем жить сегодняшним днём? Я не смогу быть с тобой в будущем, потому что физически я ещё не там. Но я люблю тебя сейчас, в настоящем, где мы с тобой и есть. И я рядом с тобой именно сейчас. И ты тоже здесь, со мной, прямо сейчас.       Джемин положил ладонь на левую половину груди Джено, туда, где билось сердце. От прикосновения оно забилось сильнее, радостнее, как собака, которая бьёт хвостом и льнёт к хозяину, когда он возвращается домой. Джено тоже прикоснулся к груди Джемина. Внутри, под влажной горячей кожей ощущалась мощная ритмичная пульсация. Джемин улыбнулся шире.       – Я тебя люблю. Я тебя очень сильно люблю, – прошептал Джено и навалился на Джемина сверху, осыпая его поцелуями.       – Джено-яяя?       Джено снова подумал, что когда-нибудь у него треснет лицо. Он перевёл взгляд с экрана телефона на Джемина, разгуливавшего по его номеру в одном только полотенце.       – Дааа? – протянул Джено в ответ похожим тоном. Джемин скорчил гримасу неудовольствия, якобы у Джено получается не так классно, как у него. В отместку Джено прихватил край полотенца, когда Джемин проходил мимо кровати. Джемин успел прижать полотенце к себе в самый последний момент.       – Oh, – сказал он по-английски деланно томным голосом; Джено посмеялся. – Джено-яяя, дай мне что-нибудь из своей одежды, чтобы я мог долететь до дома.       – Разве у тебя нет своей одежды? Если бы ты приехал в Индонезию голым, это заметил бы не только я.       – Ой фу, – сказал Джемин с шутливым осуждением и начал копаться в чемодане Джено; Джено бросил ему крайне удивлённый взгляд, и Джемин заверил его: – Я всё уложу обратно, не беспокойся.       Он вытащил откуда-то со дна чемодана футболку, про которую Джено забыл напрочь. В груди Джено разлилось тепло: ему очень нравилось, когда Джемин носил его вещи. Хоть они оба и были парнями, но Джено любил, когда Джемин, который носил одежду на размер меньше, находил что-то для себя у него в гардеробе. Это было ещё одним связующим звеном между ними. Ещё одним признанием в любви.       На этот раз перелёт был дневным, поэтому они собрались легко, без спешки. В аэропорту они договорились с парнями, кто с кем сядет, и Джено попросился к Чэнлэ, чтобы они вместе поиграли в офлайновую игру, которую оба давно хотели попробовать. Джемин поцеловал его тайком в щёку, пока они ждали своей очереди на посадку.       Дорога домой всегда ощущалась короче, хотя времени занимала ровно столько же. За все эти долгие часы Джено не скучал ни минуты, а по пути из Инчхона в Сеул они с Джемином заснули в автобусе, устроившись друг у друга на плече. Когда они подъезжали к общежитию, Джено начал егозиться от нетерпения. Джемин, чтобы он немного успокоился, гладил его по бедру и пообещал приготовить на ужин его любимое блюдо. Джено вдруг понял, что успел соскучиться по их жизни в общежитии.       Его грудь распирало от счастья. И теперь он точно знал, что счастье важно лишь в моменте сейчас – там, где находятся Джемин и Джено, два человека, разделяющих одну судьбу на двоих.