Страшные истории в не менее страшном саду

Над тихим маленьким городком стояла глубокая безлунная ночь — все небо затянули мрачные тучи, скрывая ночное светило и сияющие звёзды. В такое время дети должны мирно посапывать в своих кроватках, погружаясь в дивный мир грёз и снов. Но в эту ночь далеко не все ребятишки хотели лежать под мягкими одеялами, ведь каждый мальчишка и каждая девчонка знает — страшные безлунные ночи созданы для того, чтобы рассказывать страшные истории. Такими детьми были Кольт и Джесси Джанкеры, живущие недалеко от свалки металлолома. Как только их мама, поцеловав отпрысков в лоб перед сном, отправилась к себе, а робот Нани убедилась, что брат и сестра заснули, и отправилась заряжаться, то Кольт и Джесси тотчас откинули одеяла, открыли окно и спустились на землю. — Братик, — тихо сказала Джесси, когда они шли по ночному городу, — может не надо? Если нас застукают — нам от мамы так влетит. — Не бойся, Джесс, — одобрительно прохлопал сестру по плечу Кольт, — мы быстро, да и мама когда спит — и пушкой не разбудишь, лично проверено. Кроме того, нам нельзя не приходить. Хочешь, чтобы Джеки потом тебя трусихой обзывала? Быть трусихой Джесси не хотела, но вся эта затея девочке очень не нравилось. Если бы не эта противная Джеки и её глупый спор — давно бы с братиком была в тёплой и мягкой постели. Началось все с того, что Кольт и Джесси, прогуливаясь по городу, случайно столкнулись с Джеки, гордой, словно петух в курятнике. Причиной это гордости была в том, что у нее выпал ещё один зуб, что позволило ей свистеть на особый манер, недоступный никому, кроме неё. — Разве это не круто, а? — довольно спросила она у брата с сестрой, — могу насвистеть все, что угодно. Дед даже не смог найти ни одной песни, которую я не могу повторить свистом. Говорит, музыкальное дарование. — А как ты зуб потеряла? — поинтересовалась Джесси, у которой тоже начал шататься один зуб. — Поспорила, что не смогу ртом перетянуть веревку с какими-то пацаном, — ответила Джеки, — зуб я потеряла, но спор выиграла. Она показала Джанкерам пару пятидолларовых купюр. — Подумаешь, — хмыкнул Кольт, не желая признавать, что уязвлён, — веревочку перетянула. Да кого этим удивишь? — Чего? — Джеки убрала купюры, — нарываешься? — А что? Думаешь, я буду впечатлен каким-то зубом? Неа, и не такое видал. — Ну все, — Джеки выпятила грудь колесом, — сейчас ты у меня как следует получишь. — Испугала, — Кольт тоже выпятил грудь, — да я тебе так врежу, что полетишь аж до города. — Братик, — Джесси схватила Кольта, — не надо драться. Пожалуйста. — А ты, мелочь пузатая, не лезь давай, — прикрикнула на неё Джеки, — беги лучше к мамочке, трусиха. — Не смей мою сестрёнку называть трусихой, — Кольт ещё сильнее выпятил грудь. — А то что? Все знают, что она та ещё трусиха. Держу пари, что она не продержится и минуты в ночи страшных историй, — издевательски засмеялась Джеки. — А спорим, что продержится весь, — Кольт нахмурился, — и когда будут эти истории? — Сегодня в полночь. В саду мистера Мортиса, — хмыкнула Джеки, — я ещё народ позову, хехе. Если твоя сестра не придёт — сам можешь не являться, понял? А теперь пока, меня свои дела ждут. Толкнув мальчика, Джеки, продолжая задорно насвистывать какую-то мелодию, ушла. Кольт ещё долго смотрел ей вслед, сжимая кулаки, пока не перевёл внимание на заплаканную сестренку. — Джесс, — он погладил её по голове, — ты чего? Не плачь, я ведь рядом. — А я не хочу идти к Мортису, он страшный, — едва не плача заканючила девочка, — и в полночь ходить не хочу, не хочу, чтобы мама меня и тебя наказала. — А если не пойдём — Джеки так и будет дразниться, я её знаю. Не бойся, Джесс. Что-нибудь придумаем. Но в итоге все равно пришлось покидать дом и идти к стоящему на окраине городка большому мрачному особняку, окружённому большим садом и высоким забором. Там, у высоких и тяжелых ворот, Кольта и Джесси уже дожидалась Джеки, держащая в руках фонарик и одетая в свой любимый комбинезон, и Джанет, племянница Сту, местного каскадера. Она вместе с младшей сестрой Бонни переехала к дяде не так давно, но уже успела обжиться и влиться в компанию местных ребят. Что касается Бонни, то та была ещё неразумным младенцем, который даже ходить ещё не научился. — Надо же, пришли, — присвистнула Джеки, увидев Джанкеров, — надеюсь, вы захватили чистые трусы? После моей истории они вам понадобятся. — Как бы тебе не пришлось трусики менять после нашей, — ответил Кольт, — ты пригласила только Джанет? Я думал, больше будет. — Неа, я ещё близнецов позвала. Задерживаются что-то, — Джеки посмотрела на воображаемые наручные часы, — испугались небось. — Нет, идут, — Джанет взяла из рук внучки шахтера фонарик и направила его в сторону ночной улицы, — только Эдгар? А где Колетт? В свете фонарика медленно шёл белокурый мрачный мальчик в чёрных штанах, куртке поверх красной майки и коротком полосатом шарфе. То был внук аптекаря Байрона, Эдгар, приехавший с сестрой-близнецом Колетт погостить у деда на каникулах. Был Эдгар нелюдимым, мрачным, он любил чёрный цвет и часто говорил, что когда подрастёт — обязательно перекрасит свои волосы в этот цвет. Что касается Колетт, то она была полной противоположностью брата — энергичная, гиперактивная, веселая и несколько чудаковатая особа. Их первые дни пребывания в городке ознаменовались драками с теми хулиганами, что считали своим долгом отомстить ненавистному аптекарю за всякие неприятные и болезненные методы лечения, будь то уколы, касторка или йод. Среди таких хулиганов был и сам Кольт. Со временем драки между близнецами и местными детьми начали стихать, а потом и вовсе сошли на нет. Причина была в том, что внуки Байрона все же смогли впечатлить ребят: Эдгар оказался очень ловким и гибким, он мог залезть на любую стену или крышу. Его же сестра Колетт хоть и не могла похвастаться такими навыками, но с ней никогда скучно не было. Тем не менее близнецы по прежнему не терпели нападки на их деда, потому на время их каникул местные дети решили отказаться от мести Байрону. — Здорово всем, — поздоровался Эдгар, — сеструхи моей сегодня не будет. — А что с ней? — спросила Джесси. — А это уже отдельная история. Ворота открыть надо? — светловолосый мальчик присмотрелся к высокой стене, — высоковато. Будет непросто. Так, народ, подкиньте меня. Кольт и Джанет сложили руки замком, после подбросили Эдгара вверх, на стену. Тот, зацепившись за едва выпирающие камни, начал быстро карабкаться вверх, пока не смог спрыгнуть с другой стороны. Спустя минуты три-четыре тяжелые ворота начали медленно и без единого скрипа открываться. Находящийся за вратами сад вряд ли бы занял хоть какое-то призовое место в конкурсе. Растущие в нем цветы напоминали вытянутые в агонии лица, ветви кустов и деревьев были схожи с скрюченными лапами с когтями, жаждущие вцепиться в тела детей, а расставленные фонари с ядовито-зеленоватым светом был точь в точь как блуждающие огни, заманивающие неосторожных путников в смертельную трясину. Нет ничего удивительного, что Джесси в этом саду было неуютно. Она, с трудом борясь с дрожью, вцепилась в руку брата, в ужасе всматриваясь в силуэты растений — вдруг в них притаился хозяин этих мест, зловещий Мортис, о котором ходило так много слухов, один другого страшнее. Вдруг он выскочит, как черт из табакерки, схватит Джесси и утащит в свой дом, где… Тут девочку погладил по голове Кольт, это помогло ей хоть немного, но успокоиться. Братик рядом, он не даст сестре пропасть в лапах бледного могильщика, защитит, спасёт. Пройдя через пару клумб с цветами, дети разместились на траве под большим безлистным деревом. Джеки, скорчив по её мнению самую жуткую гримасу и светя фонариком, начала говорить негромким и зловещим голосом на манер диктора из утренних телепередач: — Торжественно объявляю ночь страшных историй открытой. Будет так страшно, что у вас всех поседеют волосы, начнут стучать зубы, вы замёрзнете от холода, что пробежит у вас за спиной — настолько страшна моя история. Но я великодушна и даю вам право рассказывать ваши страшилки первыми. Кто готов? — Ты говоришь, как хозяин склепа, — подметил Эдгар, прислонившись к стволу дерева, — тоже любишь смотреть его шоу? — А кто не любит, — улыбнулась Джеки, — может ты расскажешь свою страшилку, а? — Ну могу, — сказал Эдгар, принимая из рук Джеки фонарик, — моя история пугающая, но поучительная. Однажды наш дедушка заперся в кабинете. И Коллетт решила узнать, что он там делает, а потому стала подглядывать за ним через окно. И увидела, что дедушка с какими-то разноцветными конфетами возится. Ну и захотела их попробовать. Подбежала ко мне, про эти конфеты рассказала и попросила деда отвлечь, чтобы он из кабинета выбежал, а она со мной поделится. Тут он почесал затылок. — Не буду говорить, как именно я деда из кабинета выманил, скажу только, что влетело мне знатно. А Коллетт под шумок в кабинет пробралась и объелась этими конфетами. — А что тут страшного? — нахмурилась Джеки. — А то, что эти конфеты оказались слабительным, дед это под сладости замаскировал, чтобы никто не отказывался, и от нас хотел спрятать. А Колетт этих конфет съела около двух десятков. — Бедняжка, — охнула Джанет, — с ней все хорошо? — Сейчас лучше. А до этого её тошнило, рвало, с горшка встать не могла. Дед, естественно, её лечить пытался, потом мы в больницу поехали, ей там промывание делали. Вернулись поздно вечером, дед и сеструха сразу спать завалились, а я к вам пришёл. На полянке наступила тишина. Хоть эту историю Эдгар и произносил апатично-лениво, но на остальных она произвела впечатление. Кольт и Джесси тут же дали зарок не принимать никаких сладостей у старого аптекаря. — Л… ладно, — с нервной улыбкой произнесла Джанет, — давайте я расскажу свою историю. Итак, слушайте. Однажды одна девочка была вынуждена остаться нянчиться с младшей сестрой, так как дядя был вынужден уехать по своим серьёзным делам. Все шло хорошо — сестра охотно съела два йогурта, не брыкалась, пока девочка меняла ей подгузник, не капризничала и не плакала во время игр, и потом ей надо было лечь спать. Девочка быстро уложила сестренку, а сама решила посмотреть телевизор. И тут… Джанет растянула последнее слово, подвигав для эффекта пальцами. — И тут маленькая сестренка начала очень громко плакать. Девочка бегом помчалась к ней, взяла на руки и стала покачивать, но эта пискля не переставала вопить, даже когда ей стали петь любимую колыбельку. Тогда девочка решила накормить сестру йогуртом, но стоило только младенцу проглотить ложку сладкого лакомства, то сестра ощутила, как у неё пропали пальцы на ногах. Сестра перестала ненадолго плакать и улыбнулась, показав прорезавшиеся у нее клыки. А на её маленькой головке появились рожки. Девочка испугалась, захотела было убежать, но ставшая монстром сестренка вновь завизжала, в этот раз так громко, что земля начала трястись. Девочке ничего не оставалось, кроме как кормить это чудовище йогуртом и чувствовать, как исчезают её пальцы, ноги, попа, живот, грудь, одна рука… Тут Джанет видела, как дрожит губа у Джесси. — Но все закончилось хорошо. Приехал дядюшка, при виде который смог выгнать демона из сестры, а девочку отвезли в больницу, где ей пришили все обратно. — Даже попу? — спросила Джесси. — Да, даже попу. — Что, Бонни сегодня тебя измучила? — апатично спросил Эдгар. — Не то слово. Визжала, брыкалась, плевалась йогуртом, — поёжилась Джанет, — если бы не дядя Сту, я бы с ума сошла. — Что ж, — ядовито улыбнулась Джеки, передавая фонарик Кольту, — пусть теперь историю рассказывает твоя сестра. — Что? — в голос спросили Джесси и Кольт. — Слушай, Джесс тут в первый раз, —продолжила улыбаться Джеки, — и тоже должна рассказать историю. Таковы правила, что поделать. Можешь ей помогать, если что. — Нет таких правил! — крикнул Кольт, — ты их только что придумала! — Кольт, тише ты, дурак, — сказала мальчику Джанет, — хочешь, чтобы нас Мортис услышал? А правило такое есть. Ты сам его создал ещё при первой встрече. Ответить Кольту было нечем. Пришлось передать фонарик Джесси и сесть рядом, злобно смотря на Джеки. — Ну… моя история… она про… — неуверенно начала Джесси, — она про школу. Однажды несколько ребят пошли в очень страшную и очень заброшенную школу, слывущую дурной славой. Внезапно за их спинами раздался рык. Все рванули. Старший, Алекс, бежал быстрее всех и не оборачивался. Мама всегда ему говорила " помни два правила: беги и не оборачивайся. Чтобы это не было оно будет всегда голодно и съест первого кто обернётся». А остальные ребята маму не слушали и оборачивались. И их всех съели. Вместе с одеждой и обувью. Больше их никто не видел. И… больше я не знаю. Правда страшно? — Да, очень, — Джанет попыталась изобразить страх на лице, — до мурашек пробрало — Твоя история такая от… — начал было Эдгар, но тут увидел хмурого Кольта, показывающего ему кулак, — отличная. Продолжай в том же духе. — Вот видишь, Джесс, — мальчик потрепал сестру по волосам, — а ты волновалась. — Хех. Моя история все равно страшнее, — Джеки взяла в свои руки фонарик, — она про крота-людоеда. Знаете, почему шахты на севере закрылись? Получив в ответ мотание головами, девочка продолжила рассказывать. — А все из-за него. Дедушка рассказывал мне, что эта тварюга много людей сожрала. Стоит только человеку спуститься в туннель, так крот сразу же начнёт его преследовать. Он запомнит его запах, у него не будет иных желаний, кроме как отведать свежей плоти, он пророет любой камень, любую породу, ни один дом его не остановит. Но если он ощутит запах маленькой девочки, вроде тебя, Джесс, — Кольт хмуро посмотрел на Джеки, приобняв сестру. Эта история нравилась ему все меньше и меньше. Точно пытается малышку довести до слез. — Ведь крот просто без ума от нежного мяса маленьких девочек, — продолжила Джеки, — и если он такую настигнет… у, я ей не завидую. Он выпьет у неё глаза, съест язык, выест все мозги, а затем проглотишь её бьющееся тёплое сердце. Тут Джесси не выдержала. Дрожа от страха, та прижалась к брату. На её глазах выступили слезы. — Я и братик ходили в те шахты, — пропищала она, — я там слышала, как кто-то роется. Не хочу, чтобы меня съел крот. — Вот я и говорю, Кольт, — победоносно сказала Джеки, — твоя сестра трусиха — Джесси, это была старая тележка, я сам смотрел, — крикнул Кольт, убирая Джесси слёзы, — а ты, Джеки, заткнись. Нет никакого крота-людоеда, ты его выдумала. — А вот и нет. Я даже знаю, кто его создал. Сказать? — Да ладно? И кто? — продолжил кричать Кольт. — Мортис, кто же ещё. Этот крот людей не только ест, но и ему на страшные опыты приносит, — ответила Джеки. — Давайте не будем ссориться, — вмешалась Джанет, — лучше истории по второму кругу начнём. Кто хочет? — Я знаю одну, — раздался спокойный вежливый голос, от которого Джанет закрыла рот руками, Джеки и Кольт, побледнев, нервно сглотнули, Джесси попыталась спрятаться за братиком и даже апатичный Эдгар, до этого расслабленно лежащий под деревом, напрягся. Над ними возвышался Мортис, как всегда одетый в старинный костюм, плащ и высокую шляпу-цилиндр. В одной руке у него была лопата, на которую он опирался. — Она пугающая, но очень поучительная, — он продолжил говорить, — однажды пять маленьких паразитов без спросу залезли в чужой сад, чтобы рассказывать друг другу разные подобия на страшные истории. Великодушный хозяин сего сада милостиво позволил им остаться, даже когда эти спиногрызы вытоптали его любимые пионы. Мортис лопатой указал на растущую недалеко от полянки клумбу, через которую дети прошли, в процессе и вправду погубив цветы. — Однако эти маленькие дармоеды начали вести себя очень нагло. И когда они приписали какого-то крота-людоеда этому великодушному хозяину, то он не выдержал, — Мортис перевёл взгляд на Джеки, которая начала дрожать, стуча зубами, — и он проучил их тем, что наслал на них стаю больших лохматых и зубастых летучих мышей. Но и это не самое страшное. Ведь дома этим негодникам влетело от родителей ПО ПЕРВОЕ ЧИСЛО! Прокричав последние слова, Мортис обнажил длинные острые клыки. Визжа от страха, дети тут же начали убегать из страшного сада. Тут же за из-за спины Мортиса вылетела стая летучих мышей, которая полетела вслед за детьми, касаясь их тел крыльями и клыками кусая за одежду. — Да уж, — расхохотался Мортис, — история пугающая, поучительная и, самое страшное, абсолютно правдивая. Теперь они мой сад за милю обходить будут.